WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |

«В. Ковалев, С. Малков, Г. Малинецкий ПРЕДЕЛЫ СОКРАЩЕНИЯ (доклад Российскому интеллектуальному клубу) 2013 2 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ Ядерный гамбит России, возможен ли выигрыш? Давайте вычислим, господа. 1 ГРАНИЦЫ И ...»

-- [ Страница 3 ] --

Таким образом, становится ясно, что реализуемая Америкой стратегия удержания мирового лидерства в меняющемся мире уже начинает переходить в реальную политику «с позиции силы», где выход из кризиса долговой экономики «бумажного доллара» видится, в том числе и в «обнулении» долговых учетных записей «пузыря» пустого богатства. Для этого и становится необходимой «большая война», по итогам которой победитель, как и в свое время в Бреттон-Вудсе, рассчитывает диктовать свои условия остальному миру. Воля к ведению войны для Америки при перспективном рассмотрении является волей управлять после войны.

В этой связи необходимо отметить следующее.

Немецкий писатель Томас Манн незадолго до начала второй мировой войны прозорливо заметил, что война – «всего лишь бегство от проблем мирного времени». В тон ему высказался и французский прозаик Ромен Роллан: «К войне как к крайнему средству прибегают лишь государства-банкроты. Война — последний козырь проигравшегося и отчаявшегося игрока, отвратительная спекуляция мошенников и аферистов...».

Президенту США Д. Эйзенхауэру принадлежит высказывание, которое по сей день характеризует суть американской политики: «Мы добьмся мира, даже если для этого нам придтся воевать». Естественно, он имел при этом в виду мир, устраивающий Америку.

Вместе с тем, нельзя не понимать, что эта риторика предназначена только для одного – для оправдания возможности ведения войн в современном мире.

Войны «за мир во всем мире», которые развязывают США, являются показателем неспособности американской политической системы разрешить букет острейших проблем, связанных с надвигающимся крахом доллара как мировой резервной валюты и крушением американской финансовой пирамиды.

О том, что США открыто взяли курс на силовой передел мира и демонтаж всей системы международного права, включая также отмену права вето СБ ООН, официально объявила предпоследний директор отдела стратегического планирования Госдепартамента США А.М.Слейтер-Берг 9 июня 2012 г [98]. По ее данным, кроме того, что будет нанесен сокрушительный удар по экономикам Европы и России, план США предусматривает последовательное осуществление следующих военно-политических акций:

Физическая ликвидация президента Б.Асада с последующей организацией в Сирии резни христиан, аллавитов, друзов, представителей других конфессий и малых национальных групп.

Упреждающий удар по Хезболле в Ливане с организацией провокации против Ирана и запуском процесса физического уничтожения христиан и коптов.

Подготовка и проведение военной операции «Большая гроза» против Ирана.

В дополнение к этому ястребы из Вашингтона, являющиеся евангелическими сионистами1, активно выступают на американском телевидении якобы с библейскими пророчествами и призывают США поддержать «Царя Севера» (Израиль) в грядущем Армагеддоне против «Царя Юга» (Иран). Они считают, что победоносная война против Ирана и Сирии даст Западу возможность навязать «божественно санкционированный»

Новый Мировой Порядок с учетом интересов империи НАТО-ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития)[99].

Очевидно, что речь, прежде всего, идет о развязывании «Большой войны» на Ближнем и Среднем Востоке, начало которой готовилось событиями т.н. «арабской весны».

Несмотря на то, что некоторые авторитетные эксперты считают необоснованными выводы о причастности США или их союзников по НАТО к подготовке и организации «арабской весны» [100], они все же признают стремление этих субъектов оседлать «революционную волну» с тем, чтобы убрать те режимы, которые мешают осуществлению их политики на Ближнем Востоке. При этом упорно замалчивается одна особенность, а именно, светский характер государственной власти в Тунисе, Египте, Ливии и Сирии – странах, жертвах «арабской весны».

Более того, исходя из позиции западных сторонников, так называемых демократических преобразований в арабских странах, то по шкале «авторитаризмдемократия» все четыре страны находились на промежуточном уровне между откровенно абсолютистскими нефтяными монархиями (Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты, Катар, Оман) и либеральными режимами (Иордания, Марокко). Исходя из логики либеральных политиков Европы и Америки, «арабская весна», представляющая своего рода Евангелический сионизм – это разновидность нееврейского сионизма, которая реализуется в деятельности многочисленных евангелических сект, почитающих иудейского Мошиаха – Мессию.

Именно поэтому евангелические сектанты являются приверженцами еврейского государства Израиля, который по их представлениям создает условия для долгожданного явления Мошиаха.

«четвертую волну демократизации», должна была быть направлена, в первую очередь, против монархических фундаменталистских режимов. Однако этого не произошло. Более того, после подавления саудовскими войсками волнений в Бахрейне, ситуация стала складываться прямо противоположно представлениям об «арабской весне» как о волне демократизации[101].

Начавшись не только как естественный, но спровоцированный протест образованной городской молодежи против засидевшихся у власти автократов, «арабская весна»

сопровождалась девизом «Надоело! Не верим! Не боимся!». Никакой идеологии, никаких классовых, националистических или религиозных лозунгов. «Свобода народу! Мы все едины!». Но, как и всегда, революцию начинают одни, продолжают другие, а завершают третьи. Арабская интеллигенция была инициатором, но движущей силой стали широкие массы, которым нужны не свобода и тем более не фантомная демократия, а элементарная справедливость, уважение их достоинства и хлеб. Именно это и стали обещать новые лидеры – исламисты, за которыми народ и пошел.



В целом, внимательное рассмотрение ситуации в странах «арабской весны» позволяет сформулировать своего рода универсальную модель переворота. Революция, начинающаяся под либерально-демократическими лозунгами свержения авторитарного режима и использующая для своей победы передовые информационные технологии и возможности, после формальной победы начинает давать сбои. Как только авторитарный режим убран со сцены, на его месте возникает политический вакуум. На политическую ситуацию начинают оказывать влияние настроения наиболее консервативной части населения, которая в силу верности традиции отказывается воспринять предлагаемые либеральные ценности. Страна в зависимости от характера ее социальной структуры либо погружается в хаос межплеменных конфликтов, как Ливия, либо, как Египет, склоняется к установлению фундаменталистского режима, отказываясь от светского характера государства[102].

Только лишь в Сирии этот процесс натолкнулся на препятствия, которые обусловлены составом и структурой ее населения. Так по данным ООН, в 2011 г. в Сирии проживали 20, млн. человек. Арабы составляют 90 % населения страны, крупнейшим национальным меньшинством являются курды –около 9 %. Население Сирии разнородно и в конфессиональном плане – примерно 16 % населения страны составляют различные направления шиитского ислама, 10 % – христиане. Остальное население – мусульманесунниты[103].Именно эта поликонфессиональность в значительной мере способствует тому, что политический режим в Сирии еще держится [102].Так, в попытке избежать жестокой расправы со стороны мятежных суннитских группировок, которая неизбежно последует за сменной сирийской политической элиты, шиитское и христианское население пытается консолидировать свои усилия в борьбе против надвигающейся угрозы. При этом курдское меньшинство, претендуя на автономию, не поддерживает ни тех, ни других, создавая тем самым дополнительные трудности для быстрой победы сторонников «арабской весны» /91/.

Серьезную опасность для правительства Б.Асада представляет прямая и косвенная вовлеченность в конфликт тех, кто поддерживает оппозицию – «Группу друзей Сирии»:

США, Евросоюз, Турция, Саудовская Аравия, Катар и др.[104]. Не менее серьезной проблемой является активность в Сирии, особенно в г. Хомсе, террористических групп АльКаиды[102]. Столь откровенная и беспринципная поддержка оппозиционеров была подвергнута резкой критике со стороны России и Китая, увидевших в ней нарушение международных норм уважения суверенитета и невмешательства во внутренние дела суверенных государств.

Несмотря на то, что сирийская чаша весов сейчас пока колеблется, далеко не преувеличением являются сказанные в июне 2012 г. министром иностранных дел России С.

Лавровым слова: «от того, по какому пути пойдет сирийское урегулирование, зависит расстановка сил в мире и то, каким будет мир дальше»[104]. При этом высказывание министра требует уточнения. Так, по нашему мнению сценарий урегулирования ближне- и средневосточной проблемы не только повлияет на последующую расстановку сил в мире, но и сам во многом определяется сложившейся к настоящему времени расстановкой сил, и прежде всего, непосредственно в регионе Ближнего и Среднего Востока. В связи с этим особую актуальность приобретает проблема субъектности в политических отношениях, которую применительно к обсуждаемому вопросу можно выразить словами А.С. Панарина о том, что «одни народы и государства выбирают свое будущее, с другими – будущее случается».

Реальными субъектами в постмодернистской международной системе политических отношений являются те государства или геополитические образования, которые способны определять направленность и характер как локальных, так и глобальных процессов, формировать сценарии поведения других государств, при необходимости направлять и даже подавлять их волю. Очевидно, что этим требованиям в настоящее время отвечают только США, которые пока ещ имеют высший статус политико-прагматической субъектности /91/.

При рассмотрении политической субъектности США представляется необходимым учитывать и то обстоятельство, что американская нация в свое время, поддавшись торгашескому искушению, променяла Библию на кодекс прав и свобод человека. Тем самым отказалась от онтологической субъектности как ориентации на высшие смыслы бытия, которые определялись христианством первых веков. Именно поэтому агрессивный характер взаимодействия США с мировым сообществом в ХХI веке будет обостряться, будет также усиливаться и антихристианская суть политики США в постхристианском мире [105].

Только онтологическая субъектность ведущих держав мира может являться фундаментальным фактором стабильности и мирного развития мирового сообщества.

В настоящее время для сохранения и упрочения своего геополитического доминирования в мире США реализуется как минимум три ближнее - и средневостоных стратегии с использованием «исламского фактора». Все они способны привести к необходимой для США «Большой войне», и в очередной раз показывают предпочтение Америки воевать чужими руками, с предоставлением ими «почетного» «права» начать «Большую войну» в своих интересах кому-нибудь другому /91/.

Так в марте 2011 г. в Ливии они вынудили это сделать европейских партнеров по НАТО во главе с Францией. В нынешней ситуации с Сирией такая возможность в первую очередь предписывается Катару, Турции и Саудовской Аравии. Для проведения военной операции против Ирана кроме указанных государств, скорее всего, будут привлечены Израиль, страны блока НАТО, а также на определенной стадии Азербайджан, Грузия, Пакистан, государства Средней Азии. При этом во всех случаях администрация США, во главе с лауреатом Нобелевской премии мира Б. Обамой будут продолжать руководствоваться принципом М.Т.Цицерона: «Войну надо начинать так, чтобы казалось, что мы не ищем ничего другого, кроме мира».

Вместе с тем, несмотря на желание воевать чужими руками, совсем «умыть руки» у США (и НАТО) вряд ли получится (да и они по всей видимости и не собираются это делать), и поэтому им «придется» подключиться к военным действиям, мотивируя свою миссию «принуждением воюющих сторон к миру».

Анализ возможного развития событий (по информации публикуемой в СМИ) позволяет сделать вывод, что для США вкупе с НАТО и Израилем при решении их проблем наиболее выгодным считается вариант проведения американскими вооружнными силами самостоятельной воздушной ударной операции по разрушению атомной, военной и административной структуры Исламской Республики Иран, а при известных условиях они могут начать с Сирии. США могут приступить к боевым действиям, если будет достигнута договорнность, что в возможных наземных боевых операциях будут участвовать в основном вооружнные силы Турции и Израиля (против Сирии и «Хезбаллы» в Ливане).

Именно обезоруживающий удар США по Ирану может стать тем факелом, который разожжт огонь Большой войны на Среднем Востоке. Что из этого может выйти, сегодня не знает никто. Ибо по меткому выражению Макиавелли «войну начинаешь часто по своей воле, но когда и чем она кончится, зависит уже не от тебя».

Набросятся ли на ослабленный Иран его «соседи-враги» или наоборот, поддержат и объединятся в общей борьбе против «иноверцев», сказать сложно. Как утверждал красноармеец тов. Сухов: «восток дело тонкое».

