WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |

«В. Ковалев, С. Малков, Г. Малинецкий ПРЕДЕЛЫ СОКРАЩЕНИЯ (доклад Российскому интеллектуальному клубу) 2013 2 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ Ядерный гамбит России, возможен ли выигрыш? Давайте вычислим, господа. 1 ГРАНИЦЫ И ...»

-- [ Страница 5 ] --

В свете вышесказанного большое общегосударственное значение приобретает деятельность формирующейся в настоящее время «Ассоциации аналитические технологии», выступающей в роли современного «интеллектуального Шаолиня», по созданию и внедрению в практику деятельности как российских гос. структур так и бизнеса современных технологий управления конфликтным (конкурентным) противоборством не только не уступающим, но и превосходящим по эффективности зарубежные /220/.

Вместе с тем необходимо отметить, что доступ к указанным технологиям основан на доступе к сверхвысококвалифицированным кадрам аналитиков. По существу, освоение новых технологий есть ни что иное, как несколько своеобразная образовательная программа.

Но сегодня таких кадров слишком мало. В России их буквально считанные десятки, а нужны тысячи, «нужны еще вчера». Причем этих специалистов невозможно готовить в рамках существующих университетских программ или традиционных программ последипломной переподготовки. Процесс их обучения очень сложен и специфичен. Этот факт, по нашему мнению, также должен находиться в сфере внимания «Ассоциации….».

В целом можно полагать, что в результате будущей деятельности «Ассоциации аналитические технологии» появляется возможность дать адекватный ответ на приведенный выше (риторический) вопрос из «Профессионалов»: «Но вот недавно их козырь главный уже не козырь, а так, - пустяк, и их оружьем теперь не хуже их бьют, к тому же - на скоростях» (подавляя «циклы Бойда» - авт).

4 ЧЕМ СПОРИТЬ, ДАВАЙТЕ ПОДСЧИТАЕМ

Центральным вопросом, который необходимо решить при обоснования позиции российской стороны на возможных будущих переговорах по дальнейшим сокращениям ЯО является определение предельно-допустимой для России глубины сокращений СЯС.

По указанному вопросу либеральным «экспертным сообществом» запущен эффективный механизм управления поведением целевых аудиторий – «формирование системы отношений». Производится направленное влияние на построение ментального состояния основных базовых элементов российской системы принятия военнополитических решений, нацеленное на поддержку инициатив по глубоким сокращениям в сфере СЯС.

Мы не имеем возможности в ограниченных рамках данного труда прокомментировать с позиции «теории обмана» систему аргументов указанного «экспертного сообщества», выступающего в целом с поддержкой американских предложений. Это может стать предметом отдельных обсуждений.

Вместе с тем мы предлагаем в духе основателя «Римского клуба» Аурелио Печчеи:

«чем спорить, давайте подсчитаем».

Приводя настоящую цитату, мы хотим еще раз указать на то, что ученым Российской Академии наук прямо выдвигается положение о наличии критического порога сокращений СЯС, как некоторого фундаментального параметра стратегической стабильности, который поддается (подлежит) вычислению.

В этой связи, возникает закономерный вопрос: «Что считать и как считать?». В настоящее время при определении параметров Договоров о сокращениях (ограничениях) в сфере СЯС количественному анализу подвергается лишь чисто «военная составляющая»

проблемы, связанная с оценками достаточности характеристик группировок сокращенных СЯС для нанесения «сдерживающего ущерба». Другие аспекты сокращения СЯС, обусловленные влиянием данного процесса на развитие Мир-системы, возникновение в данном контексте альтернатив для мира России, открывающиеся (закрывающиеся!) возможности и прогнозы наиболее вероятных угроз для нашей страны проводятся на гуманитарном уровне строгости. Они фактически представляют собой результаты дескриптивного анализа, которые в значительной (если не в определяющей) мере обусловлены видением «картины мира» у конкретного базового элемента системы принятия решений в сфере сокращения СЯС.

Необходимо отметить при этом, что оценки достаточности параметров СЯС напрямую зависят от выбранных при проведении количественного анализа характеристик «сдерживающего ущерба». Данный конструкт является «сложным в научном отношении».

На его идентификацию влияет, в том числе, ряд «гностических» неопределенностей). Их определение представляет собой междисциплинарную научную проблему, а результаты оценок величины сдерживающего ущерба имеют к тому же постоянную тенденцию к изменению и уточнению.

4.1 Немного о проблеме «сдерживающего ущерба»

Как известно, неприемлемый (сдерживающий) ущерб применительно к такому объекту поражения как государство имеет далеко неоднозначный, многоаспектный характер, определяемый как многогранностью сфер функционирования государства и системы межгосударственных отношений (СМО) в целом, так и спецификой (уникальностью) конкретного государства – объекта сдерживания (ГОС), и самого конфликта.

Действительно, диапазон ущерба государству весьма широк: например, от простого морального осуждения до физического или политического уничтожения данного государства. Это, в свою очередь, определяет неоднозначность, многопараметричность (многофакторность) критериев сдерживающего ущерба (КСУ), которые при этом зависят от:

поставленных целей конфликта (для каждой цели – своя «цена» и, как следствие, свои критерии);

текущего этапа конфликта (для каждого этапа – свои критерии);

характеристики конкретного ГОС (для каждой страны – свои критерии).

Кроме того, динамичная трансформация характеристик ГОС и СМО предопределяет еще одно свойство КСУ – их нестационарность, даже в рамках одного конкретного этапа конфликта и/или ГОС.



Следовательно, разработка КСУ предполагает определение (установление) уровней ущерба для конкретного ГОС в условиях конкретного этапа конфликта и текущего момента времени. Как видно, в общем случае речь идет о системе нестационарных критериев, адекватной всему возможному спектру межгосударственного конфликта. При этом разработка конкретного КСУ для некоторого этапа конфликта означает определение структуры критерия, включающей триаду:

а) систему критериальных показателей ущерба;

б) нормативные количественные и/или качественные значения данных показателей;

в) механизм функционирования критерия (правило взаимодействия показателей).

Таким образом, при проведении оценок достаточности потенциалов СЯС одним из центральных является традиционный вопрос структурной и количественной идентификации «сдерживающего ущерба», поскольку стало очевидно, что, несмотря на всю дискуссионность и неконвенциональность любой конкретизации этого понятия, альтернативы ей (конкретизации) сегодня нет. Точнее, альтернативой является, в конечном итоге, фаталистический принцип «сколько есть, то и достаточно», который, как к сожалению приходится констатировать, может реально использоваться при обосновании серьезных, далеко идущих решений в сфере СЯС.

4.2 Элементы общей (простейшей, «статической») теории сдерживания.

Впервые стратегия сдерживания стала предметом теоретических и прикладных исследований в начале 50-х годов усилиями зарубежных (главным образом, американских) специалистов – политиков, военных, ученых: Дж. Кеннана, Б. Броди, Г. Моргентау, Т.

Шеллинга, Г. Киссинджера, Г. Кана, С. Поссони, Р. Осгуда и др. Большинство из этих исследований было инициировано необходимостью поисков рационального политического применения ЯО в рамках разработки новой стратегии национальной безопасности Соединенных Штатов. Проведенные работы, имевшие, как правило, прикладной характер, тем не менее заложили теоретические первоосновы и определили понятийнотерминологический аппарат в области стратегического сдерживания, а также разработали общие принципы формирования соответствующей государственной политики.

К настоящему времени теория сдерживания, как и любая научная теория, представляет собой не только систему некоторых принципов (выработанных главным образом эмпирически), но и определенных категорий, т.е. наиболее общих понятий, которые являются ее фундаментом, основой.

Одним из основных, центральных вопросов теории сдерживания, вокруг и на базе которого, в конечном итоге, строятся все соответствующие теоретические и прикладные исследования, является вопрос о том, что заставляет потенциального агрессора удерживаться от вооруженного нападения, даже, несмотря на ощутимое, порой, превосходство в силе и средствах политического (в том числе и вооруженного) противоборства. Понимание этого вопроса связано с анализом и выявлением ключевых детерминант принципа сдерживания.

Как известно, «классическое» (т.е. силовое) сдерживание подразумевает обеспечение эффекта «устрашения» потенциального противника, с тем, чтобы предотвратить те или иные его действия, в том числе – вооруженное нападение. Таким образом цель сдерживания заключается в том, чтобы помешать противнику предпринять определенные действия, внушив ему страх перед последствиями, к которым такие действия могут привести.

Следовательно, первым ключевым детерминантом сдерживания является категория «устрашение», которая предполагает формирование у военно-политического руководства государства (ВПР) – потенциального агрессора – опасения (страха) перед последствиями возможной агрессии. В связи с этим термин «сдерживание» некоторыми исследователями трактуется еще как «разубеждение при помощи страха» /1..11/.

Известный американский публицист профессор Бернард Броди, исследовавший в 50-х годах категорию «устрашения» в рамках работ по «новой» стратегии сдерживания, касаясь основных свойств этого понятия, делает следующие выводы /12/:

устрашение само по себе не зависит от превосходства в силах: оно «было и остается относительным, а не абсолютным»;

эффективность устрашения «следует измерять не только количеством сдерживающих им сил, но и в зависимости от побудительных мотивов к агрессии, которые стоят за этими силами и оказывают на них давление»;

на степень устрашения большое значение оказывает элемент неопределенности, связанный с масштабами возможного ответного удара;

«максимально возможное устрашение», которое связывается со способностью нанесения противнику, не только огромных потерь, но и полного поражения, в некоторых случаях может давать почти такой же эффект, как и угроза значительно меньших разрушений, чем предусматривает «максимально возможное устрашение».

В целом же, анализируя проблему «устрашения», Б. Броди делает заключение, что «задача создания высокой степени устрашения противника заслуживает приоритета по сравнению с задачей обеспечения способности выиграть войну» /12/.

Продолжая логический анализ феномена «устрашения» и ставя при этом вопрос, посредством чего оно обеспечивается (другими словами, что именно формирует опасение, страх у потенциального противника за возможную агрессию), исследователи приходят к выводу о том, что таковым средством является «угроза возмездия» (наказания) – явная или подразумевающаяся.

В теории сдерживания проблема реальности угрозы занимает одно из ведущих мест.

При этом признается лишь, что нереальность угрозы сводится к минимуму, когда речь идет о непосредственном стратегическом (ядерном) нападении на государство: лишь в этом случае проблема реальности угрозы не существует, так как противник имеет мало оснований сомневаться в реальности ответного удара. Однако, во всех остальных случаях, отличных от указанного, например, при нападении на союзное государство, проблема возмездия становится очевидной. Как отмечал в связи с этим проф. Броди (в рамках критики доктрины «массированного возмездия» – основы стратегии национальной безопасности США в 50-е годы), «во многих случаях противнику трудно будет поверить в реальность наших намерений» /12/.

Реализация угрозы возмездия (то есть «гарантированное» осуществление наказания в каких-либо масштабах) предполагает формирование фактора определенных «последствий» – ближайших и/или перспективных – для государства-агрессора. В широком смысле последствия, как свидетельствуют многочисленные примеры вооруженных столкновений, в том числе и обе мировые войны, могут носить различный характер и масштаб – от морально-политического осуждения и экономических санкций мирового сообщества до крупных территориальных, экономических и демографических потерь, вплоть до полного распада государства или существенного ограничения его суверенитета.

В простейшей (статической) теории сдерживания последствия для агрессора ассоциируются, как правило, с понятием «ущерб», под которым понимают, главным образом, прямые физические потери промышленного (экономического), демографического и военного (военно-экономического) потенциала, которые понесет агрессор в результате ответных действий.

Категория «ущерб» с самого момента становления стратегии сдерживания признавалась (явно или неявно) всеми исследователями в качестве основы сдерживания.

Еще в самых первых работах Б. Броди утверждал, что поскольку целью стратегии является заставить противника подумать в обстановке большой неопределенности о том, что цена нападения будет очень велика по сравнению с ожидаемыми выгодами, то «эту цену надо измерять с точки зрения понесенного противником ущерба» /12/. При этом важное значение придавалось сравнению степени вероятного ущерба каждой из сторон: при определенных условиях даже огромные потери сдерживающей стороны, если, конечно, они не привели к капитуляции или уничтожению ее вооруженных сил, могут не дать противнику никакого выигрыша.

