WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |

«В. Ковалев, С. Малков, Г. Малинецкий ПРЕДЕЛЫ СОКРАЩЕНИЯ (доклад Российскому интеллектуальному клубу) 2013 2 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ Ядерный гамбит России, возможен ли выигрыш? Давайте вычислим, господа. 1 ГРАНИЦЫ И ...»

-- [ Страница 7 ] --

Необходимо отметить, что способ геополитического возвышения посредством «организации» (инициирования) глобального вооруженного столкновения (типа мировой войны) хорошо известен из исторической практики и теории. На основе этого можно постулировать следующую закономерность: кардинальное изменение геополитической конфигурации мира, в том числе и обусловливающее возможность смены лидера, реализуется только при соответствующих радикальных изменениях геополитических атрибутов ведущих стран мира. А мировая война как раз и приводит, как показывает история, к таким изменениям. Существует, конечно, и «мирный» («холодный») способ свержения геополитического противника – по типу того, что произошло с Советским Союзом. Однако будем надеяться, что современное руководство России и ее национальная «нефте-газоэлита» все же не допустят очередной Беловежской пущи.

Интересно отметить, в исторической ретроспективе, что США уже трижды пользовались подобным способом. Как показывает анализ геополитической конфигурации мира после мировых войн, США всегда получали в итоге существенную геополитическую выгоду, увеличивая свой геополитический статус, изменяя в свою пользу ГД между мировым лидером или другим претендентом.

Так, в результате Первой мировой войны (рис.8.4) Соединенные Штаты почти на треть сократили геополитическое отставание от лидера – Британской империи.

Рисунок 8 4– Статусы ведущих стран в период 1914-1922 гг.

Более того, интересно отметить своего рода парадокс, выявленный количественно, и хорошо согласующийся с соответствующими выводами историков, – США оказались единственным государством (даже среди держав-победительниц!), которые в итоге увеличили свой ГС (по сравнению с его довоенным значением)!

Вторая мировая война «помогла» США стать мировым лидером (рис.8.5), а распад СССР, названный нашим Президентом «геополитической катастрофой XX века», избавил, правда, лишь на некоторое время, от опасного идеологического и геополитического противника.

1940 1945 1950 1955 1960 1965 1970 1975 1980 1985 1990 1995 Рисунок 8.5 – Статусы ведущих стран мира после Второй мировой войны Тем не менее, это дало Соединенным Штатам лишь короткую передышку, поскольку почти мгновенно, по историческим меркам, появился («свято место пусто не бывает») новый претендент, новый геополитический соперник – Китай. По прогнозам политологов, с которыми совпадают и наши количественные оценки, смена мирового лидера должна произойти (при существующих тенденциях мировой геополитической динамики) примерно на рубеже 2025 года. И сохранить свое лидерство Америка сможет лишь организовав новое радикальное изменение геополитических параметров ведущих стран. При этом «мгновенность» такого изменения обеспечивает, как уже отмечалось, только крупномасштабная война.

Следовательно, чтобы априори исключить такой сценарий, Россия должна сохранить свой ядерный потенциал, причем на уровне, который будет гарантированно, при любых условиях ядерного конфликта с Америкой, обеспечивать потерю американского геополитического лидерства. Необходимо сохранить любой ценой наш постепенно слабеющий, но еще пока «геополитически эффективный» ядерный кулак. Обязательно сохранить. По крайне мере, до тех пор, пока у нас не появится соответствующий альтернативный, неядерный инструмент, гарантирующий бесперспективность, для США, нового «военного» передела мира за счет России.

8.2 «Денуклеаризация России» как предпосылка ее второй «геополитической Озвучивая «5й сценарий», авторы отдают себе отчет в том, что в их адрес от многочисленных «агентов перемен» последуют обвинения в «пещерном мышлении».

Предпочитая смотреть на мир «чужими глазами», эти «квислинги», когда дело касается «ядерного фактора», действуют в «лучших традициях» И.Геббельса и А.Грамши, как мантры повторяя одни и те же положения о ненужности для России обладания ядерным оружием, высоким геополитическим статусом, о необходимости отказа от политики сдерживания и перехода к неким «новым» «партнерским» взаимоотношениям и т.д./34/.

«Агенты перемен», сформировавшие «российский кластер» международной группы «глобальный ноль» содействуют «денуклеариизации» России на уровне формирования и внедрения соответствующих архетипов в аффективную и когнитивную компоненты сознания основных базовых элементов системы принятия решений в военно – политической области. Пока это будет некритически восприниматься и от них не будет требоваться предъявления (для анализа) системы принципов достаточного основания фундирующей позицию о целесообразности «денуклеариизации» России небольшое, но исключительно активное так называемое «экспертное сообщество» сможет достаточно успешно «держать за горло» Российское Минобороны и ОПК.

Предлагая «5й сценарий», авторы считают необходимым уточнить используемый здесь термин «большая война». Содержание понятия «война» есть сложный в научном отношении концепт. Война это многоаспектное явление. Нам хорошо известно, что всяческих определений понятия «война» существует многие десятки. Все они лишь более или менее адекватно отражают его различные аспекты. Для придания операциональной значимости (повышения «эвристического потенциала») определение войны данное, например, Клаузевицем требует своего дальнейшего раскрытия. Универсального (операционального) определения такого сложного явления пока создать не удалось, да и нет смысла это делать.

Если исходить из очевидного положения, что всякая деятельность должна быть целесообразной (т.е. сообразной некой цели), то давайте вспомним - зачем мы обсуждаем проблему «ядерное оружие и безопасность». В первую очередь, чтобы определить желаемый «образ будущего» для СЯС РФ (через «надцать» лет). А для этого может оказаться вполне достаточным учет лишь «оружейного» аспекта концепта «война».



В данном случае для определения рассматриваемого понятия можно несколько видоизменить определение войны данное Б. Г. Лиддел – Гартом и представить его следующим образом:

ВОЙНА – это такой способ разрешения конфликта, при котором ОТСУТСТВУЮТ

ОГРАНИЧЕНИЯ НА МАСШТАБЫ, НОМЕНКЛАТУРУ И ТИПЫ СРЕДСТВ

НАПРАВЛЕННОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ НА УЧАСТНИКОВ КОНФЛИКТА.

Иначе говоря, по Б. Г. Лиддел – Гарту (его еще на Западе называют «Клаузевицем 21века») состояние войны характеризуется тем, что выживание противостоящего «актора»

конфликта не рассматривается как ограничивающее условие при использовании совокупности «средств направленного воздействия».

В свете вышесказанного необходимо отметить следующее.

Предметная область концепта «война» в общем случае включает следующие три гиперкласса методов направленного воздействия, охватывающие, по существу, все известные формы движения материи:

•гиперкласс «Оружие»: совокупность методов*, предназначенных для реализации искусственного разрушения или прекращения функционирования объектов и комплексов объектов;

•гиперкласс «Метаоружие»: совокупность методов искусственного создания с использованием технических и иных средств условий для реализации (инициирования) природных явлений и сами природные явления, вызывающие разрушение объектов и комплексов объектов или нарушающие (прекращающие) их функционирование;

•гиперкласс «Квазиоружие»: совокупность методов искусственного создания с использованием технических и иных средств условий для развития экономико-социальных явлений и сами экономико-социальные явления, вызывающие деградацию, нарушение или прекращение функционирования экономико-социальных комплексов объектов (в том числе государства и его институтов).

Примечание: *«Метод» здесь понимается как «средство воздействия» + «способ его применения».

Каждый гиперкласс является совокупностью огромного числа методов. Структура такой совокупности сложна и многомерна.

Методы из первого гиперкласса («Оружие») наиболее близки к традиционному пониманию сути оружия как средства силового воздействия на противника.

Принципиальной отличительной особенностью этих методов является искусственное происхождение практически всех частных процессов, составляющих механизм порождения поражающих факторов и механизм разрушения (или подавления функций) объекта поражения. С энергетической точки зрения важен тот факт, что почти вся энергия на реализацию указанных процессов черпается из «искусственного источника» - взрыва химического ВВ, ядерных реакций в ядерном боеприпасе и т.д. (см. процессные схемы на рис. 8.6).

Во втором гиперклассе («Метаоружие») процессы искусственного происхождения составляют только часть механизма порождения поражающих факторов. Они служат для возбуждения (инициирования) природных процессов, которые могут идти и при определенных условиях идут в природе без вмешательства человека. Роль искусственных процессов - это роль "спускового механизма", обеспечивающего развитие природного процесса в нужное время в нужном месте с определенной целью. С энергетической точки зрения отличие второго гиперкласса от первого принципиально: подавляющая часть энергии черпается из эксплуатируемых природных явлений, то есть запасена в природе без вмешательства человека (см. процессные схемы на рис.8.6).

Методы из третьего гиперкласса («Квазиоружие») схемно подобны методам из второго гиперкласса за исключением того, что вместо «природных» явлений эксплуатируются «экономико-социальные». Основная энергия на развитие поражающих факторов здесь черпается также не из инициирующих искусственных процессов, а из инициированных экономико-социальных явлений. При этом различение «природных» и «экономикосоциальных» явлений может осуществляться по следующим признакам: если хотя бы часть процессов данного явления протекает в ментальной сфере и эти ментальные процессы являются составной частью процессов функционирования институтов государства, на которое оказывается воздействие, то данное явление интерпретируется как экономикосоциальное.

Каждый из названных гиперклассов может детализироваться по многим аспектам:

(1) - природа поражающих факторов;

(2) - механизм порождения поражающих факторов;

(3) - механизм разрушения (подавления функций) объекта поражения;

(4) - конструктивно-технологическая реализация указанных выше механизмов в используемых средствах поражения;

(5) - требования к средствам доставки средств поражения;

(6) - системные эффекты, порождаемые разрушением (подавлением функций) объектов поражения;

(7) - влияние внешних условий на эффективность применения различных методов;

В качестве иллюстрации на рис. 8.7 дано графическое представление структуры совокупности методов направленного воздействия, детализированное только по первому аспекту (в таблицах ему соответствуют первые две колонки). Приведенный граф качественно иллюстрирует существенное многообразие возможных видов методов даже при условии, что для «видообразования» используются только два признака – «форма движения материи в первичном процессе механизма порождения поражающих факторов» и «тип первичного процесса», раскрывающие первый аспект.

Рис 8.6 Качественные линейные схемы процессов применения методов (средств) направленного Рис. 8.7 Граф – иллюстрация структурной сложности предметной области проблемы (на «иллюстрации» раскрыты только некоторые ветви графа).

Таким образом «Большая война» рассматривается авторами в первую очередь как способ разрешения конфликтных противоречий связанных не в последнюю очередь с неравномерностью распределения ресурсов, как правило сконцентрированных не в «богатых» странах, а на полупериферии и периферии Мир-системы. Она, как было показано выше, происходит на переходе от «понижательной» к «повышательной» волне «Большого кондратьевского цикла» составляющем период значительных геополитических и геоэкономических сдвигов.

В свете вышесказанного необходимо отметить следующее.

Мы часто употребляем конструкт «холодная война» в кавычках, тем самым как бы допуская определенную образность данного высказывания. Но нет. В свете приведенного выше определения «холодная» война была именно войной. И это не риторичское преувеличение. Она велась на основе следования новой парадигме войны составляющей суть «Теории непрямых действий» Б. Г. Лиддел Гарта /35/. Ее особенностями было неограниченное применение основными «акторами» средств направленного воздействия из гиперкласса «квазиоружие» и ограниченное применение средств составляющих гиперкласс «оружие».

Следует признать, что в третьей мировой («холодной») войне с Западным блоком СССР потерпел поражение.

Речь следует вести именно о поражении СССР, поскольку имеют место все признаки побежденной страны:

утрата территорий (отпадение бывших республик СССР);

утрата политической самостоятельности (в 90-е годы), установление режима внешнего управления;

экономическое поражение (снижение ВВП почти в 2 раза, то есть сильнее, чем во время Великой отечественной войны), деиндустриализация страны;

лишение самостоятельной финансовой политики, присоединение к режиму «Вашингтонского консенсуса» на правах полуколониальной страны, демонетизация экономики, и, в результате, реализация «мягкой формы» репарационных платежей;

утрата идеологии (ценностей и смыслов), отказ от собственной истории;

депопуляция (в том числе прямые потери населения), лишение будущего (деградация здравоохранения, системы образования Экономические масштабы произошедшего наглядно иллюстрирует рисунок 8.8.

