WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 |

«КОНЦЕПЦИЯ КОГНИТИВНОЙ ИСТОРИИ: ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ИСТОЧНИКИ, МЕСТО В СТРУКТУРЕ СОВРЕМЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО ЗНАНИЯ, ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ: материалы круглого стола, посвященного 90-летию со дня рождения профессора Ольги ...»

-- [ Страница 10 ] --

в 1946 г. Комиссия начала издавать «Бюллетень», первые номера которого были опубликованы не только на польском, но на французском, и английском языках. Особое внимание в этом периодическом издании уделялось центрам уничтожения – Бельжецу, Собибору, Треблинке. Так Здислав Лукашевич опубликовал в Бюллетене статью под названием «Лагерь уничтожения Треблинка», в которой основываясь на свидетельских показаниях спасшихся из лагеря узников, а также поляковсвидетелей – служащих железной дороги, попытался осуществить первое «предварительное расследование» о масштабе нацистских преступлений и количестве уничтоженных в данном центре людей9. В том же году Лукашевич представил более объемную работу, посвященную Треблинке. Однако, как и первая статья она все еще имела весьма небольшую источниковую базу и была выдержана в большей степени в эмоциональных тонах, чем аналитическом научном стиле10.

Особым вопросом, к которому обратились польские исследователи уже в конце 1940-х гг., стал Холокост. Комитет польских евреев создал Центральную еврейскую историческую комиссию, которая приступила к изданию сборников материалов и первых исследований о положении евреев во время войны11. В середине 1945 г. историк, переживший немецкую оккупацию Львова – Филипп Фридман, являвшийся на тот момент президентом Исторической комиссии, опубликовал первую монографию, посвященную концентрационному лагерю Аушвиц, которая уже в следующем 1946 г. была переведена на английский язык12. В этой связи необходимо подчеркнуть, что, не считая периода 1950–1955 гг., польская наука развивалась в постоянном взаимодействии с европейской и американской исторической наукой, и перевод исследования Фридмана на английский язык являлся тому показательным примером13.

Другим известным членом Еврейской исторической комиссии, внесшим особый вклад в изучение проблемы Холокоста, был Михаил Максимилиан Борвич. За несколько лет им был опубликован ряд книг, среди которых и новаторская работа, посвященная лагерной литератуukaszkiewicz. Obz zagady Treblinka. 1946.

ukaszkiewicz. Obz strace w Treblince. 1946.

В 1947 г. Комиссия стала основой созданного Еврейского исторического института, продолжившего ее деятельность.

Friedman. 1945. После участия в Нюрнбергском процессе в качестве свидетеля, Фридман принял решение не возвращаться в Польшу и вплоть до своего отъезда в США в 1948 г. помогал в создании Центра документации современного еврейства в Париже.

Дурачински. 2002. С. 28.

ре14. Однако после появления работы «Песнь уцелеет...». Антология стихотворений о евреях во время немецкой оккупации», в которую автор включил и стихи, затрагивавшие послевоенные еврейские погромы, Борвич вынужден был эмигрировать из Польши15.

Помимо Фридмана и Борвича ряд других членов Комиссии в – 1946 гг. опубликовали на польском и идише материалы, посвященные Холокосту, а также предприняли первые попытки охарактеризовать с помощью свидетельств бывших узников место центров уничтожения в этом процессе16. Кроме того, историческая Комиссия, а в дальнейшем и Еврейский исторический институт, стали издавать первые периодические издания на идише, посвященные проблеме Холокоста – «Jidisze Szriftn» и «Bleter far Geszichte».

Еще одним серьезным событием раннего этапа развития польской историографии концентрационных лагерей стал выход в свет в 1959 г.

«Тетрадей Аушвица» – первого журнала в Европе, посвященного нацистскому концентрационному лагерю. Журнал (одним из его создателей стал историк Станислав Клодзински), представлял на своих страницах не только документы и свидетельства, но и научные статьи. С одной стороны он как бы продолжал традицию периодических публикаций, заданную «Бюллетенем Высшей комиссии по изучению немецких преступлений в Польше» и изданиями Еврейской исторической комиссии, с другой же стороны, он являлся абсолютно новаторским и на годы опередил появление подобных изданий в Западной Европе.

Европейские исследования конца 1940–50-х гг., посвященные нацистской лагерной системе, опирались на имевшуюся к тому моменту фрагментарную источниковую базу и в подавляющем большинстве случаев не принадлежали ученым-историкам. Этап накопления и публикации документов и свидетельств только начинался, но необходимо отдать должное польской исторической науке, которая осуществляла этот процесс гораздо активнее, чем это происходило в Германии или Франции, несмотря на идеологические барьеры. При этом особое место в польской историографии занимало изучение истории лагерей уничтожения, как особых центров в реализации Холокоста. И хотя в дальнейшем этот вопрос на протяжении ряда лет в начале 1950-х гг. интересоBorwicz. 1946.

Мицнер. 2010. Как и Фридман Борвич, оказался в Париже, где создал Центр по изучению истории польских евреев, занимавшийся документированием Холокоста. После эмиграции некоторые работы Борвича, опубликованные ранее в Польше, были переведены на французский язык.

См. напр.: Dokumenty zbrodni…1945; Auerbach. 1946; Reder. 1946.

вал в первую очередь представителей еврейской диаспоры, он со временем вновь стал одним из важнейших аспектов изучения лагерной проблематики в Польше. Как отмечает Э. Дурачински, после 1956 г. в Польше начала развиваться тенденция «объективного взгляда на новейшую историю, учитывающего, по мере возможности, многообразие факторов, а не только классово-идеологический. С течением времени упомянутая тенденция, несмотря на препятствия, чинимые подвластной руководству правящей партии цензурой, становилась все более мощной, а к концу 1970-х гг. стала господствующей»17.



В 1960–70-е гг. в европейской историографии поисходит первый значительный поворот к исследованиям историков-профессионалов. По мнению Н. Фрая, подобная задержка в появлении трудов ученых в ФРГ объяснялась необходимостью смены поколений – от тех, кто не хотел ничего знать о произошедшем, к тем, кто задавался вопросом, почему нацистские преступления стали возможны и как они осуществлялись18.

Такое положение дел в европейской историографии в целом могло быть обусловлено и другими обстоятельствами – логикой развития научного знания, предполагающего необходимость некоторой временнй отстраненности от изучаемого вопроса, глубиной травмы, нанесенной нацизмом коллективной европейской идентичности, субъективным восприятием научной общественностью публикаций бывших узников как вполне достаточных, хотя бы на начальном этапе, для описания происходившего в концентрационных лагерях.

В этот период в ГДР выходит в свет книга Хайнца Кюнриха. Основанная преимущественно на опубликованных материалах, а не на архивных источниках, она освещала лагерную проблему с марксистских позиций19. Автор представлял нацистскую систему концлагерей как следствие внутригерманской политики монополистического капитализма. Тем не менее, несмотря на все недостатки, эта работа явилась первой попыткой системного описания развития лагерной системы Третьего рейха.

После публикации дневника Анны Франк, вызвавшего бурный общественный резонанс в США и Европе, в ФРГ в 1962 г. была издана первая монография, посвященная Берген-Бельзену – нацистскому концентрационному лагерю, в котором погибла Анна20. Массовый интерес к судебным процессам в Иерусалиме (1961 г.) и во Франкфурте-на-Майне (1963–65 гг.), на которых были осуждены А. Эйхман и представители руководящего эсесовского персонала Аушвица, также стимулировал появление новых исследований западногерманских историков. В 1965 г.

вышла в свет книга «Анатомия нацистского государства», авторами которой стали специалисты Мюнхенского Института современной истории, выступавшие экспертами на Франкфуртском процессе – Хельмут Краусник, Ханс-Адольф Якобсен, Ханс Буххайм и Мартин Брошат. Именно Брошат предпринял в этой книге первую в историографии ФРГ попытку панорамного исследования истории нацистской концлагерной системы, с выделением основных этапов в ее развитии и ведущих тенденций, характеризовавших разные периоды ее функционирования21. Свое исследование историк представлял как начальный этап масштабного проекта по сравнительному анализу концентрационных лагерей Третьего рейха22.

Работа ученого, отличавшаяся и более представительной источниковой базой, и отсутствием влияния чуждой для ФРГ идеологической интерпретации – марксистской, по сравнению с монографией Х. Кюнриха, была позитивно воспринята научным сообществом и явилась стандартом, на который в дальнейшем стали ориентироваться ученые.

В дальнейшем предполагалось дополнить исследование Брошата работами, основанными на широком фактическом материале. Однако запланированный масштабный проект, отвечавший на запрос немецкого общества, так и не был реализован23. Возможности Института современной истории не позволяли на тот момент проанализировать фрагментарную и рассредоточенную по всей Европе источниковую базу, а специальных исследований, которые могли бы оказать помощь в подобной работе, еще не существовало. В итоге, ученые под руководством Брошата ограничились публикацией в 1970 г. статей в журнале «Vierteljahrshefte fr Zeitgeschichte», освещавшими историю нескольких концентрационных лагерей лишь на территории Германии – Фюльсбюттель, Нойенгамме, Дора, Маутхаузен, Берген-Бельзен и Равенсбрюк.

В последующее десятилетие основные дискуссии в западногерманской исторической науке были посвящены идеологическим вопросам, концептам «гитлеризма», «интенционализма», «функционализма». ПроBroszat. 1965.