Анализируя категорию ущерба и рассматривая его при этом, как основу сдерживания, исследователи, разумеется, практически сразу же осознали тот очевидный факт, что не всякий ущерб сам по себе способен удержать потенциального противника от каких-либо враждебных действий (главным образом от прямой военной агрессии), а лишь тот, который обусловливает потери, несопоставимые, по мнению военно-политического руководства противника, с выгодами предстоящей агрессии. Именно такого масштаба (уровня) ущерб, который обеспечивает потери противника за гранью установленной им же самим «приемлемости», выражаемой, как правило, количественно, в теории сдерживания носит название «неприемлемого ущерба».

Практически с момента становления теории сдерживания «неприемлемый ущерб» стал рассматриваться в качестве ее основополагающей, главной категории вследствие ее очевидной исключительной важности. С этого времени (примерно с начала 60-х гг.) одним из базовых принципов строительства национальных сил сдерживания (главным образом стратегических ядерных сил) стал принцип гарантированного обеспечения требуемого уровня неприемлемого ущерба для потенциальных объектов сдерживания. Это, в свою очередь, породило своего рода «проблему неприемлемости», т.е. проблему корректного научного обоснования уровня неприемлемого ущерба, которая остается открытой и поныне.

Более подробно эволюция и проблема критериев неприемлемости ущерба будет рассмотрена в следующем параграфе.

Количественно-качественная градация видов ущерба (точнее – неприемлемого ущерба) была положена в основу измерения степени сдерживания, которое было проведено другим не менее видным представителем американской военно-политической мысли Германом Каном, автором известной теории эскалации ядерного конфликта. Для классификации степени сдерживания Г. Кан предложил шестизначную таблицу, значениями которой были /11/: минимальное, умеренное, «адекватное», «надежное», близкое к абсолютному и абсолютное сдерживание (табл. 4.1).

Таблица 4.1 Степени сдерживания «таблицы Кана»

Умеренное Несколько миллионов жителей и значительные материальные «Надежное» Более 1/3 населения и разрушение городов Близкое к абсолютному 50–200 % населения. Как следствие – прекращение исторического Источник: Г. Кан. Об эскалации. – М., Воениздат, 1966.

Минимальное сдерживание характеризуется угрозой незначительного сдерживания, которое зависит от степени надежности механизмов, необходимости не переходить определенные пределы, от ядерных запретов или даже от «неудобств», которые, возможно, должны были бы причиняться противнику /11/.

Умеренное сдерживание предполагает положение, позволяющее какой-либо стране нанести по противнику умеренный удар, результатом которого могло бы явиться уничтожение нескольких миллионов жителей или значительные материальные разрушения.

Предполагается, что любая страна, даже самая крупная, вряд ли легко согласится подвергнуть угрозе жизнь миллионов граждан: потребовались бы очень серьезные основания для того, чтобы решиться на подобный риск /11/.

«Адекватное» сдерживание. Угроза любого сдерживания, которое достаточно надежно обеспечивает уничтожение 5–10% населения противостоящей стороны. Это примерно соответствовало бы потерям, понесенным главными воюющими сторонами в первой и во второй мировых войнах. Такая угроза должна предотвратить агрессию в случае возникновения любого традиционного кризиса. Однако она не обеспечивала бы достаточно надежного сдерживания, которое могло бы потребоваться для урегулирования сильного или необычного кризиса /11/.

Под «надежным» сдерживанием подразумевается любое сдерживание, осуществление которого могло бы (с высокой степенью вероятности) привести к уничтожению более трети населения противостоящей стороны или к разрушению городов противника (даже если они эвакуированы). При этом почти невозможно представить себе реальную обстановку, в которой другая сторона примирилась бы с возможностью таких потерь, какова бы ни была провокация, — исключая всеобщий конфликт /11/.

Близкое к абсолютному сдерживание. Способность уничтожить от половины до « процентов» населения противостоящей стороны. При этом полагается, что не существует различия между способностью уничтожить 50% потенциала противника и способностью уничтожить его «дважды». Фактически, руководители страны будут рассматривать такую возможность как конец исторического развития и, по-видимому, будут считать, что ни одна рациональная цель не могла бы служить оправданием такого рода ущерба.

Абсолютное сдерживание. Обеспечение «десятикратной» или большей поражающей способности. Считается, что обладание такими возможностями в области сдерживания в большинстве случаев могло бы сдержать даже наиболее «одержимого лидера» /11/.

В прикладном аспекте – в рамках исследования гипотетического ядерного противостояния Соединенных Штатов (как главного объекта сдерживания) и России, интересна также классификация, проведенная Г. Каном по типам сдерживания (типом I, типом II и типом III), в зависимости от видов военно-стратегической ситуации /11/.

Согласно Г. Кану, обстановка, в которой осуществляется сдерживание, разделена на шесть категорий. В этой классификации внимание концентрируется на двух главных аспектах. Различие между типом I и типом II Г. Кан рассматривает как различие между сдерживанием нападения, направленного на США или их главные силы, и сдерживанием крайне провокационных действий, как, например, ядерное или даже обычное нападение на Европу. Различие между типом II и типом III – это различие между уместностью и неуместностью угрозы прибегнуть к массированному нападению, с целью сдержать относительно небольшие или умеренные провокации. При этом Г.Кан проводит различие между «активным» сдерживанием, связанным с угрозой, которая, для ее реализации на практике, требует волевого решения, и «пассивным», особенность которого состоит в том, что в случае провокации угроза реализуется более или менее автоматически. Таким образом сдерживание первого типа Г.Кан считает пассивным, так как удар непосредственно по США автоматически обусловливает решение на ответный удар, в то время как нападение на союзников – сдерживание типа II – потребует трудного решения на применение ответных ядерных «мероприятий».

Подводя по этому поводу итоги, Г. Кан, как и ранее профессор Б. Броди, приходит к выводу, что «имеется много возможных случаев, когда даже минимальное сдерживание могло бы дать положительные результаты и что возможны обстоятельства, когда абсолютное сдерживание могло бы оказаться неэффективным» /11/. При этом Кан делает важное заключение, что сдерживание носит психологический характер, хотя возможно, что его осуществление будет связано с использованием физических или материальных факторов.

Таким образом, как показывает проведенный краткий анализ, в основе идеи «классического» сдерживания лежит иерархическая цепочка «устрашение – угроза возмездия – последствия (неприемлемый ущерб)», опирающаяся, главным образом, на силовой фактор – национальные и/или коалиционные вооруженные силы. При этом ключевым «идеологическим» детерминантом сдерживания является категория «неприемлемый ущерб», анализу которой посвящен следующий параграф настоящего раздела.

4.3 Генезис и эволюция концепции неприемлемого ущерба как основы (простейшей, «статической») стратегии сдерживания.

Достаточно очевидно, что в основе оценки «эффективности» любых внешнеполитических действий превентивного характера (а, тем более, – военных действий), планируемых государством, лежит сопоставление и комплексный учет (военнополитическим руководством этого государства) максимально возможного числа положительных и отрицательных последствий таких действий. При этом «положительность» последствий подразумевает выгоду политического, экономического, военно-стратегического и иного характера, извлекаемую из постконфликтной (послевоенной) ситуации государством-агрессором вследствие его успеха в силовом (возможно, вооруженном) противоборстве с объектом агрессии.

Типология же отрицательных (негативных) последствий для агрессора, которые в теории сдерживания принято называть ущербом, включает в себя, как показывает анализ, следующие основные факторы, которые могут реализоваться совокупно или по отдельности:

физические потери, которые, как правило, связывают с прямыми потерями военного, экономического и демографического потенциала государства, понесенными в результате вооруженного противоборства;

климатические и экологические последствия, обуславливающие негативное состояние окружающей среды, в том числе – природно-ресурсного потенциала государства;

собственно политические последствия, связанные, например, с возможностью вмешательства других государств в вооруженный конфликт и последствия такого вмешательства (вторичные последствия), с потерей геополитического статуса государства, с его внешнеполитической изоляцией (дискриминацией), экономическими санкциями мирового сообщества; обострением внутриполитической обстановки (вплоть до угрозы смены правительства или даже режима правления) и т.д.;

последствия экономического характера, к которым можно отнести, в частности, снижение общего уровня производства; потерю или ограничение внешнеторгового и финансового пространства, недополучение экономической прибыли и др.;

социальные последствия, например, снижение уровня жизни населения и уровня его занятости, миграционные процессы негативного характера и т.д.;

военно-стратегические последствия, в том числе – снижение военного потенциала государства, потеря союзников по военно-политическим блокам и т.д.;

По времени проявления (реализации) указанные последствия можно классифицировать следующим образом:

прямые (непосредственные) последствия, реализующиеся, как правило, непосредственно в течение военной стадии конфликта;

ближайшие (в течение примерно 1 года после конфликта);

отдаленные (более 1 года).

В качестве исторической иллюстрации предложенной классификации можно привести исторический пример агрессии Ирака против Кувейта в августе 1990 г., «плата» за которую охватывала широкий спектр негативных (для Ирака) последствий (ущерба), различных по характеру, масштабу и времени реализации, в том числе: собственно военное поражение (в 1991 и 2001гг.), физические потери, международная политическая дискриминация и экономическая изоляция, нанесшие огромный урон национальной экономике, резкое снижение военного потенциала в том числе свертывание (после первой войны) производства оружия массового поражения (ОМП) и средств его доставки, изменение регионального статуса государства, постоянная угроза жизненно важным интересам страны и существовавшему режиму правления и т.д. /13, 14/.

Таким образом можно утверждать, что в основе принятия решения «рационально мыслящего» (разумного) ВПР государства-агрессора на реализацию агрессивных (военных) действий лежит оценка степени соответствия целей и выгод («приобретений») тем негативным последствиям (ущербу), которые могут реализоваться, совокупно или по отдельности. Следовательно, можно полагать, что в рассматриваемом случае агрессия (политическая или военная) не может состояться, если «плата» за нее, по мнению ВПР государства-агрессора, превышает ожидаемые «выгоды».

Как видно, критерий оценки «эффективности» планируемых военно-политических акций предполагает наличие некоторого предельного уровня (порога) ущерба, достижение которого «обесценивает» и делает нерациональными предстоящие силовые мероприятия.

Такого уровня ущерб государству-агрессору, который находится за гранью некоторой «приемлемости», устанавливаемой ВПР этого государства, носит название «неприемлемого ущерба» (НУ).

В общем случае уровень неприемлемых потерь должен находиться в зависимости от конкретной цели, которую ставит перед собой агрессор, а также от конкретной военнополитической и военно-стратегической ситуации, в рамках которых предполагается реализация данной цели. Другими словами, очевидно, что один и тот же уровень ущерба может быть приемлем в одной ситуации и совершенно неприемлем в другой. Это позволяет утверждать о существовании некоторой условной шкалы «неприемлемости» (своего рода «прейскуранта агрессии»), согласно которой каждой внешнеполитической цели соответствует «цена», в виде соответствующего ущерба. При этом, очевидно, что существует некоторый уровень «неприемлемости» (условно называемый «абсолютным»), достижение которого не оправдывает ни одну рациональную внешне- или внутриполитическую цель государства-агрессора, если, конечно, речь не идет о прямой угрозе его жизненно важным национальным интересам – суверенитету, территориальной целостности и т.д.

В «классической» трактовке понятие НУ часто связывают именно с «абсолютным»

уровнем, а для остальных, «доабсолютных», значений неприемлемости применяют другие понятия, например, «недопустимый ущерб» и т.п. Приведенное выше общее (качественное) определение НУ наполнялось конкретным содержанием в зависимости от конкретных критериев и показателей, характеризующих императив «неприемлемости», анализ которых проведен ниже.