Таким образом, предлагая и обосновывая «5й сценарий», авторы не утверждают, что на следующий день после «деактивации» (согласно предложениям Global Zero) российского ядерного арсенала последует прямое военное нападение на нашу страну. Мы в параграфе 2. настоящей работы специально провели анализ содержания «умной обороны НАТО» и идентифицировали наличие фазы перехода к очередной «микрореволюции» в военном деле, которую образно определили в форме «От стратегии Клаузевица к Сунь-Цзы». В результате был сделан вывод о том, что в основу концепции «умной обороны НАТО» положена новая «побеждающая стратегия» войны (рассматриваемой как один из способов разрешения международного конфликта), в рамках которой происходит переход к новым технологиям управления международным конфликтом с задействованием «силового фактора».

Рисунок 8.8 – Динамика ВВП США и России в ХХ веке (в долларах США 1990 г.).

В условиях новой концепции войны на стратегическом уровне управления международным конфликтом «высокой интенсивности» (начальная фаза войны) ведется активная подрывная деятельность (по Сунь-Цзы) с неограниченным задействованием технологий из гиперкласса «квазиоружие», включая технологии «информационных войн 2го поколения» (по терминологии корпорации РЭНД), организационного оружия» и др..

С учетом вышесказанного мы полагаем, что «Большая война» с Россией после ее «денуклеаризации» (или «деактивации» СЯС) может начаться не с прямого крупномасштабного военного нападения, а с неограниченного применения средств направленного действия из указанного выше гиперкласса «квазиоружие» и ограниченного применения средств из гиперкласса «оружие» в том числе посредством резкого усиления террористической активности на нашей территории в форме «насыщающего террористического нападения» /37/.

Цель воздействия – окончательное решение «Русского вопроса», дальнейший развал России (вторая «глобальная геополитическая катастрофа») и появление на ее пространстве ряда зависимых государств – доминионов находящихся под «жестким» внешним управлением.

Очевидно и не требует каких либо доказательств, что для Запада совершенно неприемлемы риски связанные с распадом мощной ядерной державы. Отсюда можно сделать вывод, что США активно готовятся к будущему возможному (в том числе и организованному извне) распаду России. Соответствующие сценарии уже «вывешивались»

на сайте ЦРУ. Таким образом в рамках политики «денуклеизации» («ядерный гамбит большой геополитической игры») решается задача минимизации соответствующих рисков. В свете вышесказанного необходимо отметить очень настораживающий факт, что сценарии распада России (см. выше на рис.4.8) подтверждаются результатами математического моделирования на основе использования теории борьбы условных информаций /2, 4. 11/. Хотя, как уже указывалось выше, возможны (см. выше на рис.4.9) и другие сценарии – сценарии Евразийского объединения /2, 4, 11/, которые фундируются высоким геополитическим статусом России недостижимым без сохранения (усиления) ее ядерной мощи!

Без сильной ядерной России Евразийский союз нереализуем, к чему так активно и стремятся США. Обладание мощным ядерным потенциалом должно дать России «окно возможностей» в процессе протекающих геополитических сдвигов.

9 БОЛЬШАЯ ЯДЕРНАЯ ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ ИГРА ПО

12 апреля, спустя всего 4 дня после подписания в Праге нового договора о СНВ и спустя год после объявленного там же Б. Обамой начала «большой ядерной игры» в Вашингтоне был проведен саммит «G-8» по проблемам ядерной безопасности. Это уже 2-й саммит «большой восьмерки» по данной глобальной проблеме, хотя обычно повестка дня не повторялась. Первый раз он уже проходил в 1995 г в Москве. Для его проведения с участием России даже была придумана оригинальная арифметическая зависимость - саммит «7+1», отражающая «стратагемный подход» наших западных «контрпартнеров» в их взаимоотношениях с Россией. Стратагемный, поскольку при реализации предлагаемой «формулы» в совокупности с повесткой дня саммита и деятельностью группы западных «шерпов» в процессе подготовки саммита – 1995 явно просматривалось стремление «взаимодействовать» с нами согласно стратагеме № 36 («стратагеме цепочки стратагем» по К. Криппендорфу) /15/. Она включает в себя стратагему № 4 («выманить тигра с гор на равнину») и стратагему № 10 («вытащить хворост из очага») /15/. Интересно отметить, что «арифметический подход» к России проявился также в 2009 г, когда очередной саммит (по финансово-экономическим вопросам) шел по формуле «8-1» !.

Складывается впечатление, что Россию («тигра») хотят видеть в «элитном клубе» стран («выманивают на равнину») в основном по вопросам, существенно затрагивающим ее геополитический потенциал (ядерное оружие, ядерный оружейный комплекс, ядерная энергетика и др.) для того, чтобы попытаться его снизить («вытащить хворост из очага»). А, если дело касается «серьезных вопросов», существенно затрагивающих интересы ведущих держав «золотого миллиарда», то уж извините,- «это вас (т.е. нас) не касается».

Нельзя не отметить, что упомянутая выше встреча «G-8» имела ряд интересных особенностей, отличающих ее от аналогичных встреч:

1. Во-первых, американской стороной она была умело хронологически увязана с переговорным процессом по подготовке нового Договора о СНВ. Как уже отмечалось, Российская сторона на переговорах была «зажата» сроками саммита «G-8» по проблеме ядерной безопасности, намечавшимися на апрель 2010 г. Без ущерба для «goodwill» страны Россия просто не смогла «выйти» на саммит «G-8», не подписав ДСНВ. Это дало большие преимущества американской стороне на переговорах и существенно ограничило российскую сторону в возможностях исключения «скрытых» дестабилизирующих параметров в новом соглашении. В результате Россия была вынуждена фактически отойти от позиции, озвученной ее руководством в апреле 2009 г по взаимоувязке в новом договоре комплекса вопросов, определяющих стратегическую стабильность. Далее, Российскую сторону, не успевшую «прийти в себя» после переговоров по ДСНВ, «втянули» в новые обсуждения вопросов (и принятие соответствующих решений), затрагивающих в том числе ее ядерный оружейный комплекс (ЯОК), например, по запрещению производства делящихся материалов. А эти решения напрямую связаны с обеспечением ядерным топливом для реакторов судов с ядерными энергетическими установками (АПЛ и др.). Такое «сжатие»

времени переговорного процесса позволяет сделать вывод, что Россию пытаются «затянуть»

в систему договоров, соглашений и т.д., каналирующих развитие ее СЯС и ЯОК в нужное для США русло, т.е. осуществить внешнее «институциональное управление»

российским оборонно-промышленным комплексом.

2. Во-вторых, она происходила на фоне повышенной активности международной группы «Global zero» («G-Z»), хронологически согласованной с процессом подготовки нового ДСНВ и встречей «G-8». Анализируя деятельность «G-Z» в совокупности с активностью «мыслящей паутины» из Российских групп влияния («агентов перемен»), психологически прикомандировавших себя к Западу, можно видеть признаки «молекулярной агрессии» (по А. Грамши), направленной против российского ядерного потенциала.

В целом, рассматривая хронологию происходящих событий вокруг «ядерных проблем»

и связанную с ней активность наших западных «контрпартнеров» по переговорам через «концептуальную лупу», складывается общее впечатление об управляемом сжатии «внутреннего времени переговорной системы» (затрагивающей в той или иной степени российский ядерный потенциал и ЯОК), проводимом на фоне упомянутой выше «атаки мыслящей паутины».

Россию «сжали петлей OODA» Дж.Бойда (Observe – наблюдай, Orient – ориентируйся, Decide - решай, Act – действуй), которая уже давно превратилась в США в стандарт цикла принятия решений в военно-политической сфере.

3. В-третьих, подготовка к «G-8» шла в условиях глубокой конфиденциальности, почти не комментировалась СМИ (включая электронные). Результаты деятельности «шерпов» не выходили за рамки очень «узкого круга лиц» и не обсуждались в кругу военных и научных экспертов по рассматриваемой проблеме. Это заметно отличает проводившийся саммит от аналогичного московского саммита 1995 г, подготовка к которому (под руководством Ю.Батурина) шла в условиях проведения глубокой научной экспертизы предложений западных «шерпов», выработки на научной основе позиции Российской делегации, проводившейся двенадцатью (!) научными организациями (Минобороны, Минатома, РАН и др.) при общей головной роли Академии военных наук. По всей видимости чиновники МИДа с тех пор так «выросли», а «креативность» новых так называемых «эффективных менеджеров», рекрутированных в ГК «Росатом» из бизнесструктур (и слегка «потренированных» господином Щедровицким-мл.) такова, что они могут решать сложные междисциплинарные проблемы в ядерной сфере и без этой «путающейся под ногами науки». Тем более, как известно из Салтыкова-Щедрина, что только те науки имеют право на жизнь, которые способствуют внедрению начальнических предписаний.

4. В-четвертых, для саммита был характерен исключительно широкий спектр обсуждаемых вопросов.

Если обобщить скудные сообщения, посвященные встрече, то, в круг обсуждаемых вопросов были включены следующие:

1. Введение полного моратория на ядерные испытания;

2. Запрет на производство материалов, которые могут применяться для изготовления ядерного оружия;

3. Ликвидация неких «черных рынков» в области материалов для производства ядерного оружия («отслеживание и уничтожение маршрутов их транзита»);

4. Обеспечение безопасного развития ядерной энергетики в мире.

5. Укрепление авторитета Договора о нераспространении ядерного оружия и основанного на нем режима нераспространения.

6. Содействие контрольным функциям МАГАТЭ, создание нормальных предсказуемых условий для доступа неядерных стран к мирному атому.

7. Пресечение незаконного оборота ядерных материалов, предотвращение распространения террористической активности на ядерную сферу.

8. Захоронение радиоактивных отходов.

9. Иранская ядерная программа;

10. Корейская ядерная программа.

Широкий спектр обсуждаемых вопросов объясняется спецификой физических процессов, сопровождающихся высвобождением в больших масштабах ядерной энергии, принципиальной сложностью задачи контролируемого использования этой энергии в интересах человечества и обусловил необычный характер конференции. При этом необходимо отметить, что любые обсуждения в области использования ядерной энергии прямо или косвенно связаны с созданием ЯО и затрагивают в той или иной мере вопросы обеспечения военной безопасности государств, которые вряд ли удастся вывести за рамки обсуждаемой проблематики.

Как следует из материалов печати и высказываний ведущих политических деятелей целью проводившейся конференции следует считать выработку общественного мнения о необходимости установления всеобщего действенного контроля в ядерной производственной сфере и подчинения его задачам обеспечения безопасности ядерной промышленности, нераспространения ядерного оружия и, в конечном итоге, недопущения использования ядерной энергии в военных целях.

В целом, оценивая обсуждаемые вопросы с позиции национально-государственных интересов России, необходимо отметить следующее.

Время, когда декларативная политика МИДа на международном уровне и практическая деятельность в области ядерного оружия были независимы, ушло в прошлое. Практически каждое решение, принимаемое по ядерному оружию и ядерной безопасности на международном уровне, влияет на формирование определенных процессов внутри государства и ядерного комплекса в частности. Как правило, все они связаны с огромными материальными затратами, не стимулирующими экономическое развитие страны и укрепление военной мощи государства.

В этом плане подготовка международного форума должна была бы быть спланирована так, чтобы не допустить принятие решений, усиливающих процесс одностороннего ядерного разоружения России.

Что касается направленности проводившегося саммита на противодействие «горизонтальному распространению» ЯО, то в этой связи необходимо отметить следующее.

Американское руководство, признавая положительное влияние ДНЯО на процессы ограничения «горизонтального распространения», стало в своей деятельности все больше склоняться к крайней позиции, состоящей в том, что «традиционная политика обеспечения нераспространения продемонстрировала свою несостоятельность».

Впервые указанная позиция была озвучена в выступлении Минобороны США Лес Эспина в Национальной Академии наук 7 декабря 1993г. Все дальнейшие события, происходящие на международной арене, подтвердили готовность США к «силовому»

решению проблемы «горизонтального распространения»

В многочисленных предложениях видных американских политиков по вопросу обеспечения режима нераспространения просматривается мысль о необходимости «наказания» государств, в отношении которых будут иметься подозрения о проведении ими неразрешенной ядерной деятельности, с превентивным использованием вооруженных сил для разрушения объектов ядерной инфраструктуры.