Базовой «исламской» стратегией, реализацией которой, по-видимому, станет война с Ираном, является разжигание шиитско-суннитского противостояния в регионе. Тем самым Америка и ее суннитские сателлиты постараются расправиться с крупнейшим шиитским государством – Ираном. Это предположение обусловлено следующими фактами /91/:

Ось Сирия– ливанская Хизбалла – Иран угрожает стратегическому союзнику США – Израилю.

Укрепление позиций Ирана как мощного шиитского государства республиканской формы правления, также как и наличие в целом успешных светских режимов в отдельных арабских республиках, угрожают феодальным монархиям суннитских стран Персидского залива, начиная с Саудовской Аравии с ее «пуританско - ваххабитским» брендом исламского фундаментализма;

После разрушения светского и антимонархического режима партии Баас С.Хусейна и вместе с ним Ирака, США, опираясь на Эмираты, Израиль и Турцию, сделали все для того, чтобы управлять «арабской весной»;

Турция как член НАТО и ОЭСР, видит себя в качестве суннитского республиканского конкурента Ирана – опираясь на свою новую «умеренно» исламистскую власть и свое оттоманское прошлое в качестве правителя арабов в течение почти 700 лет;

Сирия имеет свой светский режим Баас, который оказался под жестким давлением «арабской весны» и ее союзников, продолжающих безжалостно давить на нее с целью «смены режима»;

США делают все возможное, чтобы сохранить статус-кво в Йемене и в Бахрейне– штаб-квартире 5-го флота США в Персидском заливе, где суннитская королевская семья господствует над шиитским большинством;

Суннитский нефтяной эмират Катар продолжает подрывную пропагандистскую войну через Аль-Джазиру против Сирии, хотя ключевые журналисты уходят оттуда, обвиняя эту сеть в изготовлении ложных видео сообщений. Катар также пользуется возможностями военной базы США на атолле Диего-Гарсия в Индийском океане, где дислоцирован штаб Центрального командования США (CENTCOM)[99].

Рассматривая проблему с военной точки зрения нельзя не отметить, что никто уже не может питать иллюзий по поводу того, что классическая армия «образца второй мировой войны», к коим относятся армии Ирана и Сирии, сможет успешно противостоять современным войскам НАТО.

Но означает ли это, что современная западная «армия быстрого реагирования» в принципе непобедима, что не существует ассиметричной стратегии, позволяющей нанести американцам поражение и заставить их заключить мир на условиях, приемлемых для жертвы агрессии?

Мы полагаем, что это не совсем так, если, конечно, обороняющаяся сторона сможет организовать ответные действия, в режиме ориентированном на подавление «циклов Бойда»

(OODA) [13, 18,19] Каким же может быть эффективный ответ Ирана и Сирии на внешнюю агрессию?

В принципе поиск «побеждающих поведенческих стратегий» Иран может проводить в рамках трех базовых стратегических парадигм:

1. Классической стратегии «нормального боя» /113..115/, которая, скорее всего, в рассматриваемой ситуации является априорно проигрышной для Ирана и Сирии ввиду их несопоставимости с военной мощью США, усиленной потенциалом НАТО и Израиля.

2. Стратегии «упорядоченного риска» связанной с построением и анализом «древовидных» (вариантных) структур ответных действий (построение «стратегического дерева») [112…115] ориентированных на подавление «циклов Бойда» с оценкой эффективности вариантов и «отсечением» неэффективных «ветвей».

При этом подходе «нормальный бой» теряет свой «фиксированный»

(детерминированный) результат; вместо этого мы получаем статистическое распределение возможных вариантов, определяющееся произведением вероятности данного боя на модификатор, описывающий вероятность данного исхода /113..115/. Лишь в рамках «стратегии упорядоченного риска», для «слабой стороны» военного конфликта можно реализовать стремление «убежать от определенности», полноценно реализовать «фактор ассабийи» и поискать свои шансы на «краю вероятностного распределения» исходов боя [113..115]. В этом плане можно полагать, что «вероятностная война» поддерживает состояние неопределенности [113…115].

3. Стратегии «эмерджентного риска» [97], обуславливающей «казус неожиданного исхода», в числе прочих нацеленного на реализацию условий «обратных» тем, что сформулированы в известной «аксиоме Б. Лиддел Гарта»[9]. А именно, в процессе оборонительных действий надо сделать так, чтобы для Америки (и, в частности, для субъектов стратегического действия из «партии войны») послевоенный «победный» мир был худшим, чем довоенный.[9, 97] При этом стратегия «нормального боя» связана с использованием, как правило «конвенциональных» сил и средств и способов их применения. Стратегия «упорядоченного риска» предполагает наряду с «конвенциональными» использовать и «неконвенциональные» силы и средства[115]. Стратегия же «эмерджентного риска» почти целиком строится на «неконвенциональной» войне [9, 113…115,].

В соответствии с опубликованной информацией, со ссылками на кувейтские источники, Иран и Сирия подготовили план совместной борьбы против иностранного вторжения. В числе первых из возможных объектов воздействия называется Турция.

Эскалация регионального конфликта к настоящему времени привела к тому, что Иран в отношении Турции уже вышел за рамки утечек информации в СМИ и официально озвучивает свои возможные ответные действия в случае прямой агрессии в Сирии. В частности, командующий воздушно-космическими силами Ирана открыто заявил о нанесении ракетных ударов по американским объектам в Турции в ответ на агрессию против Сирии и Ирана. Как было объявлено, в случае возможной атаки на Иран, иранские силы в первую очередь нацелятся на элементы системы ПРО НАТО в Турции.

Как было опубликовано в издании ElSiyasah, план обороны Ирана предусматривает следующие «шесть фронтов» действий:

1. Нападение на Турцию со стороны Ирана, Сирии и Ирака, и активизация боевых действия курдов в восточной части Турции.

2. Нападение на Суэцкий канал со стороны сил ХАМАСа и Ирана. Подключение к боевым действиям «джихадистов» Йемена и Сомали.

3. Атака Ираном западных судов в Персидском заливе, в том числе и нефтяных танкеров. Нападения на американские базы со стороны Ливанской "Хезбаллы» и проиранских группировок в Бахрейне, Катаре и ОАЭ.

4. Разворачивание крупномасштабной кампании против сил НАТО в Афганистане с помощью иранских разведслужб, включающей снабжение различных групп боевиков оружием и деньгами.

5. В восточном Средиземноморье «Хезбалла» возьмет под свой контроль все ливанские государственные учреждения, а также нападет на цели, принадлежащие странам НАТО.

6. В секторе Газы ХАМАС будет обстреливать Израиль, а после израильского ответного удара против него начнет действовать сирийская армия.

Кроме этого в случае, если западные страны применят против Ирана санкции, Тегеран готов перекрыть стратегически важный Ормузский пролив, соединяющий Персидский залив с Индийским океаном, через который, осуществляется до 40% мировых поставок нефти /97/.

Не надо быть военным аналитиком, чтобы увидеть несопоставимость военной мощи США и их союзников и Ирана. В результате реализации упомянутого выше плана и подобных проектов в рамках ведения лишь «конвенциональной» войны Иран (вкупе с Сирией) войну, скорее всего, проиграет. Поэтому для Ирана единственной «побеждающей стратегией» может быть отказ от конвенциональных способов ведения войны в пользу неконвенциональных, т.е. связанных с ведением диверсионно-террористической деятельности на территории противника. «Раз кто-то в мире хочет сделать небезопасным наш регион, то мы сделаем небезопасным весь мир», – заявил член иранского парламентского комитета по национальной обороне П. Сарвари.

В свете вышесказанного необходимо отметить, что в «большой войне» победит не тот, кто красиво маневрирует войсками, а тот, кто продемонстрирует свою готовность воевать и наносить ущерб противнику до конца.

Здесь представляется возможным обратить внимание на один немаловажный политикопсихологический аспект. Политики и военные секулярных Западных демократий, которые изнежены комфортом и «правами человека», видимо, не до конца отдают себе отчет в том, что в Иране сложилась уникальная тысячелетняя традиция мученичества, определяющая менталитет одной из самых древних наций на земле. В шиитском исламе мученик-шахид – это, прежде всего воин, который «на пути Господнем» идет сражаться против превосходящей его во много раз вражеской силы. По преданию самый почитаемый шиитский мученик – имам Хусейн, вышел против четырехтысячного войска халифа Язида I с отрядом всего лишь в 70 человек, демонстрируя не только беспредельное мужество, но и крайнюю степень самоотверженности /91/.

Не приходится сомневаться в том, что традиция мученичества в той или иной степени будет активирована в случае возможной войны против Ирана. Тем самым Запад получит дополнительную, «ассиметричную» угрозу со стороны тысяч и, возможно, десятков тысяч иранских воинов-мучеников – мужчин и женщин, которые в борьбе с «неверными» будут готовы жертвовать своими жизнями. Каков будет характер, стратегия, тактика и масштаб такой борьбы – это уже другой вопрос, но здесь важно понимать главное – Иран располагает значительным количеством пассионарных людей, готовых за веру и за свою страну идти до конца.

Однако «неконвенциональная» война Ирана с США и его союзниками, может, как это ни парадоксально звучит, начаться без участия самого Ирана, хотя и от его имени.

Так, известный эксперт по Ближнему Востоку А.Сальбучи, рассуждая о «политическом и экономическом тупике», в котором оказались США высказывает опасения и подозрения о том, что существует реальная опасность совершения «теракта-фальшивки». По его мнению «закулисные террористы» учинят оглушительно-ослепительный теракт с применением ОМП и множеством жертв. Причем, подставные «злодеи-исполнители» будут оперативно выявлены и окажутся, скорее всего, «мусульманскими фанатиками» иранского происхождения, которые или погибнут при исполнении теракта, или, что менее вероятно, будут живы, разговорчивы и охотно дадут нужные признательные показания [116].

Данный прогноз не является невероятным. Оправдается он или нет, не так уж и важно.

Важно то, что для «Большой войны» нужен большой повод. Можно предположить, что американцам достаточно было бы организовать крупный военный «удар-фальшивку» в районе Персидского залива. Для этого, кстати, туда недавно подтянули и достойную цель:

старый, (1960 г.) принятия на вооружение) авианосец «Энтерпрайз». Его повреждение или, тем более, гибель от удара, например, неведомой«иранской» подлодки, были бы небольшой потерей для флота США, но достаточным поводом для начала «ответных ударов» по Ирану.

Но это была бы фальшивка традиционного, грубого типа, с политическим эффектом не глобального, а регионального характера.

Учитывая изложенное можно оценить масштаб и «красоту» игры, которую принято называть игрой с нулевой суммой, т.к. она сулит выигрыш лишь одному субъекту.

Остальные участники при этом являются заложниками тщательно продуманного сценария, где им отведена роль «солдатов удачи», участь которых во многом предопределена жестокой логикой дикого капитализма, социального дарвинизма и «звериным оскалом американского империализма» /91/.

В этой связи необходимо реалистично оценить роль и место, которые навязывает России в грядущей «Большой войне» политико-прагматический супер-субъект в лице США, а также выявить возможность восстановления онтологической субъектности России, а через это – возможность самим определять свою судьбу и будущее.

Нет сомнений в том, что американцы длительное время обстоятельно и прагматично готовят пространство «Большой войны» на Ближнем и Среднем Востоке. В связи с этим можно с большой долей уверенности полагать, что «Большая война» грядет. Важнейшим вопросом остается степень вовлеченности и форма участия в ней России. Само же участие не вызывает сомнений и уже становится очевидным, что нас «ведут» к «Большой войне»

последовательно и целеустремлнно. Именно поэтому сегодня все решения руководства страны в политической, экономической, социальной и военно-технической сферах необходимо рассматривать «сквозь концептуальную лупу», которая может обеспечить опережающее распознавание реалий грядущей «Большой войны» и возможность проектирования достойного места России в послевоенном мироустройстве.

В экспертно-аналитическом сообществе активно обсуждается совокупность «вложенных» целей, которые по замыслу «Планировщика» «Большой войны» могут быть реализованы только в результате ее развязывания.

Первая группа включает ряд довольно очевидных, «лежащих на поверхности» целей:

отвлечь внимание населения Запада от негативных процессов глобального кризиса, переключить его на сконструированный политтехнологами образ «глобального» врага;

списать по максимуму огромные государственные долги;

избежать «скатывания» США в 1932г., оживить экономику, создать условия для развития «с чистого листа»;

сохранить финансовую систему, опирающуюся на «Вашингтонский консенсус» и продлить существование ФРС как мирового эмитента после 2012г.;

обеспечить для Америки доминирующее положение в Мир-системе.