Историческая и этимологическая эволюция императива «неприемлемости», а также характеризующих его критериев и соответствующих им показателей связана с развитием методологии прогнозирования состояния государства после вооруженного (главным образом – крупномасштабного ядерного) противоборства. При этом, как показывает анализ, основными направлениями развития аппарата обоснования критериев «неприемлемости»

ущерба являлись /1, 5, 6, 8. 10/:

расширение собственно номенклатуры учитываемых негативных последствий;

попытки учета эффекта комплексного действия – «суперпозиции» – последствий;

учет времени проявления (динамики реализации) последствий.

Таким образом, в основе идеи обоснования «неприемлемости» лежали подходы к оценке кумулятивного эффекта возможных последствий, в том числе – их динамики для выбранного «горизонта планирования».

Историческим фоном развития концепции «неприемлемости» являлось военнополитическое противостояние Соединенных Штатов и СССР после второй мировой войны, что надолго определило в качестве постоянных атрибутов в задачах оценки характеристик «неприемлемости» следующие факторы: объекты исследования (США и СССР), средства (ядерное оружие) и силы (в основном – стратегические ядерные силы) воздействия, а также способы их применения (как правило – массированный ядерный удар).

В эволюции концепции НУ, которая развивалась вначале усилиями главным образом американских специалистов (в рамках сугубо прикладных проблем развития ядерной стратегии США) можно выделить, на наш взгляд, несколько основных этапов, характеризующие качественный переход в идеологии «неприемлемости».

Первый этап (конец 40-х – конец 50-х гг. прошлого века), который условно назовем «доклассическим», охватывает период становления политики ядерного сдерживания как основы стратегии национальной безопасности («большой стратегии») США. В этот период характеристики неприемлемости ущерба (хотя этот термин тогда еще отсутствовал, как таковой, в американском стратегическом лексиконе) выражались неявно (опосредовано) через количество ядерных боеприпасов (ЯБП), необходимых для сдерживания СССР от каких-либо неприемлемых для США и их союзников действий.

Вероятно, самым первым, по нашему мнению, критерием «неприемлемости» можно считать «критерий Трумэна», названный так нами (условно) по имени американского президента, заявившего в то время, что для сдерживания СССР Соединенным Штатам достаточно нанести удар 400 атомными бомбами /15,16/. Подразумевалось, что ущерб, причиненный этим количеством ЯБП адекватен (с точки зрения американского ВПР) степени риска, на который не решился бы пойти Советский Союз для достижения своих политических целей. Таким образом, речь фактически шла, согласно постулатам теории сдерживания, именно об обеспечении ущерба, названного впоследствии неприемлемым.

Несколько позже (в 1953 г.) специально созданный Комитет стратегической оценки считал, что для выполнения планов сдерживания необходимо довести до целей на территории СССР 100 атомных бомб (из примерно 400 планируемых) /17/. При этом была определена и качественная характеристика состояния пораженного (этим количеством ЯБП) государства – «убийство нации» /17/.

В середине 50-х годов появились первые («полуявные») количественные показатели сдерживания (читай – НУ). В тот период, по оценкам американских специалистов, для реализации целей сдерживания необходимо было иметь 50 ЯБП большой мощности гарантированно доводимых до территории СССР /15/. Их применение по советским городам привело бы к потере 40% населения и около 60% производственных мощностей (при условии, что на каждый объект выделялось по одному ЯБП и соответствующие потери в процессе доставки отсутствовали) /15/.

В конце 50-х годов появились американские оценки, в соответствии с которыми для сдерживания СССР путем угрозы его уничтожения как крупного индустриального государства достаточно было иметь 100 ЯБП, нацеленных на города /15/ (без учета возможных потерь ЯБП от организованного противодействия и надежности доставки).

Таким образом, первые, «доклассические», критерии НУ, выражаемые неявно в количестве ЯБП, необходимых, по мнению американских специалистов и ВПР, для сдерживания СССР, были весьма расплывчатыми и не давали четкого ориентира о нормативе поражения государства или о требуемом его постъядерном состоянии: поскольку очевидно, что одно и то же количество ЯБП в зависимости от разного числа факторов военно-стратегического, тактического и технического характера может обеспечить различный ущерб. Именно поэтому, по мере военно-технического совершенствования ЯБП, средств их доставки, а также способов вероятного применения менялись (в течение рассматриваемого периода) оценки требуемого числа доведенных до целей на территории СССР ядерных боезарядов – от 400 до 50.

Второй этап (60–70-е гг.). Впервые термин «неприемлемый ущерб» (англ.– unacceptable damage) (в его «классическом» понимании) появился в американском стратегическом лексиконе в середине 60-х годов, в период разработки и официального декларирования военно-стратегической концепции «гарантированного уничтожения» /18/, ставшей отправной в американской военной стратегии, которая фактически остается в силе вот уже несколько десятилетий. По определению Роберта Макнамары – министра обороны США в 1961-1968 гг. и крупного теоретика стратегии сдерживания, – возглавлявшего разработку этой концепции, сущность ее состоит в «поддержании высокой и надежной способности нанести неприемлемый для любого агрессора или коалиции агрессоров ущерб на любом этапе взаимного обмена стратегическими ядерными ударами, даже после нанесения по нам внезапного ядерного удара» /19/.

При этом Макнамара определил НУ «агрессора» как такие потери, при которых «его общество по критериям XX столетия просто не было бы больше жизнеспособным», а «гарантированное уничтожение» – как «саму сущность стратегии сдерживания» /19/.

Опираясь на разработки А. Уолстеттера и других системных аналитиков из Пентагона, Р.

Макнамара заявил, что для нанесения НУ любой индустриально развитой стране XX века надо иметь возможность уничтожить от 1/5 до 1/4 ее населения и половину ее промышленного потенциала /18, 20..22/. Применительно к СССР для осуществления подобной задачи, по подсчетам американских специалистов, достаточно было обеспечить гарантированную доставку 400 ЯБП в одномегатонном эквиваленте /21/. В частности, для самих Соединенных Штатов неприемлемыми признавались (например, в период Карибского кризиса 1962 г.) потери в 50 млн. человек – в то время около 27% населения.

В конце 60-х годов приведенные количественные значения критерия неприемлемости, который в стратегическом лексиконе ретроспективно получил название «критерий Макнамары», постоянно уточнялись. Так, по расчетам специалистов по системному анализу министерства обороны (МО) США, работавших под руководством Макнамары, неприемлемые потери СССР определялись как 20-30% населения и 50-67% промышленности /21,23/. Сам Макнамара называл и другие цифры: 1/4–1/3 населения и 2/ промышленности /18/.

Таким образом, первый, введенный явным образом в научный оборот, критерий НУ, ретроспективно признанный «классическим», – критерий Макнамары, – состоял из двух критериальных показателей – «демографического» и «экономического», характеризовавших, соответственно, прямой ущерб населению и экономике в виде погибших людей и полностью выведенных из строя производственных мощностей.

Косвенный ущерб и отдаленные последствия не принимались во внимание. При этом нормативные значения этих показателей («цифры Макнамары»), которые не были четко определенны, колеблются как показывает анализ отечественных и американских источников /15, 18…23/, в диапазоне, от 20 до 30% для населения и 50-70% для промышленности.

На рубеже 70-х годов понятие НУ усложнялось, что было обусловлено широкими исследованиями (главным образом в США), в которых предпринимались попытки учесть не только прямой, но и косвенный ущерб в виде ближайших и отдаленных последствий различного характера и масштаба. При этом основным объектом исследований являлась экономика государства, а основными направлениями – исследование ее устойчивости в условиях ядерного воздействия и оценка сроков восстановления в постъядерный период, в том числе – с учетом кооперационных производственных связей отраслей промышленного и сельскохозяйственного производства.

Проведенные в течение 60-70-х годов исследования расширили диапазон количественных значений показателей «критерия Макнамары» до значений: 20-40% численности населения и 40-70% производственных мощностей /24/. При этом количественные показатели НУ были дополнены качественными характеристиками состояния государства как социально-политической общности в послевоенный период в виде «четырех уровней выживания государства» (табл.4.3) /24..25/.

Третий этап (80-е годы) характеризуется попыткам зарубежных и отечественных специалистов, при определении уровня НУ для США в ядерной войне и «пределов выживаемости», учитывать все отрицательные последствия ядерных ударов (ЯУ) для экономики и общества. Расширение номенклатуры учитываемых последствий, в том числе политических, социальных, психологических привело к расширению и углублению критериев и самого понятия НУ.

Анализируя прогнозируемое состояние американской экономики при различных вариантах обмена ЯУ, в США пытались определить количественно-качественные параметры максимально допустимого ущерба населению, экономике и социально-политической структуре государства, при котором страна сохраняет свое лидирующее положение в капиталистическом мире, военно-стратегические позиции и способна восполнить понесенные потери. Было признано, что несоблюдение любого из этих условий делает исход войны для США неприемлемым. С учетом этого, НУ определялся теперь как уровень поражения населения, экономики и административно-политической системы государства, ставящий под сомнение возможность его выживания и восстановления как политической и социально-экономической общности после обмена ЯУ /24/. При этом, как показал анализ, структура критерия НУ и его качественно-количественные характеристики в середине – конце 80-х годов включали следующие значения /24/:

потери населения («демографический» показатель) – более 10-20% от его общей численности;

потери производственных мощностей промышленности («экономический показатель) – более 35-45% от довоенного уровня;

сроки восстановления экономики – более 3-5 лет;

«серьезное» нарушение функционирования органов государственного управления страной, ставящее под угрозу целостность социально-политической структуры общества.

Таблица 4.3 Количественно-качественные параметры концепции «четырех уровней выживания государства»

№ Уровень п/п выживания Биологическо Полное уничтожение страны с Массированное применение ЯО с е выживание политической, экономической и неконтролируемым использованием Региональное Сохранение отдельных, разрозненных Применение ЯБП совокупной выживание элементов политической и социально- мощностью 250 Мт по 150 военным и экономической структуры государства 250 гражданским объектам вызовет Государствен- Сохраняются жизнеспособные органы Ограниченное применение ЯО по выживание возможности по осуществлению важным предприятиям ключевых Социально- Ослабленное государство, но Относительно ограниченный ущерб, политическое сохраняющая свою жизнеспособность, сопоставимый по масштабам с выживание возможность контролировать обстановку ущербом воевавших во второй и независимость на международной мировой войне стран, позволяющий Примечание: 1) по оценкам американских специалистов 60-70-х годов.

Таким образом, в течение этого периода классический «критерий Макнамары» был расширен за счет включения новых показателей, характеризующих сроки восстановления экономики и (качественно) состояние государственно-политической системы. При этом определилась устойчивая тенденция к снижению уровней неприемлемости, обусловленная повышением точности прогнозов состояния экономики после ЯУ, более полным учетом косвенных и долгосрочных последствий, а также возможностью использования противником различных вариантов выбора объектов поражения экономики, направленных на затруднение ее восстановления в послевоенный период.

Как видно, указанная тенденция отразилась в уменьшении нормативных значений классических показателей («цифр Макнамары») и сужении собственно диапазона этих значений.

Неприемлемый ущерб, в различных его аспектах, стал предметом широких исследований отечественных специалистов, вероятно, в 70-е – начале 80-х годов в рамках прикладных работ по оценке главного идеологического, политического и военного противника – Соединенных Штатов – как объекта ядерного поражения.

Количественно-качественные характеристики НУ для государств – объектов сдерживания обосновывались по результатам НИР научно-исследовательских организаций (НИО) МО и министерств оборонных отраслей промышленности, в ходе которых проводились комплексные проработки вопросов взаимосвязи войны и экономики;

детальный анализ критических состояний экономики государства, при которых она не способна выпускать военную продукцию и обеспечить минимальный уровень потребления, а также не может быть восстановлена в течение длительного времени; оценка уязвимости отраслей промышленности и выявления «узких» мест в экономике, затрудняющих ее восстановление и в наибольшей степени влияющих на функционирование хозяйственного механизма в целом.

Основываясь на результатах этих работ, а также синтезируя опыт зарубежных (главным образом американских) исследований, в 1987 г. авторитетная экспертная комиссия (во главе с акад. Е. Велиховым) провела нормативную оценку минимального уровня НУ для государств – объектов сдерживания структурированную по ряду характерных показателей.