Исходя из того, что "политика, в основе которой лежал отказ от продажи ядерных материалов и технологий, рассматривается как недостаточная для того, чтобы справиться с масштабами угрозы со стороны потенциальных распространителей оружия", в США уже давно обсуждается концепция "контрраспространенческих" военных действий против стран, в отношении которых будут иметься подозрения о проведении неразрешенной ядерной деятельности. Эта концепция наряду с задействованием сил общего назначения в рамках концепции «глобального удара» даже допускает использование новых ЯБП сверхмалой мощности для разрушения объектов ядерной инфраструктуры /16/. Несмотря на «вялотекущее сопротивление» Конгресса, исследования и разработки в части базовых технологий подобных ЯБП (так называемых "мини-ньюков"), ведутся, что позволяет США сохранять научно- технический и производственный потенциал ядерного оружейного комплекса. В этой связи важно отметить, что США не ратифицировали Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний и поддерживают в «рабочем состоянии»

штольневый комплекс на Невадском полигоне. Важным обстоятельством является также то, что с использованием эффекта «декаплинга» можно провести неконтролируемые испытания таких ЯО (сверхмалой мощности ) /17…19/. Это показал в том числе советско американский эксперимент на семипалатинском и невадском испытательных полигонах по контролю Договора о всеобъемлющем запрещении испытаний ЯО /18, 19/.

С конца 90х годов правительственными кругами США в качестве нового базового элемента военно-технической политики выдвигается «Оборонная инициатива против оружия массового уничтожения». Военно-техническая часть указанной программы направлена на совершенствование военного потенциала путем создания неядерных контрсиловых систем, позволяющих уничтожать средства доставки ОМП (в основном речь везде идет о ракетных комплексах) на различных этапах их функционирования, а также системы защиты территории страны от баллистических ракет и системы противоракетной обороны выдвинутой на театр военных действий (ПРО ТВД).

Анализ действий США в военно – технической области дает основания для вывода о том, что «под флагом» новой оборонной инициативы обосновывается разворачивание технологической гонки вооружения на базе реализации результатов так называемой «третьей военно-технологической революции».

В представленном Президентом США докладе Конгрессу «Стратегия национальной безопасности» определяется, что: «США сохраняют за собой способность нанести удар по тем странам, которые захотели бы применить оружие массового поражения (ОМП), чтобы последствия нашего удара значительно превосходили выгоду от использования ОМП».

В обеспечение решения указанной задачи Администрацией США и руководством Министерства обороны (МО) и спецслужб реализуется комплексная система военнотехнологических и политических мер, включающая в себя следующие компоненты /19….31/:

1. Сдерживание потенциала опасности, распределенного в РФ и Китае, что выражается в следующих мерах:

Повышение стратегического контрсилового потенциала вооруженных сил (ВС) путем усиления возможностей стратегических наступательных сил (СНС) США по поражению межконтинентальных баллистических ракет (МБР) и баллистических ракет на подводных лодках (БРПЛ) Российской Федерации (РФ) за счет использования неядерных средств, созданных на основе результатов «третьей военно-технологической революции»

[21].

Поддержание необходимого ядерного арсенала с «пропорциональным количеством вооружений»/31…33/. Создание условий, при которых РФ не сможет в случае ее выхода из режима заключенного Договора СНВ в сравнительно короткий период восстановить уровень стратегических ядерных сил (СЯС) для чего еще с середины 90х годах были предусмотрены:

а) скупка делящихся материалов из снимаемых в РФ с вооружения ядерных боеприпасов (ЯБП) и переработка их в США в топливо для атомных электростанций. В этих целях в США открыта специальная корпорация USEC;

б) установление эффективной системы контроля за соблюдениями РФ положений заключаемых Договоров о СНВ, включая существенное усиление потенциала национальных технических средств контроля и интенсификацию агентурной деятельности в указанном направлении;

в) обеспечение возможности по резкому наращиванию СНС США при выходе из заключаемых Договоров о СНВ /23…33/;

г) организация договорного процесса по дальнейшему снижению количественного состава СЯС РФ 2. Политику нераспространения ОМП включающую:

жесткий экспортный контроль, расширение круга стран входящих в режимы ядерных и ракетных технологий, Австралийскую группу;

прямое военное противодействие странам, стремящимся развивать потенциал ОМП и средства доставки;

подготовку новой редакции Договора по нераспространению ядерного оружия, расширение круга входящих в него стран;

проведение политики поддержки спецслужбами США действий Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ), организация тайных операций против «пороговых» стран, т.е. стран имеющих промышленную и научно-техническую базу создания ядерного оружия (ЯО).

Как следует из вышесказанного, все концептуальные положения, отражающие суть «сдерживания потенциала опасности распределенного в России» вошли составной частью в базовую методическую парадигму подготовки всех последующих разоруженческих соглашений в сфере СЯС. Приходится к сожалению констатировать, что в России указанные выше положения до сих пор остаются как бы ненаблюдаемыми.

США готовят почву для «легитимизации» на международном уровне планов «контрраспространенческих» действий военного характера с привлечением для этой цели структур НАТО, Евросоюза, ООН и т.д.

Очевидно, что указанные предложения американских политиков в силу геополитического положения России противоречат интересам обеспечения ее национальной безопасности.

В условиях современной военно-стратегической ситуации и экономического положения страны для России, по-видимому, целесообразно с осторожностью подойти ко всякого рода предложениям, предусматривающим военное или экономическое «наказание»

государств, в отношении которых будут выдвинуты обвинения в незаконной (для членов ДНЯО) или опасной ядерной деятельности. Такие планы подразумевают прежде всего действия против государств, расположенных в непосредственной близости от территории России, причем со многими из которых у России традиционно хорошие отношения. При этом многие из указанных государств являются перспективными импортерами нашей наукоемкой продукции (промышленных технологий, вооружений и т.д.).

Необходимо также отметить, что выработка и реализация под международным контролем плана совместных действий по борьбе с хищением и незаконным вывозом в третьи страны ядерных материалов без решения глобальных вопросов международной безопасности не дает безусловной гарантии предотвращения незаконного распространения ядерных технологий, особенно на долгосрочную перспективу. Такой план является попыткой борьбы со следствием, а не с причиной. Не устранив основополагающую причину (либо не выработав действенных мер по ее устранению) – желание обладать ядерным оружием и его политическую привлекательность – такие попытки заведомо не могут исключить возможности катастрофических последствий, особенно с учетом того, какими средствами будут располагать и какие обходные пути могут использовать лица (государства), желающие незаконно приобрести ядерные материалы.

Комментируя повестку дня проводившегося саммита «G-8», необходимо отметить, что участникам саммита с западной стороны, очень озабоченным проблемами «горизонтального распространения», для введения действительно эффективных мер по нераспространению в первую очередь надо бы убедительно объяснить, почему Израилю, Пакистану, Индии – «можно», а Ирану, Северной Корее и другим пороговым странам - «нельзя». При этом (только подозреваемый в связи с так называемым «международным терроризмом») Иран – прагматичная, устойчиво управляемая страна, а ядерный Пакистан – фактически центральная база движения «Талибан», «Аль-каиды» и т.д. Вызывает удивление (и вопросы), почему Запад вкупе с Российским «экспертным сообществом либеральных воззрений» усиленно «не замечали» хотя бы того скандально вопиющего факта, что вооруженные силы движения «Талибан» в 2008 г контролировали обширную территорию, расположенную почти в 300 км от столицы Пакистана!? При этом весьма боеспособную пакистанскую армию заставляли воевать с ними буквально «пинками» американских советников.

нераспространения, непопадания ЯО и делящихся материалов в руки террористических организаций - в Пакистане, а не в Иране, который хочет, в основном, чтобы его оставили в покое и дали возможность самому распоряжаться своими природными ресурсами. Что касается Северной Кореи, то проблема, как представляется, может легко решиться в обмен за рис, нефтепродукты и гарантии невмешательства в ее внутренние дела.

Существует еще один важный аспект проблемы нераспространения, который усиленно «не хотят замечать» западные и российские «денуклеаризаторы». Это – «Израильская проблема».

Идущие в настоящее время (объективные) мировые процессы привели к следующему эмерджентному эффекту, в значительной мере определяющему изменение геополитических потенциалов противостоящих «акторов» Ближневосточного конфликта.

1. У Израильского населения происходит снижение ассабийи. Молодое поколение Израиля все больше «вестернизируется» (все чаще «выбирает пепси»). В целом «личная годность человеческого материала» вооруженных сил по сравнению с прошлым веком снижается.

2. При этом в окружающих странах «исламского мира» наметился пассионарный подъем, резко возросла рождаемость, растет экономика. Все это приводит к геополитическому дисбалансу в сторону исламских стран.

В этой связи у Израиля остается единственная возможность повлиять на неблагоприятный «геополитический тренд» - это обладание собственным ядерным оружием и средствами доставки вплоть до средней дальности.

Таким образом, из-за невозможности объяснить, почему Израилю «можно», а другим странам «нельзя», возникает концептуальный «ядерный тупик». И никакие призывы, угрозы, санкции, решения «G-8» здесь в принципе не могут помочь.

В свете анализируемых вопросов необходимо отметить следующее. Западная сторона все чаще предлагает рассматривать экономический аспект проблемы обеспечения техногенной ядерной безопасности исключительно в направлении выполнения требований "осуществления необходимых политических реформ", а также преобразования атомной энергетики под контролем международных финансовых организаций в интересах развития "рыночно - ориентированного энергетического сектора". В этих условиях возможность получения Россией дополнительных ресурсов для решения приоритетных проблем ядерной безопасности в виде прямых инвестиций в ядерный комплекс вызывает сомнения. Не ясно также, каким образом при предлагаемом преобразовании ядерно-энергетического сектора может быть решена проблема периодической наработки трития, необходимого для обеспечения нормального функционирования ядерных боеприпасов.

Это свидетельствует о попытках поставить под контроль и управлять ядерным оружейным комплексом России. Подобные попытки под разными предлогами, в том числе под прикрытием ложного тезиса о большей действенности международной системы обеспечения безопасности по сравнению с национальной, предпринимались США и ранее (в том числе и при подготовке к саммиту 1995г). Отмеченное обстоятельство указывает на прямую связь обсуждаемого вопроса с проблемой обеспечения военной безопасности России.

9.2 Что скрывается за словами об укреплении ДНЯО?

Известный афоризм, высказанный Шарлем Морисом де Талейраном, о том, что «язык нужен, чтобы скрывать мысли», постоянно приходит на ум, когда знакомишься с материалами, сопровождавшими предварительный и рабочий этапы Обзорной конференции ООН 2010г. по вопросу ДНЯО, а также саму ее работу.

Данный международный форум подвел своеобразный итог в цепочке (кластере) значимых событий мировой политики 2009 – 2010 гг., формирующих «глобальное сообщество» в рамках комплекса проблем, непосредственно или опосредовано связанных с ядерным оружием.

Сегодня отчетливо видно, что «ядерный фактор» в международных отношениях снова оказался в самом центре глобальной политики, поскольку после провала Обзорной конференции ООН в 2005 г. проходившая конференция представлялась последним шансом хоть как-то укрепить слабеющий режим ДНЯО.

И это важно для Запада, так как основу создаваемой им системы политических отношений составляет деятельность, направленная на сохранение существующего порядка распределения власти и ресурсов.

В этой связи необходимо отметить, что имеющее место явное ослабление роли ДНЯО объективно отражает состояние кризиса системы международно-правового регулирования, которое возникло в результате распада Версальско-Вашингтонской модели мировой политической системы (завершившегося Второй мировой войной), а затем и активным демонтажом Западом Ялтинско-Постдамской системы.

Как представляется, указанное ослабление роли ДНЯО в современных условиях неизбежно, поскольку сам по себе Договор являлся продуктом декларативной политики. Он не помешал (да и не мог помешать) «горизонтальному распространению» ЯО, появлению данного оружия у Индии, Пакистана, Израиля, Северной Кореи, ЮАР. И это обусловлено тем очевидным фактом, что стабилизирующая роль Договора держалась и держится только на усилиях государств-лидеров Мир-системы, поскольку он имеет явно дискриминационный характер. Невозможно внятно объяснить, почему, например, одним странам можно иметь ЯО, а другим нельзя.