Во вторую группу входит «табуированная» и в связи с этим публично не обсуждаемая цель – обеспечение стратегической перспективы для Израиля. Еврейское государство в нынешнем виде может устойчиво существовать только в условиях перманентной конфронтации с исламским миром. Оно имеет «победоносное» преимущество в военнотехнической сфере, отличается высоким уровнем корпоративной субъектности и, как следствие, более высоким качеством «человеческого материала» [118]. Израиль пока в состоянии разгромить практически любую арабскую коалицию. Монопольное обладание ядерным оружием в регионе дает ему определенную гарантию от случайностей войны и выступает эффективным средством сдерживания от крупномасштабного применения военной силы со стороны возможной коалиции государств региона.

Сегодня Израиль как никогда заинтересован в развязывании «Большой войны» с тем, чтобы:

подтвердить и надолго закрепить в результате победоносной войны свой максимально высокий статус, как в региональном, так и в глобальном политическом контексте;

исключить, вызванное мировым экономическим кризисом снижение или полное прекращение финансовой поддержки со стороны Запада и, в первую очередь, США, на которые приходится 22% внешней торговли Израиля и еще $3,71 млрд. прямой безвозмездной финансовой помощи;

денуклеизировать Иран и тем самым сохранить монополию на обладание ядерным оружием в регионе.

Третьей по вложенности и наиболее скрываемой целью является запуск механизмов «реинкарнации» колониальной системы в формате XXI века /126/.

В этой связи целесообразно вспомнить о том, что западный мир интенсивно развивался в рамках колониальной системы на протяжении более пяти веков. И только во второй половине ХХ века после окончания мировой войны в результате формирования мощного центра силы в лице СССР были созданы условия, которые обеспечили ее распад. Таким образом, современное постколониальное состояние Мир-системы длится немногим более полувека. Логика развития западной экономики предопределяет конец этому периоду материального процветания. Как было показано выше Запад в условиях рыночного хозяйства может стабильно существовать только при постоянном получении дополнительных ресурсов извне. Таким образом, для преуспевания такой системы необходимо наличие управляемой, политически бессубъектной колониальной периферии, из которой можно черпать дешевые ресурсы.

События последнего времени, начиная с разгрома Югославии, захвата Ирака и Афганистана, принятия новой стратегической концепции НАТО, заканчивая агрессией против Ливии и расширения процесса «Арабской весны», со всей очевидностью показывают, что периферии Мир-системы предстоит новая колонизация. Это уже ставится геополитической неизбежностью, поскольку в мире нет стратегических субъектов, способных этому воспрепятствовать.

В процессе «новой колонизации» должна произойти перекодификация международного права при окончательном отказе от принципов Ялтинско-Потсдамской системы политического мироустройства /126/. Мир ждет слом основоположений ООН, ликвидация или существенное снижение роли института постоянных членов СБ ООН, коррекция принципа суверенного равенства государств, который в условиях новой колониальной Мир-системы будет противоречить ее базовым принципам. В рамках перекодификации произойдт принудительное приспособление международного права к потребительским интересам Запада /126/. В обозримом будущем можно ожидать, что «законная» оккупация или колонизация в пределах «признанных» зон влияния будут занимать место декларируемых принципов самоопределения и «невмешательства» во внутренние дела других стран. В международную практику усилиями Запада вновь будет введена система международно-государственного устройства, при которой реальный суверенитет будет сохраняться лишь за государствами составляющими «Ядро» Мирсистемы. «Государствам» же периферии будет позволено иметь суверенитет лишь в объеме, не препятствующем деятельности транснациональных корпораций на определнных условиях /126/.

В соответствии с идеями З. Бжезинского, в основе нового Мира должны лежать «Большой Запад» – США и Евросоюз, и «Большой Восток» –Япония, Индия, Турция, Саудовская Аравия. В грядущем колониальном мире России как субъекту мировой политики места не предусмотрено. При этом от нас уже давно требуют – мол «делиться надо». Складывается впечатление, что откровенно захватнические идеи М.Олбрайт и Д.Чейни находят отклик у российских либералов типа известного академика, публично обсуждающего возможность «совместного» управления с «мировыми державами»

ресурсами Сибири.

Этот сценарий сейчас не кажется фантастическим, если учесть тот факт, что Российская Империя, правопреемницей которой является Российская Федерация, в 1884 г.

подписала международную конвенцию, содержащую «принцип эффективной оккупации».

Из него следует, что если какая-либо страна не способна «эффективно» управлять своими ресурсами, то в отношении нее может быть введено внешнее управление. В конце XIX в.

этот принцип легитимировал колониальную систему, но вXXI-м он может стать действующей нормой международного права и будет формальным основанием «правомерности»лишения России е суверенных прав на управление собственными территориями и ресурсами.

За последние два десятилетия значительно расширен, модернизирован и апробирован в многочисленных военных акциях реальный инструмент новой колонизации – блок НАТО.

Тех же, кто посчитает данное утверждение алармистским и антизападным мы отсылаем к новой стратегической концепции НАТО, принятой в 2010г. в Лиссабоне. Как уже отмечалось выше, если просто внимательно прочитать ее без «перезагрузочных фильтров осознания», то можно увидеть, что в современных условиях НАТО является геополитическим инструментом обеспечения функционирования системы «центр – колониальная периферия», в которой только и может благополучно существовать Западный мир. В этом и состоят военно-политические и полицейские функции альянса. Фактически НАТО есть совокупная военно-политическая мощь государств Западного мира, составляющих центр Мир-системы, предназначенная для новых «крестовых походов», которые, как известно, в первую очередь были экономическими предприятиями. Поэтому военная система НАТО в соответствии с планами своих хозяев будет регулярно направляться в различные регионы мира – для обеспечения бесперебойной поставки сырья, энергоносителей и решения карательных задач.

Вместе с тем, одной из немногих позитивных тенденций в современной периферии Мир-системы является поиск возможностей «объединение слабых вокруг сильного против сильных». И здесь для Запада принципиально важно не допустить бесконтрольного усиления какой-либо крупной сырьевой державы, обладающей геополитическим статусом.

Так, Запад совершенно «не замечает» такие ядерные государства как постоянно дестабилизирующий обстановку на Ближнем Востоке Израиль и непредсказуемый Пакистан, который не может или не хочет осуществлять контроль за деятельностью на своей территории военно-террористической организации Талибан. Но нефтегазовый Иран – член ДНЯО с его амбициями на региональное лидерство является для Запада первоочередным объектом принудительной «демократизации». В этой связи так называемая «ядерная программа» Ирана для США и их союзников всего лишь «casus belli». Даже если Иран полностью откажется от ядерных технологий, это не остановит Запад от планов развязывания «Большой войны».

При этом утверждение о том, что для Запада существует большая опасность обретения «восставшей Азией» в лице Ирана своего лидера является явным преувеличением. Сама по себе политеистическая Азия, как в ментальном, так и в политико-экономическом и культурно-идеологическом плане совершенно бессубъектна [118] и как следствие в принципе неспособна к консолидации.

Очевидно, что сегодняшний шиитский Иран не обладает привлекательным цивилизационным Проектом, который мог бы создать условия для консолидации хотя бы геополитически близких стран даже в рамках исламского мира. Вместе с тем растет понимание того, что Иран, как объект Западных интересов, выступает своеобразным «предпольем» России, удар по которому нанесет существенный урон ее внешне- и внутринациональным интересам.

В этой связи уместно вспомнить известное заявление З. Бжезинского, о том, что в XXI веке Америка будет развиваться против России, за счет России и на обломках России.

Очевидно, что одной из целей «Большой войны» является блокирование усилий России по созданию Евразийского союза – потенциально мощного мирового «игрока» и в перспективе стратегического субъекта геополитики, который мог бы сформулировать альтернативный Проект не только собственного, но и глобального развития.

Говоря об альтернативных Проектах или Сценариях глобального развития, необходимо помнить о том, что в их основе лежит тот или иной духовный императив. Имея тенденцию к экспансии, тот или иной сценарий глобализации затрагивает ментально-догматический фундамент, ценности и традиции носителей иного цивилизационного кода. Это в свою очередь может порождать религиозные и этнические конфликты, которые приводят к изменению политического ландшафта западного и восточного миров. Возникающая в результате таких процессов культурная обособленность неизбежно вызывает политикопсихологические и национально-культурные противоречия, глубинными причинами которых являются религиозно-догматические различия[118].

Так, в докладе Национального совета США 2008 г. по разведке «Глобальные тенденции – 2025: изменяющийся мир» говорится о том, что XXI в. станет эпохой религиозных войн и возрастания в политике роли религиозного фундаментализма[119].

Сегодня наиболее актуализированными Сценариями глобального мироустройства, которые имеют в своей основе кардинально противоположные духовно-догматические установки, являются всего два Проекта. Во-первых, это глобализм, как вестернизация, и, вовторых – исламский фундаментализм. Оба Проекта не только используются в ходе масштабных акций по развязыванию «Большой войны» на Ближнем и Среднем Востоке, но и в одинаковой степени серьезно угрожают безопасности Российского государства и общества.

Так, глобализм предполагает вступление мира в качественно новую эпоху, связанную с постиндустриальным обществом и постмодерном. Матрицей этой модели является политическая структура США, их федерализм и либеральная демократия, духовные основы которой базируются на специфической форме протестантизма – унитаризме, который близок по своему догматическому содержанию к иудаизму.

По мнению европейских исследователей А.Негри и М.Хардта американский «революционный проект» означает постепенную утрату этнической, социальной, культурной, расовой, религиозной идентичности и требует еще более ускоренного превращения «народов» и «наций» в количественное космополитическое большинство. Но даже если отвлечься от такой «революционной» позиции, сама американская глобальная стратегия, называемая авторами «Империей», основана на том, что не признает никакого политического суверенитета ни за какой коллективной сущностью – будь то этнос, класс, народ или нация [122].

Суть исламизма, как специфического сценария глобализации можно понять, обратившись к исламскому взгляду на мир. Еще первые исламские юристы делили мир на «дар уль ислам» (местонахождение ислама), «дар уль харб» (местонахождение войны) и «дар уль курф (сульх)» (местонахождение мирного сосуществования, мир неверия) [123].

В пределах dar-al-Islam возобладали дружба и сотрудничество на основе исламских принципов. Dar-al-harb включает арену прямых военных конфликтов, а также тех, кто враждебно относится к исламу. Странами dar-al-sulh являются те немусульманские страны, которые достигают большой автономии и мира за счет больших выплат и налогов в мусульманскую казну. Исламский проект, отвергая существующий миропорядок, возникающий в результате западной колонизации, отрицает секулярное национальное государство и ориентирует на возврат к идее халифата – «исламского идеального государства».

В рамках концепции исламского миропорядка, которая была опубликована в Декларации международного семинара 3-6 августа 1983 г. в Лондоне, подчеркивается, что одной из политических целей уммы является объединение всех исламских движений в единое глобальное движение «с тем, чтобы создать исламское государство» [123].

Современный автор аль-Афгани разработал принципы панисламизма: «во-первых, отказ от привнесенных концепций в силу их отчужденности от исламского общества и непригодности для него; во-вторых, подтверждение основного принципа панисламизма – ислам верен для любого места и времени» [123].

Для представителей современного исламизма характерно фундаменталистское видение мира как полностью погибшего и не предназначенного к спасению. Исламисты считают, что человечество живет под властью Даджаля–Антихриста. Все, что может сделать авангард «избранных», – вести партизанскую войну и наносить точечные удары по миру джахилийи.

Конечно, исламистский идеал остается прежним: создание всемирной уммы, но процесс борьбы для исламистов новой волны становится важнее результата. «У этих радикалов очень слабая программа, сводящаяся к введению шариата и игнорирующая важные социальные и экономические требования старых движений», – пишет о «новых исламистах»

О. Руа [123].

Идейной основой нового исламизма в его радикальном варианте является фундаментализм, который в политическом исламе сегодня представлен многочисленными международными террористическими организациями. Для России проблема исламизма особенно остро проявляется в южных территориях страны и в первую очередь на Северном Кавказе и Поволжье, где ислам традиционно оказывает воздействие на общественнополитическую жизнь.