Подразумевалось, что в случае их реализации период нарушения функционирования государства – объекта сдерживания как организованной политической и социальноэкономической системы может составить не менее некоторого характерного уровня.

В целом можно утверждать, что к началу 90-х годов в рамках исследования различных аспектов «неприемлемости» ущерба (как правило, применительно к США) сложились определенные научные направления в НИО МО, оборонной промышленности и Академии наук, генерирующие и реализующие оригинальные и обладающие большей убедительностью, чем зарубежные методические подходы к решению «проблемы неприемлемости», т.е. корректного научного обоснования критериев и показателей НУ.

Полученные в результате этих исследований оригинальные разработки критериев НУ, в отличие от зарубежных, хотя, и не имеют «всемирной известности», но они сыграли далеко не последнюю роль в развитии советских СЯС.

В качестве примера одного из немногих опубликованных можно указать на критерий «сдерживающего» ущерба (так называемый «критерий Прудникова») /8/, который так же, как и «критерий Макнамары» (и его модификации), оперирует с противоценностным ущербом, но не с его абсолютными уровнями, а с соотношением ущербов, которые могут быть нанесены сторонами друг другу. Основная идея этого подхода заключается в том, что, решая контрсиловую задачу (при нанесении обезоруживающего удара), противник вынужден жертвовать в определенной мере собственным потенциалом противоценностного сдерживания.

Среди других опубликованных разработок можно выделить концепцию «минимально необходимого ущерба экономике» (М.Я.Корнилов,1991) в рамках которой автор исследует методологию определения критериальных уровней поражения экономики государства на основе анализа прямого вооруженного и невооруженного воздействия на экономику государств во время мировых войн.

Нельзя не отметить интересную работу многолетнего секретаря ВПК СССР Осадчего К. Г (опубликована в форме рукописи), который на основе анализа «открытых» данных пришел к выводам, что так называемое «политическое уничтожение» государства наступает при осуществлении следующего количества подрывов ЯБП (по мощности эквивалентных сброшенной на Хиросиму атомной бомбе): США – 720, Франция – 40, Япония – 35.

В развитие идеи учета восстановительных процессов, как альтернативы концепции «гарантированного уничтожения», отечественными специалистами в свое время был предложен общий методический подход к определению уровня НУ через время восстановления экономического потенциала государства. Под временем восстановления понималось время, необходимое для восстановления основных показателей экономики государства, пострадавшей в результате ЯУ, до заданного (обычно довоенного) уровня.

Тенденция к снижению уровней НУ стала четко просматриваться в отечественных исследованиях в начале-середине 80-х годов (а в исследованиях зарубежных специалистов – еще раньше, в 70-х гг.). Однако в условиях антагонизма идеологий существенных изменений не произошло, и только в начале 90-х годов, в период окончательной «легитимизации» теории сдерживания, стали возможным и были предприняты реальные попытки пересмотра принятого уровня НУ в направлении его коренного снижения.

Основными предпосылками для этого, как показывает анализ, явились следующие факторы военно-политического, военно-технического, социально-экономического, культурно-исторического и собственно научно-методического характера, в совокупности обусловившие качественно-количественную трансформацию НУ.

Научно-методические факторы. Совершенствование методологии исследований, накопленный опыт учета совокупного эффекта последствий (при расширении их номенклатуры и «горизонта планирования» их динамики) и оптимизация воздействия позволили достигать (в вычислительных экспериментах) уровни НУ для США при более низких значениях классических показателей для населения и экономики.

На первое место одно время выдвинулись климатические и экологические последствия, которые как показали расчеты отечественных и зарубежных специалистов /24, 26…31/, практически всегда будут иметь место при любых вариантах применения ЯО. В этой связи весьма важное значение имел, в качестве «натурного», печальный опыт аварии на Чернобыльской атомной электростанции (АЭС) и ее последствия.

Культурно-исторические («цивилизационные») факторы. Политические и социально-экономические перемены, произошедшие в мире в последнее двадцатилетие, привели к резкому усилению, а во многих случаях и к доминированию так называемого цивилизационного фактора во взглядах развитых демократических стран на цели, условия, формы и последствия применения военной силы.

Здесь под «цивилизационным фактором» понимается сложившееся в каждом конкретном сообществе людей отношение к ценности человеческой жизни, которое обуславливается, с одной стороны, историческими, культурными, религиозными традициями, уровнем жизни населения, формой политического устройства каждого государства и господствующей в нем идеологией, а с другой – уровнем развития демократии и демократических институтов /32/.

Приобретая сегодня все большее значение в условиях становления гражданского общества, что является одной из основных тенденций развития современной западной цивилизации, цивилизационный фактор предопределяет уровень допустимых потерь в живой силе (а, тем более, в гражданском секторе) при решении внешнеполитических проблем военным путем. Таким образом, использовать военную силу в ситуациях, не угрожающих существованию государства, по мере становления гражданского общества оказывается все сложнее. Анализ опыта военных конфликтов (ВК) различного масштаба в последнее десятилетие позволяет предполагать /32/, что допустимый уровень людских потерь становится одним из важнейших факторов сдерживания от применения военной силы.

Технологический фактор. Усложнение и увеличение уязвимости промышленной, информационной, социальной и военной инфраструктур в условиях развития процессов глобализации, политической и экономической интеграции делает, по оценкам специалистов, современные развитые государства еще более уязвимыми. Вследствие этого, даже достаточно ограниченный (по классическим меркам) ущерб одной только информационной инфраструктуре (не говоря уже непосредственно об АЭС, химических предприятиях, высоконапорных плотинах и других «критических» объектах) способен, с высокой вероятностью, привести к техногенным и экономическим катастрофам национального и регионального масштаба.

Как показывает анализ, указанные факторы и особенности современного политического, социально-экономического и технологического развития в совокупности инициировали широкое применение и доминирование психологического аспекта (при обосновании НУ), который длительное время реально не учитывался.

Теоретически психологический характер сдерживания признан давно, еще в «классических» работах ведущих зарубежных специалистов (например, у американцев Б.

Броди /12/, Г. Кана /11/, К. Кнорра /33/, французского теоретика П. Галлуа /34/), которые утверждали, что объектом сдерживания фактически является высшее руководство государства - потенциального агрессора, как орган принимающий решение.

Вследствие этого, существует «психологический барьер», препятствующий принятию решений кардинального характера, даже когда прогнозируемые потери будут значительно ниже «утвержденного» уровня.

В качестве примера к вышесказанному часто отмечается тот факт, что во время Карибского кризиса американский президент Кеннеди продекларировал в качестве неприемлемого ущерб от удара по городам США даже единичных ЯБП /37/, в то время как по расчетам специалистов из корпорации РЭНД приемлемыми считались демографические потери в 15-20 млн. человек (около 11% населения США того времени) /36/. Критерий, сформулированный в таком виде американским президентом сегодня представляется как «критерий Кеннеди» /37, 38/. Вместе с тем, необходимо отметить, что указанный «критерий» носит чисто ситуационный характер. Как следует из воспоминаний советского посла в США Добрынина /39/ он декларировался Президентом США для обоснования перед собственными «ястребами» (партией войны) уже принятого в результате секретных переговоров с участием Р.Кеннеди) решения о деэскалации конфликта. Тем более, что США одержали внешнеполитическую победу, поскольку СССР согласился на все условия США в обмен на снятие блокады с Кубы. Ракеты «Атлас» были выведены из Турции позднее и вне формальной связи с разрешением «Карибского кризиса».

Известно также и заявление в 80-х годах другого американского президента Р. Рейгана о неприемлемости удара по территории США даже одной ядерной ракетой /40/. Данное положение также имело ситуационный характер. Оно фундировало программу СОИ, и было необходимо для обоснования огромных финансовых расходов на глобальную ПРО.

В свете вышесказанного необходимо отметить, что попытки использовать «Критерии»

Кеннеди и Рейгана политически ангажированными «аналитиками» либерального толка для обоснования возможности глубоких сокращений СЯС либо непрофессионализм, либо наивность, либо что - то другое.

В условиях противостояния двух систем, когда речь шла (особенно в 50-60-е годы) о выживании государства в качестве социально-политической системы (как минимум), психологический аспект при обосновании НУ не принимался во внимание: считалось, что в тех условиях (и «ставках») психологическими факторами агрессор может пренебречь.

Таким образом, практически во всех многочисленных отечественных исследованиях последнего десятилетия (из которых можно выделить, например, /1, 5. 9. 15, 32, 40..46/), посвященных различным аспектам НУ, была признана необходимость уменьшения принятых классических уровней поражения. При этом модифицировалась и сама структура критерия неприемлемости.

Так, в работе /43/ на основании вывода о доминировании (после исчезновения идеологической конфронтации) экономических интересов в отношениях государств в качестве критерия НУ (названного авторами «требуемым») принят «минимально необходимый ущерб экономическому потенциалу» (ЭП) государства. Величина этого ущерба должна быть, на взгляд авторов, соизмерима или несколько превышать те возможные экономические выгоды, которые страна-агрессор получит при реализации военной агрессии.

В работе /15/ количественные параметры неприемлемости ущерба для государств, сопоставимых с США масштабов, предложено измерять на основе адекватности доставке до гражданских объектов 200 эквивалентных мегатонн.

Среди исследований, в которых обосновывались конкретные количественные параметры НУ, можно отметить ряд работ проф. В.Н. Цыгичко /2, 32, 47/, который, на основе анализа современных тенденций развития ведущих стран Запада, обосновывает для них критериальные «недопустимого ущерба».

В своих моделях В.Н. Цыгичко использует следующие показатели потерь: около 10% численности группировки ВС и ущерб инфраструктуре страны на уровне 5% от валового внутреннего продукта (ВВП) /2/, что, по мнению автора, «по меркам Запада заведомо неприемлемо».

В работе /44/, в которой обосновываются исходные данные, обеспечивающие оценку эффективности ядерного сдерживания индивидуально для каждого из потенциальных противников, в качестве критерия сдерживающего ущерба принято: для США и европейских стран НАТО – поражение 15-20% ВЭП; для Китая – поражение 5-6 свободных экономических зон с бурно развивающейся промышленностью. Для Японии, вследствие особых сейсмо-геологических условий, достаточно, по мнению автора, «нанесение ядерного удара из двух блоков средней мощности» /44/.

Таким образом, как показывает анализ отечественных работ, в качестве общего критерия неприемлемости сегодня предлагается принимать, как альтернативу гарантированному уничтожению, ухудшение (политического, социально-экономического и иного характера) условий функционирования государства и общества. При этом модифицированные классические «цифры Макнамары», которые, несмотря на накопленный опыт и развитие методической базы исследований, по-прежнему обосновывались полуэкспертным путем, находятся в диапазоне 10% для населения государства и 5-20% – для его экономики.

Необходимо, отметить, что указанные выше тенденции снижения количественнокачественных характеристик НУ рассматриваются большинством авторов только для одной группы государств, а именно – для индустриально развитых «стран Запада»: США, Западной Европы, Японии. Для государств – «центров силы» и региональных лидеров (Китая, Пакистана и др.) с другой «цивилизационной парадигмой», в которых, по мнению политологов /32, 47, 48/, «цивилизационный фактор» не играет доминирующей роли, уровни поражения еще остаются предметом дискуссий отечественных и зарубежных специалистов.

В целом вопросы научного обоснования уровней НУ для обеих групп стран, несмотря на накопленный опыт (в том числе и опыт моделирования) и современные информационнотехнические возможности, остаются во многом проблемными.

Определение значения НУ на протяжении последних десятилетий сопровождалось многочисленными дискуссиями среди военных теоретиков, которые продолжаются и до сих пор. Корректность и, своего рода, «адекватность» обоснованных или принятых нормативных уровней неприемлемости, были, как правило, предметом сомнений отечественных и зарубежных специалистов.

Основаниями для подобного рода сомнений являлась сложность проблемы, которая была осознана и признана исследователями практически сразу же в процессе прикладных разработок. Как показывает анализ /18, 22, 25, 28, 44, 47/, основными причинами, обусловливающими «проблемность» этой области исследований являются следующие.