В настоящее время в мире складываются две противоречивые тенденции: идут процессы ядерного разоружения и происходит все более активное использование ядерного фактора государствами для обеспечения своих национальных интересов. При этом возможность и стремление ряда государств использовать ядерный фактор для достижения своих целей в современных условиях усиливается.

Задействование ядерного фактора для достижения целей и разрешения противоречий (конфликтов) зависит от их остроты, уровня развития, экономической и военной мощи вовлеченных государств, «общей стоимости» разрешаемой проблемы и других обстоятельств. Так, при разрешении экономических противоречий страны с мощной экономикой могут в принципе обойтись без применения военной силы, поскольку у них существует широкий спектр способов экономического характера для управления конфликтами. У страны с неразвитой или кризисной экономикой возможность достижения своих целей подобными способами весьма ограничена и, если решимость отстоять свои интересы высока, то она может опираться только на мощь вооруженных сил. Такое положение дел в значительной мере обусловливает притягательность ядерных вооружений для большинства государств с невысоким уровнем развития экономики, которые им не обладают. При этом политика Запада делает все возможное, чтобы усилить указанные выше дестабилизирующие тенденции.

Здесь необходимо указать на то, что отмеченные многими аналитиками процессы, идентифицируемые как «восстание Азии», не могут не вызывать существенного беспокойства Запада и его активизации по недопущению появления новых ядерных стран.

То есть грабить страны с неразвитой экономикой, потреблять львиную часть ресурсов планеты Запад хочет «неконвенционально», а вот воевать, отстаивая это «право», хочется исключительно «конвенционально» в основном в форме шоу «бесконтактных войн» в условиях отсутствия противодействия с использованием ОМП.

Важным фактором провала усилий по предотвращению «горизонтального распространения» представляется все усиливающаяся тенденция увеличения «геополитической дистанции» между Исламским миром и Израилем, что вынуждает его к сохранению своего ядерного статуса как последней надежды обеспечения военной безопасности. Данное обстоятельство сразу же заводит в тупик проблему денуклеаризации Пакистана и обеспечения нераспространения на Ближнем и Среднем Востоке.

Указанные проблемы в конечном счете привели к срыву Конференции 2005 г., на которой не удалось достигнуть консенсуса ни по одному из вопросов, направленных на укрепление Договора. Присутствовавшие делегации даже отказались подтвердить обязательства, принятые на предыдущих конференциях.

Были ли учтены причины провала в 2005 г. при подготовке к Обзорной конференции 2010г. и могла ли она закончиться успехом, причем успехом реальным, а не «виртуальным»?

Если проанализировать подготовленное перед началом конференции «Заявление Китая, Франции, России, Великобритании и США на Обзорной конференции 2010 г. Договора о нераспространении ядерного оружия», то складывается впечатление, что вряд ли возможен какой-либо реальный, а не декларируемый успех в вопросах нераспространения. В указанном заявлении все проблемные вопросы, обуславливающие процессы ядерного распространения либо старательно обойдены, либо на них даны весьма уклончивые ответы в стиле декларативной политики.

Одновременно центральным пунктом обсуждений рассматриваемой проблемы, выдвигаемым под давлением США и других западных стран, опять выдвигался «Иранский вопрос». При этом по отношению к Ирану, который является членом ДНЯО, применяется своеобразная презумпция виновности. Запад, и прежде всего США, постоянно выдвигают к нему требования в форме: «ты докажи, что…», «ты сними подозрение…». В то же время сами «озабоченные» страны находятся в своеобразной «позиции Станиславского» с его знаменитым «не верю!», не обращая внимание на то, что после иракских событий эта позиция просто неприлична.

Представляется, что западные политики в качестве динамических психологических стереотипов поведения по отношению к Ирану взяли «метод» римского сенатора Катона старшего, который все свои выступления на любую тему заканчивал фразой: «И впрочем Карфаген (т. е. Иран) должен быть разрушен» (А «главной» во все времена должна оставаться Америка). В этой связи нельзя не согласиться с мнением Э. Гамильтона, высказанным им в статье «Не стоит зацикливаться на иранском вопросе» («The Independent», Великобритания): «…Америка возвела Тегеран в ранг главной угрозы миру во всем мире. Даже если отложить в сторону вопрос о том, действительно ли Иран твердо вознамерился пойти по пути Северной Кореи, очевидно, что для старых ядерных держав его демонизация стала полезным тактическим ходом.

США пользуются ядерной программой Ирана для оправдания своей поддержки Израиля. Израиль пользуется воинственными заявлениями Ахмадинежада, чтобы требовать поддержки у Вашингтона, намекая на то, что в случае бездействия США он в одностороннем порядке нанесет удары по ядерным объектам Ирана.

Для британцев Иран - это вопрос, позволяющий им показать американцам свою полезность, оправдать продолжение собственной ядерной программы и решимость модернизировать ядерный арсенал, проявляемую как тори, так и лейбористами. Французы, со своей стороны, только рады тому, что есть такой вопрос, который отвлекает внимание от их собственного арсенала.

Но дело в том, что Иран подписывал ДНЯО, принимал у себя международные инспекции, хотя и с ограничениями, и - несмотря на утверждения Клинтон об обратном МАГАТЭ не уличило его в нарушении положений договора. Рациональная интерпретация существующего положения вещей - а если речь идет об Иране, то США по историческим причинам неспособны мыслить рационально - должна подтолкнуть Запад и ООН к тому, чтобы пользоваться ДНЯО для дипломатического взаимодействия с Ираном и привлечения его к реальным усилиям по установлению более жесткого контроля над торговлей ядерными материалами и ноу-хау.

Вместо этого мы делаем прямо противоположное, пытаясь загнать страну в угол и вынудить ее к подчинению при помощи санкций, которые лишь укрепляют позиции правительства Ирана и создают внутренние, а не внешние проблемы.

Получается, что его президент прав. ДНЯО не работает. Он слишком неравноправен, слишком перегружен лицемерием и исключениями. Что касается Ближнего Востока, то США и Британия занимают оригинальную позицию, утверждая, что поддержание мира возможно только путем сохранения ядерной гегемонии Израиля - страны, которая сознательно отказалась подписывать ДНЯО, и наказания Ирана - страны, которая это сделала» (конец цитаты). Трудно что-либо добавить к процитированному мнению.

Используя (вместе с З. Бжезинским) «шахматную терминологию», необходимо отметить, что Запад, и прежде всего США, ведя «великую шахматную партию», своими действиями на международной арене (в условиях бессубъектности России) завел ядерную политику противодействия «горизонтальному распространению» в состояние «цугцванга», когда все ходы плохие.

10 ДЕСТАБИЛИЗИРУЮЩИЕ ВОЕННО-ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЕ

ФАКТОРЫ СИСТЕМЫ СТРАТЕГИЧЕСКОГО ЯДЕРНОГО

СДЕРЖИВАНИЯ

Современная военно-техническая политика США определяется тремя взаимосвязанными группами факторов: военно-политическими (институциональными), экономическими и технологическими.

Важнейшим внутренним военно-политическим фактором, определяющим направленность современной военно-технической политики США и действие институциональных структур является постоянное стремление руководства этой страны к военному превосходству над потенциальными противниками. В основе такого политического курса, перманентно проводимого США в течение всего послевоенного периода, лежит глубоко укоренившийся в американском общественном сознании стереотип примата силы. В соответствии с ним главным средством, опираясь на которое государство могло бы гарантировано обеспечить свое существование, сохранение национальных ценностей, достичь целей своей внешней политики вопреки деятельности других государств и общественно-политических движений, считается военная сила. При этом военную силу рассматривают не только как инструмент прямого вооруженного насилия, но и как эффективное средство сдерживания, политико-психологического и экономического воздействия.

Главным объектом для использования военной силы в качестве инструмента политикопсихологического воздействия является Российская Федерация. Многочисленные высказывания американских политических деятелей показывают, что идущие процессы ограничения ядерных вооружений, переход России к оборонной доктрине, события в Центральной и Восточной Европе рассматриваются США как результат проведения политики с позиции силы и сдерживания методом «устрашения». Анализ документов военно-политического руководства США показывает, что данный фактор будет действовать и в долгосрочной перспективе. При этом использованию военной силы в качестве инструмента не прямого, а косвенного воздействия будет, вероятно придаваться в США возрастающее значение.

В этой связи совершенно неправомерен вывод о региональной направленности современной военно-технической политики США, который зачастую делается, исходя из поверхностного рассмотрения документов и заявлений некоторых должностных лиц.

Углубленный анализ сущности вопроса свидетельствует не только о сохранении в американской военной теории и практике всего арсенала связанного с глобальной войной проблем, но и о разработке качественно новых подходов к подготовке вооруженных сил и страны в целом, к реагированию на такого масштаба угрозы [2,3,17,18]. При этом в США считается, что вследствие развала СССР, а также известной экономической ситуации в РФ и состояния ВС РФ они получили определенный «период стратегического предупреждения»

вследствие чего стало возможным более интенсивно заняться в том числе и региональными проблемами с организацией соответствующего технического оснащения ВС США.

При хорошей организации и четкой работе всех звеньев управления вооруженными силами и экономикой страны, считают американские аналитики, можно, уменьшить численность СЯС. Что сейчас и происходит.

При этом, американским военным не приходится беспокоиться в отношении того, не переусердствуют ли их политики в разоружении.

Как было отмечено выше для этого американской администрацией еще в начале 90-х годов в качестве одного из основных принципов стратегии национальной безопасности была принята так называемая концепция «воссоздания», предусматривающая сохранение инфраструктуры СЯС и оборонной индустриальной базы, обеспечение лидерства США в жизненно важных технологиях и накопление стратегических материалов[18].

В реализации этой концепции основной упор делается на решение проблем мобилизационного развертывания американской военной промышленности. Разработчики «воссоздания» подчеркивают, что на неясные и нечеткие сигналы о стратегическом предупреждении достаточным ответом может быть не мобилизация и развертывание СЯС, а мобилизация военно-промышленного потенциала.

К упоминавшимся выше внутренним военно-политическим факторам влияющим на действия руководства США можно отнести и такую характерную особенность американского политического мышления как технократизм. Это явление представляет собой естественное порождение глубоко укоренившейся в американском сознании веры в превосходство американского технического гения, убежденность в том, что американская изобретательность, включенная в научно-технический прогресс, является гарантом политической, экономической и военной гегемонии Америки в мире. Тезис о технологическом превосходстве США является одним из главных пропагандистских стереотипов, который используется для консолидации общества в отсутствии глубоких национальных, культурных и исторических традиций.

Стремление к военному превосходству реализуется прежде всего через усиление акцента на развитие военной техники и технологии в общей системе военных приготовлений [13]. Конкретно это проявляется, во-первых, в стремлении обеспечить такую номенклатуру и качество военной техники, которые удовлетворяли бы требованиям ведения всех видов войн и вариантов их развязывания, всем возможным географическим зонам и физическим средам военного конфликта; во- вторых, в стремлении достигнуть и сохранить на длительную перспективу военно-техническое превосходство над вероятными противниками и прежде всего над РФ; в-третьих, в стремлении как можно чаще создавать для РФ ситуацию военно-технической внезапности. Технократический аспект явно присутствует в концепции «Оборонная инициатива против ОМП».

Таким образом, направленность действий Администрации США на обеспечение военного превосходства над любой страной в мире вытекает из самой сути общественного сознания правящей элиты страны.

Они реализуются в виде военных программ развития контрсиловых систем, проводимых как под флагом «Оборонной инициативы против ОМП», так и в рамках разработки научно-технологической базы создания новых систем ЯО. В политическом плане указанные военные приготовления направлены на сохранение гегемонии США утрачиваемой в настоящее время в связи с экономическим кризисом, появлением «объединенной Европы» и усиления роли Японии.

Вместе с тем, для ответа на поставленный выше принципиально важный вопрос о направленности современной военно-технической политики США и, в частности, о причинах появления «Оборонной инициативы против ОМП» кроме институционального важно рассмотреть еще технологический и экономический аспекты гонки вооружений, проводимых США в послевоенный период.