Однако в дальнейшем ученый вынужден был отказаться от своих планов в силу нехватки источников.

Во введении к данному выпуску журнала М. Брошат подчеркивал, что в адрес Института регулярно приходили письма от граждан ФРГ, в том числе и от школьных учителей истории, нуждавшихся в подобных актуальных научных исследованиях нацистских концентрационных лагерей. См.: Studien zur… 1970. S. 7.

блема концентрационных лагерей осталась в стороне. Единственным исключением стала работа начинающего ученого Фалька Пингеля. Его исследование, основывавшееся, помимо прочего, на эсесовских документах и статистических данных нацистских отчетов, более детально, чем когдалибо ранее, представляло повседневность концентрационных лагерей, фокусируясь, тем не менее, в первую очередь на условиях существования только одной группы узников – «политических» заключенных.

В 1960–70-е гг. попытки создать обобщающие труды по истории нацистской системы концентрационных лагерей предпринимались и французскими учеными. Так в 1967 г. Йозеф Биллиг – исследователь Центра документации современного еврейства опубликовал монографию под названием «Гитлеризм и система концентрационных лагерей».

Используя изданные ранее материалы, он рассматривал развитие лагерной системы в контексте нацистской идеологии и в процессе усиления влияния рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера на внутреннюю политику Германии24. Тогда же французская исследовательница Ольга ВормсерМиго написала объемную диссертацию, преимуществом которой был не обобщающий анализ основных структур и тенденций развития нацистской лагерной системы, а та широкая источниковая база, на основе которой было создано более чем 600 страничное исследование25. Автор впервые использовала материалы архивов не только Западной, но и Восточной Европы, в том числе документы, находившиеся в СССР. Более того, она первая обратила внимание на данные, хранящиеся в Поисковой службе Красного Креста, использовав их в своей работе. Тем не менее, пожалуй, наиболее дискуссионным моментом в работе, на котором в последующем акцентировали внимание исследователи, стало заявление автора об отсутствии газовых камер в концентрационных лагерях, располагавшихся на западной территории26. Подобный тезис был подвергнут критике как со стороны людей, переживших заключение, так и ученых. В 1972 г. Товарищество бывших узников Маутхаузена обратилось к одному из своих членов – Сержу Шумоффу с просьбой Billig. L’Hitlrisme… 1967. Позднее французский исследователь подготовил еще одну работу, затрагивавшую роль принудительного труда узников в экономике Третьего рейха. См.: Billig. Les camps… 1973.

Wormser-Migot. 1968. В 1970 г. была издана обобщающая юмонография Вормсер-Миго, о системе концентрационных лагерей. См.: Wormser-Migot. 1970.

Тезис об отсутствии газовых камер в нацистских концентрационных лагерях был одним из основных в т.н.«негационизме» – крайнем проявлении ревизионистской интерпретации нацистских преступлений. Одним из ярких представителей подобного направления был профессор Лионского университета Робер Фориссон, который в конце 1970-х гг. опубликовал книгу, отрицавшую наличие газовых камер.

подготовить исследование о газовой камере в Маутхаузене. Эта работа проводилась на протяжении нескольких десятилетий и была опубликована на немецком и французском языках в 2000 г. В 1978 г. по инициативе Шумоффа и ряда других бывших узников для поддержки профессиональных исторических исследований по истории концентрационных лагерей была создана комиссия под названием «За историю». Именно эта комиссия, а также Товарищество узников Маутхаузена, всемерно поддерживали Жака Барьети в его руководстве диссертацией Мишеля Фабреге, посвященной истории Маутхаузена28.

Лидером в публикации трудов, посвященных истории нацистских концентрационных лагерей в 1960–70-е гг., стала польская историческая наука, в которой продолжала развиваться тенденция максимально объективного взгляда на историю, несмотря на наличие цензуры и четко обозначенной государственной идеологии. Эти десятилетия были ознаменованы ростом числа работ, как по отдельным лагерям, так и по всей системе в целом. Появились труды, посвященные Равенсбрюку, Бухенвальду, Маутхаузену, Дахау, Нойенгамме, Майданеку29. Научные монографии дополнялись публикацией статей и материалов в новых периодических изданиях – «Тетради Майданека» (1965) и «Штуттхофф. Тетради музея» (1976), а также фундаментальным изданием документов о нацистской оккупационной политике в Польше под редакцией Ч. Мадайчика30.

По аналогии с монографией Х. Кюнриха, в Польше в 1964 г. появляется первый обобщающий труд по нацистской лагерной системе, трактующий ее как элемент «германского империализма»31. Автором работы стал известный польский историк, бывший узник Гросс-Розена Анджей Камински. В 1973 г. он был вынужден эмигрировать в ФРГ, где, будучи профессором университета в Вуппертале, опубликовал исследование, явившееся одной из ранних попыток системного анализа феномена концентрационных лагерей начиная с 1896 г. – появления первых испанских лагерей во время войны за независимость на Кубе, вплоть до конца ХХ века32. Подобный подход к проблеме не получил широкого распростраChoumoff. 2000.

В 1995 г. Мишель Фабреге в Сорбонне защитил свой фундаментальный труд, посвященный Маутхаузену, а в 1999 г. эта работа была опубликована. См.:

Fabrguet. 1999.

См. напр.: Czarnecki, Zonik. 1969; Musio. 1971; Kiedrzyska. 1961; Suchowiak.

1973; Klafkowski. 1969.

Zamojszczyzna… 1977.

Kamiski Hitlerowskie obozy…1964.

Kamiski Konzentrationslager…1982.

нения ни в Польше, ни в Германии, но во Франции ему было уделено в дальнейшем особое внимание.

Несмотря на все успехи польской исторической науки, в 1960-е гг.

изучение Холокоста в Польше и роли в нем концентрационных лагерей находилось под серьезным идеологическим давлением. Не в последнюю очередь это было связано с антисемитской политикой, пик которой пришелся на 1967–68 гг. Сложившаяся ситуация привела не только к массовой эмиграции евреев из страны (в том числе и ученых), но и нашла свое отражение в историографии проблемы концентрационных лагерей. Появившаяся в 1968 г. фундаментальная польская Энциклопедия, содержала «идеологически скорректированную» статью по данному вопросу. Лагеря характеризовались как инструмент, служивший «реализации программы биологического уничтожения польского народа..., а также как главный инструмент уничтожения еврейского народа». В Энциклопедии отсутствовала информация по поводу центров уничтожения евреев и цыган33. В этом же году Главная комиссия по изучению нацистских преступлений начала реализацию программы исследований, которая должна была закончиться публикацией списка лагерей и нацистских институтов, существовавших в Польше. Сбор документов и их редакция заняли много времени, поэтому к моменту издания, идеологическая цель работы, заключавшаяся в обосновании функционирования концлагерей как инструмента по уничтожению в первую очередь поляков, утратила свою актуальность. В итоге справочник «Нацистские лагеря на польской территории. Энциклопедический гид», так и не подвергся идеологической обработке в ущерб научной интерпретации.

К концу 1970-х гг. в европейской исторической науке имелось лишь несколько попыток обобщающих исследований, посвященных нацистской системе концентрационных лагерей, при этом широкий спектр вопросов оставался вне поля зрения ученых в силу разных обстоятельств.

Однако в общественном сознании сформировалось представление, основанное, возможно, на факте большого количества публикаций мемуаров бывших узников, что данная проблема изучена достаточно хорошо, и исследователи вряд ли смогут добавить к ней что-либо новое34.

В 1980-е гг. в ФРГ появляются монографии историков, посвященные лагерям в районе Эмсланд и первые, во многом краеведческие исследования, о филиалах концентрационных лагерей в районе ГанновеTomaszewski. 2001. P. 56.

Concentration camps…2010. Р. 5.

ра35. Кроме того, как верно отмечает немецкая исследовательница Карин Орт, уже с конца 1970-х гг. особенно активны стали различные общественные и политические объединения, выступавшие с инициативами об увековечивании памяти погибших в концентрационных лагерях и о сохранении памяти о нацистских преступлениях. Появлявшиеся в результате деятельности данных групп публикации были в большей степени эмоциональны и далеки от научного анализа произошедшего36.

Так называемый «спор историков», характеризовавший историографию ФРГ конца 1980-х гг., с новой силой актуализировал проблему Холокоста и возможностей сравнения данного феномена с другими проявлениями геноцида в ХХ веке.

В начале 1980-х гг. во Франции также появляется несколько значимых работ. Бывший узник, священник Жозеф Мартиньер при поддержке музея Сопротивления и депортации в Безансоне опубликовал в 1984 г. монографию о концентрационном лагере Хинцерт37. Истории Ораниенбурга и Заксенхаузена была посвящена работа Жана Безо38.

Продолжением традиции обобщающих исследований во французской историографии явилась работа Мориса Вотейя, посвященная эволюции роли системы нацистских концентрационных лагерей39.

В 1983 г. появляется международное исследование бывших заключенных, посвященное доказательству функционирования газовых камер в концентрационных лагерях Третьего рейха40. Целью работы коллектива, в который входили Ойген Когон, Герман Лангбайн, Жермен Тийон, Серж Шумофф и др., было создание фундаментального труда, опровергающего распространенные ревизионистские позиции.

1980-е годы в польской исторической науке в целом и в историографии нацистских концентрационных лагерей в частности, были временем ослабления давления цензуры, активизации подпольной издательской деятельности, включая издание переводов зарубежных книг41.