Во-первых, – это многочисленность, разнородность и динамичность факторов функционирования (государства и системы межгосударственных отношений вообще), которые необходимо учитывать (и, что немаловажно, в совокупности) при обосновании НУ.

При этом многие важные аспекты функционирования государственного механизма (например, социальные и психологические) плохоформализуемы и, соответственно, не поддаются в полной мере строгому количественному анализу и оценке. Таким образом, те вопросы функционирования государства, как сложной самоорганизующейся системы, в которых решающее значение имеет человеческий фактор, представляются пока трудноразрешимыми, несмотря на бурное развитие сегодня методологии исследований и моделирования гуманитарных систем.

Во-вторых, (как следствие предыдущего) – индивидуальность для каждой конкретной страны уровней НУ. Еще в 60-70-е годы многими американскими специалистами была признана условность количественных характеристик неприемлемости, так как одни и те же показатели ущерба выраженные в процентах от общей численности населения страны в зависимости от уровня урбанизации и ряда других факторов, для одного государства будут соответствовать уровню НУ, а для другого – нет. В одних условиях военно-стратегической обстановки (ВСО) та или иная воюющая сторона может справиться с последствиями нанесения удара, сохранив при этом способность проводить независимый политический курс, а в других (при том же уровне ущерба) – нет и так далее.

Таким образом, как признают специалисты /22/, величина НУ не является универсальной и строго фиксированной: она определяется противостоящими сторонами в условиях конкретной геостратегической ситуации и зависит от целей, которые ставят перед собой в случае ВК и той ценой, которую они готовы заплатить за победу.

Несмотря на указанные и общепризнанные трудности (которые позволяют утверждать некоторым специалистам о принципиальной неразрешимости «проблемы неприемлемости»), современные исследователи и эксперты не оставляют попыток научного обоснования уровней поражения для потенциальных противников. Это обусловлено исключительной необходимостью иметь сегодня количественные ориентиры при решении многих важных задач, например, при определении количественного состава и структуры группировки отечественных СЯС в условиях их радикальных сокращений, требований рациональности и соответствия принципу «достаточности»

Таким образом с учетом вышесказанного можно сделать следующий общий вывод.

Проведенные в этой связи (в последние полтора десятилетия) исследования, хотя и позволили получить некоторые результаты теоретического и прикладного характера, все же оставили открытыми многие практически важнейшие вопросы, включая идентификацию самого понятия «ущерб», а также и неприемлемые (сдерживающие) уровни поражения для большинства ГОС.

Причины такого положения, как показывает анализ, обусловлены не только относительно узкой практической направленностью, «фрагментарностью» этих исследований, но и, главным образом, недостаточно развитой теоретической базой и, как следствие, – отсутствием общей методики исследований. Это не позволяло адекватно учитывать как трансформацию номенклатуры ГОС, так и упомянутый выше факт, что само по себе понятие «ущерб» ГОС является сложной в научном отношении характеристикой и не сводится, как это обычно принято, лишь к уровню снижения ВВП и потерям населения.

Кроме того, не учитываются динамические характеристики ГОС, связанные с изменением их военно-стратегических характеристик, вызванным процессами сверхинтеграции (в военной, политической и экономических сферах), эрозией режима ядерного нераспространения и контроля над вооружениями, совершенствованием стратегических оборонительных систем и др.

В связи с вышесказанным, можно констатировать, что корректное обоснование понятия «ущерб» ГОС и соответствующих критериев поражения на уровне строгости приближающемся к логико – дедуктивному в условиях их многовариантности, многопараметричности и нестационарности (даже в рамках одного и того же объекта сдерживания) при отсутствии единой методической платформы сегодня не представляется возможным.

В настоящее время в Российском (и мировом) научном сообществе не существует единого общепринятого мнения по характеристикам сдерживающего ущерба.

Таким образом, традиционные количественные оценки достаточности параметров СЯС для обеспечения стратегической стабильности неустойчивы относительно принимаемых в расчетах характеристик сдерживающего ущерба. В этой связи уместно заметить, что общепринятым способом разрешения указанного типа проблем является введение соответствующих «запасов» на количественные характеристики СЯС. Кроме того, необходимо отметить, что традиционные оценки достаточности некомплексны, поскольку в них ЯО рассматривается только как чисто военный фактор (деэскалации и возмездия).

Помимо вышесказанного, необходимо указать на еще один существенный для обсуждаемой проблемы момент.

К сожалению, классический подход к определению достаточности потенциала сдерживания, основанный на оценках эффективности боевого применения СЯС в различных военно-политических ситуациях, по понятным причинам не может быть объектом широкого обсуждения. Этим фактом зачастую пользуется либеральное «экспертное сообщество». Оно имеет возможность широко излагать свои взгляды, сформулированные на «гуманитарном уровне строгости», активно используя при этом основной средневековой способ доказательства – «ссылку на авторитеты», в качестве которых выступают несколько «специально подобранных авгуров».

При этом военные эксперты с другим видением «картины мира» находятся в условиях невозможности открытого оппонирования «либеральному блоку» на уровне строгости, принятом в военно-стратегических исследованиях.

В результате три взаимосвязанных компонента ментального состояния ЛПР (когнитивный, аффективный и поведенческий) формируются в информационной среде, определяемой системой отношений, задаваемых либеральным (прозападным) сообществом.

4.4 Новые подходы к оценке сдерживающего ущерба Указанные выше трудности для случая, когда в качестве ГОС рассматриваются США, могут быть преодолены путем перехода на более высокие иерархические уровни рассмотрения межгосударственных конфликтных отношений.

В этом случае от анализа взаимодействия СЯС конфликтующих сторон мы переходим к оценке ролевых функций стран в мировом сообществе через определение параметров их совокупной мощи – «геополитических статусов».

Выбирая методологию анализа и оценки последствий разоруженческих соглашений в сфере СЯС, необходимо исходить из того, что ядерное оружие (ЯО) – это не только чисто военный фактор. Обладая огромной разрушительной силой и глобальной досягаемостью, ЯО является также весомым геополитическим фактором.

Вследствие этого далеко идущие разоруженческие инициативы в сфере СЯС должны оцениваться не только с чисто «военных» позиций, но и исходя из их влияния на статусное положение страны в мировом сообществе В качестве «концептуальной лупы», через которую целесообразно рассматривать американские разоруженческие инициативы, мы предлагаем использовать геополитическую динамику. Только опирающуюся не ту геополитику, которая превратилась в «особый вид художественной литературы», а математическую геополитику – новую отрасль знаний, связанную с математическим моделированием геополитических процессов [49…52].

Общий метод количественного исследования рассматриваемой задачи основан на иерархической системе концепций, базовая из которых связана с новой трактовкой и формализацией понятия «неприемлемость результатов вооруженного противоборства». В данном случае постулируется (основываясь на анализе американских декларативных документов и высказываний военно-политического руководства), что неприемлемым для США будет потеря ими лидирующего положения в мире. Как показывает политический и экономический анализ, более высокое место страны в мировой иерархии – это не просто вопрос престижа, а более высокие возможности по обеспечению национальных интересов, вплоть до возможности жить за счет остального мира, как это делает Америка. Если во время Бреттон-Вудских соглашений доллар был обеспечен золотым запасом США, то сегодня только и исключительно мощью государства.

Очевидно, что, вступая в вооруженное противоборство (в данном случае ядерный конфликт с Россией), пусть даже в итоге и победоносное, США могут потерять (конечно, при определенном уровне физического ущерба их населению, военному и экономическому потенциалам) свое лидерство в современном мире. При этом на первое место в мировой «табели о рангах» может выдвинуться некоторая «третья сторона» (государство), причем, возможно даже и не участвующая в непосредственно военном конфликте. Соответственно, для гарантированного обеспечения потери американского лидерства субъект сдерживания (в данном случае Россия) должен обладать соответствующими количественными и качественными параметрами своих СЯС как инструмента реализации «физического ущерба». Как видно, в такой трактовке «физический ущерб» выступает теперь в качестве «начальных» данных для оценки итогового «ущерба» США [51, 52, 53].

Указанный подход к анализу решений принимаемых в сфере СЯС через оценку их влияния на геополитические статусы представляется правомерным и целесообразным по следующим причинам:

Он принят мировым научным сообществом и опирается на реальный научный фундамент – «теорию полезности», на основе которой можно использовать определенные виды «сверток», показателей, определяющих «вклад» различных параметров в итоговый критерий.

Результаты анализа могут быть озвучены без оглашения закрытой информации.

Он позволяет проводить анализ результатов принимаемых в военно-технической сфере решений не только применительно к экстремальным ситуациям военнополитического конфликта, но и к текущим ситуациям «мирного времени».

Геополитический статус страны (ГС), используемый в качестве показателя совокупной мощи, представляет собой обобщенную характеристику («свертку») двух групп параметров, характеризующих страну как субъект системы межгосударственных отношений [51, 52, 53]:

а) собственно геополитических атрибутов государства (территориальных, демографических, экономических, военных), именуемых «геополитическим потенциалом»;

б) внешних и внутренних факторов, таких как качество государственного управления, степень независимости (политической, военной, экономической) страны, участие в военнополитических коалициях.

Используемый в настоящей работе метод определения ГС апробирован в рамках в рамках исследований по подпрограмме «Комплексный системный анализ и моделирование мировой динамики» программы Президиума РАН «экономика и социология знаний») /53…55/. Более подробно с методом определения ГС можно ознакомиться, например, в следующих опубликованных работах [51, 52, 53].

Непосредственно в расчетах и итоговых оценках удобнее, однако, использовать показатель, представляющий разность ГС двух стран в текущий момент времени, называемый «геополитической дистанцией» (ГД). Данный показатель, таким образом, характеризует некоторое «расстояние», различие в положении стран на международной арене.

В качестве иллюстрации, на рис.4.1 представлены результаты оценок динамики текущего изменения ГС ряда «великих держав» в условиях «мирного времени» /51, 52/.

Как следует из представленных результатов, первая тройка мировых лидеров распределяется следующим образом: США, Китай, Россия. При этом необходимо отметить, что рассчитанное третье место в мировой иерархии Россия имеет в значительной мере благодаря наличию у нее мощного ядерного потенциала и эффективных средств доставки.

Не зря на Западе Россию называют «одномерная держава». Поэтому к сокращениям СЯС более чувствительна Россия, чем США. В результате снижения потенциала СЯС даже в условиях «мирного времени» могут возникнуть ситуации, когда США еще способны остаться лидирующей державой, Россия же может сильно «провалиться» в «общемировом рейтинге».

Анализ результатов оценок ГС ведущих стран мира показывает, что Россия в статусном отношении существенно приблизилась к «второразрядным» мировым державам (см.

рисунок 4.1). Ей, так же как в свое время Франции и Англии, грозит втянуться в своеобразный ярко выраженный (см. рисунок 4.1) «геополитический коридор»

(«аттрактор»?), покинуть который, как показывают результаты моделирования, можно только в результате дестабилизирующих событий международного масштаба. При этом, необходимо отметить, что России, начиная с 1999 г., все же удалось стабилизировать динамику своего геополитического статуса (см. рисунок 4.2), и она пока занимает устойчивое третье место /51, 52/.

Рисунок 4.1 - Значения ГС ведущих стран мира в 1950-2005 годах /51, 52/.

Таким образом, упомянутый выше критический порог сокращений СЯС должен определяться двумя типами условий, вытекающих :

а) во-первых, из «традиционных» (чисто военных) задач СЯС, как средства сдерживания (обеспечение требуемой величины «сдерживающего ущерба», обеспечение «кризисной стабильности», сдерживание от развертывания технологической гонки вооружений и др.);

б) во-вторых, исходя из новых, ранее не рассматривавшихся (на уровне строгости естественных наук) геополитических задач, связанных с военным обеспечением международного противоборства за сохранение (или изменение) ролевых функций страны в мире.

В рассматриваемом случае первое условие (а) состоит в поддержании таких параметров СЯС России, при которых США будут не способны после крупномасштабного ядерного конфликта восстановить за обозримый промежуток времени свое лидирующее положение в мире.