В настоящее время США обладают наивысшим в мире уровнем развития научнотехнического потенциала. На них приходится около половины затрат на НИОКР всего развитого мира. США существенно опережают другие страны и по численности ученых и специалистов. Американским исследователям принадлежит более трети мирового объема научных и технических публикаций. США опережают другие страны и по уровню материально-технического обеспечения научных исследований и разработок. Туда происходит основная и «утечка мозгов» и результатов НИР и НИОКР из России и стран, входивших ранее в состав СССР.

Использование новых технологий позволяет достигнуть такого положения дел, когда экономическая эффективность производства новой продукции становится сопоставимой с эффективностью крупносерийного производства. Данная ситуация непосредственно отражается и на планировании развития, создания и эксплуатации вооружения и военной техники (В и ВТ), как неотъемлемой части современной техносферы.

США стремятся сохранить военное и технологическое превосходства в мире. Цель предполагается достичь за счет развития передовых технологий и создания на их основе новых видов оружия. Фактически все основные соглашения о контроле над вооружениями оставляли широко открытыми двери для разработки перспективных систем вооружений [13].

США перешли к новой фазе развития средств вооруженной борьбы, которую можно условно назвать «технологической». Основным содержанием указанной фазы является переход к новому этапу научно-технической революции. Сущность этого этапа, который некоторые исследователи определяют как «технологическую» революцию состоит в том, что главным источником развития становятся быстро внедряемые в практику научные знания. Это обусловлено созданием развитой информационно-управленческой структуры, использующей возможности современных информационных технологий и способной перерабатывать огромные объемы информации, обеспечивая при этом выбор оптимальных решений в условиях неопределенности, быстрого изменения внешней среды и потребностей. Фактически речь идет о таком же усилении возможностей интеллектуальной деятельности человека, которое было ранее (в результате промышленной революции) достигнуто в отношении его физических возможностей.

Свое материальное воплощение новая фаза развития нашла в появлении новых базисных технологий военного назначения так называемых «технологий третьей военнотехнической революции» [2].

Данные технологии и соответствующие средства вооруженной борьбы возникли как результат реализации прорывных достижений, полученных в фундаментальных и поисковых исследованиях длительное время проводимых ДАРПА в рамках бюджетных категорий «Развитие научно-технической базы» и «Перспективные военно-технические разработки». Кроме того, технологии разработанные в рамках СОИ «не сданы в архив», а активно реализуются в системах вооружения.

Указанная фаза характеризуется следующими особенностями, обеспечиваемого ими стратегического контрсилового потенциала ВС США [2]:

a) обеспечивается оптимальное сочетание стратегических наступательных (СНС) и стратегических оборонительных систем вооружения, опирающихся на высокоточные неядерные средства;

b) реализуются технологии оружия селективного поражения техники при минимальном воздействии на людей так называемые «средства нелетального воздействия», а также соответствующее ядерное оружие нового поколения Nuclear Directed Energy Weapons (CN DEW);

c) разрабатываются технологии создания высокоточного оружия поражающего элементы СЯС на различных этапах их функционирования;

d) для контрсиловых систем разрабатываются технологии с использованием элементов искусственного интеллекта;

Принципиально важным результатом развития средств вооруженной борьбы третьей военно-техологической революции является значительное совершенствование систем разведки наблюдения и сопровождения целей (RSTA) для обеспечения «информационного превосходства» во время войны [2].

Одновременно ведется активная разработка так называемых «умных» управляемых обычных вооружений (РGM). К их числу относят современные противоракетные системы и новые авиационные ракеты большого радиуса действия. Помимо уже достаточно широко известных и примененных в Ираке и Афганистане высокоточных боеприпасов заглубленного действия появляются неядерные средства на новых физических принципах [3].

Речь идет, в частности, об авиационных крылатых ракетах (КР), корпуса которых изготовлены по технологии «стелс». Особый упор делается на оснащение их помехозащищенными датчиками, совершенной системой наведения с высокой разрешающей способностью и боеголовками, способными воздействовать на электроэнергетические объекты противника и выводить их из строя. Помехозащищенные датчики призваны обеспечивать устойчивость управления ракетами в условиях активного противодействия, когда широко применяются высокоэффективные средства радиоэлектронной борьбы. Сердцевиной систем высокоточного наведения должны стать так называемые «универсальные решатели задач» (УРЗ). Эти устройства позволят обеспечить автоматическое распознавание цели - на первых порах частичное, а впоследствии ничем не ограниченное, полное. Иными словами, ракету достаточно будет вывести в район намеченного к поражению объекта, и она сама сумеет безошибочно найти его. При этом ожидается, что точность попадания на дальних дистанциях будет составлять до нескольких м /3/.

Что касается новых боеголовок, то поражающее действие многих из них может основываться не только на использовании химической энергии взрыва, как это практикуется сейчас, а и на иных факторах.

В соответствии с информацией /49/: «Помимо боевых частей традиционного типа, американские КР начали комплектоваться и принципиально новыми типами БЧ. В ходе операции "Буря в пустыне" в 1991 г. впервые были использованы КР, несущие волокна тонкой медной проволоки, разбрасываемые над целью. Такое оружие, получившее в дальнейшем неофициальное название "И-бомба", служило для вывода из строя линий электропередач, электростанций, подстанций и других объектов энергетики: повисая на проводах, проволока вызывала короткое замыкание, лишающее электроэнергии военные, промышленные и коммуникационные центры противника. В ходе боевых действий против Югославии применено новое поколение этого оружия, где вместо медной проволоки использованы более тонкие углеродные волокна. При этом для доставки новых "противоэнергетичеких" боевых зарядов к целям используются не только КР, но и свободнопадающие авиационные бомбы. Еще один перспективный тип боевых частей американских КР - взрывомагнитная БЧ, при срабатывании которой генерируется мощный электромагнитный импульс (ЭМИ), "выжигающий" радиоэлектронное оборудование противника. При этом радиус поражающего воздействия ЭМИ, генерируемого взрывомагнитной БЧ, в несколько раз превышает радиус поражения обычной осколочнофугасной БЧ такой же массы. По ряду сообщений средств массовой информации, взрывомагнитные БЧ уже были применены США в реальных боевых условиях».

В совокупности с противоракетными системами и «умными» управляемыми обычными вооружениями (PGM) [2, 16] комбинация RSTA-PGM является технической основой «оборонной инициативы против ядерного распространения» и включает в себя наступательный (так называемая «стратегическая авиационная инициатива») и оборонительный (ПРО территории страны, ТВД, защита от ограниченных ударов балистических ракет) компоненты. Таким образом, формируется неядерная компонента (RSTA-PGM) стратегического контрсилового потенциала США, дополняющая средства СЯС и обладающая более широкими возможностями к применению, в том числе и в ограниченных региональных конфликтах.

Необходимо отметить, что появление новых видов В и ВТ, с использованием которых можно решать стратегические задачи, есть не только результат реализации некой «политической воли» правящей элиты стран ведущих гонку вооружений. Вырисовывается ярко выраженный «технологический императив», направляющий процесс совершенствования вооружений.

Под указанным «технологическим императивом» здесь понимается существующее вне политического контекста, само себя питающее мощное принуждение к использованию всего потенциала научных знаний в интересах военной машины. Саморазвитие есть имманентное свойство научно-технического прогресса. Появление сложных и дорогостоящих вооружений побуждает к дальнейшим разработкам еще более совершенных и эффективных систем.

Анализируя ход военно-технологических процессов в США, можно сделать общий вывод о том, что, несмотря на конкретные действия по снижению уровня стратегических ядерных вооружений, США не столько ограничивает масштабы военно-технологического соперничества сколько переводят его в другую плоскость.

Политическая демилитаризация (разрядка, перезагрузка и т.п.) и технологическая гонка вооружений - это два процесса, которые хоть в принципе и связаны между собой, но протекают в значительной мере самостоятельно.

Динамика разработки новых вооружений во многом зависит от инновационных всплесков, рождающихся за стенами военных лабораторий. Можно указать на множество примеров, когда военные НИОКР приводили к результатам, предвосхищавшим развитие политических событий и определяющим действий военно-политического руководства [19].

Новые системы вооружений появляются не столько из-за необходимости укрепления военной мощи или обеспечения безопасности, а потому, что спонтанно развивающаяся военная технология часто берет верх над политическими соображениями и диктует свои правила игры, навязывая оружие, потребность в котором ранее еще не была осознана.

Изменение материально-вещественной базы вооружений, в свою очередь, требуют пересмотра военно-политических доктрин. По этой схеме получается, что технология может играть роль локомотива, тянущего за собой весь «состав» военно-политических решений, что отчетливо проявляется в настоящее время в действиях правящих кругов и МО США [19].

Что касается экономических аспектов современной военно – технической политики США, то их можно лаконично описать словами Вильяма Дж. Баумоля (VilliamJ.Baumol Экономический Департамент Нью-Йоркского Университета США) : «Гонка вооружений верховный закон рыночной экономики /20/.

Подытоживая вышесказанное можно сделать вывод о том, что для СЯС России, в период действия нового Договора о СНВ возможно появление принципиально новых «угроз», связанных с революционным развитием военных технологий, которые могут привести к недопустимому снижению потенциала сдерживания и нарушению стратегической стабильности.

Таким образом, анализируя последствия сокращения ядерной компоненты стратегических наступательных сил (СНС) США, важно отметить, что США в значительной мере технически готовы к быстрому снижению своего ядерного потенциала, несмотря на прогнозируемое (временное) сокращение ГД с Китаем. Америка имеет возможность сравнительно быстро восстановить свой ГС и сделать «рывок» в военном потенциале за счет реализации результатов новой «микрореволюции» в военном деле, позволяющей существенно усилить неядерную компоненту стратегических наступательных и оборонительных сил, а также осуществить качественный (беспрецедентный) скачек в повышении потенциала сил общего назначения. Здесь Россия (да и Китай) отстает от США, скорее всего «навсегда».

В контексте обеспечения устойчивости потенциала сдерживания необходимо отметить, что помимо (находящейся «на слуху») системы «стратегической» ПРО и так называемой «нестратегической» ПРО ТВД в качестве основных дестабилизирующих факторов на предполагаемый период действия нового ДСНВ, можно указать также следующие /21 ….50/:

Базовые военные технологии создания высокоскоростных сверхзвуковых и гиперзвуковых высокоточных ударных средств большой дальности в «обычном оснащении»;

Ударные беспилотные летательные аппараты (БЛА) различного типа, включая платформы для противоракет.

Вызывает удивление, почему указанные дестабилизирующие факторы при заключении нового ДСНВ оказались «ненаблюдаемыми», хотя российская сторона была просто обязана рассматривать их в качестве объекта институционального управления (т.е. объекта ограничений, обусловленных сокращениями в сфере СЯС).

Применительно к указанным дестабилизирующим факторам необходимо отметить следующее.

Основываясь на опыте боевых действий в Ираке, американские КР были модернизированы в направлении повышения гибкости их боевого применения. Теперь ввод полетного задания может осуществляться дистанционно, непосредственно на борту самолета или корабля-носителя, в процессе решения боевой задачи. За счет внедрения оптической корреляционной системы конечного самонаведения, а также оснащения блоком спутниковой навигации (GPS), значительно повысились точностные характеристики оружия (КВО -8…10 м), что обеспечило возможность поражения не просто конкретной цели, а ее определенного участка.

ВМС США, активно проводят работы по дальнейшему совершенствованию тактических авиационных КР в направлении придания им способности автоматического распознавания целей (режим ATR -Automatic Target Recognition). Указанными системами управления уже оснащена, например тактическая крылатая ракета Боинг AGM-84H SLAMER с дальностью порядка 280 км. Придание системе наведения КР SLAM-ER способности автономно выявлять цели - крупный шаг в области совершенствования ВТО. По сравнению с режимом автоматического захвата цели (АТА - Automatic Target Acquisition), уже реализованным в ряде авиационных средств поражения, в режиме ATR "картинка" потенциальной цели, получаемая бортовыми датчиками, сравнивается с ее цифровым образом, заложенным в память БЦВМ, что позволяет осуществлять автономный поиск объекта удара, его идентификацию и нацеливание ракеты при наличии лишь приблизительных данных о местонахождении цели.

Ракетой SLAM-ER оснащаются палубные многоцелевые истребители F/A-18B/C, F/AE/F, а в перспективе - и F-35A /49/.