Параллельно с этими процессами продолжалось исследование лагерной системы Третьего рейха и в рамках официальной академической науки. В этот период был опубликован фундаментальный труд К. ДунинаKosthorst, Walter. 1983; Suhr. 1985; Konzentrationslager in… 1985.

Orth Die Historiografie… 2007. S. 583.

В 1983 г. работа появилась на немецком языке, а через год она уже была переведена на французский. См.: Kogon, Langbein, Rckerl.1983.

Васовича «Сопротивление в концентрационных лагерях», который на широком фактическом материале представлял теоретические вопросы, посвященные проблеме границ и возможностей Сопротивления в условиях нацистских лагерей, а также характеризовал различные формы проявления данного феномена42. Продолжали появляться публикации, посвященные отдельным лагерям на территории оккупированной Польши43.

Сложившаяся к концу 1980-х гг. ситуация в западной, и в первую очередь немецкой исторической науке, кардинально изменилась в 1990-е.

Политические трансформации в Европе, распад Советского Союза привели к открытию границ и упростили доступ к документам, находившимся в различных национальных архивах. Именно в это время широкое распространение получили проекты «устной истории», позволившие значительно дополнить источниковую базу благодаря интервью с бывшими узниками. В результате, качественный уровень трудов о нацистских концентрационных лагерях резко возрос.

Безусловным лидером в исследовании истории нацистской лагерной системы стала Германия. Уже в начале 1990-х гг. появилась монография Германа Каиенбурга, освещавшая историю Нойенгамме сквозь призму нацистской политики «уничтожения трудом». Довоенный период в развитии концлагерной системы был представлен в работах Йоханнеса Тухеля и Клауса Дробиша. Попытку создать обобщающий труд предприняла Гудрун Шварц. Сибилла Штайнбахер постаралась в своей монографии впервые раскрыть не только историю Дахау, но и продемонстрировать его связи с окружавшим лагерь внешним миром. Обращение к архивам из Восточной Европы позволило немецким исследователям приступить к изучению нацистских преступлений на Востоке, осуществлявшихся и посредством лагерей44. Однако анализа лагерной политики на оккупированных территориях СССР так и не появилось.

В начале 1990-х гг. в германской науке появился ряд исследований, пытавшихся проинтерпретировать феномен концентрационных лагерей с новых методологических позиций. Среди подобных работ наиболее известной стала монография социолога Вольфганга Софски «Порядок террора: концентрационный лагерь»45. Продолжатель веберовской традиции «идеальных типов», Софски пытался объяснить функционирование лагерей посредством конструкта «абсолютной власти» – власти, возникавшей в концентрационном лагере и не имевшей ранее аналогий в человеческой Dunin-Wsowicz.1983.

См. напр.: Cybulski.1987; Marszaek.1987; Kiekowski. 1981.

См. подробнее: Orth Die Historiografie… 2007.

истории. В результате, в работе немецкого автора возник некий абстрактный образ лагеря, находящегося вне пространственно-временного континуума. Именно этот подход В. Софски позднее был подвергнут критике немецких историков, продолживших свою работу в русле позитивистского направления, заданного Мартином Брошатом.

Параллельно с интенсификаций научных исследований, в Германии возросло и число журналов, в которых публиковались документы, свидетельства выживших, обсуждались новейшие достижения ученых. К возникшей в 1985 г. серии «Тетради Дахау» добавляются «Статьи по истории национал-социалистического преследования в северной Германии» (Мемориальный комплекс Нойенгамме, 1994), «Серия Фонда бранденбургских мемориалов» (1994), «Письма Берген-Бельзена» (1995). Для западных ученых стали доступны и переведены, например на немецкий язык, такие периодические издания как «Тетради Аушвица», «Информационный бюллетень Государственного музея Аушвиц-Биркенау», журнальные серии мемориальных музеев Штуттхофа и Майданека.

Важным событием в развитии западной историографии нацистских концентрационных лагерей стала конференция, приуроченная к 50-летию освобождения Бухенвальда46. Ее целью был обмен научными достижениями ученых Восточной и Западной Европы, подведение некоторых промежуточных итогов, а также обозначение дальнейших перспектив в данной области. В конференции приняли участие свыше 70 исследователей из 10 стран. Ее материалы, представленные в двухтомнике «Концентрационные лагеря – развитие и структура», были опубликованы в 1998 г.

Статьи разделенные на семь секций, обозначали актуальные тренды научного знания в данной области: особенности ранней фазы развития лагерной системы (до 1936/1937 гг.), функционирование основных лагерей на территории рейха до конца войны, история лагерей на Востоке, принудительный труд узников, деятельность нацистских преступников, положение заключенных в концлагере, специфика лагерной системы во время последней фазы войны.

Значимой особенностью, объединившей все эти публикации, стало, с одной стороны, рассмотрение динамики изменения лагерной системы, а с другой, изучение устойчивых, статичных структур, характерных для ее Die nationalsozialistischen Konzentrationslager… 1998. Значение данной конференции для развития историографии нацистских лагерей, сравнимо с конференцией 1980 г., организованной Яд-Вашемом и внесшей серьезный вклад в изучение места концентрационных лагерей в реализации Холокоста. Материалы Иерусалимской конференции были опубликованы: The Nazi Concentration Camps… 1984.

функционирования47. Положение каждого нацистского концентрационного лагеря, каждой группы узников или эсесовцев рассматривалось теперь исследователями с позиций, учитывающих не только общие черты, но и специфические составляющие, варьировавшиеся под влиянием разных факторов. Конференция стала демонстрацией утверждения историографической тенденции, имеющей своей главной целью анализ функционирования реальности отдельного концентрационного лагеря или его филиалов на основе скрупулёзного изучения многопланового фактического материала. Подобное исследовательское направление, по сути, противостояло чрезмерно обобщенному, абстрактному описанию лагерной реальности, попытка которого была предпринята В. Софски. Однако именно немецкий социолог, продолжая настаивать на своей позиции, в заключительной статье сборника конференции отмечал, что историография, к сожалению, не отошла от локальных исследований, теряя тем самым возможность оценки лагерного феномена с точки зрения универсального антропологического измерения48.

Конец 1990– 2000-е гг. были ознаменованы появлением обобщающих исследований нового уровня. От первых подобных попыток Брошата, Вормсер-Миго, Биллига их отличает, в первую очередь, опора на более развернутую фактологическую базу. Однако они все также выдержаны в русле позитивистского изложения фактов, далекого от новых методологических интерпретаций. В Германии Карин Орт опубликовала монографию «Система нацистских концентрационных лагерей: политическая организационная история»49. Исследовательница продемонстрировала, как происходили изменения в системе на протяжении всего периода нацистского господства, а также описала те функции, которые она выполняла на различных этапах своего существования. Орт представляла процесс функционирования отдельных лагерей лишь в качестве примера, характеризующего основные тенденции. Сквозь призму политики нацистов К. Орт рассматривала условия заключения, судьбу различных национальных и социальных групп узников.

Масштабным обобщающим проектом стало девятитомное издание под редакцией Вольфганга Бенца и Барбары Дистель «Место террора – история нацистских концентрационных лагерей»50. В первую очередь оно было посвящено двадцати четырем концентрационным лагерям, Die nationalsozialistischen Konzentrationslager… 1998. Bd. 1. S. 33.

Der Ort des Terrors… 2005–2009.

подчинявшимся Главному административно-хозяйственному управлению СС, и краткой характеристике истории практически 1000 филиалов этих лагерей. В нескольких томах серии также рассматривались вопросы, связанные с функционированием центров уничтожения (Хелмно, Бельжец, Треблинка, Собибор) и теми типами лагерей, которые не считались концентрационными – «лагерями превентивного ареста для евреев», «исправительно-трудовыми лагерями», лагерями гестапо и СД.

Работы обобщающего плана характерны также для современных польской и французской историографий. Так, в Польше примером исследований подобного рода является пятитомное издание, посвященное истории Аушвица-Биркенау – символа нацистской политики уничтожения51. Во французской исторической науке развивается тенденция по исследованию самого феномена концентрационных лагерей52. В монографии Жоэля Котека и Пьера Ригуло «Век лагерей. Лишение свободы, концентрация, уничтожение. Сто лет злодеяний» авторы предлагают собственное определение данного явления и анализируют его основные типы, среди которых особое место занимают нацистские лагеря53. Исследование Котека и Ригуло развивает направление, целью которого стал сравнительный анализ разных лагерных систем, с выявлением общих и особенных черт, присущих феномену концентрационного лагеря.

Характеризуя современный этап в развитии западной историографии, нельзя не упомянуть о масштабном проекте, реализуемом в последние годы в США, где на протяжении десятилетий основной темой была проблема Холокоста, и в широком спектре исследовательской и мемуарной литературы, посвященной данному вопросу, нацистские концлагеря до сих пор занимают скромное место. Лишь в 2010 г. была опубликована коллективная монография немецких и американских авторов, освещающая ряд проблем в истории нацистских концентрационных лагерей54. Эта работа представила актуальное состояние вопроса для англоязычного читателя, который не был знаком с основными достижениями немецкой исторической науки – лидера в данной области исследований.

Вполне вероятно, что ситуация может измениться в ближайшее время в связи с реализацией проекта по изданию семитомной «Энциклопедии лагерей и гетто», публикация которой осуществляется Мемориальным музеем Холокоста в США, при участии сотен ученых из различных Auschwitz 1940–1945… 1995.