Хотя неоваххабизм Северного Кавказа – явление новое, догматические установки радикального ислама были заложены еще в ходе Кавказской войны (1817 – 1864 гг.). Суть их проявляется в традиции применения такфира– обвинения в неверии и ведении непримиримого джихада за создание политически независимого исламского государства.

Все это и сегодня практикуются в неизменном виде экстремистскими группировками.

Однако в отличие от этнополитической динамики XIX века, сегодняшнее нарастающее противостояние некоторой части российских мусульман проходит на фоне опасного военнополитического и идеологического возбуждения ислама на Ближнем и Среднем Востоке в контексте активного вмешательства извне.

С одной стороны, наличие внешнего фактора объясняется включением Северного Кавказа в глобальный исламский идеологический проект, исполнителями которого являются многочисленные террористические организации. Этот проект представляет собой один из вариантов ответа на вызов западных секулярных политических, экономических, моральных и иных представлений. По сути, это утверждение альтернативного мирового мегапроекта, к реализации которого активно пытаются подключить российских мусульман. Поэтому политический ислам – это, прежде всего, антизападный и антилиберальный вариант реформизма.

При этом современную Россию последователи политического ислама рассматривают наравне с США, Англией, Францией и др., как «даль уль харб» т.е. как мир курфа или мир неверия, с которым необходимо вести беспощадную борьбу за свое освобождение.

Попадание под власть не мусульман толкуется как историческое наказание за отклонение от прямого исламского пути [124].

С другой стороны, наличие внешнего фактора объясняется экспансионистскими претензиями ряда политических субъектов Запада. С точки зрения геополитики Кавказ представляет собой крайне важный стратегический узел, так как является связующим звеном между Европой и Центральной Азией, обеспечивая выход к системе трх морей. Тот, кто обладает влиянием в этом регионе, в той или иной мере контролирует значительную часть нашей планеты. Поэтому в мире всегда находились и до сих пор имеются силы, заинтересованные в упрочении здесь своих позиций. Так, ещ более полутора столетия назад ряд европейских политиков считали, что Кавказ является для России «ахиллесовой пятой». Утверждалось, что именно туда следует наносить прицельный удар, чтобы свалить «русского медведя». Сегодня Северный Кавказ вновь стал важнейшим перекрстком мировой истории, на котором осуществляется целый ряд мегапроектов по конструированию «больших пространств» на Кавказе. Среди них особо выделяются три, представляющие наибольшую угрозу геополитическим интересам России в регионе. Это – американский глобализм, турецкий Великий Туран и арабо-исламский проект Саудовской Аравии.

Существенный аспект этих американо-тюркско-исламских угроз для России кроется, во-первых, в стремлении вытеснить Россию из Закавказья. Во-вторых, создать в СевероКавказском регионе антироссийское конфедеративное образование «от моря до моря». Втретьих, использовать его как фактор отторжения Кавказа и Причерноморья и кардинального изменения этно-конфессионального баланса в регионе [125]. Для достижения поставленных целей главной мишенью становится полиэтничное и полирелигиозное сообщество Северного Кавказа. В качестве главного инструмента используется многократно испытанный в ходе «Арабской весны» «исламский фактор», реализуемый в форме агрессивной исламистской террористически-подрывной деятельности.

Несмотря на видимую самостоятельность исламского Проекта глобализации, он является всего лишь одной из линий реализации стратегий, вписанных в контекст Сценария глобализации по-американски. Несмотря на это, каждый из Проектов, и глобализм и исламизм, требует от России субъектно-рефлексивного и как следствие, избирательного ответа.

Вся история взаимодействия с Западом и прежде всего с США показывает, что реально строить с ними взаимоотношения, основываясь на таком понятии, как «партнеры» – преступная недальновидность. Как говаривал К. Дойл устами Ш. Холмса, поскольку Вы, Ватсон, будете иметь дело не с преступным миром, а с Британскими политиками, то не верьте ни одному их слову.

История «Больших войн» учит, что максимальное преимущество в грядущей «Большой войне» может получить та сторона, которая вступит в нее на завершающей стадии. С высокой вероятностью она же и будет в числе победителей. В свете сказанного нельзя не согласиться с мнением Б. Борисова о том, что создание геополитической конфигурации по типу Евразийского союза, позволит оттянуть непосредственное вступление России в войну /126/. Это возможно обеспечить за счт кратного роста коалиционного могущества и создания буферных пограничных зон, т.к. боевые действия в них по опыту прошлых войн, могут и не перекидываться на территорию метрополии, и это является ключевой внешнеполитической задачей[126].

Непосредственно в предвоенный (угрожаемый) период любые изменения сферы влияния держав будут рассматриваться как непосредственная и прямая угроза остальным игрокам и могут заканчиваться опасным военно-политическим противостоянием или военным конфликтом. По существу, для России выбор заключается только в том, формировать ли русский военно-политический блок сейчас, имея относительную большую свободу манвра, или позже, уже в цейтноте, под действием обстоятельств непреодолимой силы, или прямо в военных условиях, под бомбами «не считаясь с жертвами». Но возможности для такого относительно благоприятного, в духе последней грузинской компании переформатирования нашего пограничья уменьшаются с каждым днм.

Оценивая недопустимость для России в преддверии «Большой войны» сокращений в сфере тактического ядерного оружия (ТЯО) необходимо отметить следующее. Для такой «слабой» стороны международного конфликта как Россия ТЯО является реальным инструментом его деэскалации на военной стадии. Сокращения в сфере ТЯО могут привести Россию к «военно-политическому цугцвангу», когда в ответ на военное давление «сильной»

стороны конфликта мы становимся перед выбором: либо принятие навязываемых условий, вследствие очевидной слабости сил общего назначения, либо угроза мировой ядерной катастрофы вследствие применения СЯС.

В складывающихся для России условиях целесообразно не снижение, а усиление потенциала стратегического и регионального сдерживания. Не демобилизация, проводимая российской стороной «под флагом» реформирования Вооруженных сил, а мобилизация сил, составляющих оборонный потенциал страны, может обеспечить не вовлечение России в будущую «Большую войну».

В контексте проблемы обеспечения стратегического и регионального сдерживания важно помнить высказывание Н. Макиавелли «…то оружие священно, на которое единственная надежда». Для России в ее современном состоянии и в обозримом будущем такой «единственной надеждой» является ядерное оружие. Из-за существенного дисбаланса с потенциальными противниками в силах общего назначения часть функций обычного оружия придется переложить именно на ядерное оружие.

Сегодня, в силу деградации российского потенциала обычных вооружений, их «автономная» эффективность сдерживания существенно снизилась. Гораздо менее, но все же снизилась и эффективность группировки российского ядерного оружия. В итоге «область риска несдерживания» сегодня значительно расширилась. Образовался «провал эффективности» в сфере ведения региональных войн. И, что самое тревожное – при современных тенденциях развития военных потенциалов ведущих стран мира эта область риска будет лишь увеличиваться.

Именно поэтому для устранения нынешнего дисбаланса обычных вооружений у России фактически остается один реальный шаг – сдвинуть «ядерный порог», распространить стратегию «ядерного сдерживания» на более ранние этапы военной фазы конфликта и, таким образом, уменьшить область риска /217/.

Таким образом, «ядерное сдерживание» осталось единственной действенной стратегией, способной практически «в одиночку» реально обеспечивать одну из главных защитных функций нашего государства. Эта своего рода «конкурентоспособность» ядерного оружия сегодня признана всеми нашими политическими оппонентами. При этом унизительные, на первый взгляд, ярлыки типа «одномерной державы» и «Верхней Вольты с ракетами» лишь подчеркивают такое признание.

Однако особая роль стратегии «ядерного сдерживания» требует и особой, заботы о ее состоянии и перспективах, и в частности – объективной оценки влияния на ее эффективность различных факторов и процессов, протекающих в мире. В первую очередь это относится к процессам «прямого влияния», т.е. к тому, что явно и непосредственно затрагивает главные элементы, определяющие механизм и структуру ядерного сдерживания.

Кроме выполнения своей главной государственно-охранительной функции российское ядерное оружие выполняет и «международную», а именно – является инструментом сохранения глобальной стабильности, гарантирует бесперспективность попыток военного изменения существующих тенденций мировой геополитической динамики.

В связи с этим Россия обязана сохранить свой ядерный потенциал, причем на уровне, который будет гарантированно, при любых условиях ядерного конфликта с Америкой, обеспечивать ей «неприемлемый ущерб» и как следствие потерю геополитического лидерства. Необходимо сохранить любой ценой наш постепенно слабеющий, но еще пока «геополитически эффективный» ядерный кулак. По крайне мере, до тех пор, пока у нас не появится соответствующий альтернативный, неядерный инструмент, гарантирующий бесперспективность для США нового военного передела мира за счет России.

Для того чтобы в условиях надвигающейся «Большой войны» на Ближнем и Среднем Востоке «наблюдать за пожаром с противоположенного берега» нам надо помнить уроки истории и иметь соответствующий военный потенциал, включая все виды современного и перспективного вооружения. Если же говорить языком китайских стратагем, нам важно не дать Западу «пожертвовать сливой» – Россией, втянув ее в «Большую войну», для того, чтобы спасти «персиковое дерево» – Запад /137/.

Очевидно, что стратегия «ядерного сдерживания» и ядерное оружие как ее основа, еще долго будет оставаться единственным многофункциональным инструментом, обеспечивающим не только военную безопасность нашей страны и ее геополитический статус. Ядерный потенциал России также должен обеспечить стабильность естественной геополитической конфигурации мира, изменение которой в результате развязывания «Большой Войны» на Ближнем и Среднем Востоке может привести к катастрофическим последствиям. Сохранение и упрочение ядерного потенциала страны, способно не только отсрочить начало горячей фазы «Большой Войны», но и сделать ее результат невыгодным для так называемых «друзей Сирии» уже сегодня готовых стать такими же «друзьями»

России.

2.5 «Умная оборона НАТО» - новые опасности и угрозы для России.

В последнее время в НАТО много говорится об «Умной обороне». Так сейчас называют начавшуюся крупномасштабную военную реформу альянса, ход и направленность которой задается США. На майском 2012 г. саммите НАТО в Чикаго конструкт «умная оборона» официально введен в профессиональный лексикон.

Как утверждал (в беседе с испанским послом во Франции Искьердо) Шарль Морис де Талейран «слова нужны, чтобы скрывать мысли». На протяжении уже трехсот лет данный принцип неуклонно используется в политической практике. В этом мы еще раз можем убедиться во время ознакомления со всевозможными информационными и аналитическими материалами по рассматриваемому вопросу, как зарубежными, так и российскими /127…134/. Они, как правило, представляют собой «особый вид художественной литературы» с той лишь разницей, что западные аналитики в своих «сочинениях на заданную тему» реализуют стратагему «увода на ложный объект» («Пусть сливовое дерево засыхает вместо персикового» - 11-я стратагема по Харро фон Зенгеру) /137/, а представители так называемого российского экспертного сообщества в этом им усердно «помогают». После прочтения российских аналитических материалов по рассматриваемой теме вроде «Не очень умная оборона» (журнал «Россия в глобальной политике» 17 мая 2012г.) /135/ голова может стать «чистой как после рыбалки».

Хотя есть и исключения. В информационную среду прорываются отдельные материалы, позволяющие усомниться в адекватности внушаемого нам видения «картины явления» (по рассматриваемому аспекту), комментирующие, например, создание киберцентра НАТО в Таллине. Но эти материалы «теряются» в потоке комментариев на тему планируемой НАТО «оптимизации военных расходов» и им подобным.

Вместе с тем (даже беглый) профессиональный анализ происходящего дает возможность усмотреть помимо указанной «оптимизации», как минимум, три уровня целей Планировщика проводимых изменений определяющих конфигуратор предметной области «умная оборона».

1й уровень отражает начало фазы перехода к очередной микрореволюции» в военном деле, которую можно образно определить в форме конструкта «От стратегии Клаузевица к Сунь-Цзы»

2й уровень есть отражение политических процессов, которые можно идентифицировать, как начало создания «новой Антанты».

3й уровень заключается в организационном и военно - технологическом обеспечении новой стратегической концепции НАТО.

Рассмотрение данных уровней через «концептуальную лупу» позволяет высказать следующие суждения.