Второе условие (б) состоит в обеспечении сохранения (и повышения) ГС России (например, нахождение в «1й тройке (двойке?) мировых лидеров»), а также «непопадания»

ее в упомянутый выше «геополитический коридор» - «аттрактор» (см. рисунок 4.1) 4.5 Результаты математического моделирования изменения совокупной мощи государства в зависимости от сокращений в сфере СЯС В последнее время в прессе все чаще появляется информация о «новых разоруженческих инициативах» США в сфере СЯС. Как отмечается в прессе: «Россия может, по инициативе Вашингтона, еще на треть сократить стратегические ядерные вооружения – до 1000-1100 развернутых боезарядов. В ближайшее время американская сторона предложит Кремлю начать переговоры на эту тему по двум дипломатическим каналам……Об этом стало известно из письма председателя подкомитета по стратегическим силам конгресса США Майка Роджерса, в котором он потребовал у Байдена проинформировать конгресс о содержании американских предложений Кремлю. Письмо Роджерса опубликовано в блоге американского журнала Foreign Policy.

Цифра 1000-1100 развернутых боезарядов – предположительная. Как ориентир, ее американская сторона заявила в Nuclear Posture Plan-2012 – обзоре политики США в сфере ядерных вооружений» /56/.

Если рассмотреть влияние указанной «разоруженческой инициативы» на динамику изменения ГС (совокупной мощи) России то можно сделать следующий вывод. Как показывают результаты моделирования в случае, если Россия пойдет на предлагаемые глубокие сокращения СЯС, ее ГС сравнительно резко снижается и начинает «дрейфовать» в указанный выше «геополитический коридор-аттрактор»

(представленный на рис. 4.1), в котором сегодня, как в «безвылазной» колее находятся так называемые «региональные центры силы». То есть реализуется та ситуация, которую удалось избежать 10…15 лет назад. Расчетная динамика изменения геополитического статуса России в зависимости от реализации новых «разоруженческих инициатив» о сокращении СЯС представлена на рис. 4. Что касается вопроса обеспечения стратегической стабильности, то очевидно, что ядерный конфликт между любыми парами указанных выше лидеров изменит не только соответствующие «геополитические дистанции» (ГД), но и всю мировую геополитическую конфигурацию. Для оценок изменения ГД в расчетах имитировался гипотетический ядерный конфликт между США и Россией (в форме обмена массированными ядерными ударами), а неприемлемость его последствий (для США) оценивалась по величине ГД между Соединенными Штатами и Китаем – общепризнанным претендентом на мировое лидерство в среднесрочной перспективе. Важно отметить, что рассматривалась чисто «дуэльная ситуация» без учета вклада других стран НАТО в контрсиловой потенциал атакующей стороны, а также соответствующего «оттягивания ими на себя» части (оставшегося после контрсилового удара) российского потенциала ответных действий.

Легко видеть, что указанный учет приводит к еще большему дисбалансу в сторону США.

Рисунок 4.3 – Динамика геополитического статуса России в зависимости от реализации Кроме того расчеты проводились без учета возможных «скрытых параметров»

предполагаемого нового (будущего) Договора. В частности, применительно к такой системе договорных ограничений, когда у США и России отсутствуют значительные «возвратные потенциалы» СЯС.

Указанные выше допущения позволяют трактовать полученные результаты как «оценки снизу».

Принимается, что Китай в конфликте «не участвовал». При этом исследовались те уровни «поражения» США (снижения их геополитических статусов) и, как итог – параметры СЯС России и американской ПРО, при которых Соединенные Штаты не восстанавливают сравнительно длительное время (свыше 25…30 лет) образовавшийся геополитический отрыв (дистанцию) с Китаем. При проведении оценок в качестве характерного времени восстановления (25…30 лет) была выбрана половина большого кондратьевского цикла - его «восходящий» участок.

Расчетные варианты задачи определяются комбинациями следующих групп параметров.

1. Тремя вариантами количественного состава СЯС обеих сторон, соответствующих различным гипотетическим договорным обязательствам (2200 ББ, 1500 и 1000 ББ).

2. Двумя гипотетическими вариантами эффективности ПРО США, соответствующим прогнозируемым в «открытых» источниках возможностям 2015 и 2020 гг. [57].

3. Двумя (озвучиваемыми в «открытых» источниках) гипотетическими вариантами ответных действий отечественных СЯС в форме ответно-встречного (ОВУ) и ответного (ОУ) ударов /58….64/.

4. Двумя маркированными временами гипотетического начала неограниченного ядерного конфликта между Россией и США – 2015 и 2020 гг.

Указанные комбинации гипотетических параметров ядерного конфликта определяют соответствующее снижение ГС его участников (РФ и США), что, в свою очередь, обусловливает, в итоге, главный выходной параметр – геополитическую дистанцию между США и (не получившим «ущерб») Китаем на рассматриваемом временном интервале прогнозирования (25-30 лет).

Необходимо отметить, что временные маркеры 2015 и 2020 гг. выбраны не случайно.

Дело в том, что 2015…2017 гг. – это:

во-первых, период окончания большого кондратьевского цикла;

во-вторых, период окончания цикла Жугляра;

в-третьих, прогнозируемое начало падения объемов добычи энергоносителей по совокупности кривых Хабберта для стран-производителей (см. рисунок 4.4) [65].

Рисунок 4.4 Прогноз добычи нефти и газа по совокупности кривых Хабберта для странпроизводителей Таким образом, на указанный период может приходиться пик уже начавшегося кризиса, время резкого усиления международной нестабильности. В этой связи, исключительно важно знать, с чем придет к нему Россия, какова будет мировая геополитическая конфигурация, и какие государства в конечном счете будут формировать новые «правила игры» в мире. Именно в контексте этих вопросов, в контексте анализа геополитического сценария развития будущего необходимо рассматривать внешне эффектный «новый разоруженческий план Б. Обамы» /56/.

Надо знать, не получится ли так, что, приняв его, Россия сама откажется от «входного билета» в клуб стран, принимающих решения по устройству нового мирового экономического (да и не только) порядка.

Для определения критического порога сокращений СЯС России были проведены оценки изменения ГД между США и Китаем для упомянутых выше групп условий 1… гипотетического военного (ядерного) конфликта Россия-США.

Результаты расчета ГД при наличии ПРО территории США для всех вариантов комбинаций параметров представлены на рисунках 4.5 и 4.6.

0. -0. -0. Рисунок 4.5 – Динамика ГД при наличии ПРО для различных вариантов ответного удара -0. -0. -0. Рисунок 4.6 – Динамика ГД при наличии ПРО для различных вариантов ответного удара:

Как видно, из всех вариантов критерий неприемлемости будет обеспечиваться только в трех случаях: при уровне 1500…2200 ББ в ОВУ и при гипотетическом начале конфликта не позже 2015-2016 гг. (рисунок 4.5а), а также при уровне 2200 ББ в ОВУ и при гипотетическом начале конфликта 2020 г.

Результаты расчета ГД при отсутствии ПРО территории США для всех вариантов комбинаций параметров представлены на рисунках 4.7 и 4.8.

Из всех вариантов критерий неприемлемости выполняется только для трех случаев:

Первые два реализуются в 2015 г. только для ОВУ при уровнях СЯС, а 2200 и 1500 ББ. При начале конфликта в районе 2020 года существует только один (третий) вариант – 2200 ББ, применяющихся в ОВУ (рисунок 4.8а).

Все рассмотренные выше варианты расчетов сведены в таблицу 4.4.

0. -0. -0. -0. -0. Рисунок 4.7 – Динамика ГД без ПРО для различных вариантов ответного удара :

Рисунок 4.8 – Динамика ГД без ПРО для различных вариантов ответного удара:

Таблица 4.4 – Реализация критерия неприемлемости для США при рассмотренных вариантах параметров СЯС и системы ПРО США.

Примечание: Знак «+» означает, что сформулированный выше критерий неприемлемости выполняется (ГД не восстанавливается); знак «-» – критерий не выполняется.

Анализ табличных данных, проведенных по группам (категориям) параметров, показывает следующее.

По уровням. Уровень «1000» не обеспечивает выполнение критерия ни при каких условиях; уровень «1500» - только в двух случаях: (2015 год, ОВУ); уровень «2200»

обеспечивает выполнение критерия: в 2015 году и в 2020 году – только при ОВУ.

По наличию ПРО. При наличии ПРО критерий выполняется только в ОВУ (1500…2200 ББ, 2015 год и 2200 ББ, 2020 год).

По вариантам «ответа». Критерий не выполняется в ОУ для всех уровней, вне зависимости от ПРО. Для ОВУ выполняется в шести случаях, исключая уровень «1000».

Необходимо отметить, что указанный результат получен в «дуэльной» ситуации «Россия – США». При рассмотрении ядерного конфликта «Россия – НАТО» он очевидно должен быть скорректирован в сторону увеличения количественного состава СЯС России, необходимого для обеспечения условий выполнения критерия сдерживания.

Основываясь на полученных результатах, в том числе на оценках изменения «геополитической конфигурации мирного времени», вызванного снижением ГС России в результате сокращения СЯС, можно сделать следующие основные выводы.

1. При уровне «1000 ББ»:

Происходит существенное, практически «одномоментное» снижение ГС России «мирного времени». Россия опускается с 3-го на 6..7-е место в мировой «табели о рангах».

США могут себе «позволить» развязать с Россией массированный обмен ядерными ударами, имея при этом возможность восстановления своего глобального лидерства за обозримый промежуток времени на восходящем участке большого кондратьевского цикла.

Поскольку при этом потенциал 1-го ядерного удара для России сохраняется на высоком уровне, данный количественный вариант в кризисных ситуациях приводит к рефлексивному «подталкиванию» обеих сторон к нанесению первым ядерного удара о котором предупреждал акад. С.П.Курдюмов (см. выше в п. 3), то есть данный уровень сокращений является абсолютно дестабилизирующим.

Таким образом, уровень «1000 ББ» неприемлем для России ни при каких условиях.

2. При уровне «1500 ББ»:

а) Также происходит снижение ГС России «мирного времени». Россия опускается на 4..5-е место в ряду основных держав.

б) Уровень «1500» обеспечивает выполнение критерия неприемлемости в ограниченном «диапазоне» возможностей: до 2020 года только для ОВУ и после 2020г только при «нулевой» эффективности (или полном отсутствии) ПРО.

Для обеспечения стратегической стабильности в этом случае требуется:

Отказ США от развертывания крупномасштабной ПРО территории страны (возвращение в режим Договора о ПРО 1972 г.);

Надежное обеспечение возможности проведения ОВУ. Способность российских СЯС к ОВУ является важным стабилизирующим фактором.

3. Разрешенный в свое время договором о СНП уровень (2200 ББ) обеспечивает выполнения критерия сдерживания даже при наличии ПРО, но только в ОВУ.

Проведенные исследования позволили установить, что для гарантированного (то есть, при всех видах ответных действий и наличии полностью развернутой ПРО территории США) выполнения принятого критерия сдерживания СЯС России должны были бы иметь следующие количественные параметры: около 3700 ББ в 2015 году и примерно 5100 ББ в 2020 году. Если же ориентироваться только на ОВУ (при наличии ПРО территории США) то данные значения уменьшаются и составят примерно 1800 и 2600 ББ, соответственно.

Приводя указанные результаты оценок «гарантированных» значений параметров СЯС авторы прекрасно понимали, что они тут же станут объектом яростной критики «прогрессивно мыслящих аналитиков» и будут обвинены в т.наз. «пещерном мышлении» и призыве к новой гонке ядерных вооружений. В свое «оправдание» мы можем отметить следующее:

Во первых, вывод о необходимости повышения потенциала СЯС (для обеспечения «гарантированного» сдерживания) самым непосредственным образом связан с (дестабилизирующими) «усилиями» США и в том числе в области ПРО. Гонка вооружений уже началась. И начали ее именно США, «раскручивая» технологическую гонку вооружений в сфере стратегических неядерных наступательных и оборонительных систем, а также, обеспечивая «контрсиловые возможности» своих СОН и, тем самым, дестабилизируя стратегическую стабильность. Если кто то не замечает сей элементарный факт – то это может означать либо попадание в состояние временной «психологической деменции» (см.