См. напр.: Brossat.1996.

См. перевод данной работы на русский язык: Котек, Ригуло. 2003.

Concentration camps… 2010.

стран55. Целью Энциклопедии является представление максимальной имеющейся информации о как можно большем числе мест нацистских преступлений56. По сравнению с немецким девятитомником под редакцией Бенца и Дистель, в американском издании концентрационным лагерям и их филиалам посвящен лишь первый том, остальные же шесть томов фокусируются на иных составляющих нацистской империи террора – гетто в Восточной Европе, лагерях и гетто на территориях союзников Германии, лагерях и местах заключения подконтрольных немецкой военной администрации, трудовых лагерях, подчинявшихся СС, полиции, гражданской администрации, частным фирмам.

По сути, обе серии – и «Место террора», и «Энциклопедия» – представляют собой фундаментальные справочные издания, дополняющие друг друга и дающие возможность исследователю, педагогу, музейному работнику, любому интересующемуся данной проблематикой, получить актуальную информацию, основанную на современных научных достижениях. Такие работы создают базу для междисциплинарной интерпретации проблемы концентрационных лагерей. Однако объемность серий в большинстве случаев не позволяет широкому кругу читателей ознакомиться со всей представленной информацией, что является недостатком подобных публикаций.

Подводя итог анализу развития европейской историографии нацистских концентрационных лагерей в рамках германской, французской и польской исторической науки, необходимо отметить, что процесс изучения этого «конвейера смерти», несмотря на специфические черты, выделявшие исторические исследования каждой из стран, имел и общие тенденции. В этой связи представляется закономерным предложить общую европейскую периодизацию изучения данной проблемы, состоящую из нескольких этапов. Первый этап (1940–50-е гг.) характеризовался абсолютным доминированием работ бывших узников над исследованиями ученых и недостаточной источниковой базой для воссоздания всесторонней картины происходившего в нацистских концентрационных лагерях.

На втором этапе (1960–80-х гг.) для всех трех историографий был характерен значительный рост числа трудов профессиональных историков, Издание энциклопедии началось в 2009 г. и на данный момент опубликованы два тома. См.: Encyclopedia… 2009; Encyclopedia… 2012.

Когда подготовка энциклопедии только начиналась, сотрудники Центра современных исследований Холокоста при Музее Холокоста, планировали идентифицировать и опубликовать информацию о 5000–7000 мест нацистских преступлений.

Однако уже к моменту издания второго тома в 2012 г. учеными разных стран было обнаружено около 30000 подобных мест и это число продолжает увеличиваться.

наряду с сохранявшейся тенденцией публикации работ бывших заключенных. В этот период появились первые попытки создания обобщающих исследований, которые, тем не менее, продолжали ограничиваться нехваткой источников. Наконец третий этап, начавшийся в 1990-е гг. и продолжающийся до сих пор, характеризуется повышением качественного и количественного уровня исследований, основывающихся на различных типах источников (от архивных документов до материалов интервью) и обращающихся к новым проблемам, например, вопросам, связанным с преследованием цыган, «асоциальных» и «криминальных» узников, проблемам «лагерного самоуправления», различным аспектам деятельности эсесовской администрации лагерей, роли принудительного труда в уничтожении заключенных и т.д. На данном этапе впервые появляются фундаментальные многотомные исследования, претендующие на то, чтобы в максимальной мере обобщить всю имеющуюся информацию о системе нацистских концентрационных лагерей.

Вместе с тем к началу ХХI века остался нерешенным целый ряд важных вопросов. К их числу относится, например, исследование функционирования лагерной системы на оккупированной территории Советского Союза57. Недостаточно изучены аспекты, связанные с характеристикой рядового эсесовского персонала концентрационных лагерей – их биографии, мотивы поведения и специфические черты группы. Попрежнему мало трудов сравнительного характера, позволяющих представить место нацистской лагерной системы в контексте других подобных систем ХХ века. Все перечисленные вопросы представляют собой лишь небольшую часть возможных перспектив дальнейшего изучения концлагерного феномена Третьего рейха. Однако какие бы проблемы не стали приоритетными в дальнейшем, очевидно одно – рассмотрение истории нацистских концентрационных лагерей, без сомнения, будет продолжаться, поддерживаясь не только логикой развития научного знания, стремящегося ответить на новые вызовы, но и памятью о жертвах нацистского террора и о преступниках, его реализовавших. Имена ни тех, ни других не должны быть забыты.

В качестве перспективы будущих исследований данная тема затрагивалась, например, на парижской конференции, организованной французским центром ЯхадИн Унум и Центром современных исследований Холокоста (Вашингтон) в 2011 г.

Предварительные итоги исследования одного из аспектов данного вопроса, были также представлены автором на международной конференции «Вторая мировая война, нацистские преступления и Холокост на территории СССР» (Высшая школа экономики, Национальный музей Холокоста).

БИБЛИОГРАФИЯ

Дурачински Э. Польская историография Новейшей истории // Новая и Новейшая история. № 1. 2002. С. 25-57.

Мицнер П. Не нужно рассчитывать на интеллект людей с оружием в руках. Судьба и исследовательский метод Михаила Борвича // Новая Польша. № 11. 2010.

http://www.novpol.ru/index.php?id=1395 [дата обращения 4. 02. 2013 г.] Котек Ж., Ригуло П. Век лагерей. Лишение свободы, концентрация, уничтожение.

Сто лет злодеяний. М.: Текст, 2003.

Adler H.-G. Theresienstadt 1941-1945. Tbingen: Mohr, 1955.

Auerbach R. Treblinka. Warszawa, Krakw, 1946.

Auschwitz 1940–1945 wzowe zagadnienia z dziejw obozu. 5 Bd. / Red. Dlugoborski W., Piper F. Owicim: Wydaw. Pastwowego Muzeum, 1995.

Bettelheim B. Individual and Mass Behavior in Extreme Situations // Journal of Abnormal and Social Psychology. 1943. № 38. P. 417-452.

Bezaut J. Oranienbourg 1933–1935, Sachsenhausen 1936–1945. Maulvrier: Hrault, Billig J. L’Hitlrisme et le systme concentrationnaire. Paris: Presses universitaires de France, 1967.

Billig J. Les camps de concentration dans l’conomie du Reich Hitlrien. Paris: Presses universitaires de France, 1973.

Borwicz M. Literatura w obozie. Krakow: entralna ydowska Komisja Historycna, 1946.

Brossat A. L'Epreuve du dsastre: Le XXe sicle et les camps. Paris: Albin Michel, 1996.

Broszat M. Nationalsozialistische Konzentrationslager 1933–1945 // Anatomie des SSStaates. Konzentrationslager, Kommissarbefehl, Judenverfolgung / Hrsg. Broszat M., Jacobsen H.-A., Krausnick H. Olten, Freiburg: Walter, 1965. S. 9–160.

Buber-Neumann M. Als Gefangene bei Stalin und Hitler. Mnchen: Verlag der Zwlf, 1949.

Buchmann E. Frauen im Konzentrationslager. Stuttgart: Verlag Das Neue Wort, 1946.

Choumoff P. Nationalsozialistische Massenttungen durch Giftgas auf sterreichischem Gebiet 1940–1945. Wien: Bundesministerium fr Inneres, 2000.

Concentration camps in Nazi Germany: the new histories / Ed. by Caplan J., Wachsmann N.

London, New York: Routledge, 2010.

Cybulski B. Obozy podporzdkowane KL Gross-Rosen. Rogonica, 1987.

Czarnecki W., Zonik Z. Walczcy obz Buchenwald. Warszawa: Ksia ka i Wiedza, 1969.

Das Dritte Reich und die Juden: Dokumente und Aufstze / Hrsg. Poliakov L., Wulf J.

Berlin-Grunewald: Arani -Verlag, 1955.

Der Ort des Terrors. Geschichte der nationalsozialistischen Konzentrationslager. 9 Bd. / Hrsg. Benz W., Distel B. Mnchen: Verlag. H. Beck oHG, 2005–2009.

Die nationalsozialistischen Konzentrationslager: Entwicklung und Struktur / Hrsg. von Herbert U., Orth K., Dieckmann. Gttingen: Wallstein, 1998.

Dokumenty i materiay do dziejw ydw w Polsce. T. I / Oprac. Nachman Blumental.

Dokumenty zbrodni i mczestwa / Ed. by Borwicz M., Rost N., Wulf J. Centralny Komitet ydw Polskich. № 1. Krakw, 1945.

Dunin-Wsowicz K. Ruch oporu w hitlerowskich obozach koncentracyjnych 1933–1945.

Warszawa: Pastwowe Wydawnictwo Naukowe, 1983.

Encyclopedia of Camps and Ghettos, 1933–1945. Vol. 1 / Ed. by Megargee G. Bloomington: Indiana university press, 2009.

Encyclopedia of Camps and Ghettos, 1933–1945. Vol. II: Ghettos in German-Occupied Eastern / Ed. by Megargee G., Dean M., Browning C. Bloomington: Indiana university press, 2012.

Fabrguet M. Mauthausen: camp de concentration national-socialiste en Autriche rattache, 1938–1945. Paris: H. Champion, 1999.

Frei N. Auschwitz und Holocaust. Begriff und Historiographie // Loewy H. (Hrsg.) Holocaust. Die Grenzen des Verstehens. Eine Debatte ber die Besetzung der Geschichte.