Суть реализации 1-го целевого уровня состоит в развитии военной организации Запада (т.е в усложнении всей совокупности ее атрибутов) в том числе за счет перехода к новым технологиям управления международным конфликтом с задействованием «силового фактора». Провал НАТО в Ираке и Афганистане, когда дело доходит до того, что сухопутные войска «победителей» вынуждены находиться в укрепрайонах и платить за то, чтобы их «не трогали» вызвал необходимость пересмотра основных положений военной политики Запада.

В основу изменений положена новая «побеждающая стратегия» войны рассматриваемой как один из способов разрешения международного конфликта.

Необходимость и направленность данных изменений связана с разрешением следующей проблемной ситуации.

Достаточно длительное время в основе западных представлений о военной стратегии лежали идеи Карла фон Клаузевица. Основной целью войны по Клаузевицу было вовлечь армию противника в «решающее сражение» и затем выиграть его. Современный ответ на то как это сделать давался Д.Бойдом на основе обобщения опыта германского «блицкрига» и действий израильской армии на ранних этапах ее существования, предложившим известную цепочку «наблюдение – ориентация – решение – действие» (цикл OODA). Цикл Бойда позволил захватить один из главных стратегических ресурсов – время.

Западные Вооруженные силы, организующие свои действия по «циклу OODA» да еще со всякими «наворотами» вроде использования технологий рефлексивного управления противником продемонстрировали внешнюю эффективность на начальных этапах вооруженной фазы межгосударственного конфликта против заведомо более слабой стороны.

Вместе с тем становится все более очевидной ограниченность указанной «побеждающей стратегии». Данный факт уже давно отмечался в циклах публикаций в журнале «Информационные войны», издаваемом Академией Военных наук совместно с РАН /17…24/. В подтверждение высказанного положения приведем в качестве цитаты выдержку из одной из (цикла) статей посвященных технологиям подавления «циклов Бойда» /19..21/.

«Армия, использующая теорию Бойда, неизбежно вынуждена вести очень короткую войну с немедленным уходом с захваченной территории и прекращением после этого всяких военных операций там, где воевала. Что равносильно поражению, так как согласно любой военной доктрине уход с оккупированной территории есть поражение в войне. При этом проводить локальные операции карательного или экспедиционного характера невозможно, так как армия неизбежно сталкивается с быстрым нарастанием неопределенности последствий своих действий, что ведет к подавлению циклов Бойда и поражению в войне.

Вести долговременные операции так же невозможно из-за тех же самых ограничений.

Таким образом, противнику нужно лишь подождать некоторое время, осторожно провоцируя партизанскую войну и вынуждая армию проводить ответные контрпартизанские действия. А далее армия, побеждая практически в каждом отдельном боестолкновении, просто «захлебнется» в своих тактических успехах, сопровождаемых нарастающей неопределенности. Иными словами эта армия с каждым разом будет ставить и успешно выполнять все более ошибочные задачи с точки зрения стратегии победы. (Именно такой стратегии придерживаются исламские фундаменталисты в Ираке.)» /19/.

Переход от (модифицированной Д.Бойдом) стратегии Клаузевица к стратегии «СуньЦзы» видится западными военными руководителями в качестве выхода из сложившегося концептуального тупика. Сунь Бинь также как и Клаузевиц стремился достичь победы в войне, но предпочтительно спровоцировав коллапс (дезорганизацию) армии противника еще до начала решающего сражения: « одержать сто побед в ста сражениях – это не вершина превосходства. Подчинить армию врага, не сражаясь – вот подлинная вершина превосходства». По Сунь-Цзы война из чисто материально-вещественной сферы «перетекает» в информационную /137, 138/.

При этом от «цикла OODA» и технологий рефлексивного управления на Западе не отказываются. Он реализуется в рамках трех базовых концепций:

1. Концепции единого геоцентрического ТВД, сформулированной в 2009г Командующим космическими войсками США генералом Робертом Келером, предложившим также подход к обеспечению доминирования на нм – принцип Space Situational Awareness, SSA.

2.Концепции «быстрого глобального удара» /218…221/.

3.Концепции адаптированного планирования боевого применения СНС /223/.

В целом же процесс управления межгосударственным конфликтным противоборством организуется на основе сквозных функциональных технологий, позволяющих реализовать в системе управления указанным противоборством все виды (механизмы) выработки управленческих решений.

Как было указано выше, в рамках организации многоуровневого процесса управления межгосударственным конфликтом «цикл OODA» реализуется на «тактическом» уровне управления, в то время как на стратегическом уровне ведется подрывная деятельность (по «Сунь-Цзы») с задействованием технологий «управляемого хаоса», «информационных войн 2го поколения» (по терминологии корпорации РЭНД) и т.наз. «организационного оружия».

В свете вышесказанного приобретает особый смысл наметившаяся тенденция ставить во главе Пентагона профессиональных разведчиков и не просто разведчиков, а специалистов по тайным операциям.

Предпоследний министр обороны (до конца 2011 г.) Роберт Гейтс начал свою работу в госорганах США в 60-х годах прошлого века, когда его как специалиста-советолога пригласили на работу в ЦРУ. В сентябре 1989 г. Гейтс создал «сверхсекретную группу» из 5и человек для «планирования на случай чрезвычайных происшествий в России». Помимо Гейтса, в группу входила также Кондолиза Райс, занимавшая позже пост госсекретаря США при президенте Дж. Буше-мл. По свидетельству самого Гейтса, группа разрабатывала рекомендации, что делать с Россией после того, как рухнет Советский Союз, в то же время работая над организацией контролируемого разрушения СССР.

Иначе говоря, предпоследний глава Пентагона был одним из главных разработчиков плана по разделению России. Интересно отметить, что Б.Обама после прихода к власти оставил Гейтса (несомненно, человека Дж. Буша) на ключевом посту министра обороны! И только в конце 2011 его сменил Леон Паннета – бывший директор ЦРУ! Как можно видеть, «умная оборона» фундируется «специально обученными» кадрами.

Сама по себе стратегия «умной обороны» не нова. Еще в 1943 г. в Лондоне известный ученый–физик О.У. Ричардсон, «вдохновленный» немецкими бомбардировками, выдвинул и научно обосновал парадигму «новой войны» - целесообразности упреждающего разрушения военно–промышленного потенциала государства - потенциального противника, с тем, чтобы избежать прямого военного столкновения /136/. Что и было сделано применительно к СССР, а сейчас активно и успешно применяется по отношении России.

Но еще до Ричардсона «новую оборону» на практике реализовала нацистская Германия, которая успешно использовала теорию «блицкрига» совместно с упреждающими действиями в информационно – психологической сфере. В этой связи любопытно отметить следующий исторический эпизод. Когда в 1938 г. на одном из совещаний А. Гитлеру льстиво заметили: «вы положили Чехословакию в карман как скомканный платок», тот ответил, указывая на Вильгельма Канариса: «А скомкал его он» /223/.

Таким образом напрашивается вывод, что в настоящее время на Западе происходит своеобразная «реинкарнация» успешно апробированных на практике военно–стратегических концепций нацистской Германии с поправкой на современное развитие военно– технологической базы. В рассматриваемом случае авиационно–танковый «блицкриг»

заменяется на «быстрый глобальный удар» на едином геоцентрическом ТВД организованный по «циклу OODA» и «усиленный» к тому же использованием технологий рефлексивного управления противником. Одновременно «запускаются» стратегии из «СуньЦзы» и «36 Стратагем» /137, 138/. Еще до перехода к военной фазе конфликта, государства – потенциальные противники «доводятся до кондиции» с использованием различных технологий «внешнего» управления (информационного управления, институционального управления, организационного управления и др.) в том числе и «технологий управляемого хаоса», о которых много говорится, но, как представляется, мало кто в России (из тех кому положено) вдумчиво читал Стивена Манна для реализации на практике ответных мер.

Все происходящие изменения можно объяснить только одним. Запад готовит «побеждающую стратегию» для планирования и ведения будущей «большой войны».

Что касается вышеуказанных целей 2-го уровня, то их реализация усматривается в намечающемся формировании внутри блока НАТО локального кластера – своеобразной «новой Антанты». Цель очевидна – недопущение создания 4-го Рейха на базе возрождающейся Германии быстро наращивающей свой геополитический потенциал и «идущей в отрыв» от Великобритании и Франции.

В этой связи посредством «умной обороны» решаются две центральные проблемы стратегического сдерживания Германии от ее превращения в супердержаву.

Во – первых, процессы военного строительства Германии берутся под «внешнее управление» в направлении контроля за ростом ее военного потенциала. В этой связи весьма характерной выглядит история с отставкой министра обороны ФРГ Карла-Теодора цу Гуттенберга, обвиненного в плагиате при написании докторской научной работы. Она разворачивалась строго по всем канонам проведения «активного мероприятия» по дискредитации высокопоставленного федерального чиновника.

12 апреля 2010 г. цу Гуттенберг объявил о начале подготовки к реформе Бундесвера, сделав очень характерные уточнения, не оставляющие сомнений в том, что он намерен внедрить новые технологии управления конфликтами в немецкую армию. Успех цу Гуттенберга в реформе Бундесвера грозил превратить армию ФРГ в высокоэффективный механизм глобального действия.

Однако подобная перспектива категорически не устраивала США, а также влиятельные силы в Великобритании и Франции.

Как только стало известно, что реформа подготовлена весьма квалифицированно и на самом деле нацелена на внедрение указанных выше технологий, была начата и успешно проведена активная часть операции по уничтожению карьеры цу Гуттенберга.

Во – вторых, на основе «умной обороны» представляется возможность реализовать «синергетический эффект» повышения военного потенциала Великобритании и Франции в условиях развивающейся новой волны экономического кризиса.

2 ноября 2010г в Лондоне состоялся англо-французский саммит, который, по выражению газеты Daily Telegraph, соответствовал духу Antente Cordiale - договора «сердечного согласия»

1904 года, более известного как Антанта. На саммите Франция и Великобритания договорились о беспрецедентном двухстороннем сотрудничестве в военной сфере.

Центральным пунктом договора о военном сотрудничестве стало создание объединенного экспедиционного корпуса. Предполагается тесное сотрудничество в области военных исследований, особенно выделяются такие сферы, как подводный флот и связь, в том числе спутниковая. Планируется организация совместных разработок в области беспилотных летательных аппаратов, высокоточного оружия и других систем вооружения.

Отдельное соглашение касается ядерного потенциала двух держав. Оно предусматривает, что английские ученые будут работать в лабораториях Франции и участвовать в совместных испытаниях безопасности и надежности ядерных боеголовок обеих стран на территории французского центра ядерных исследований «Вальдук», где к 2014 г. будет построен специальный комплекс. Разработка перспективных технологий в области ядерного оружия будет проходить в британском исследовательском центре в Олдермастоне.

Несомненно, договоренности между Великобританией и Францией позволят обеим странам несколько сократить военные расходы, а обороноспособность каждой при этом не только не пострадает, но даже вырастет.

Реализация вышеуказанного 3-го уровня целей непосредственно связана с провалом США (НАТО) в Афганистане и Ираке и с успехом «Арабской весны». Как было показано выше (в п 2.2) принятие новой стратегической концепции НАТО означает что в современных условиях НАТО является инструментом поддержания устойчивости системы «центр-колониальная периферия». В этом и состоят «новые функции альянса». Поэтому военная сила НАТО будет постоянно «проецироваться» на различные регионы – поставщики сырья и энергоносителей. И делаться это будет на основе перехода от прямолинейной военной агрессии к задействованию технологий «умной обороны».

«Помни войну!» — начертано на памятнике Степану Осиповичу Макарову, украшающему центральную площадь Кронштадта, некогда главной морской крепости Российской державы. Этот лозунг он повесил в своем кабинете, засыпал руководство докладными о необходимости срочно укреплять Порт-Артур и готовить тихоокеанский флот к войне. От него просто отмахивались. И только начавшаяся русско-японская война подтвердила полную правоту адмирала. Но было уже поздно. Нам надо помнить уроки истории, которая строго наказывает за их игнорирование, а не озабочиваться какую «оценку» поставит стране западное рейтинговое агентство.

В этой связи необходимо отметить, что в современных условиях сокращения в сфере СЯС и ТЯО – это обеспечение условий для «большой войны» и втягивания в нее Россию на невыгодных для нас условиях.