В США одним из приоритетных направлений развития средств воздушного нападения является реализация (в ближней перспективе) программ создания высокоскоростных управляемых ракет (УР) большой дальности «для нанесения в кратчайшие сроки массированных, одиночно-избирательных ракетных ударов по наземным и морским критичным по времени целям» /49/.

Под указанное определение прекрасно подходят объекты Российских СЯС.

В связи с этим наряду с разработкой гиперзвукового управляемого оружия (предполагаемого на среднесрочную и долгосрочную перспективу) ведутся исследования по созданию высокоскоростных сверхзвуковых УР (М=4…4,5), обладающих высокими тактическими свойствами, прежде всего широкими возможностями маневра по высоте и скорости полета, а также эффективностью поражения.

В частности, научно-исследовательский центр ВМС совместно с ВВС, управлением перспективных исследований министерства обороны США и НАСА в рамках демонстрационной программы RATTLRS (Revolutionary Approach To Time-Critical Long Range Strike) ведет работы в целях создания семейства высокоскоростных сверхзвуковых УР классов "воздух-земля" и "корабль-берег". Общими требованиями к этим средствам поражения заданы: максимальная скорость полета, соответствующая числам М>4;

максимальная дальность стрельбы – не менее 900 км; возможность боевого применения с внешних подвесок «тактических» истребителей и внутренних отсеков вооружения стратегических бомбардировщиков, установок вертикального пуска надводных кораблей и подводных лодок, а также торпедных аппаратов последних /49/.

Указанные данные позволяют сделать вывод, что место относительно «медлительных»

КРМБ «Томахок», включая их последнюю модификацию «блок 4» («Тактический Томахок»), в морской ударной группировке в период после 2020г займут дешевые высокоскоростные сверхзвуковые УР (М=4…4,5), способные осуществлять полет к цели на сверхмалых высотах и на больших сверхзвуковых скоростях /49/.

В случае, если дальность полета указанных ракет будет составлять порядка 1200… км, российские ПР РВСН, расположенные в европейской части страны, станут потенциальными объектами для осуществления массированного «быстрого» контрсилового удара («экологически приемлемого») с морских платформ различного вида из прилегающих акваторий Черного, Балтийского и Баренцева морей.

В свете вышесказанного, разрабатываемые сверхзвуковые УР морского базирования являются существенным дестабилизирующим фактором (военно-технологической угрозой системе сдерживания), что потребует введения в новом ДСНВ ограничений на их предельную дальность действия.

Одновременно за рубежом (прежде всего в США) широким фронтом ведутся работы по принятия гиперзвукового ракетного оружия на вооружение в среднесрочной перспективе в период 2015-2020 годов /21…28, 30, 31, 35..44, 49/. Научно-технические программы США (ARRMD, HyStrike, Нурег-Х, HyTech, HyFly, IHPRPTP, Falcon и другие) направлены на отработку технологий создания принципиально новых боевых гиперзвуковых летательных аппаратов. Прежде всего, это гиперзвуковые ракеты с прямоточными воздушнореактивными двигателями (ПВРД). Опытные образцы гиперзвуковых ракет со скоростью полета, соответствующей числу Маха М=6-7, разрабатываемые по программе HyFly, гиперзвуковой ракеты Х-51 с заявленной дальностью полета 1200 км. Создание таких и стратегических ударных систем вооружения стран НАТО.

В среднесрочной перспективе (2015-2020-е гг.) в США предполагается создать КР большой дальности нового поколения, рассчитанные на полет с большой сверхзвуковой и гиперзвуковой (М=4 и более) скоростью, что должно значительно уменьшить время реакции оружия, а также, в сочетании с малой радиолокационной заметностью, степень его уязвимости от существующих и перспективных средств ПРО противника.

ВМС США прорабатывает проект высокоскоростной универсальной крылатой ракеты JSCM (Joint Supersonic Cruise Missile). КР должна иметь дальность порядка 900 км и максимальную скорость, соответствующую М=4,5-5,0. Предполагается, что она будет нести унитарную бронебойную часть или кассетную БЧ, снаряженную несколькими суббоеприпасами.

Предполагается, что КР JSMC сможет запускаться с надводных кораблей, оборудованных универсальными вертикальными пусковыми установками Мк 41. Кроме того, ее носителями могут являться многоцелевые палубные истребители типа F/A-18E/F и F-35A/B (в авиационном варианте ракета рассматривается как замена дозвуковой КР SLAMER) /49/.

Таким образом, министерство обороны США, используя технологические достижения в области развития авиационных и информационных технологий, активно реализует программу оснащения вооруженных сил качественно новыми ударными средствами воздушного нападения. Эти управляемые ракеты, способные выполнять полет с крейсерскими скоростями более 5800 км/ч на высотах более 20 км, будут обладать малой зависимостью от метеоусловий и времени суток, высокими боевой устойчивостью от перехвата современными и перспективными средствами ПВО, поражающей способностью проникающих (бронебойных) боевых частей, а также универсальностью по носителям /49/.

Из вышесказанного следует, что не только тяжелобомбардировочная и стратегическая авиация, но и «тактическая» авиационная компонента ВС США модернизируется под обеспечение возможности поражения «критичных по времени целей» и, таким образом, приобретает способность к нанесению эффективного, в том числе «экологически приемлемого», контрсилового удара по СЯС России. В этой связи указанные разработки базовых военных технологий представляются не только дестабилизирующим военнотехнологическим фактором, но и фактором, стимулирующим обострение международных отношений (Россия-НАТО) по поводу американских военных баз на территории бывшего СССР, а также приема в НАТО новых членов (Азербайджан, Грузия).

Интеграция технологий гиперзвуковых УР «воздух-земля» с разрабатываемыми тактическими авиационными системами нового поколения, отличающимися сверхзвуковой скоростью полета, универсальностью базирования (морское, наземное, в том числе и с неподготовленных площадок), малой заметностью, большим радиусом действия и боевой нагрузкой, (в частности, с такими как перспективные тактические истребители F-22 и F-35) позволит США создать в так называемом «тактическом звене» своих ВС эффективную и, главное, не подпадающую под договорные ограничения контрсиловую компоненту.

Технические характеристики разрабатываемых систем вооружения позволяют соделать вывод, что указанная компонента способна не только эффективно поражать объекты СЯС России в так называемый «безъядерный период» ведения боевых действий (на «нижних»

ступенях эскалации военного конфликта), но будет представлять собой «тактическую»

группировку, способную к нанесению внезапного контрсилового и «обезглавливающего»

удара по объектам Российских СЯС и органам управления. Договорные ограничения на число стратегических носителей (т.е. потенциальных целей) могут еще больше обострить данную проблему.

Информационно-технический анализ состояния разработки в США соответствующих базовых военных технологий (по «открытым» источникам /21…49/) дает основания сделать вывод, что достигнутый американцами уровень технологической готовности в каждой области исследований позволяет на современном этапе успешно реализовывать программы создания гиперзвукового управляемого оружия большой дальности со скоростями полета, соответствующим числам М=7…8.

Реализация планов создания гиперзвуковых управляемых ракет различных классов позволит США иметь на вооружении качественно новые системы высокоточного оружия, обладающие высокой боевой эффективностью, универсальностью применения и малой уязвимостью от средств ПВО.

Такие ударные летательные аппараты и управляемое авиационное вооружение, способные выполнять полет с крейсерскими скоростями более 6500 км/ч на высотах более 30-45 км, обладающие малой зависимостью от метеоусловий и времени суток, будут иметь по сравнению с современными образцами вооружения существенные боевые преимущества.

Важнейшими из них являются: малое подлетное время до цели; сравнительно низкая возможность их перехвата по скорости и высоте современными и перспективными средствами ПВО и ПРО; высокая поражающая способность проникающих (бронебойных) боевых частей, а также сокращенный потребный наряд сил и средств обеспечения.

Фирмой Боинг совместно с ВВС США прорабатывается концепция гиперзвуковой КР с решетчатым крылом, предназначенной для доставки в район цели двух - четырех сверхминиатюрных автономных дозвуковых КР типа LOCAADS /49/. Основной задачей системы должно являться поражение современных мобильных баллистических ракет.

Гиперзвуковая крылатая ракета должна достигать района цели в течении 6-7 мин. после получения целеуказания. На поиск и поражение цели суббоеприпасами (мини-КР LOCAADS или планирующими боеприпасами типа ВАТ) может быть отведено не более мин.

В рамках этой программы исследуется возможность создания демонстрационной гиперзвуковой ракеты ARRMD (Advanced Rapid Response Missile Demonstrator). УР должна выполнять крейсерский полет со скоростью, соответствующей М=6. При М=4 должен осуществляться выброс суббоеприпасов. Гиперзвуковая ракета ARRMD со стартовой массой 1045 кг и максимальной дальностью 1200 км будет нести полезную нагрузку массой 114 кг /49/.

Россия не имеет и в обозримом будущем вряд ли сможет иметь аналогичные по возможностям (включая приближенность к объектам США) «тактические» группировки ударных средств. Таким образом, возникает все более и более увеличивающийся дисбаланс в боевых возможностях СЯС России и СНС США, связанный с неучетом влияния разрабатываемых базовых военных технологий, составляющих перспективу развития ударного авиационного компонента сил общего назначения США, на обеспечение сдерживающих функций СЯС России при принятии решений на их глубокое сокращения, в том числе и сокращения числа носителей.

Если мы действительно (а не декларативно) рассматриваем сдерживание в качестве одной из важных составляющих государственной политики, то процесс дальнейшего сокращения СЯС России должен быть жестко обусловлен в том числе введением ограничений в сфере разработки базовых военных технологий в ударной компоненте СОН, которые носят дестабилизирующий характер и, в частности, в сфере создания и принятия на вооружение тактической авиации высокоскоростных сверхзвуковых и гиперзвуковых высокоточных управляемых ракет «воздух-земля».

Помимо придания «контрсиловых возможностей» силам общего назначения США в рамках проекта "Фалкон" активизируют научно-исследовательские и опытноконструкторские работы по созданию высокоточных средств доставки неядерного боевого оснащения на трансконтинентальную дальность.

Как отмечается в «открытых» информационных источниках /30/ «В качестве главных ударных средств "первого дня войны" (в "Руководстве по оборонному планированию» прим.

Авт.) названы беспилотные самолеты и гиперзвуковые летательные аппараты. Наведение данных средств воздушно – космического нападения (СВКН) на цели должно осуществляться с помощью глобальной системы мониторинга поверхности Земли и управления из космоса и через космос. Они будут оснащаться боеприпасами нового типа так называемыми "компактными" (в том числе и в ядерном, небольшой мощности, исполнении), обеспечивающими нанесение "широкомасштабных высокоточных ударов" по укрепленным и глубоко залегающим целям. Их необходимо иметь в таком количестве, чтобы атаковать намеченные объекты одновременно в трех разных странах».

Как отмечает военный эксперт Уильям Аркин: "…ни одна цель на планете или в космосе не будет неуязвимой для американской атаки. США смогут без предупреждения нанести удар в любое время и в любом месте, в котором они заподозрят угрозу, а сами будут защищены при этом противоракетной обороной". Добавим, что этим "любым" местом и "в любое время" может оказаться и Россия, и союзное или дружественное ей государство.

Анализ показывает, что некоторые страны НАТО, и прежде всего США, в последнее время активизировали работы по созданию СВКН, траектории полета которых будут находиться на высотах от 35-40 до 100-120 км, а скорости достигнут значений от М – 3… до М – 15…20. Благодаря таким средствам, по мнению руководства США, время от момента принятия решения на нанесение удара по назначенным целям до его осуществления составит всего несколько часов. Важно, что на начальном этапе конфликта не потребуется проводить переброску войск (сил) в "горячую точку", тратить значительные средства на организацию воздушных коридоров и аренду аэродромов.

СВКН с вышеназванными характеристиками получили название "гиперзвуковые летательные аппараты" (ГЗЛА). Это - планирующие головные части баллистических ракет, гиперзвуковые крылатые ракеты, воздушно-космические самолеты (системы).

Считается, что с помощью ГЗЛА могут решаться такие основные задачи, как поражение стратегических высокозащищенных объектов с обеспечением высокой скрытности и точности ударов; поражение мобильных наземных, морских, воздушных и космических целей в глубине территории противника, на всем пространстве Мирового океана, во всех зонах воздушно-космического пространства; ведение оперативностратегической разведки; вывод на околоземные орбиты КА различного предназначения»

(конец цитаты).