Reinbek bei Hamburg: Rowohlt, 1992. S. 101-109.

Friedman F. To jest Owicim. Warsaw, 1945.

Goldschmitt F. Der Nazi-Antichrist im Elsass und in Lothringen. Rech, Moselle, 1948.

Kamiski A. Hitlerowskie obozy koncentracyjne i orodki masowej zagady w polityce imperializmu niemieckiego. Pozna: Wydawnictwo Poznaskie, 1964.

Kamiski A. Konzentrationslager 1896 bis heute. Eine Analyse. Stuttgart, Berlin, Kln, Mainz: Verlag W. Kohlhammer, 1982.

Kautsky B. Teufel und Verdammte. Erfahrungen und Erkenntnisse aus sieben Jahren in deutschen Konzentrationslagern. Zrich: Bchergilde Gutenberg, 1946.

Kiedrzyska W. Ravensbrck – kobiecy obz koncentracyjny. Warszawa: Ksia ka i Wiedza, 1961.

Kiekowski R. Obz koncentracyjny w Paszowie // Zlikwidowa na miejscu: z dziejw okupacji hitlerowskiej w Krakowie. Krakw: Wydawnictwo Literackie, 1981.

Klafkowski A. Obozy koncentracyjne hitlerowskie jako zagadnienie prawa midzynarodowego. Warszawa: Panstwowe Wydawnictwo Naukowe, 1969.

Kogon E. Der SS-Staat. Das System der deutschen Konzentrationslager. Mnchen: Alber, Nationalsozialistische Massenttungen durch Giftgas. Eine Dokumentation / Kogon E., Langbein H., Rckerl A. (Hrsg.). Frankfurt am Main: Fischer S. Verlag Gmbh, 1983.

Kolb E. Bergen-Belsen. Geschichte des "Aufenthaltslagers" 1943–1945. Hannover: Verlag fr Literatur und Zeitgeschehen, 1962.

Konzentrationslager in Hannover. KZ-Arbeit und Rstungsindustrie in der Sptphase des Zweiten Weltkriegs / von Frbe R., Fllberg-Stolberg C., Gutmann C., Keller R. Hildesheim: A. Lax, 1985.

Kosthorst E., Walter B. Konzentrations- und Strafgefangenenlager im Dritten Reich. Das Beispiel Emsland. Dsseldorf: Droste, 1983.

Khnrich H. Der KZ-Staat. Die faschistischen Konzentrationslager 1933 bis 1945. Berlin (Ost), 1960.

ukaszkiewicz Z. Obz strace w Treblince. Warsaw: Pastwowy Instytut Wydawniczy, ukaszkiewicz Z. Obz zagady Treblinka // Biuletyn Gwnej Komisji Badania Zbrodni Niemieckich w Polsce. № 1. Posen. 1946. Р. 133-144.

Marszaek J. Majdanek obz koncentracyjny w Lublinie. Warszawa: Interpress, 1987.

Martinire J. Nuit et brouillard Hinzert: les dports N.N. en camp spcial S.S. Tours:

L'Auteur avec le concours de L'Universit Franois-Rabelais, 1984.

Musio T. Dachau 1933-1945. Katowice: Instytut Slaski w Opolu, 1971.

Orth K. Das System der nationalsozialistischen Konzentrationslager: eine politische Organisationsgeschichte. Hamburg: Hamburger Edition, 1999.

Orth K. Die Historiografie der Konzentrationslager und die neuere KZ-Forschung // Archiv fr Sozialgeschichte. № 47. 2007. S. 579–598.

Reder R. Be ec. Krakw, 1946.

Rousset D. L’univers concentrationnaire. Paris: Ed. du Pavois, 1948.

Russell of Liverpool. Geissel der Menschheit: Kurze Geschichte die Nazikriegsverbrechen.

Berlin: Verlag Volk und Welt, 1955.

Sofsky W. Die Ordnung des Terrors: das Konzentrationslager. Frankfurt am Main: S.

Fischer, 1993.

Studien zur Geschichte der Konzentrationslager // Vierteljahrshefte fr Zeitgeschichte.

№ 21. Stuttgart: Deutsche Verlags-Anstalt, 1970.

Suchowiak B. Neuengamme. Z dziejw obozu. Warszawa: Wydawnictwo Ministerstwa Obrony narodowej, 1973.

Suhr E. Die Emslandlager. Die politische und wirtschaftliche Bedeutung der emslndischen Konzentrations - und Strafgefangenenlager 1933–1945. Bremen: Donat-Temmen,1985.

The Buchenwald Report / Ed. by David A. Hackett. Oxford: Westview Press 1995.

The Nazi Concentration Camps. Structure and Aims. The Image of the Prisoner / Ed. by Gutman Y., Saf A. Jerusalem: Yad Vashem, 1984.

Tillion G. Ravensbruck. Neuchtel: Editions de la Baconnire, 1946.

Tomaszewski J. L’historiographie polonaise sur la Shoah // Matriqux pour l’histoire de notre temps. № 61-62. 2001. Р. 53-61.

Voutey M. volution et rle du systme concentrationnaire nazi. Dijon:.R.D.P, 1984.

Wormser-Migot O. L're concentrationnaire. Paris, 1970.

Wormser-Migot O. Le Systme concentrationnaire nazi (1933–1945) Paris: Presses universitaires de France, 1968.

Zamojszczyzna. Zbir dokumentw polskich i niemieckich z okresu okupacji hitlerowskiej / Red. Czesaw Madajczyk. Warszawa: Ludowa Spdzielnia Wydawnicza, 1977.

Аристов Станислав Васильевич – кандидат исторических наук, зав. кафедрой гуманитарных естественнонаучных дисциплин Московского областного гуманитарного института; aristov_stanislav@hotmail.com.

ПОЛТОРА ВЕКА СЕЛЬСКОЙ УРБАНИЗАЦИИ

ВЗГЛЯД ИСТОРИКА

Рецензируемая книга – первое комплексное исследование распространения урбанизационного процесса на сельскую местность такого крупного региона как Урал.

Ключевые слова: Урал, сельская местность, урбанизация, модернизация.

Монография Людмилы Николаевны Мазур – грандиозная по замыслу и очень современная по содержанию и форме работа, при чтении которой выясняется, что изучать объект, через его противоположность – а дихотомия город-деревня привычна для восприятия – занятие творческое, плодотворное и поучительное. «Сложная диалектика взаимодействия города и села в условиях урбанизации пока слабо раскрыта в литературе и выступает в качестве основного объекта исследования в представленной монографии», – заявляет автор (с. 6). Изучение деревни опиралось на «историографическую традицию, как правило, не связанную с пониманием её в контексте урбанизации». Отсюда понятна стратегическая линия исследования – рассматривать урбанизацию не «как внешний фактор перестройки сельской местности», но «как основной её смысл»: «Урбанизация, а не социализм способствуют формированию гомогенного общества, снимая различия между городом и деревней в информационном и социокультурном планах, но одновременно сохраняя вариативность жизненных укладов, открывая новые возможности и перспективы горизонтальной мобильности» (с. 12-13). Систематизация знаний под новым углом зрения – ведь о деревне и урбанизации издано огромное количество исторической литературы – приводит к массе новых ассоциативных связей, поэтому обобщающий характер монографии способствует не просто систематизации, а значительному приращению нового знания.

Обобщающий характер монографии проявляется уже на уровне постановки задач: выделить и обосновать хронологические рамки, этапы и итоги переустройства российской деревни; обосновать уровни урбанизации и их критерии, изучить исторические модели (типы) сельской урбанизации, выделить основные каналы формирования новой социокульРец. на кн.: Мазур Л.Н. Российская древня в условиях урбанизации: региональное измерение (вторая половина XIX–XX в.). Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2012. 472 с.

турной среды, изучить основные механизмы раскрестьянивания, образ жизни и т.п. (с. 17). Изложение материала в главах также нацелено на обобщение и идёт не от конкретного к абстрактному, не от частного к общему, как это принято в конкретно-историческом исследовании, а наоборот – сначала следует теоретико-методологический анализ проблемы, затем - проекция общих подходов на региональный материал. Схема хорошо видна по названиям параграфов первой главы: особенности российской урбанизации (макроуровень) – региональные модели урбанизации (мезоуровень)- отражение процессов урбанизации в топонимике (микроуровень). Временами автор усложняет логику, в полной мере владея сопряжением разнообразных уровней и ракурсов исследования.

Междисциплинарный характер исследования вытекает из формулировки цели, но ею не исчерпывается: поставленная проблема оказывается вписанной во множество концептуальных контекстов, позволяющих по новому оценить судьбу сельской России XX века (например, с. 14-17). Последовательное прохождение разнообразных контекстов помогает организовать выпуклое, многомерное, панорамное восприятие объекта изучения, которое хорошо видно уже из структуры работы:

первая глава посвящена диалектике взаимодействия модернизации и сельской урбанизации, вторая – территориальным перемещениям сельского населения, третья – роли государства в преобразовании села. Последние три главы разбирают урбанизм как особое социокультурное явление: в четвёртой главе изучается модернизация условий жизни сельского населения, в пятой – трансформация культурного облика деревни, в шестой – эволюция деревенского образа жизни. В книге процессы урбанизации предстают более сложным, чем принято считать, явлением, - они «приводят к принципиальным изменениям в структуре занятости, образе жизни, характере социальных связей. Важным следствием урбанизации стало формирование новой системы социокультурных отношений, отличных от традиционных (общинных, сословных) и ориентированных на самостоятельную личность – индивидуума, права и интересы которого становятся приоритетными» (с. 21).