выше в п.3) после успешно проводимой контрпартнером «психополитической диверсии», либо что то другое.

Во вторых, даже в «Западном» научном сообществе уже начинает формироваться мнение об опасности для обеспечения мировой стабильности «обвального» сокращения военного потенциала одного из основных «акторов» международных отношений – России.

Например, в работе известного экономиста из Нью-Йоркского Университета Вильяма Баумола (Villiam J. Baumol) «Игры красной королевы» /66/ выдвинуто и обосновано положение о том, что для поддержания стратегической стабильности необходимо обеспечить согласованный рост усилий в военной сфере у основных центров силы.

С учетом изложенного выше нельзя не согласиться с мнением академика И.П.

Шмелева, изложенного в статье «Россия – Запад: требуется концепция ограниченного возмездия. Взгляд экономистов» (журнал «Экономические стратегии», №8, 2008г.):

«Анализируя действия США, нельзя не прийти к следующему выводу. Своей стратегической целью Соединенные Штаты определили ликвидацию России как адекватного военного конкурента, как равносильного игрока, способного нанести смертельный ответный удар. Обезопасить себя на все случаи жизни путем навязывания России военной недееспособности – таков консенсус американской политической элиты, независимо от партийной принадлежности и имени президента».

Соглашаясь на «план Б. Обамы» и существенно снижая (до 1000…1100 ББ) потенциал ее СЯС, Россия следует резко негативному сценарию развития будущего. В соответствии с ним на пике кризиса (2015…2017 гг.) у России «нет демократии» (как это утверждают на Западе), разрушается экономика (например, за 1-й год «кризиса» 2008г процент снижения ВВП России был в 2…2,5 раза выше, чем у западных стран), деградируют Вооруженные Силы и СЯС, она «скатывается» с 3го на 6..7-е место в мировой «табели о рангах» и, как следствие, исключается из числа государств, принимающих глобальные решения.

Теория борьбы условных информаций [67…69] определяет в качестве одной из классических геополитических ситуаций «объединение «сильных» против «слабого»

(против слабой России). Такая ситуация может сложиться на пике кризиса, если Россия пойдет на существенное снижение потенциала СЯС.

На рисунке 4.8 представлены результаты компьютерного моделирования данной ситуации [69]. В соответствии с ними в ослабленной России следует ожидать усиления политической нестабильности и «парада суверенитетов» с последующим попаданием отделившихся от России государственных образований в зависимость от более сильных геополитических игроков (синим цветом обозначена зона влияния США, желтым – Китая, красным – Японии; зеленым цветом обозначены новопровозглашенные исламские государства).

Рисунок 4.8 – Изменение границ России в случае ее геополитического ослабления [69].

Однако возможны и другие сценарии развития событий. На рисунке 4.9 представлены результаты компьютерного моделирования ситуации, в которой Россия сохраняет свою субъектность, военный потенциал, укрепляет экономическую мощь. Это усиливает интеграционные процессы на постсоветском пространстве вокруг России [69].

Видно, что в этом случае происходит восстановление зоны геополитического доминирования России фактически до границ бывшего СССР.

Рисунок 4.9 – Границы геополитического союза во главе с Россией в случае ее военноэкономического усиления[69].

Таким образом, если Россия хочет сохранить за собой право голоса при формировании будущего мироустройства, то ей в ее нынешнем положении нужно «держаться» за СЯС. В противном случае до нее доведут решения, от которых будет трудно отказаться.

Важным фактором необходимости сохранения на высоком уровне ядерного потенциала, как фактора совокупной мощи государства, является также и то, что «Евразийский союз» (к которому так стремится Россия) может сформироваться только вокруг сильного ядерного государства!

Соглашаясь на существенные сокращая своих СЯС:

Россия консервирует на длительную перспективу в качестве своей ролевой функции в мире положение топливно-сырьевого придатка развитых стран.

План В.В. Путина по превращению России в «великую энергетическую державу»

вряд ли может быть реализован за исторически обозримый промежуток времени.

Существенно сокращаются возможности создания на «постсоветском пространстве»

стратегических союзов вокруг нового «имперского центра» и «полюса силы» - России.

Следовательно, планы создания «Евразийского союза» (в своем изначальном смысле, как дееспособного геополитического и глобального экономического объединения) не могут быть реализованы.

5 «ПО КАРМАНУ» ЛИ РОССИИ ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ?

Вместе с тем, в качестве ведущего ограничивающего фактора, не дающего, по мнению значительного количества экспертов, возможности достигнуть условий гарантированного обеспечения потенциала стратегического ядерного сдерживания, выступает экономический фактор.

С конца 80-х годов прошлого века в сознание общества, причем даже его интеллектуальной части, успешно внедрялся архетип «вредности военных расходов для экономики страны». Тот же цитируемый выше академик И.П. Шмелев (директор института Европы РАН) пишет: «С экономической точки зрения военно-промышленный комплекс представляет собой тяжелое иго для общества и государства… Военные расходы, по выражению одного классика политэкономии позапрошлого века, суть прямой вычет из национального богатства – это все равно что бросать в воду каждый N-й мешок зерна».

Таким образом «отбиваются» все призывы к адекватной оценке военно-политической ситуации в мире, требующей как минимум остановки деградации Вооруженных Сил России (в том числе и СЯС) и принятию мер по началу их восстановления.

Вместе с тем приведенное выше мнение является, по меньшей мере, некорректным [1,2].

Если ссылаться не на «экономистов позапрошлого века», а на более современные исследования, то в 1973 году Э. Бенуа обнаружил положительную зависимость между расходами на оборону и экономическим ростом для 44 слаборазвитых стран в период 1950гг./3/. Это исследование положило начало большому циклу работ различных авторов, изучавших на основе эконометрического анализа связь динамики макроэкономических показателей и военных расходов в десятках стран мира как с высоким, так и с низким уровнем экономического развития.

Рассматривая историю 20 века с точки зрения зависимости военных расходов и экономического развития, для наиболее крупных государств можно выделить две тенденции: наличие активного экономического роста при высоких военных расходах, или не менее активного роста при низких расходах. В том числе и для одних и тех же стран.

Известные всем примеры приведены в таблице 5.1.

Из приведенных примеров следует, что, анализируя взаимовлияние экономического роста и военных расходов необходимо учитывать конкретные условия. Например, Германия и Япония после 2-й Мировой войны развивались в «тепличных» условиях, когда их военную безопасность обеспечивали другие государства и их военные расходы были минимальны.

Но экономический рост в США в 90-х годов по своей сути отличается от роста в Германии и Японии. Его вообще нельзя назвать «мирным», т.к. в его основе лежало активное внедрение в гражданскую экономику технологий, прежде всего информационных, разработанных ранее по заказу Министерства обороны США. Для этого в США была принята программа по передаче из военного сектора в гражданский имеющихся технологий, выделялись для реализации этой программы значительные финансовые средства.

Таблица 5.1. Примеры экономического роста как при высоких и так и низких военных расходах Экономический рост при высоких военных Экономический рост при низких военных 2001…2008гг (до начала кризиса) Период «Холодной войны» (1945е гг.) Возвращаясь к взглядам западных экономистов и политиков о влиянии военных расходов на экономический рост, нужно отметить, что отношение это далеко не однозначное. В качестве примера можно привести несколько цитат:

Каспар Уайнбергер (министр обороны США, 1983 г.): «Военные расходы не наносят нашей экономике ущерба. Мы также должны признать, что сокращение военных расходов не ведет к сокращению дефицитов по принципу доллар за доллар, так как из-за этого теряется значительный объем поступлений и множество рабочих мест, что влечет за собой, в частности, увеличение выплат на страхование по безработице».

Джон Кейнс (экономист, 1940-е гг.): «Если Соединенные Штаты всерьез примут на себя материальную и экономическую сторону обороны цивилизации и приучат себя к огромной бесполезной растрате ресурсов на производство оружия, они познают свою силу — и познают это так, как не смогут этого сделать никаким другим образом … Военные приготовления, вместо того, чтобы требовать жертв, станут таким стимулом для увеличения индивидуального потребления и повышения уровня жизни, которого не смогут дать ни победа, ни поражение «нового курса».

Краткое изложение аргументации о возможных неблагоприятных и благоприятных факторах воздействия военных расходов на экономический рост приведено ниже в таблицах 5.2 и 5.3 и комментариях к ним.

Таблица 5.2. Неблагоприятные факторы воздействия военных расходов на экономический рост воздействия Оборонные расходы в целом частного сектора, которые могут значительная их часть расходуется на быть более благоприятны росту потребительские нужды, некоторые из Импорт воздействия расходов на импортплатежей может являться результатом вооружений Отвлечение ресурсов от частного При сокращении объема военных НИОКР НИОКР сектора НИОКР, оказывающее происходит перепрофилирование научных воздействие, как на технологии, организации Человеческий и Отвлечение физического и Снижение объема рынка труда, рост физический разработку средств уничтожения, квалифицированных кадров в другие капитал снижение объемов производства сферы (торговля, финансы), эмиграция товаров народного потребления, ученых и инженеров.

Дадим некоторые комментарии к табл 5.2.

Оборонные расходы в целом. Здесь имеется в виду финансовая часть военных расходов. Подразумевается, что если сократить военные расходы то якобы можно решить множество социальных, экологических и других проблем. Например, денежных средств, затрачиваемых в течение 4 дней на военные расходы, хватило бы для того, чтобы решить проблемы лесов Амазонки. На один стратегический бомбардировщик тратится столько же средств, сколько необходимо для решения проблемы голода в каком-нибудь не очень большом африканском государстве. И так далее, примеров можно привести множество. Но критики такого подхода отмечают, что еще ни разу в истории человечества сокращение военных расходов не приводило к тому, что люди начинали использовать «сокращенные»

деньги на решение вышеперечисленных проблем. Деньги всегда тратились на другие цели.

Характерный тому пример - Россия. Она в 90е годы «обвально» сократила военные расходы, что, однако, не помогло предотвратить разрушение «гражданского сектора»

экономики и резкого снижения уровня жизни основной массы населения !

Импорт вооружений к России (за несколькими немногими исключениями) не имеет отношения поскольку она, не смотря ни на что, все еще продолжает входить в четверку государств, которые имеют полный цикл производства вооружений. Но остальные государства были вынуждены импортировать вооружения и военную технику, что отрицательно сказывалось на их бюджете.

В области НИОКР. Сторонники сокращения военных расходов утверждают, что военные НИОКР отвлекают большое количество специалистов на разработку средств уничтожения. Критики отвечают, что при сокращении военных НИОКР большая часть сокращаемых специалистов перепрофилируются и уходят работать в другие сферы, т.е.

сокращение военных НИОКР не приводит к аналогичному росту гражданских НИОКР.

Человеческий и физический капитал. Данный фактор практически совпадает с тем, что говорилось про фактор НИОКР.

Рассмотрим благоприятные факторы воздействия военных расходов на экономический рост. По своей сути они практически такие же, как и неблагоприятные, но производится учет их положительного влияния.

Здесь особо необходимо обратить внимание на то, что, например, в части развития технологий многие из упомянутых в таблице 5.3 технологий не могли бы быть в принципе созданы в гражданской (частной) сфере ввиду требуемых больших финансовых вложений, длительных сроков реализации и высоких рисков получения отрицательного результата.

В части развития инфраструктуры можно привести пример создания и постановки на боевое дежурство в конце 80-х годов боевого железнодорожного ракетного комплекса. При проведении этих работ кроме создания собственно БЖРК была проведена модернизация железных дорог и сейчас трудно сказать, смогли бы функционировать эти железнодорожные пути по прошествии почти 15 лет разрухи в стране. А для России железнодорожный транспорт имеет крайне важное значение не только в экономическом аспекте, но и в политическом, являясь материальной основой единства государства.

Особое внимание необходимо обратить на такой фактор, как «обеспечение безопасности» государства как системы, т.е. обеспечение устойчивости системы.

Устойчивая система становится более привлекательной с экономической точки зрения, ведь любой бизнес предпочитает работать там, где ситуация предсказуема, независимо от того какой в этой системе строй: демократический или тоталитарный. Бизнес любит работать там, где ситуация предсказуема и управляема.