В качестве примера одной из типичных разработок ГЗЛА можно указать на проект САV /31, 33, 34/.

Аппарат CAV предполагается снаряжать несколькими кассетными боеприпасами BLUкаждый из которых содержит четыре самоприцеливающихся боевых элемента "Скит".

Уничтожение стационарных высокозащищенных (заглубленных) целей будет обеспечиваться применением проникающей боевой части при скорости встречи с целью до 1200 м/с.

Необходимо отметить, что CAV по своей сути представляет собой управляемую гиперзвуковую «аэробаллистическую капсулу», для транспортировки к цели различного боевого оснащения, которая может применяться как с баллистических ракет и гиперзвуковых летательных аппаратов, так и с космических платформ, обеспечивая в последнем случае минимальное подлетное время к объектам СЯС (!).

Необходимо отметить, что в США NASA одновременно разрабатывает «небоевую»

версию CAV – HGV для транспортировки различного вида грузов.

Результаты проведенного анализа дают основания интерпретировать действия США в рамках программ CAV и HGV как возможную подготовку базы для «обхода»

количественных ограничений ДСНВ на число носителей. При этом развертывание группировки CAV может быть осуществлено «под прикрытием» развертывания HGV на носителях, заявленных как носители космических аппаратов (КА), например ракеты «Пегас», «Минотавр-2», «Минотавр-3».

Таким образом, технологии типа CAV являются не только дестабилизирующими факторами системы стратегического сдерживания, но и дают возможность в том числе «обхода» количественных ограничений на число стратегических носителей. Вследствие этого, в новом ДСНВ все средства, на которых будут размещены аппараты HGV (CAV), обязательно должны идти в зачет количественного состава стратегических носителей.

Ведущиеся в США работы в области беспилотных летательных аппаратов (БЛА), особенно т.н. "БЛА тяжелого типа", будут иметь в среднесрочном и долгосрочном плане большой дестабилизирующий эффект и представлять собой одну из серьезных военнотехнологических угроз системе стратегической стабильности. В самом деле, мы являемся свидетелями появления ударного оружия в новом классе вооружений - беспилотных боевых авиационных летательных аппаратов, которые вскоре по своему боевому потенциалу могут сравняться с уже существующими оперативно-тактическими и стратегическими авиационными и ракетными системами. В сочетании это создаст предпосылки для формирования новой парадигмы в средствах вооруженной борьбы, особенно в контексте перехода к высокоточному оружию.

Как отмечают Е. Демидюк и В. Чеховский /30/: Автоматические боевые авиационные машины, которые уже разрабатываются DARPA в рамках программы Unmanned Combat Air Vehicle (UCAV) в ближайшем будущем станут важной составляющей наступательного потенциала США.

В соответствии с информацией представленной в /30/: «Все (или практически все) технические предложения по проекту UCAV были апробированы в экспериментальном беспилотном самолете фирмы Boeing Х-45А ("Х" по принятой в США терминологии означает экспериментальный вариант). Первый 14-минутный полет самолета Х-45А состоялся 22 мая 2002 г. на военно-воздушной базе Эдвардс в Калифорнии. Начиная с г. выпускается более совершенный прототип Х-45В, выполненный с элементами технологии "СТЕЛС"…….

Бортовая аппаратура БЛА будет сама распознавать атакуемую цель и даже выбирать ее из компактной группы объектов. Практически речь идет о кибербомбардировщике, способном автономно выполнять свою задачу.

Летающий робот Х-45 должен нести разнообразные варианты бомбовой нагрузки, однако основу ударного вооружения, например, Х-45А составят две 450-кг бомбы GBU- JDAM, наводимые на цели по сигналам спутниковой навигационной системы НАВСТАР.

Для обеспечения высокоточного поражения большого количества наземных объектов по программе SDB (Small Diameter Bomb) разрабатываются компактные боеприпасы малого диаметра и весом менее 113 кг, которые будут направляться на цель с помощью автономной подсистемы атаки.

Самолеты Х-45А можно длительное время хранить (до 10 лет без обслуживания) и перевозить по воздуху в специальных контейнерах. Транспортный самолет С-5 способен взять на борт до 12 таких контейнеров, что обеспечивает быструю доставку и развертывание целой эскадрильи боевых беспилотных средств практически на любом ТВД. Срок эксплуатации одного Х-45 - 25 лет.

Первые испытания Х-45А на точность бомбометания были проведены уже в апреле 2004 г. Целью служил грузовик, находящийся на территории авиабазы Эдвардс. 250фунтовая (около 113,4 кг) бомба без взрывчатки, наводимая по сигналам НАВСТАР, упала буквально в нескольких сантиметрах от автомобиля…….Анализ возможностей США позволяет сделать вывод, что к 2015 г. они могут иметь высокоточные непилотируемые средства поражения (главным образом воздушного и морского базирования) в таком количестве, которого вполне хватит для проведения в течение 30 суток непрерывной бесконтактной стратегической воздушно-космической операции против сильного в военном отношении государства в любом регионе планеты. Потенциал же американского военнопромышленного комплекса позволяет к 2020 г. довести продолжительность подобной операции до 60, а после 2040 г. - до 90 суток».

Представляется, что тенденции в повышении потенциала т.н. тяжелых БЛА таковы, что в обозримом будущем этим машинам будет по силам доставлять в заданные районы мира системы обнаружения старта и полета баллистических ракет, а также гиперзвуковые противоракеты воздушного базирования /30,49, 50/.

Фактически уже сейчас мы стоим, а может, и переступили порог новой гонки вооружений, хотя и стараемся этого не замечать /50/.

Технологии БЛА, сопряженные с новыми управляемыми авиационными средствами поражения, разрабатываемыми в США, существенно повысят из контрсиловой потенциал, сосредоточенный в «нестратегической» авиационной компоненте военно-воздушных сил.

При оснащении БЛА боеприпасами, разрабатываемыми в рамках программы "Доминатор", способными самостоятельно обнаруживать, распознавать и наводиться на различные цели, расположенные на значительной площади, появляется возможность эффективного поражения Российских ПГРК в так называемый «безъядерный» период ведения боевых действий.

Необходимо отметить, что развитие нового класса вооружений - БЛА проходит безо всяких ограничений и самоограничений и пока с подавляющим преимуществом одного государства – США /50/. При этом, разрабатываемые в США БЛА фактически не вписываются в условия советско-американских договоров об ограничении наступательных вооружений, особенно РСМД. Однако, как отмечается в /50/: «…похоже, что США это мало заботит. Выход был найден в толковании терминологии, т.е. в формальном отделении крылатых ракет, ограничиваемых по РСМД, от БЛА, на которые никакие международные ограничения до сих пор не распространяются, а, значит, и все претензии и жалобы на их фактически бесконтрольное развертывание юридически не обоснованы.

А пока будут, как обычно, затяжно вестись дискуссии на тему "что делать?", основные задачи по БЛА американцы уже решат. По-видимому, пентагоновские правовики тогда решили пойти путем "разграничения", и дело можно в худшем случае "заморозить" на уровне, который сохранит американское превосходство на многие годы. В данном случае пострадает стабильность и относительное военное равновесие, а для таких стран, как Китай, это будет на длительное время угроза "обнуления" его стратегического ракетно-ядерного потенциала».

В последнее время в рамках концепции «оправданной противоракетной обороны»

выдвигаются предложения по использованию научно-технического задела, формируемого в США с начала 1990-х годов для создания выдвинутой мобильной компоненты ПРО путем оснащения БЛА противоракетами /21…24, 29, 50/.

Такая противоракетная система, построенная по сетевому принципу, будет способна эффективно блокировать пуски российских БРПЛ, а также создать за время «безъядерного периода» ведения боевых действий блокирующую «противоракетную сеть» над российскими ПР РВСН. Указанные технологии ПРО являются для России еще более опасными и дестабилизирующими, чем так называемый третий позиционный район ПРО в Европе. Предлагаемые глубокие сокращения СЯС России, в том числе сокращения носителей, снизят количество потенциальных целей для ударных БЛА и явятся фактором, стимулирующим США к полномасштабному развертыванию таких систем. Поэтому предлагаемые параметры сокращений СЯС в новом ДСНВ должны быть обусловлены введением соответствующих запретов и ограничений в сфере БЛА.

В связи с наличием и развитием «неядерной компоненты» СНС США и приобретением существенных контрсиловых возможностей СОН необходимо отметить следующее. Важной сдерживающей функцией ЯО является сдерживание технологической гонки вооружений.

Одним из следствий деградации СЯС России уже стал выход США из Договора по ПРО 1972 г. Это привело, в том числе, к созданию 3-го позиционного района ПРО в Европе, с чем так активно в настоящее время борется российское руководство. Дальнейшее снижение потенциала СЯС может активизировать создание и развертывание США новых контрсиловых систем.

Таким образом, в качестве безусловного императива можно сделать вывод о том, что всякое снижение потенциала СЯС России и, в частности, снижение числа носителей, в условиях отсутствия ограничений на неядерную компоненту СНС США (наступательную и оборонительную), а также на СОН приобретающие существенные контрсиловые возможности представляет собой серьезный дестабилизирующий фактор системы стратегической стабильности. Оно может явиться источником новых вызовов и угроз для военной безопасности России и подтолкнуть США к «раскручиванию»

нового витка гонки вооружений в сфере «неядерных» стратегических наступательных и оборонительных систем, обладающих контрсиловыми возможностями.

В условиях радикальных сокращений СЯС состояние стратегической стабильности России будет определяться не только наличием запаса устойчивости военно-стратегического равновесия (который будет отсутствовать), но и возможностями по компенсации дестабилизирующего действия возникающих военно-технологических сдвигов. При этом процесс дальнейшего количественного сокращения СЯС (в том числе ограничение на число носителей) должен быть жестко увязан с введением ограничений в военнотехнологической сфере. Это положение может составить суть новых подходов к политике сокращений СЯС.

В условиях экономического кризиса и практического развала системы научнотехнического воспроизводства Россия пока не в состоянии эффективно вести технологическую гонку вооружений. США являются ведущей мировой державой, проводящей интенсивные разработки перспективных военных технологий. Технологический отрыв с каждым годом будет возрастать. Переговоры, которые направлены на ограничение в первую очередь количественного состава СЯС, делают мало для того, чтобы обуздать развитие военных технологий, обеспечивающих создание новых, не ограничиваемых соглашениями стратегических контрсиловых систем. Это требует разработки новой содержательной парадигмы обеспечения стратегической стабильности с учетом технологического фактора.

Сегодня большую (если не основную) угрозу для российской системы стратегического сдерживания составляет опасность того, что современные российско-американские отношения опять, как и в 1990-х годах, будут представлять собой триумф «оптимизма» над разумом. Как известно из курса виктимологии (криминальной психологии), это положение составляет один из базовых архетипов мышления жертв мошейничества.

В настоящее время в силу ряда причин Россия (в отличие от СССР) не может следовать «стратегии сильного», когда на каждый военно-технологический вызов США давался адекватный ответ (стратегия «действие-противодействие»). Сейчас в рамках политики стратегического сдерживания мы вынуждены перейти к «стратегии слабого» с широким задействованием механизмов рефлексивного и институционального управления противостоящей стороной.

В свете вышесказанного необходимо отметить следующее.

Рассматривая проблему «новых подходов» к ограничениям и сокращениям в сфере СЯС, необходимо отметить, что устойчивость систем вооружения, функционирующих в условиях целенаправленного противодействия, в первую очередь должна определяться возможностью в процессе ее жизненного цикла дать «быстрый ответ» на возникающие «угрозы». Причем, как отмечалось выше, повышение контрсилового потенциала противника может происходить не только за счет быстрого наращивания количественного состава традиционных средств противодействия (формирования военных коалиций государств, использования мобилизационных потенциалов и т.д.), но и за счет создания принципиально новых высокоэффективных контрсиловых систем.