Вопреки прогнозам сельская местность не исчезла и не была «поглощена» городом, оказалась не инертным, а способным к изменению и развитию явлению. В XIX в. село, как и город, активно развивалось, о чём свидетельствует рост поселенческой сети и плотности заселения.

Динамичное XX столетие привело к тому, что «деревня начала XXI в., несмотря на узнаваемость и сохранение многих традиционных черт, представляет собой совершенно новое явление. Она отличается от сел конца XIX в. по внешнему облику, уровню благоустройства, общему С. В. Голикова. Полтора века сельской урбанизации… строю жизни» (с. 18). Сельская местность развивалась сама и посредством собственных ресурсов, а не тянула их со своего визави. Хищническое же отношение города к аграрной сфере стало возможно потому, что она рассматривалась как оплот «…хозяйственной и культурной отсталости». По мнению автора, основная проблема российской деревни коренится в отказе признать её право на самобытное существование (с. 63) и квалифицировать её опыт как ненормальный, тупиковый путь развития.

Превратившись в основной источник средств и ресурсов для форсированной индустриализации и городского развития, сельская местность, в конце концов, утратила внутренние резервы и силы для модернизации.

Автор указывает, что периодизация урбанизации производилась без учёта вовлечённости в эти процессы сельской местности и ликвидирует эту лакуну. Сопоставление этапов общероссийской и сельской урбанизации (в замечательных таблицах на с. 41-44) позволило сделать вывод о «догоняющем» характере урбанизации на селе – она началась позднее, но происходила более высокими темпами и в чрезвычайно сжатые сроки. Основные этапы этого процесса хорошо видны на примере эволюции поселений. На традиционной основе, – пытаясь равномерно охватить сельскохозяйственные территории – сельская поселенческая сеть позитивно развивалась до 1940-х гг. (с. 46-47), в 1960–1970-е гг. процессы концентрации и сокращения этой сети принимают гипертрофированный характер, приводя к прогрессирующему обезлюдению (с. 53), в 1960– 1980-е гг. благодаря её сжатию и измельчанию, стягиванию в пригородные зоны, сельское расселение из равномерного трансформируется в очаговое, совпадающее по своей конфигурации с городской сетью и транспортными линиями (с. 55). Подгонка под город – сселение «неперспективных деревень» и свёртывание сельской поселенческой сети, в свою очередь, наносило удар по сельскохозяйственному производству и крестьянскому миру (с. 56). «К 1990-м гг. достигается уже необходимая синхронизация процессов урбанизации – интегрированная стадия расселения, в рамках которой город и село рассматриваются не с позиций противопоставления, а как две подсистемы, дополняющие друг друга»

(с. 38). Современная деревня включена в общую инфраструктуру территории (транспортную, социально-бытовую, культурно-административную), без которой её существование ставится под угрозу (с. 61).

В монографии ставятся и занимают значительное место проблемы характера и направления урбанизационных процессов. Автор считает, что в дореволюционный период при их осуществлении ориентировались на постепенное внедрение, приспособление к традиционным форЧитая книги… мам жизнедеятельности. Этот путь исключал насильственную ломку.

Затем возобладала идеология кардинальной перестройки, «большого скачка», культурной революции, сопровождаемых централизацией, унификацией, жёстким государственным контролем. В качестве основной использовалась идеологема сближения города и деревни.

Процессы урбанизации на всех уровнях подтолкнула ускоренная индустриализация. На этапе 1930–1950-х гг. важным фактором стало развитие системы коммуникаций, обеспечивающей доступность, управляемость и контролируемость сельской местности, включение деревни в зону влияния города-государства, потерю автономии, столь характерной для села ранее (с. 50-51). В послевоенный период к коммуникационному фактору присоединился информационный. В это же время «внешнее раскрестьянивание», наиболее интенсивное в промышленных регионах, сформировало структуру населения, свойственную индустриальному обществу. В 1980-е гг. поменялся базовый элемент сельского образа жизни – крестьянское подворье стало приусадебным (приквартирным) хозяйством (с. 57). Интегративным показателем эффекта урбанизации, по мнению автора, следует считать изменения образа жизни сельского населения: от традиционного к колхозно-совхозному, сельско-урбанизированному – до урбанизированного.

Анализ роли государства начинается с самой общей его компетенции – реформ, основными инструментами которых стали директивное планирование, разработка нормативных документов, обязательных для исполнения, жёсткое регулирование капиталовложений (с. 192). Стремления реформаторов к интенсификации сельского производства достигнуть не удалось, однако социальный эффект концентрации сельскохозяйственного производства и интеграции его с промышленностью проявился в концентрации сельского расселения и трансформации его в агропромышленное (с. 175). Хотя объектом управления выступала производственная сфера, а не собственно поселенческая сеть, последняя оказалась в фокусе политических решений, для проведения которых власти пытались в качестве экспертов привлечь архитекторов и учёных. Однако представление специалистов об особенностях и закономерностях развития такого сложного объекта исследования как система расселения зачастую страдали умозрительностью. Образцово-показательная деревенская жизнь, на примере которой должны были учиться многочисленные посетители выставок (лучший пример – ВДНХ), заметно отличалась от реальной (с. 188). Базовым принципом преобразования деревни в социалистический рай признавалось только индустриальное строительство С. В. Голикова. Полтора века сельской урбанизации… (с. 199), лишь в 1980-е гг. стало понятно, что сельская система расселения соответствует территориальной структуре агрокультурного ландшафта и не требует однозначной перестройки (с. 214). Более адекватно проблемы советской деревни оказались представлены в кино, которое отражало и то, что было не слышно в грохоте великих строек (с. 231).

Хотя и оно не избежало «вторичной мифологизации и идеализации деревни» (с. 234), поскольку «урбанизация образа жизни оказалась более очевидным явлением, чем это подчас хотели видеть приверженцы деревни и деревенского образа жизни». По мнению автора, отрицать происходящие перемены неразумно, важно понять и попытаться сделать переход безболезненным (с. 236). Наблюдение историка о том, что в основе так называемого «деревенского кино» лежит болезненная трансформация, как нам кажется, будет весьма любопытно для киноведов.

И таких находок в работе много.

Модернизация условий жизни в четвёртой главе продолжает тему об эволюции архитектурного облика сельских поселений, проделавшего путь от проектов многоэтажного агрогорода (в качестве противовеса усадьбе – оплоту крестьянского индивидуализма) до коттеджного посёлка. Анализируя изменения жизненных условий, автор выбирает явления, в которых как в фокусе отражается суть вопроса. Так, советский опыт благоустройства сельской местности по существу свёлся к проводившимся по этому поводу кампаниям, которые и стали предметом скрупулёзного исследования. Однако главное в этой главе – опыт создания инфраструктуры, сначала на примере становления новой для сельской экономики строительной отрасли (технологии и материалы для массового строительства) электрической энергии преобразовало не только сельское производство, но и быт. Его можно рассматривать как революцию, результатом которой стало формирование современной цивилизации: изменение технологии жизнеобеспечения, смена биоритмов жизни человека, ранее связанных с природными циклами дня и ночи (с. 299).

Зарождение современной социально-культурной среды деревни началось с появления культурно-просветительных, медицинских, торговых, бытовых учреждений, не свойственных традиционному обществу.

Признаком же начавшейся урбанизации, во многом определяющим её темпы и характер, стало образование. В советское время школа была превращена в форпост социалистической идеологии в деревне, а сельский учитель – в ключевую фигуру агитации. Вплоть до 1940-х гг.

учебное заведение оставалось культурным центром деревни, выполЧитая книги… нявшим вместе с образовательными просветительские, организационнокультурные, политико-идеологические функции (с. 322). Переход к всеобщему семилетнему образованию ознаменовал начало оптимизации, централизации, унификации и сокращения школьной сети. Будучи социальным механизмом урбанизации, образование сближало городской и сельский социумы, осуществляло перенос культурных ценностей и формирование на этой основе более однородной социальной общности (с. 317-318). Однако сельское образование проигрывало городскому.

К тому же, формируя установки на городской образ жизни, школа подспудно готовила своих выпускников к отъезду из деревни.

Аналогичный путь проделали библиотеки и клубы – минимальный стандарт культурной жизни деревни. После революции их централизовали, сделав важным инструментом воспитания и перевоспитания крестьянства, постепенно вводя нормативы обслуживания, шефство художественной интеллигенции, приезжавшей с концертами, спектаклями, беседами, лекциями. Прообразом клубов, которые только в 1930-е гг.

стали самостоятельными учреждениями, оказались избы-читальни. Перемещение культурного центра деревни в клуб произошло с началом строительства для них специальных зданий. Выработка новых стандартов культурного поведения и потребления, превращение их в элемент сельской повседневности к 1970-м годам обернулась проблемой доступности объектов сельской культуры. Противоречия между культурными потребностями и возможностями их удовлетворения сказались на оттоке населения и деградации деревенского образа жизни (с. 350).

На протяжении многих глав автор обращается к изучению информационного фактора. Указывается, что начальные этапы проникновения урбанистического начала в деревенскую среду имеют «чисто информационную природу» (с. 301). Таким образом, «информация – сугубо городское понятие» переносится на сельскую местность. Информационный фактор способствовал преодолению культурной изоляции деревни и включению её в зону влияния массовой культуры (с. 54). Формирование новой коммуникационной среды включало три сегмента: транспортный, затем информационный (почта, телеграф, телефон и т.д.) и культурный.