Сегодня нет смысла доказывать, что Россия уже не в состоянии следовать в военнополитической области тем курсом, которым следовали до начала горбачвских реформ. Это была «стратегия сильного», когда на американский (Западный) военный, технологический и стратегический вызов давался адекватный по масштабу и эффективности ответ.

Поэтому достаточно ясно, что, по крайней мере, в течение ближайших 10 - 15 лет для обеспечения безопасности России во взаимоотношениях с Западом придется следовать «стратегии слабого».

Какой же может быть эта стратегия?

В принципе, все возможные поведенческие стратегии «слабого» актора международных конфликтных отношений могут быть сведены в два базовых кластера:

1. «Умиротворение сильного» (демобилизационная стратегия).

2. Стратегическое сдерживание (мобилизационная стратегия).

В исторической ретроспективе в качестве характерных стратегий первого типа можно упомянуть «Брестский мир» (стратегия Л.Д.Троцкого – «ни мира, ни войны, а армию распустить»), «Мюнхенский сговор» и др.

Выше уже приводился исторический прецедент, связанный с одним из первых (из известных) фактов практической реализации стратегии второго типа (стратегического сдерживания) за счет демонстративного усиления военного потенциала государства. В XVII веке Арман Жан дю Плесси (герцог Ришелье) провел первую в Европе широкую мобилизацию военных сил в мирное время (в то время войны в Европе велись в основном «силами постоянной готовности»). Это позволило ему избежать вовлечения Франции в тридцатилетнюю войну (в невыгодных для нее условиях) до 1635 г.

Что касается «эффективности» применения стратегии «умиротворения», то здесь необходимо отметить следующее.

Реализация поведенческих стратегий из первого кластера, очевидно, приводит в начале как минимум к полной потере субъектности государства.

Что касается возможных эмерджентных эффектов от ее регулярного задействования, то на основе математического моделирования с использованием «теории борьбы условных информаций» Д.С.Чернавского проводимого учеными Академии военных наук совместно с РАН (в рамках проекта РАН «Комплексный системный анализ и моделирование мировой динамики») делается вывод о том, что следствием является распад страны и лимитрофизация ее отдельных частей /43/.

При этом утилитарная польза от такого стратегического поведения для «социальных организмов» (в отличие от биологических) совсем неочевидна. В исторической ретроспективе можно указать на большое число примеров наступления «быстрых»

катастрофических результатов использования стратегии «умиротворения» (взять хотя бы тот же «Мюнхенский сговор). Таким образом, в условиях, когда базовая поведенческая стратегия Западного мира в деле обеспечения безопасности состоит в том, что «гарантия мира – закопать топор войны вместе с врагом» эффективность стратегии «умиротворения»

даже в краткосрочном плане весьма сомнительна.

Надо сказать, что «умиротворение» и изначально-то не намного дешевле сдерживания, а разжигая аппетит умиротворяемого, мы рискуем на круг заплатить и дороже. Как говорил по сходному поводу У. Черчилль: «если страна, выбирая между войной и позором, выбирает позор, она получает и войну, и позор».

Следует кратко остановиться на содержании второго кластера возможных поведенческих стратегий (стратегическое сдерживание).

Надо отметить, что усилиями многих полупрофессиональных «ВИП-аналитиков» из так наз. «экспертного сообщества» (ИСКАН, ИМЭМО и др.) он радикально деформирован и сведен к некому слабоидентифицируемому конструкту «ядерное сдерживание». Указанный конструкт, в свою очередь, с использованием технологий «ложного доказательства» ими же подвергается непрофессиональной, но «убедительной» для довольно значительного числа непосвященных критике.

Вместе с тем, «стратегическое сдерживание» является одним из способов управления международными конфликтными отношениями на «латентной», «демонстрационной» и военной фазах международного конфликта, специфической формой рефлексивной политики в области обеспечения безопасности страны. Что касается ядерного фактора сдерживания, то ЯО является одним из подклассов из гиперкласса «оружие», входящим в состав экстремальных средств направленного действия на участников межгосударственных конфликтов (более подробно см. в п.8.2).

Достаточно ясно, что стратегическое сдерживание, являющееся частной функцией «оборонного комплекса» государства, не может следовать единственно представлениям о «неприемлемом ущербе», «ответном ударе» и другим подобным, возникшим в период гонки вооружений, хотя эти базовые представления обязательно должны учитываться при его формировании.

Основная идея, лежащая в основе современного подхода к стратегическому сдерживанию, состоит в переходе от анализа фактического наличного (явная или скрытая враждебность, очевидные угрозы и намерения, располагаемые силы и средства) к анализу возможного. В существующих условиях это может быть обеспечено переходом к быстродействующим и широкомасштабным механизмам контроля ситуации, выработки и реализации решений. Стратегическое сдерживание как идея прошлого столетия становится одной из важнейших функций такого механизма.

Стратегическое сдерживание в современных условиях быстрой милитаризации мира и временном отсутствии крупных войн, накоплении напряжения и неустойчивости в мире становится более важным средством, чем в период гонки вооружений, когда оно впервые было предложено. Оно должно рассматриваться не только как средство деэскалации конфликтов различной интенсивности, но и как средство, дающее время и оперативный простор для подъема сознания субъектов.

Поэтому стратегическое сдерживание, прежде всего, должно быть адекватным состоянию субъектного мира и тенденциям его развития.

Сегодня Россия ставится перед выбором одной из двух вышеупомянутых (принципиально различных) поведенческих стратегий. И здесь нельзя не обратить внимание на два знаковых внутриполитических события последнего времени.

1. Встреча 24 февраля 2012г. в г. Сарове В.В.Путина с экспертами по глобальным угрозам национальной безопасности, укреплению обороноспособности и повышению боеготовности Вооружнных сил Российской Федерации.

2. Выступление российской стороны на научно-практической конференции Российского совета по международным делам "Евроатлантическое сообщество безопасности: миф или реальность".

И если выступление нашего национального лидера дает основание полагать, что в военно-политической области в основу российской поведенческой стратегии может быть положена ясная (и надежная) концепция стратегического сдерживания, то по поводу мыслей и идей озвученных на научно-практической конференции возникает ряд принципиальных вопросов.

Если их пропустить через «концептуальный фильтр», то напрашивается ряд оценочных суждений «алармистского свойства».

Во-первых, что часть российской правящей элиты очень стремится стать в ряды строителей некого «евроатлантического сообщества безопасности». Но из этого вытекает следующее:

1. У российского «двухглавого орла» отсекается голова «смотрящая на Восток» и оставляется только «западно - ориентированная» голова.

2. Существенно повышаются угрозы и риски связанные с вовлечением России в локальные и региональные военные конфликты, включая надвигающуюся «большую войну».

В случае если Россию и примут в «новое евроатлантическое сообщество безопасности»

ей, очевидно, придется стать не только тыловой базой для обеспечения военных операций НАТО по всему миру (рискуя навлечь на себя «ассиметричную реакцию» подвергшейся военному вмешательству» стороны конфликта), но и поставщиком «боевых холопов» для «боярского» (читай НАТОвского) войска. В этой связи необходимо отметить, что «крестовые походы на Восток» проводятся Западом с какой то невротической регулярностью. Мы и сейчас живем в период очередного такого похода.

Во-вторых, что активно стремясь к «прочному партнерству» с Западом, российская сторона, почему то не поднимает принципиальнейший вопрос «а по каким правилам дружить будем?!». Создается впечатление, что для нас, оказывается, может быть достаточно наличие лишь некого записанного обязательства о ненаправленности ЕвроПРО против России. А в ответ мы можем быть готовы к дальнейшим сокращениям в сфере СЯС, началу переговоров по такой чувствительной для безопасности России проблеме, как сокращения в сфере ТЯО и др. Вместе с тем в новейшей истории можно указать на массу примеров того чего могут стоять такие соглашения. Известно, что Вашингтонские соглашения не помешали Японии атаковать Перл–Харбор. Не стоит забывать и того, что Н.Чемберлен, вернувшись в Лондон из Мюнхена, предъявил публике на аэродроме подписанное соглашение со словами: «Я привз вам мир». Уже в следующем году стало ясно, что политика умиротворения не принесла мира: началась Вторая мировая война.

В связи с вышесказанным напрашивается вопрос, а не готовится ли для России «новый Брест»? Что не удивительно, ведь одним из главных советников и политстратегов Б. Обамы является Д. Аксельрод, правнук Л.Троцкого.

В третьих, почти 25 лет, начиная с горбачевской «перестройки» и вплоть до провала «перезагрузки» Россия безуспешно пыталась «слиться» с Западным миром.

Мы отдали ради этой «идеи-фикс» все:

Советский Союз.

Варшавский договор.

Своих союзников, включая «двух главных союзников России - ее армию и флот».

Провели «демонетизацию» экономики. Отказались от самостоятельности финансовой системы государства и вошли в «Вашингтонский консенсус» на правах полуколониальной страны. Тем самым мы фактически согласились на данную особую форму «репарационных платежей» проигравшей стороны.

Создали условия для перекачки финансового и «человеческого» капитала за рубеж и др.

Но взамен мы получили расширение НАТО на Восток, ПРО, разворачиваемую вблизи наших границ, финансовую и моральную поддержку действующих на территории России сепаратистов и террористов, действия направленные на отказ от Ялтинско-Потсдамской политической системы, подмену норм международного права на «право сильного», «раскручивающийся маховик» крупномасштабных близлежащих военных конфликтов и др.

Теперь вопрос может быть поставлен и о сдаче «двух последних союзников России» ее СЯС и ТЯО.

В свете вышесказанного напрашивается вывод о том, что уже давно назрела необходимость перехода во внешней политике России от «политической камасутры», к «политическому айкидо».

Оптимальной поведенческой стратегией России в ближней и среднесрочной перспективе представляется политика активного нейтралитета (опирающаяся на механизм стратегического сдерживания), фундированная в том числе и силовым фактором.

Не вступление в некое «евроатлантическое сообщество безопасности», а мобилизация сил, составляющих оборонный и экономический потенциал страны, может обеспечить невовлечение России в будущую «большую войну».

В складывающихся условиях для России целесообразно не снижение, а усиление потенциала стратегического и регионального сдерживания. Не демобилизация проводившаяся российской стороной «под флагом» реформирования Вооруженных сил, а мобилизация сил, составляющих оборонный потенциал страны может обеспечить невовлечение России в будущую «большую войну». В противном случае России опять, как и в XIII веке, суждено стать «демпфером-поглотителем», в котором рассеется энергия натиска «восставшей Азии» на Европу.

Выше уже отмечалось, что из-за существенного дисбаланса с потенциальными противниками в силах общего назначения часть функций обычного оружия целесообразно переложить именно на ядерные силы. Данному утверждению можно дать полукачественнографическую интерпретацию, полученную на основе экспертной модели оценки эффективности отечественной системы стратегического сдерживания /217/.

Для этого рассмотрим, на качественном уровне, динамику эффективности отечественной системы сдерживания в последние два десятилетия.

На рис.2.2…..2.5 (представленных ниже в конце параграфа) показаны экспертная градация спектра военной фазы конфликта, а также «автономные» и «комплексная»

эффективности сдерживания ядерных и обычных вооружений двадцатилетней давности (1990 год) /217/. Здесь и далее оценки приводятся применительно к конфликту с США.

Как видно, в этот период эффективность обычного оружия на всех этапах военной фазы конфликта была практически максимальной. Исключение составлял лишь этап крупномасштабной ядерной войны, которую обычные вооружения не могли сдерживать, «по определению». Но этот «пробел» заполнял ядерный (главным образом, стратегический) компонент советских ВС, который, в свою очередь, имел низкую эффективность на остальных, более низких ранних конфликта. Необходимо отметить, что эффективность указанных компонентов имеет разную природу. Так, низкая эффективность обычного оружия объясняется объективными, «естественными» ограничениями их «боевых свойств»

при крупномасштабном ядерном конфликте. В то время как малая эффективность ядерного оружия в начальной конфликтной области носит исключительно субъективный характер, вызванный лишь политико-психологическими аспектами и традициями существования «ядерного порога» именно в области высших ступеней военной фазы конфликта.

Таким образом, итоговая (комплексная) эффективность советских ВС полностью «накрывала» область сдерживания (представляющую, как видно, прямоугольник единичной площади) (рис.2.6). При этом в области крупномасштабной войны мы имели «ядерную подстраховку», своего рода двойное перекрытие этого фрагмента области сдерживания.