Иначе говоря, для комплексов системы вооружения СЯС должна быть реализована техническая возможность обеспечения устойчивости системы вооружения к вариации технических «угроз» при ограничениях на количество комплексов в системе.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |


Похожие работы:

«Pragmatic Perl 10 pragmaticperl.com Выпуск 10. Декабрь 2013 Другие выпуски и форматы журнала всегда можно загрузить с http://pragmaticperl. com. С вопросами и предложениями пишите на editor@pragmaticperl.com. Комментарии к каждой статье есть в htmlверсии. Подписаться на новые выпуски можно по ссылке pragmaticperl.com/subscribe. Авторы статей: Сергей Романов, Сергей Можайский, Владимир Леттиев Корректор: Андрей Шитов Выпускающий редактор: Вячеслав Тихановский (vti) Ревизия: 2013-12-04 07:37 ©...»

«Государственное автономное образовательное учреждение дополнительного профессионального образования Пензенский институт развития образования Публичный доклад за 2012/13 учебный год Введение Публичный доклад (далее – Доклад) Государственного автономного образовательного учреждения дополнительного профессионального образования Пензенский институт развития образования, сокращённо – ГАОУ ДПО ПИРО (далее – Институт) – важное средство обеспечения информационной открытости и прозрачности деятельности...»

«№ 6 (117). Июнь 2014 г. Корпоративное издание ООО Газпром трансгаз Томск ЧитАйте в номере: ПАВОДОК НА АЛТАЕ Репортаж о работе газовиков Алтайского ЛПУМГ в условиях паводка стр. 3 СТЕРЖЕНЬ УСПЕХА Репортаж с IV Фестиваля профессионального мастерства стр. 4– ГАЗПРОМ НА ПЕРЕДОВЫХ РУБЕЖАХ Доклад Алексея Миллера, Председателя Правления ОАО Газпром, на годовом собрании акционеров стр. 6– В СОГЛАСИИ С СОБОЙ И ПРИРОДОЙ Экологические акции газовиков стр. ГЕРОИ ТРАССЫ Репортаж с велопробега стр. 10–...»

«Изменение климата и возможности низкоуглеродной энергетики в России Общественный доклад 2012 2 Изменение климата и возможности низкоуглероднойэнергетики в России. – М. РСоЭС, 2012 Этот материал подготовлен рабочей группой по климату и энергетике Российского Социально-Экологического Союза и участниками проекта Декоматом для привлечения внимания общественности к проблеме изменения климата, проблеме последствий использовании ископаемого топлива, рисков и опасностей атомной энергетики, В брошюре...»

«Духоборы в Грузии: Исследование Вопроса Земельной Собственности и Межэтнических Отношений в районе Ниноцминда Хедвиг Лом Европейский центр по делам меньшинств, рабочий доклад #35 Ноябрь 2006 EUROPEAN CENTRE FOR MINORITY ISSUES (ECMI) ECMI Headquarters: Schiffbruecke 12 (Kompagnietor) D-24939 Flensburg Germany +49-(0)461-14 14 9-0 fax +49-(0)461-14 14 9-19 Internet: http://www.ecmi.de ECMI Tbilisi office: 16 Paliashvili St, 2nd Floor, 0179 Tbilisi, Georgia. (32) 223 833 ECMI Akhalkalaki office:...»

«ДОКЛАДЫ ПЕРЕСЛАВЛЬ-ЗАЛЕССКОГО НАУЧНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬНОГО ОБЩЕСТВА ВЫПУСК 19 Курные избы Переславль-Залесского уезда Санитарная оценка крестьянских жилищ в селе Нагорье и деревне Черницкой Москва 2004 ББК 26.89(2Рос-4Яр) Д 63 Издание подготовлено ПКИ — Переславской Краеведческой Инициативой. Редактор А. Ю. Фоменко. Обработка иллюстраций Н. А. Воронова, А. Ю. Фоменко. Д 63 Доклады Переславль-Залесского Научно-Просветительного Общества. — М.: MelanarЁ, 2004. — Т. 19. — 40 с. Нет аннотации. Некому...»

«НЕКОНФИДЕНЦИАЛЬНО Евразийская экономическая комиссия Департамент защиты внутреннего рынка ДОКЛАД О результатах специального защитного расследования в отношении импорта зерноуборочных комбайнов и модулей зерноуборочных комбайнов, состоящих по крайней мере из молотильносепарирующего устройства, оснащенного или не оснащенного молотильным барабаном, системы очистки и двигателя, установленных на несущем основании или раме-шасси, предусматривающих установку мостов, колес или гусениц, на единую...»

«ПРАВА ЧЕЛОВЕКА В РЕГИОНАХ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 2008 СБОРНИК РЕГИОНАЛЬНЫХ ДОКЛАДОВ ТОМ 1 2009 Издание осуществлено при финансовой поддержке USAID СОДЕРЖАНИЕ АЛТАЙСКИЙ КРАЙ БЕЛГОРОДСКАЯ ОБЛАСТЬ БРЯНСКАЯ ОБЛАСТЬ ВОРОНЕЖСКАЯ ОБЛАСТЬ ИВАНОВСКАЯ ОБЛАСТЬ КАЛУЖСКАЯ ОБЛАСТЬ КОСТРОМСКАЯ ОБЛАСТЬ КРАСНОДАРСКИЙ КРАЙ КРАСНОЯРСКИЙ КРАЙ КУРГАНСКАЯ ОБЛАСТЬ КУРСКАЯ ОБЛАСТЬ ЛИПЕЦКАЯ ОБЛАСТЬ МУРМАНСКАЯ ОБЛАСТЬ НИЖЕГОРОДСКАЯ ОБЛАСТЬ НОВГОРОДСКАЯ ОБЛАСТЬ НОВОСИБИРСКАЯ ОБЛАСТЬ ОРЛОВСКАЯ ОБЛАСТЬ ПРИМОРСКИЙ КРАЙ...»

«2012 ОАО Технопарк Новосибирского Академгородка Открытое акционерное общество Технопарк Новосибирского Академгородка УТВЕРЖДЕН: Общим собранием акционеров ОАО Технопарк Новосибирского Академгородка 27 июня 2013 г. Протокол № 10 от 27 июня 2013 г. ПРЕДВАРИТЕЛЬНО УТВЕРЖДЕН: Наблюдательным советом ОАО Технопарк Новосибирского Академгородка 06 июня 2013 г. Протокол № 9 (40) от 06 июня 2013 г. Председатель Наблюдательного совета _ /Хомлянский А.Б./ ГОДОВОЙ ОТЧЁТ по результатам работы за 2012 год...»

«РАЗМЫШЛЕНИЯ МАТЕМАТИКА О РУССКОМ ЯЗЫКЕ И ЛИТЕРАТУРЕ Доклад ректора МГУ имени М.В.Ломоносова, вице-президента РАН академика В.А.Садовничего на Всероссийском съезде учителей русского языка и литературы 4 июля 2012 года (Интеллектуальный центр-Фундаментальная библиотека МГУ) Глубокоуважаемые коллеги! Я рад приветствовать собравшихся в этом зале участников первого Всероссийского съезда учителей русского языка и литературы. Здесь – более восьмисот учителей из семидесяти трёх регионов России,...»

«Аннотация Публичный доклад является аналитическим документом Департамента природных ресурсов и охраны окружающей среды Вологодской области о деятельности департамента по исполнению своих полномочий в 2012 году. Представление доклада является одной из основных форм реализации конституционных прав граждан на достоверную информацию о состоянии окружающей среды и природных ресурсов на территории области. В целях реализации полномочий Департаментом решаются задачи по охране и использованию водных...»

«А.А.Азизов, Н.Г.Акиншина ОБРАЗОВАНИЕ В ИНТЕРЕСАХ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ ЗАДАНИЯ И УПРАЖНЕНИЯ Для учащихся школ, колледжей и лицеев Ташкент – 2009  Сборник заданий и упражнений по Образованию в интересах устойчивого развития предназначен для учащихся старших классов средних школ, лицеев, колледжей, а также для преподавателей и слушателей институтов повышения квалификации. Авторы: А.А.Азизов, кандидат химических наук, гл. науч. сотр., руководитель Отдела прикладной экологии Национального...»

«УТВЕРЖДЕНО СОГЛАСОВАНО СОВЕТ ПО ОБРАЗОВАНИЮ МИНИСТР ОБРАЗОВАНИЯ ЛЕСНОГО РАЙОНА ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТИ ПРОТОКОЛ № 3 ОТ 25.09.2013г. _ /Н.А. Сенникова/ Заместитель председателя Совета по образованию _ 2013 г. _ Н. В. Козлова МУНИЦИПАЛЬНЫЙ ДОКЛАД СОСТОЯНИЕ И РЕЗУЛЬТАТЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СИСТЕМЫ ОБРАЗОВАНИЯ ЛЕСНОГО РАЙОНА ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТИ с. Лесное 2013 год Введение. Анализ социально-экономического и социокультурного пространства муниципального образования Лесной район находится на северо-востоке Тверской...»

«Публичный доклад областной бюджетной общеобразовательной школы-интерната Лицей-интернат №1 г. Курска за 2010-2011 учебный год 1. Общие сведения об образовательном учреждении 1.1. Полное наименование образовательного учреждения в соответствии с Уставом областная бюджетная общеобразовательная школа-интернат Лицейинтернат №1 г. Курска 1.2. Юридический адрес 305004 г. Курск, ул. Гоголя д.10_ 1.3. Фактический адрес 305004 г. Курск, ул. Гоголя д.10 Телефоны 58-64-67, 58-64-68_ Факс 58-64-67_ E-mail...»

«Министерство образования Российской Федерации Министерство природных ресурсов Российской Федерации Комитет по образованию Администрации Санкт-Петербурга Санкт-Петербургский государственный университет педагогического мастерства Санкт-Петербургский государственный университет Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена Санкт-Петербургский государственный политехнический университет Санкт-Петербургский Дворец творчества юных Научно-производственное объединение ЗАО...»

«Игналинская атомная электростанция Служба снятия с эксплуатации Проект по снятию с эксплуатации 1 блока ИАЭС на фазу выгрузки топлива Отчёт по оценке влияния на окружающую среду (U1DP0 ООВОС) A1.4/ED/B4/0006 Выпуск 07 Организатор (Заказчик) Государственное предприятие планируемой хозяйственной Игналинская атомная деятельности: электростанция Подготовитель отчёта по ОВОС: Служба снятия с эксплуатации ИАЭС Выпустил: (подпись) С. Урбонавичюс 2006 Проект по снятию с эксплуатации 1 блока U1DP0 –...»

«Основной доклад Формирование смыслового чтения – необходимое условие развития метапредметных компетенций Апальков Валерий Геннадиевич, заместитель директора по иностранным языкам, к.п.н. Каждый человек обязан (я подчеркиваю – обязан) заботиться о своем интеллектуальном развитии. Это его обязанность перед обществом, в котором он живет, и перед самим собой. Основной (но, разумеется, не единственный) способ своего интеллектуального развития – чтение. Д.С. Лихачев Добрый день, уважаемые коллеги!...»

«ПРАВА ЧЕЛОВЕКА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Сборник докладов о событиях 2009 года Москва 2010 УДК 342.7(470+571)(042.3)2009 ББК 67.400.7(2Рос) П68 Доклад подготовлен при финансовой поддержке Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров Составитель Д. Мещеряков Отв. редактор Н. Костенко Права человека в Российской Федерации : докл. о событиях 2009 г. П68 / [сост. Д. Мещеряков]. — М. : Моск. Хельсинк. группа, 2010. — 282 с. — ISBN 978-5-98440-051-0. В сборник вошли тематические доклады, подготовленные в...»

«2011 - 2012 Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа Ежегодный публичный доклад Директора школы Миссия школы: построение модели адаптивной школы, в которой будут созданы условия, удовлетворяющие разнообразным образовательным потребностям личности, inform обеспечены условия для самореализации TOSHIBA каждого ребенка и взрослого на основе 2009 - 2010 педагогического анализа его успехов и достижений Содержание Содержание Общая характеристика школы...»

«Публичный доклад МОУ СОШ № 20 по итогам 2010-2011 учебного года Структура доклада: 1. Основные направления развития системы образования города Нижний Тагил, реализуемые МОУ СОШ № 20 в 2010-2011 учебном году 2. Реализация приоритетного национального проекта Образование; 3. Реализация национальной образовательной инициативы Наша новая школа 4. Основные финансово-экономические показатели деятельности и развития МТБ. Сокращение неэффективных расходов. 5. Обеспечение условий для предоставления...»








 
2014 www.av.disus.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.