Важным фактором, который необходимо учитывать при проведении анализа влияния военных расходов на экономический рост является «граница возможного производства» или «предельный уровень производства» /20/. Если экономика находится в области «предельного уровня производства» дополнительные военных расходы приводят к появлению эффекта «вытеснения», т.е. возможные альтернативы загрузки экономики становятся убыточными. Если же в системе есть незагруженные военные или гражданские производства (как, например, в России), то дополнительные расходы повышают общий объем производимой продукции, а возможные отрицательные эффекты от такой загрузки остаются незначительными.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |


Похожие работы:

«Именной алфавитно-поисковый аннотированный указатель к сборнику Защитники Отечества Защитники Отечества : героическая оборона Петропавловска-Камчатского в 1854 году : сб. офиц. док., восп., статей и писем. — 2-е изд., доп. / сост. Б. П. Полевой. — Петропавловск-Камчатский : Дальневост. кн. изд-во, 1989. — 272 с. Предисловие составителя указателя Сборник официальных документов, воспоминаний и статей о Петропавловской обороне 1854 года Защитники Отечества не снабжен именным указателем. Однако для...»

«1 КОМИТЕТ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ КУРСКОЙ ОБЛАСТИ ОБЛАСТНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ СРЕДНЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ КУРСКИЙ ТЕХНИКУМ СВЯЗИ (ОБОУ СПО КТС) ПУБЛИЧНЫЙ ДОКЛАД о результатах образовательной и финансово-хозяйственной деятельности областного бюджетного образовательного учреждения среднего профессионального образования Курского техникума связи за 2012-2013 учебный год Курск, 2013 г. 2 СОДЕРЖАНИЕ 1. Общая характеристика ОБОУ СПО Курский техникум связи 3- 1.1. Тип,...»

«НЕКОНФИДЕНЦИАЛЬНО Евразийская экономическая комиссия Департамент защиты внутреннего рынка ДОКЛАД О результатах специального защитного расследования в отношении импорта зерноуборочных комбайнов и модулей зерноуборочных комбайнов, состоящих по крайней мере из молотильносепарирующего устройства, оснащенного или не оснащенного молотильным барабаном, системы очистки и двигателя, установленных на несущем основании или раме-шасси, предусматривающих установку мостов, колес или гусениц, на единую...»

«Pragmatic Perl 10 pragmaticperl.com Выпуск 10. Декабрь 2013 Другие выпуски и форматы журнала всегда можно загрузить с http://pragmaticperl. com. С вопросами и предложениями пишите на editor@pragmaticperl.com. Комментарии к каждой статье есть в htmlверсии. Подписаться на новые выпуски можно по ссылке pragmaticperl.com/subscribe. Авторы статей: Сергей Романов, Сергей Можайский, Владимир Леттиев Корректор: Андрей Шитов Выпускающий редактор: Вячеслав Тихановский (vti) Ревизия: 2013-12-04 07:37 ©...»

«Публичный доклад директора Муниципального бюджетного общеобразовательного учреждения Сахулинская средняя общеобразовательная школа. 2014 год Введение Публичный отчет о состоянии и результатах деятельности муниципального бюджетного общеобразовательного учреждения Сахулинская СОШ адресован общественно-родительской аудитории. Анализ количественного и качественного ресурсного обеспечения позволяют увидеть место школы в системе образования Курумканского района. Приведенные в отчете данные о качестве...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. М.В. ЛОМОНОСОВА МЕЖДУНАРОДНАЯ МИГРАЦИЯ: ЭКОНОМИКА И ПОЛИТИКА Научная серия: Международная миграция населения: Россия и современный мир Выпуск 18 МОСКВА ТЕИС 2006 УДК 325 ББК 60.7 М43 Серия Международная миграция населения: Россия и современный мир Выпуск 18 Р е д а к ц и о н н а я к о л л е г и я: В.А. Ионцев (главный редактор), И.В. Ивахнюк (ответственный секретарь), Г.Е. Ананьева, А.Н. Каменский, Е.С. Красинец, А.Г. Магомедова, И.А Малаха, В.Н....»

«УТВЕРЖДЕНО СОГЛАСОВАНО СОВЕТ ПО ОБРАЗОВАНИЮ МИНИСТР ОБРАЗОВАНИЯ ЛЕСНОГО РАЙОНА ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТИ ПРОТОКОЛ № 3 ОТ 25.09.2013г. _ /Н.А. Сенникова/ Заместитель председателя Совета по образованию _ 2013 г. _ Н. В. Козлова МУНИЦИПАЛЬНЫЙ ДОКЛАД СОСТОЯНИЕ И РЕЗУЛЬТАТЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СИСТЕМЫ ОБРАЗОВАНИЯ ЛЕСНОГО РАЙОНА ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТИ с. Лесное 2013 год Введение. Анализ социально-экономического и социокультурного пространства муниципального образования Лесной район находится на северо-востоке Тверской...»

«ДОКЛАД ТУРКМЕНИСТАНА О ВЫПОЛНЕНИИ КОНВЕНЦИИ О ПРАВАХ РЕБЕНКА ВВЕДЕНИЕ 1. Конвенция о правах ребенка ратифицирована Меджлисом (Парламентом) Туркменистана 23 сентября 1994 года. 2. Настоящий доклад подготовлен во исполнение пункта 1 а) статьи 44 Конвенции о правах ребенка в соответствии с рекомендациями Комитета по правам ребенка, содержащимся в документе CRC/C/58 руководство по форме и содержанию первичных докладов, которые должны представляться государствами-участниками в соответствии с пунктом...»

«Публичный отчёт Государственное бюджетное общеобразовательное учреждение Самарской области основная общеобразовательная школа с. Тяглое Озеро муниципального района Пестравский Самарской области (ГБОУ ООШ с. Тяглое Озеро) Раздел 1. Общая характеристика общеобразовательного учреждения 1.1. Формальная характеристика образовательного учреждения. Учредитель: - Министерство образования и науки Самарской области. Тип: общеобразовательное учреждение. Вид: основная общеобразовательная школа. Статус:...»

«МУНИЦИПАЛЬНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ЛИЦЕЙ №4 ОТКРЫТЫЙ ИНФОМАЦИОННО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ДОКЛАД О СОСТОЯНИИ И РЕЗУЛЬТАТАХ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ Таганрог- 2012 1 Содержание 1. Введение. 2. Общая характеристика образовательного учреждения (краткая история; миссия; общее количество учащихся, учителей; помещение, его характеристика). Характеристика и результаты образовательной системы. 3. Характеристика и результаты воспитательной системы. 4. Характеристика ресурсов...»

«Изменение климата и возможности низкоуглеродной энергетики в России Общественный доклад 2012 2 Изменение климата и возможности низкоуглероднойэнергетики в России. – М. РСоЭС, 2012 Этот материал подготовлен рабочей группой по климату и энергетике Российского Социально-Экологического Союза и участниками проекта Декоматом для привлечения внимания общественности к проблеме изменения климата, проблеме последствий использовании ископаемого топлива, рисков и опасностей атомной энергетики, В брошюре...»

«муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение Средняя общеобразовательная школа № 28 Адрес 650060, г. Кемерово, пр. Ленинградский, дом 29 а 22 микрорайон Ленинского района Публичный доклад муниципального бюджетного общеобразовательного учреждения Средняя общеобразовательная школа № 28 города Кемерово 2012-2013 уч. г. Кемерово-2013 1 Посвящается тем, кто стремится в будущее, уважая прошлое, веря в настоящее. Доклад подготовлен директором школы В.Е.Гопп председателем Управляющего Совета...»

«2011 - 2012 Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа Ежегодный публичный доклад Директора школы Миссия школы: построение модели адаптивной школы, в которой будут созданы условия, удовлетворяющие разнообразным образовательным потребностям личности, inform обеспечены условия для самореализации TOSHIBA каждого ребенка и взрослого на основе 2009 - 2010 педагогического анализа его успехов и достижений Содержание Содержание Общая характеристика школы...»

«Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям РОССИЙСКИЙ РЫНОК ПОЛИГРАФИЧЕСКИХ РАБОТ 2008 год Состояние, тенденции и перспективы развития ДОКЛАД Москва 2009 год Доклад составлен Управлением периодической печати, книгоиздания и полиграфии при содействии авторского коллектива в составе: С. М. Галкин - к. т. н., профессор Д. М. Закиров - инж. Г. Б Зерченинов. - к. т. н., старший научный сотрудник Б. В. Каган - к. т. н., старший научный сотрудник Б. А. Кузьмин - к. т. н., профессор А. В....»

«Согласован с Советом гимназии протокол от 27.08.2013г. № 3 Председатель Совета гимназии _А.В.Бритвина УТВЕРЖДЁН УТВЕРЖДАЮ на педагогическом совете Директор МОУ гимназии № 5 МОУ гимназии № 5 протокол № 1 от 26.08. 2013 г. _М.А.Железнякова приказ от 26.08.2013 г. № Публичный доклад (сентябрь, 2013 год) 1 Публичный ежегодный доклад муниципального общеобразовательного учреждения гимназии № 5 Ворошиловского района г. Волгограда за 2013 год (сентябрь) Введение Появление нового социального и...»

«Публичный доклад областной бюджетной общеобразовательной школы-интерната Лицей-интернат №1 г. Курска за 2010-2011 учебный год 1. Общие сведения об образовательном учреждении 1.1. Полное наименование образовательного учреждения в соответствии с Уставом областная бюджетная общеобразовательная школа-интернат Лицейинтернат №1 г. Курска 1.2. Юридический адрес 305004 г. Курск, ул. Гоголя д.10_ 1.3. Фактический адрес 305004 г. Курск, ул. Гоголя д.10 Телефоны 58-64-67, 58-64-68_ Факс 58-64-67_ E-mail...»

«ДОКЛАДЫ ПЕРЕСЛАВЛЬ-ЗАЛЕССКОГО НАУЧНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬНОГО ОБЩЕСТВА ВЫПУСК 19 Курные избы Переславль-Залесского уезда Санитарная оценка крестьянских жилищ в селе Нагорье и деревне Черницкой Москва 2004 ББК 26.89(2Рос-4Яр) Д 63 Издание подготовлено ПКИ — Переславской Краеведческой Инициативой. Редактор А. Ю. Фоменко. Обработка иллюстраций Н. А. Воронова, А. Ю. Фоменко. Д 63 Доклады Переславль-Залесского Научно-Просветительного Общества. — М.: MelanarЁ, 2004. — Т. 19. — 40 с. Нет аннотации. Некому...»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение Гимназия №21 г. Кемерово Публичный отчёт о результатах самообследования деятельности учреждения за 2013 – 2014 учебный год 1 Содержание. Введение..3 Общая характеристика образовательного учреждения.3 - общие сведения - предмет, цели, задачи деятельности учреждения - административно-управленческий аппарат Контингент учащихся..6 Организационно-педагогические условия осуществления воспитательно-образовательного процесса.6 - режим обучения -...»

«ПУБЛИЧНЫЙ ДОКЛАД муниципального бюджетного образовательного учреждения Средняя общеобразовательная школа № 22 с углубленным изучением английского языка г. Рязани за 2012-2013 учебный год 1 Содержание 1. Введение 2. Общая характеристика школы 3. Состав обучающихся 4. Итоги 2012 – 2013 учебного года 5. Структура управления 6.Особенности организации образовательного процесса и условия его Осуществления. 7. Воспитательная работа и внеурочная деятельность. 8. Кадровое обеспечение образовательного...»

«Муниципальное образование Город Таганрог муниципальное общеобразовательное бюджетное учреждение средняя общеобразовательная школа № 3 им. Ю.А. Гагарина ул. Калинина 109, г. Таганрог, Ростовская область, Россия, 347913 /факс (8634) 36-24-00, E-mail: sсh3@tagobr.ru Уважаемые учредители, родители, обучающиеся, педагоги, представители общественности! Вашему вниманию предлагается ПУБЛИЧНЫЙ ДОКЛАД за 2013-2014 учебный год директора школы Цветковой Е.Н. Средняя общеобразовательная школа №3 им....»








 
2014 www.av.disus.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.