Сегодня, в силу известной деградации потенциала обычных вооружений, их «автономная» эффективность сдерживания существенно снизилась (рис.2.6). Гораздо менее, но все же снизилась эффективность и ядерного оружия (рис.2.7). В итоге «область риска несдерживания» сегодня значительно расширилась (рис.2.8). Образовался «провал эффективности» в области региональной войны. И, что самое тревожное – при современных тенденциях развития военных потенциалов ведущих стран мира эта область риска будет лишь увеличиваться.

В современных условиях у России фактически остается один реальный шаг (как альтернатива устранения дисбаланса обычных вооружений) – сдвинуть «ядерный порог»

(рис.2.9), распространить стратегию «ядерного сдерживания» (деэскалации) на более ранние этапы военной фазы конфликта и, таким образом, уменьшить область риска.

Однако осуществить этот шаг будет нелегко, даже декларативно, не говоря уже о его «практической» реализации. И здесь существует целый комплекс взаимосвязанных препятствий различного характера.

Во-первых, это так называемый «цивилизационно-политический» аспект, обусловленный собственно необходимостью соблюдать некую общепринятую сегодня конвенцию ведения военных конфликтов низкой интенсивности, негласный принцип которой – адекватность ответных действий и минимизация сопутствующих потерь. А поскольку Россия уже позиционировала себя как прогрессивный демократический элемент современного мира, нарушение этого принципа чревато моральной и политической консолидацией мирового сообщества против нее. Как пример – обвинения в «непропорциональном» применении военной силы против Грузии в августе 2008 года.

Соответственно, итоговые политические и иные результаты даже в случае победоносного завершения такого конфликта в определенных случаях могут быть отрицательными в результате формирования негативного информационного (идеологического и политического) «фона» вокруг нашей страны.

Важными также являются и другие вопросы, например, такие, как сопутствующий ущерб от применении ядерного оружия на своей территории или территории союзников;

возможность «ядерного» ответа со стороны противника и дальнейшей эскалации конфликта;

необходимость радикального пересмотра собственно вопросов стратегии применения ядерных сил на различных, нетрадиционных этапах конфликта. Кроме того встает проблема научного обоснования принципиально нового облика и механизма функционирования отечественной системы сдерживания.

Достаточно ясно, что снижение «ядерного порога» в сфере ЯО обязательно должно быть фундировано адекватной военно–технологической базой минимизирующей сопутствующий ущерб от его применения. Указанная проблема может быть решена как на основе использования свойств некоторых «традиционных» ЯБП, например» высокоточных заглубляемых ЯБП малой мощности (по аналогии тем, что размещались в 80х годах на ракетах «Першинг-2» /147/), либо ЯБП сверхмалой мощности (по американской терминологии- «Мини и микро ньюки») /142, 146/, либо по пути создания и принятия на вооружение ЯО «3-го и 4-го поколений» /139…147/.

В свете вышесказанного необходимо отметить следующее. Даже США, которые обладают «победоносным превосходством» в силах общего назначения (по «мультидержавному стандарту»), озабочены приданием ЯО свойств понижающих «ядерный порог» /139,140/. Начало активизации указанных усилий связанно с действиями администрации Дж. Буша.

Как отмечается в /139, 140/. «В представленном Конгрессу в январе 2002 года "Обзоре ядерной политики" (Nuclear Posture Review; далее для краткости "Ядерный обзор") отражено стремление администрации нивелировать различие между применением ЯО малой мощности и оружия обычного назначения при проведении боевых операций на ТВД. В разделе "Поражение прочных глубоко заглубленных целей" высказано требование о необходимости принятия на вооружение ударостойкой проникающей в грунт на большую глубину ядерной боеголовки малой мощности (до 5 кт). При этом подразумевается, что при использовании такой боеголовки не произойдет выброса радиоактивного заражения на поверхность, а прочные командные бункеры, в том числе и хранилища ОМУ, находящиеся на глубине до 300 м, будут уничтожены. Для реализации этого требования была принята программа разработки "ударостойкого ядерного земного проникателя", определив в качестве носителя "ядерного проникателя" стратегический бомбардировщик В-2А.

По решению Конгресса в 2000 году в структуре Министерства энергетики было создано ведомство, названное "Администрация национальной ядерной безопасности" (Nation Nuclear Security Administration - NNSA, далее в русской транскрипции ННСА), которая, в тесном взаимодействии с Пентагоном и по его заданиям, осуществляет руководство всеми военными ядерными программами, В ее ведении находятся и все три национальные ядерные оружейные лаборатории - Лос-Аламосская, Ливерморская и Сандийская.

Следует обратить внимание на такой факт. Поначалу в ННСА имелся Консультативный комитет независимых ученых и экспертов в области ЯО. Однако он был распущен перед проведением секретного совещания якобы по ЯО малой мощности - "мининьюкам" - разрушителям бункеров на базе Стратегического командования Оффут (штат Небраска) в августе 2003 года. Тем самым ННСА де-факто потеряла свой полунезависимый статус и стала строго засекреченной руководящей структурой ядерного оборонного комплекса США. Нужно также отметить, что на указанное секретное совещание не были допущены даже представители Конгресса.

Между тем, по мнению ряда специалистов, работы по программе РНЕП вовсе не заслуживают столь высокого уровня секретности. Как отмечал физик-ядерщик Сидней Дрелл из Ливерморской национальной лаборатории: "Это вопрос не испытания или развития новых образцов оружия, а принятия решения о возможности скомпоновать конструкцию таким образом, чтобы она могла глубоко проникнуть без разрушения самой себя преждевременным взрывом".

Таким образом, "под сурдинку" мини-ньюков может проводиться разработка принципиально нового поколения ядерного оружия. Программа РНЕП также позволила администрации США оказать давление на Конгресс и добиться отмены в мае 2004 года поправки Спратта-Фурсе (принята в 1994 году), запрещавшей финансирование исследований и разработок по ЯО мощностью до 5 кт.

Об акценте на снижение порога использования ядерного оружия, прежде всего на ТВД, свидетельствуют и разрабатываемые концептуальные документы по условиям применения ЯО в возможных боевых операциях Объединенных вооруженных сил США» /139, 140/.

В свете вышесказанного можно сделать вывод, что военно-политическому руководству нашей страны также может оказаться целесообразным преодолеть исторически беспрецедентный, в последние полвека, морально-психологический барьер, определяющий устоявшиеся «сверхконсервативные» представления о применении ядерного оружия в условиях, не угрожающих существованию страны как социально-политического комплекса.

Тем не менее, существует опасность, что при современных тенденциях и динамике развития военных потенциалов ведущих стран мира, другого реального пути у руководства России может и не быть.

Таким образом, «ядерное сдерживание» (стратегическое и региональное) осталась единственной действующей стратегией, в значительной мере способной практически «в одиночку» реально обеспечивать одну из главных (защитных) функций нашего государства.

Эта своего рода «конкурентноспособность» ядерного оружия сегодня общепризнанна нашими политическими оппонентами. А известные и обидные, на первый взгляд, ярлыки типа «одномерной державы» и «Верхней Вольты с ракетами» лишь подчеркивают такое признание.

Совершенно очевидно, что особая роль стратегии «ядерного сдерживания» требует и особой, сверхпристальной заботы о ее состоянии и перспективах, и в частности объективной оценки влияния на ее эффективность различных факторов и процессов, протекающих в мире. В первую очередь это относится к процессам «прямого влияния», т.е.

к тем, что явно и непосредственно затрагивают главные элементы, определяющие механизм и структуру «ядерного сдерживания».

Кроме выполнения своей главной национальной (государственной) функции российское ядерное оружие выполняет и «международную», а именно - является инструментом сохранения глобальной геополитической стабильности, гарантирует бесперспективность попыток военного изменения существующих тенденций мировой геополитической динамики.

Эта роль ясно видна, если спрогнозировать ситуацию, когда Россия (и весь «ядерный мир») полностью откажется от ядерного оружия, т.е. реализуется тенденция всеобщего ядерного сокращения (согласно призывам движения «глобальный ноль»). Как изменится в этом случае военно-стратегический климат?

В случае «денуклеаризации» России принципиально новым негативным атрибутом, способным кардинально подорвать стратегическую стабильность, станет появление у США возможности в результате войны с Россией сохранить однозначно теряемое геополитическое лидерство. Разумеется, мы не утверждаем, что Америка немедленно воспользуется этим шансом, развяжет крупномасштабную войну против России. Но здесь важен сам факт появления (впервые за последние несколько десятилетий!) подобного «окна возможностей», что уже само по себе недопустимо, учитывая «цену вопроса». Реальный (практический) эффект от этого таков, что однозначно будет еще более связана, ограничена внешнеполитическая свобода, самостоятельность нашей страны на международной арене.

Со всеми вытекающими последствиями.

По нашему мнению, именно «денуклеаризованная» Россия более всего подходит на отмеченную выше роль «невольного партнера» по новому переделу мира, который, естественно, реализуется за ее счет.

Следовательно, чтобы априори исключить такой сценарий, Россия должна сохранить свой ядерный потенциал, причем на уровне, который будет гарантированно, при любых условиях ядерного конфликта с Америкой, обеспечивать потерю американского геополитического лидерства. Необходимо сохранить любой ценой наш постепенно слабеющий, но еще пока «геополитически эффективный» ядерный кулак. Обязательно сохранить. По крайне мере, до тех пор, пока у нас не появится соответствующий альтернативный, неядерный инструмент, гарантирующий бесперспективность, для США, нового «военного» передела мира за счет России.

Таким образом, стратегия «ядерного сдерживания» (и ядерное оружие как ее основа) еще долго будет оставаться единственным многофункциональным инструментом, обеспечивающим не только военную безопасность нашей страны и ее высокий геополитический статус, но стабильность естественной геополитической конфигурации мира.

Рис.2.2 – Область сдерживания и градация военной фазы конфликта:

1- граница военной фазы; 2- область приграничного и вооруженного конфликта 3- область локальной войны; 4 – область региональной войны;

5- область обычной крупномасштабной войны; 6- область ограниченной ядерной войны;

7- область неограниченной ядерной войны.

Рис.2.3–«Автономная» эффективность сдерживания обычных вооружений (1990 г) Рис.2.4 – «Автономная» эффективность сдерживания ядерных вооружений (1990 г) Рис.2.5 – «Комплексная» эффективность сдерживания советских ВС (1990 год) Рис.2.6–«Автономная» эффективность сдерживания обычных вооружений (2012 г) Рис.2.7 –«Автономная» эффективность сдерживания ядерных вооружений (2012 г) Рис.2.8 - Комплексная эффективность сдерживания ВС РФ(2012 и 2020 год) 0.00 0.11 0.22 0.32 0.43 0.53 0.63 0.74 0.85 0. Рис.2.9 – Путь повышения «комплексной» эффективность сдерживания

3 НОВЫЙ ДСНВ И ДЕСТАБИЛИЗИРУЮЩИЕ ФАКТОРЫ

СИСТЕМЫ СТРАТЕГИЧЕСКОЙ СТАБИЛЬНОСТИ

23 ноября 2011г Президент России сделал специальное заявление о возможных российских мерах в ответ на развертывание США системы ПРО в Европе.

В нем озвучен комплекс мер позволяющих (по мнению российской стороны) снизить дестабилизирующий эффект от ЕвроПРО. Российская сторона также напомнила американской стороне о праве России выйти из нового Договора о СНВ.

Необходимо отметить, что уже почти три года проблема ЕвроПРО выдвигается в качестве одного из центральных проблемных вопросов взаимодействия с нашими «Европартнерами». В попытках его решения российская сторона активно стремиться выйти из состояния «политического цугцванга» в который мы попали по следующим обстоятельствам:

Согласившись на «мягкую» необязывающую редакцию нового Договора о СНВ (в части ограничений на ПРО).

Ратифицировав новый ДСНВ, после того, как Сенат США 22 декабря 2010г принял «Резолюцию о совете и согласии Сената на ратификацию нового Договора о СНВ». И это несмотря на то, что в ней фактически дезавуировались те немногие «стабилизирующие»

позиции ДСНВ, которые в нем сохранились после «отхода» российской стороны (в процессе работы над текстом соглашения) от первоначальной позиции, озвученной руководством в апреле 2009г.

«Дав себя уговорить» на участие в ноябрьском (2010г) саммите НАТО с «мягкой»

(«консессуальной») позицией по ПРО (т.наз предложения по «секторальной ПРО»).