Важнейшими информационными каналами, распространявшими новые модели, нормы, ценности, стали школы, библиотеки и клубы. В этом же ракурсе рассматривается превращение чтения в привычный элемент быта, а радио в 1950-е гг. – в привычный элемент информационной среды.

Справедливо отмечается, что эффективность информации определялась её доступностью, в повышении которой большую роль сыграла электриС. В. Голикова. Полтора века сельской урбанизации… фикация. Благодаря ей выросло число информационных каналов (в 1960– 1980-е гг. важнейшими из них становятся кино и телевидение).

Впечатляет стремление автора последовательно заканчивать разделы обращением к событиям текущей жизни, которую историки, как правило, исключают из анализа. Вовлечённость в исследование едва наметившихся тенденций и трендов позволяет прекрасно передать процессуальность и незавершенность урбанизации, неочевидность её направления. Читателю предлагается в полном смысле слова когнитивная – познавательная, аналитическая – история. На примере актуальной и сложной проблемы – преодоления противопоставления двух качественно отличных состояний города и деревни – показывается органическое взаимодействие наработок многих научных дисциплин в междисциплинарном изучении урбанизма в России, разные призмы исследовательской оптики, различные языки описания, приёмы концептуализации, анализа и систематизации данных. Следует отметить и стиль изложения: текст читается как актуальная публицистика.

БИБЛИОГРАФИЯ

Мазур Л.Н. Российская древня в условиях урбанизации: региональное измерение (вторая половина XIX–XX в.). Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2012. 472 с.

Голикова Светлана Викторовна – доктор исторических наук, профессор, ведущий научный сотрудник Института истории и археологии Уральского отделения РАН;

avokilog@mail.ru.

ПУБЛИКАЦИИ

ВОСПОМИНАНИЯ

Публикуемый текст представляет собой фрагмент воспоминаний Н.А. Попова (1833–1891) о зачинателе изучения и преподавания всеобщей истории в России – профессоре Московского университета Тимофее Николаевиче Грановском (1823– 1855), 200-летие со дня рождения которого отмечается в этом году.

Ключевые слова: Т. Н. Грановский, Н. А. Попов, Московский университет, профессорская деятельность, воспоминания.

В 2013 г. исполнилось 200 лет со дня рождения профессора Тимофея Николаевича Грановского, заложившего основы исследований и преподавания всеобщей истории в России, что признано современным научным сообществом1. Его творческое наследие, а также общественная и личная жизнь, давно привлекают внимание исследователей, однако имеются и неизвестные документы. В личном фонде Т.Н. Грановского в НИОР РГБ значится черновой фрагмент воспоминаний, написанный Н.А. Поповым2. Рукопись не датирована, почерк трудночитаемый, много исправлений, что являлось препятствием для ее введения в научный оборот и публикацию. Мне удалось восстановить текст и полагаю, что этот фрагмент может дополнить наши знания о Т.Н. Грановском как профессоре Московского университета, и необходим исследователям.

Автор рукописи – профессор кафедры русской истории Московского университета Нил Александрович Попов (1833–1891). Он учился на Первом отделении философского факультета Московского университета в 1850–1854 гг. по окончании Тверской гимназии3. Русскую историю в университете в те годы читал С.М. Соловьев, а всеобщую – Т.Н. Грановский и П.Н. Кудрявцев. Видимо лекции Грановского и Кудрявцева в первой части своих воспоминаний и сравнивал Попов, вспоминая, что в 1853 г. Грановский читал лекции по истории Нового времени, Кудрявцев же эти темы не освещал. Важно замечание мемуариста о посещении студентами лекций двух профессоров на одинаковую тему.

См.: Тимофей Николаевич Грановский… 2006.

См.: Из воспоминаний о Грановском Тимофее Николаевиче. Фрагмент. Б/д. 1л.

Черновик рукописи // НИОР РГБ, фонд 84. Картон 4. № 58.

См. его биографию: Воробьёва. 1999.

И. Г. Воробьева. Воспоминания Н. А. Попова о Т. Н. Грановском Лекции профессоров сопоставляли и некоторые другие мемуаристы. Так, К.Н. Бестужев-Рюмин писал: «Эти два лица дополняют друг друга, их единодушие, взаимное уважение и верное понимание друг друга должны бы служить благотворным примером и новому поколению профессоров: “Грановский даровитее меня”, – вполне искренно говорил Кудрявцев. “Кудрявцев ученее меня”, – говорил Грановский»4.

В.И. Герье, сравнивая своих учителей, писал: «В их индивидуальности было много несходного, и особенно в характере умственного труда и производительности». Герье приводит слова учителя, что лучшие мысли приходили Грановскому на кафедре, т.е. экспромтом. В иных условиях проходила ученая деятельность Кудрявцева: «Его мысль получала законченность и зрелость посредством литературной работы», с помощью которой «он лучше ориентировался в фактах и, вникая в них умом и чувством, извлекал заключающийся в них смысл»5.

Известно, что студенты бывали на квартире Грановского, и Попов во время учебы также посещал воскресные приемы в доме Грановского в Харитоньевском переулке. Они запомнились мемуаристу оживленными беседами, в которых лидировал профессор, консультациями с целью «выбора предмета для первого литературного опыта», возможностью студенту получить книгу из библиотеки Грановского.

Отмечу, что в своей профессорской деятельности Попов (он преподавал в Московском университете с 1862 по 1888 гг., трижды избирался деканом факультета) следовал той манере общения со студентами, которую узнал у Грановского. К нему за консультациями приезжали начинающие историки даже из других университетов. Его обширная библиотека, лучшая в те годы по славистике, пользовалась популярностью у студентов, о чем вспоминали такие разные историки как А.А. Кочубинский, Н.П. Милюков, П.А. Кулаковский. Памяти профессора Попова посвятил свой первый научный труд М.К. Любавский, отметив: «Издавая в свет свой первый научный труд, считаю нравственным долгом почтить благодарным воспоминанием человека, который так много содействовал его появлению. И в университете, и в Архиве министерства юстиции я находил у него радушный прием, теплое участие к научным начинаниям и трудам и всегдашнюю помощь советами и книгами из его богатой библиотеки... он создан был для того, чтобы направлять по стезе науки и поддерживать молодые, часто еще слабые и колеблющиеся, силы»6.

Цит. по: Иванова. 2011. С. 229.

Герье. 1887. С. 597.

См.: ЧОИДР. 1892. Кн. 3.

Стремление подражать Грановскому отметили и современники Попова. Так, В.О. Ключевский при его погребении сказал, что «Попов был одним из последних представителей лучших времен Московского университета – времен Грановского, Кудрявцева и Соловьева»7, «в его лице сошел со сцены один из последних носителей светлых традиций знаменательной эпохи университетской жизни, традиций, которые он передавал своим слушателям»8.

Осенью 1854 г. Н.А. Попову, как бывшему казенному воспитаннику пришлось начать службу по ведомству народного образования в качестве учителя одной из московских гимназий, но он больше занимался литературной деятельностью, публикуясь в «Московских ведомостях» и «Русском вестнике», и готовился к магистерскому экзамену по русской истории. В трех номерах «Московских ведомостей» весной 1854 г. Попов опубликовал по рекомендации Грановского статью «Древние и новые греки. По поводу книги Иоганна Тельфи». Эта работа была выполнена еще в студенчестве, Попов очень ею гордился и упоминал во всех отчетах. Из воспоминаний о Грановском становится понятным, почему он обратился к книге немецкого историка, только что вышедшей в Лейпциге и видимо имевшейся в библиотеке Грановского. Попов приводил аргументацию Тельфи, полагавшего, что «в греках нового времени не умерла еще античная Эллада с ее обычаями, языком и нравами».

Статья ставила перед читателями важную научную проблему; как соотносится современная нация со своим древним этническим предшественником. Попова убедила позиция немецкого историка, предполагавшего сохранение эллинской культуры на Пелопоннесе и после его заселения славянами. Этому сюжету позднее в своих лекциях по истории историографии славянских народов он уделял особое внимание и рекомендовал студентам чтение книги И. Тельфи.

Когда и с какой целью Попов взялся за написание воспоминаний о Грановском неизвестно, как и где находятся недостающие страницы, если они сохранились. Фрагмент рукописи имеет 2 страницы, причем первая в правом углу помечена цифрой 3, а последняя обрывается неоконченным предложением.

Текст публикуется по нормам современной орфографии.

См.: Русский биографический словарь… Т. 14. С. 561.

Голомбиевский, Шимко. 1891. С. 6.

И. Г. Воробьева. Воспоминания Н. А. Попова о Т. Н. Грановском «...студент получал преимущественно от лекций Грановского, которые в этом случае служили как бы указанием на то, чего можно было требовать от курса специального. Таким образом, выбора между двумя профессорами быть не могло: мог только быть постепенный переход от одного к другому, пополнялось слышанное в одной аудитории тем, что читалось в другой. Студенты особенно любили ходить к обоим профессорам на лекции одинакового содержания. Таковы были лекции о последних годах римской республики и первых годах римской империи; о значении того движения, которое известно в средневековой истории под именем великого переселения народов, и об отношениях к нему империи Карла Великого; об эпохе возрождения и гуманистах, о судьбе средневековых идей перед реформацией и во время ее. Я не помню однакож чтобы К-в [Кудрявцев?] читал в мое время лекции о веках, последовавших за реформацией; Грановский продлил свои чтения до времен Людовика XIV и до усиления Пруссии Германии. Это было уже в 1853 г.