«Не заметив» (проигнорировав) глобальные изменения происходящие в НАТО институционированные принятием новой стратегической концепции НАТО на ноябрьском (2010г) саммите и создающие новые вызовы и угрозы России.

Как следует из вышесказанного истоки сформировавшегося к настоящему времени военно-политического тупика, вызванного действиями США (поддержанными НАТО) связанного с развертыванием многоэшелонной ПРО территории страны лежат в новом ДСНВ ратифицированном российской стороной, не среагировавшей адекватно на «Резолюцию о совете и согласии Сената на ратификацию нового Договора о СНВ»».



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |


Похожие работы:

«Согласован с Советом гимназии протокол от 27.08.2013г. № 3 Председатель Совета гимназии _А.В.Бритвина УТВЕРЖДЁН УТВЕРЖДАЮ на педагогическом совете Директор МОУ гимназии № 5 МОУ гимназии № 5 протокол № 1 от 26.08. 2013 г. _М.А.Железнякова приказ от 26.08.2013 г. № Публичный доклад (сентябрь, 2013 год) 1 Публичный ежегодный доклад муниципального общеобразовательного учреждения гимназии № 5 Ворошиловского района г. Волгограда за 2013 год (сентябрь) Введение Появление нового социального и...»

«А.А.Азизов, Н.Г.Акиншина ОБРАЗОВАНИЕ В ИНТЕРЕСАХ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ ЗАДАНИЯ И УПРАЖНЕНИЯ Для учащихся школ, колледжей и лицеев Ташкент – 2009  Сборник заданий и упражнений по Образованию в интересах устойчивого развития предназначен для учащихся старших классов средних школ, лицеев, колледжей, а также для преподавателей и слушателей институтов повышения квалификации. Авторы: А.А.Азизов, кандидат химических наук, гл. науч. сотр., руководитель Отдела прикладной экологии Национального...»

«№ 6 (106). Июнь 2013 г. Корпоративное издание ООО Газпром трансгаз Томск Читайте В номере: УКРЕПЛЯЯ ПОЗИЦИИ В Москве прошло очередное годовое общее собрание акционеров Газпрома. В его работе приняла участие компания Газпром трансгаз Томск стр. 1– ПУЛЬС ТРАССЫ стр. 2– УНИКАЛЬНЫЙ ДЕФЕКТОСКОП Репортаж об испытаниях нового прибора в условиях трассы стр. В НАШЕЙ РАБОТЕ НЕТ МЕЛОЧЕЙ Отчет об итогах рабочей поездки руководителей компании на Дальний Восток стр. ЛИДЕРСТВО И ЭФФЕКТИВНОСТЬ Доклад...»

«Министерство образования Российской Федерации Министерство природных ресурсов Российской Федерации Комитет по образованию Администрации Санкт-Петербурга Санкт-Петербургский государственный университет педагогического мастерства Санкт-Петербургский государственный университет Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена Санкт-Петербургский государственный политехнический университет Санкт-Петербургский Дворец творчества юных Научно-производственное объединение ЗАО...»

«ОТКРЫТОЕ АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО НЕЗАВИСИМАЯ ЭНЕРГОСБЫТОВАЯ КОМПАНИЯ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ Годовой отчёт 2008 Предварительно утверждён Советом директоров ОАО НЭСК (протокол от 15 мая 2009 г.) и вынесен на утверждение Годовому общему собранию акционеров Генеральный директор А.А. Невский Главный бухгалтер Е.Л. Пехова СОДЕРЖАНИЕ Обращение к акционерам Председателя Совета директоров и Генерального директора Общества 5 О компании 11 Корпоративное управление 17 Производственная деятельность 25...»

«СОДЕРЖАНИЕ: Раздел 1. Общие сведения 3 1.1. Фирменное наименование Общества 3 1.2. Место нахождения Общества 3 1.3. Учреждение Общества 3 1.4. Государственная регистрация Общества 3 1.5. Органы управления Общества 3 1.6. Реестродержатель Общества 4 1.7. Аудитор Общества 4 1.8. Филиалы и представительства Общества Раздел 2. Положение Общества в отрасли Раздел 3. Приоритетные направления деятельности Общества Раздел 4. Отчёт Совета директоров Общества о результатах развития Общества по...»

«Изменение климата и возможности низкоуглеродной энергетики в России Общественный доклад 2012 2 Изменение климата и возможности низкоуглероднойэнергетики в России. – М. РСоЭС, 2012 Этот материал подготовлен рабочей группой по климату и энергетике Российского Социально-Экологического Союза и участниками проекта Декоматом для привлечения внимания общественности к проблеме изменения климата, проблеме последствий использовании ископаемого топлива, рисков и опасностей атомной энергетики, В брошюре...»

«Игналинская атомная электростанция Служба снятия с эксплуатации Проект по снятию с эксплуатации 1 блока ИАЭС на фазу выгрузки топлива Отчёт по оценке влияния на окружающую среду (U1DP0 ООВОС) A1.4/ED/B4/0006 Выпуск 07 Организатор (Заказчик) Государственное предприятие планируемой хозяйственной Игналинская атомная деятельности: электростанция Подготовитель отчёта по ОВОС: Служба снятия с эксплуатации ИАЭС Выпустил: (подпись) С. Урбонавичюс 2006 Проект по снятию с эксплуатации 1 блока U1DP0 –...»

«ОТЧЕТ о деятельности органов исполнительной власти Республики Татарстан за 2011 год Казань 2012 Содержание стр. I. Основные итоги социально–экономического развития 1 Республики Татарстан за 2011 год II. Отчёт об основных направлениях деятельности за 2011 год: Министерства экономики Республики Татарстан 4 Министерства промышленности и торговли Республики Татарстан 34 Министерства энергетики Республики Татарстан 45 Министерства сельского хозяйства и продовольствия Республики 61 Татарстан...»

«муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение Средняя общеобразовательная школа № 28 Адрес 650060, г. Кемерово, пр. Ленинградский, дом 29 а 22 микрорайон Ленинского района Публичный доклад муниципального бюджетного общеобразовательного учреждения Средняя общеобразовательная школа № 28 города Кемерово 2012-2013 уч. г. Кемерово-2013 1 Посвящается тем, кто стремится в будущее, уважая прошлое, веря в настоящее. Доклад подготовлен директором школы В.Е.Гопп председателем Управляющего Совета...»

«Доклад Заработная плата в мире в 2010–2011 гг. Группа технической поддержки по вопросам достойного труда и Бюро МОТ для стран Восточной Европы и Центральной Азии Доклад Заработная плата в мире в 2010–2011 гг. Политика в области заработной платы в период кризиса Доклад Заработная плата в мире в 2010–2011 гг. Политика в области заработной платы в период кризиса Группа технической поддержки по вопросам достойного труда и Бюро МОТ для стран Восточной Европы и Центральной Азии © Международная...»

«ПУБЛИЧНЫЙ ДОКЛАД муниципального бюджетного образовательного учреждения Средняя общеобразовательная школа № 22 с углубленным изучением английского языка г. Рязани за 2012-2013 учебный год 1 Содержание 1. Введение 2. Общая характеристика школы 3. Состав обучающихся 4. Итоги 2012 – 2013 учебного года 5. Структура управления 6.Особенности организации образовательного процесса и условия его Осуществления. 7. Воспитательная работа и внеурочная деятельность. 8. Кадровое обеспечение образовательного...»

«ДОКЛАДЫ ПЕРЕСЛАВЛЬ-ЗАЛЕССКОГО НАУЧНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬНОГО ОБЩЕСТВА ВЫПУСК 19 Курные избы Переславль-Залесского уезда Санитарная оценка крестьянских жилищ в селе Нагорье и деревне Черницкой Москва 2004 ББК 26.89(2Рос-4Яр) Д 63 Издание подготовлено ПКИ — Переславской Краеведческой Инициативой. Редактор А. Ю. Фоменко. Обработка иллюстраций Н. А. Воронова, А. Ю. Фоменко. Д 63 Доклады Переславль-Залесского Научно-Просветительного Общества. — М.: MelanarЁ, 2004. — Т. 19. — 40 с. Нет аннотации. Некому...»

«УТВЕРЖДЁН УТВЕРЖДЁН Единоличный исполнительный орган ОАО Олкон - Решение единственного акционера ОАО Олкон Управляющая организация - ЗАО Северсталь-Ресурс ООО Холдинговая горная компания Генеральный директор А.Д.Грубман № от _ 2010 года ГОДОВОЙ ОТЧЁТ открытого акционерного общества Оленегорский горно-обогатительный комбинат (ОАО Олкон) за 2 0 0 9 год Генеральный директор ОАО Олкон: В.А.Черных (по доверенности управляющей организации ЗАО “Северсталь-Ресурс” от 18.03.2009г.) Генеральный директор...»

«2012 ОАО Технопарк Новосибирского Академгородка Открытое акционерное общество Технопарк Новосибирского Академгородка УТВЕРЖДЕН: Общим собранием акционеров ОАО Технопарк Новосибирского Академгородка 27 июня 2013 г. Протокол № 10 от 27 июня 2013 г. ПРЕДВАРИТЕЛЬНО УТВЕРЖДЕН: Наблюдательным советом ОАО Технопарк Новосибирского Академгородка 06 июня 2013 г. Протокол № 9 (40) от 06 июня 2013 г. Председатель Наблюдательного совета _ /Хомлянский А.Б./ ГОДОВОЙ ОТЧЁТ по результатам работы за 2012 год...»

«МИНИСТЕРСТВО ТРУДА, ЗАНЯТОСТИ И СОЦИАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН Материалы к докладу министра труда, занятости и социальной защиты Республики Татарстан А.Р. Шафигуллина на коллегии Министерства 17.01.2011 года, с участием Президента Республики Татарстан Р.Н. Минниханова Подведение итогов 2010 года и перспективы развития отрасли в 2011 году г. Казань – 2011г. 2 I. Состояние рынка труда В целом на рынке труда Республики Татарстан наблюдается рост показателей к аналогичному периоду 2009...»

«Ядерный потенциал Республик Казахстан Астана 2014 2 1 О СИЛЬНОМ ЗЕМЛЕТРЯСЕНИИ 28.01.2013 г. НА СЕВЕРНОМ ТЯНЬ-ШАНЕ (ПО СТАНЦИЯМ ЯДЕРНОГО МОНИТОРИНГА) Рябенко П.В., Узбеков Р.Б. ББК 31.4я 43 РГП Институт геофизических исследований КАЭ РК, Курчатов Я34 АННОТАЦИЯ В статье рассмотрен вопрос параметризации основного толчка землетрясения, на Северном Тянь-Шане 28 января 2013 г. с магнитудой mb=6.6. Изучены пространственное положение очага, геолого-тектонические особенности района, механизм Я34 Ядерный...»

«МИНИСТЕРСТВО ЭКОЛОГИИ ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДОКЛАД О СОСТОЯНИИ ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ И ОБ ОХРАНЕ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН В 2012 ГОДУ Казань-2013 РЕДКОЛЛЕГИЯ Сидоров А. Г. министр экологии и природных ресурсов РТ, главный редактор Камалов Р.И. первый заместитель министра экологии и природных ресурсов РТ, заместитель главного редактора Латыпова В.З. заведующая кафедрой прикладной экологии КФУ, заместитель главного редактора ЧЛЕНЫ РЕДКОЛЛЕГИИ:...»

«Публичный доклад МОУ СОШ № 20 по итогам 2010-2011 учебного года Структура доклада: 1. Основные направления развития системы образования города Нижний Тагил, реализуемые МОУ СОШ № 20 в 2010-2011 учебном году 2. Реализация приоритетного национального проекта Образование; 3. Реализация национальной образовательной инициативы Наша новая школа 4. Основные финансово-экономические показатели деятельности и развития МТБ. Сокращение неэффективных расходов. 5. Обеспечение условий для предоставления...»

«УТВЕРЖДЕНО постановлением Отделения историко-филологических наук Российской академии наук от 30 января 2013 г. № 17 ПОЛОЖЕНИЕ о порядке проведения археологических полевых работ (археологических раскопок и разведок) и составления научной отчётной документации Москва 2013 1 Содержание 1. Общие положения....................................................... 3 2. Виды археологических полевых работ..........................»








 
2014 www.av.disus.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.