С третьего курса я стал чаще бывать у Грановского по воскресеньям. Он тогда жил в Харитоньевском переулке. Переход от кратких посещений к продолжительным совершился теперь сам собой. Первый же раз, когда я думал пробыть у Грановского не более получаса, а просидел у него до 3-х часов. Воскресные приемы в кабинете его бывали всегда оживлены, Число посетителей в целое утро иногда доходило до 20 и более: одни приходили, другие… на их место. Разговор всегда был разнообразен: хозяин отзывался на всякий вопрос, сам интересовался повидимому далекими от его обычных занятий предметами и возбуждал в других интерес к ним. Изредка выпадали дни, когда кружок посетителей бывал очень узок, и тогда разговор сосредотачивался около одного какого-либо вопроса. Я помню утро, когда Грановский, окруженный всего тремя собеседниками, с одним журналом Новикова в руках, проговорил все время о той литературе, которая так нужна бы большинству читателей, о необходимости распространения привычки к чтению в народе. В воскресенье же обращались к Грановскому студенты и за книгами большею частью исторического содержания, которыми он так охотно наделял их. Иногда некоторые из них обращались к нему за советами относительно выбора предмета для первого литературного опыта. В большинстве случаев спрашивавшие совета тут же излагали ему свои нередко планы задуманного ими сочинения. Грановский старался при этом деликатным образом навести на мысль о необходимости хорошенько познакомиться с избранным предметом, и потом уже спросить себя, удачно ли будет предполагаемое произведение. Так незадолго до окончания курса мне пришлось разочароваться в возможноПубликации сти составить хотя и краткий иcторический очерк тех вопросов, из-за которых Россия вела войны с Турцией с XVII века. Надо прибавить, что тогда уже началась восточная война. Но от этого обширного дела я както незаметно перешел к тому, что написал статейку «Древние и новые греки», состоящую по книжке, указанной Грановским: Studien urber die Alt und Neugriechen und uber die Lautgeschischte der griechischen Buchstaben, von Iogan Telfy. Статья помещена была тогда же в Моск.

Ведомостях и это был мой первый и, к сожалению, последний труд, написанный под влиянием Грановского как профессора: – ».

На этом рукопись обрывается.

БИБЛИОГРАФИЯ

Воробьёва И.Г. Профессор-славист Нил Александрович Попов. Тверь, 1999.

Герье В.И. Кудрявцев в его учено-литературных трудах // Вестник Европы. 1887. № Голомбиевский А.А., Шимко И.И. Памяти Нила Александровича Попова. М., 1891.

Отд. оттиск.

Иванова Т.Н. Владимир Иванович Герье и формирование науки всеобщей истории в России (30-е гг. XIX – начало ХХ века). Дисс… докт. ист. наук. Казань, 2011.

Русский биографический словарь / Под ред. А.А. Половцева. СПб., 1905 Т. 14.

Тимофей Николаевич Грановский: Идея всеобщей истории. Статьи. Тексты / Под ред. Л.П. Репиной. М.: ИВИ РАН, 2006.

Воробьева Ирина Геннадиевна – доктор исторических наук, профессор кафедры всеобщей истории Тверского государственного университета; dubrovnik@mail.ru.

НАУКА И ОБРАЗОВАНИЕ

ИСТОРИОГРАФИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ КУЛЬТУРЫ

вариант построения университетского учебного курса для магистрантов в современной познавательной ситуации В учебном курсе «Историография отечественной культуры» сделана попытка показать основные этапы становления и развития историографии российской культуры в контексте изменений в движении исследовательской мысли. Курс предназначен студентам магистратуры, обучающимся по специальности «история» (направления «История исторической науки (историография)», «История и культура регионов России»). Изучение данной дисциплины опирается на знания, полученные студентами при изучении таких курсов бакалавриата как «История отечественной культуры», «Теория культуры», а также курсов «Историческая наука в структуре гуманитарного знания», «Историография отечественной истории», «Актуальные проблемы исторических исследований: модели и практики», «Советская историография».

Ключевые слова: историография культуры, теория «областных культурных гнезд», познавательный потенциал современной исторической науки, интеллектуальная история, интерактивные образовательные методики.

Проблемы соотнесения исследовательских практик и компетенций, требуемых Федеральным образовательным стандартом, и одновременно составления учебных программ, учитывающих специфику современной историографической ситуации, ставят перед научно-педагогическим сообществом сложные задачи. Не касаюсь в данном случае противоречия между насыщенным содержанием требуемых компетенций и проводимой «сверху» политикой выхолащивания гуманитарной составляющей университетского образования (соответственно, снижения профессионализма будущих бакалавров и магистров) и формализации образовательного процесса. Негативные последствия такого курса для качества будущего интеллектуального потенциала России очевидны.

Остановлюсь на задаче нахождения путей их блокирования, а в возможной перспективе и преодоления. Зададимся вопросом: имеются ли у научно-педагогического сообщества гуманитариев России в целом и историков в частности профессиональные инструменты для решения этой задачи? Понятно, что рефлексия по поводу действия внешних (социально-политических и экономических) факторов (стратегия т.н. «реорганизации» системы высшего образования в стране) пока остается «за скобками». Поэтому в программе учебного курса учитываются состояНаука и образование ние и тенденции развития исторической науки (преимущественно ее российской ветви), ее познавательный потенциал к настоящему времени.

Еще в 2009 г. Л.П. Репина сделала вывод относительно важнейших результатов радикальной трансформации исторической науки на рубеже веков: это новое понимание природы исторического познания и формирование нового образа исторической науки1. По мнению А.В. Лубского, «…формируется не только новый облик Клио, но и особый тип историка как креативной личности. Креативный ученый в исторической науке – это субъектный ученый, творческий потенциал которого направлен на разработку новых способов производства исторического знания»2.

На состоявшемся 1 октября 2012 г. «круглом столе» в ИВИ РАН обсуждалась специальная тема «Культурный поворот и трансформация познавательных возможностей исторической науки». В основных докладах Л.П. Репиной, В. Вжосека, Г.И. Зверевой, З.И. Чеканцевой, С.И. Посохова неоднократно в разных формулировках предлагались суждения о принципах нашего мышления (например, историческое познание есть диалог культур, культура это способ осмысления мира, все феномены культуры исторические)3. В ходе дискуссии были сделаны акценты на повышении роли историографа, на необходимости реального воплощения культурного поворота как исследовательской практики (Г.П. Мягков). Добавлю, что влияние культурного поворота должно отразиться и в образовательных университетских программах, и в первую очередь, в историографических дисциплинах. Инновационный характер содержанию последних придаст, на мой взгляд, привлечение в качестве новейшего материала для рефлексии текстов из недавно появившейся на русском языке книги Войцеха Вжосека «Культура и историческая истина» об историографических метафорах и метафорической тенденциозности4.

Современный этап становления магистерской подготовки студентов университетов – это время экспериментальных поисков, позволяющих разрабатывать авторские программы. Таков характер и воспроизводимой ниже программы. Главная трудность ее разработки состояла в отсутствии обобщающих научных трудов по историографии отечественной культуры в целом (имеется в виду история изучения культуры России). Поэтому базовыми теоретико-методологическими опорами для меня стали антропологически ориентированное поле интеллектуальной См. публикацию: Репина. 2013.

Вжосек. 2012. С. 139-145, 161-196.

В. Г. Рыженко. Историография отечественной культуры истории и современные исследовательские практики внедрения идей междисциплинарности в историческую науку.

Курс входит в вариативный раздел цикла профессиональных дисциплин и является обязательным для подготовки магистров по указанным выше направлениям. Курс состоит из лекций и практических занятий.

Объем (трудоемкость) – 108 час., из них 10 час. лекционных, 30 час.

практических и 68 час. отводится на самостоятельную работу студентов.

ПРОГРАММА КУРСА

Цели освоения дисциплины «Историография отечественной культуры»

состоят в подготовке высококвалифицированного историка как профессионала широкого профиля, владеющего современными технологиями описания проблемной историографии; в ознакомлении с базовыми исследовательскими подходами к изучению отечественной (российской) культуры и этапами движения исследовательской мысли историков для расширения возможностей использования полученных знаний при подготовке магистерских диссертаций; в расширении возможностей прикладного использования полученных знаний и навыков при трудоустройстве после окончания обучения.

Основные задачи дисциплины: дать общее представление об историографии отечественной культуры как специфической области исторической науки и образовательной дисциплине; раскрыть и закрепить содержание понятия «историография отечественной культуры» в контексте движения исследовательской мысли, теоретико-методологических подходов и методик; ознакомить с основными этапами становления этого направления в российской исторической науке и их признаками; представить роль научных дискуссий о предмете и методе истории культуры в процессе становления историографии отечественной культуры; охарактеризовать организационные и институциональные опоры процесса становления историографии отечественной культуры во второй половине XX – начале XXI в.; показать персонифицированное измерение процесса становления историографии отечественной культуры и выделить вклад отдельных ученых; способствовать выработке навыков самостоятельного анализа ключевых историографических текстов/ историографических источников с помощью работы с научными публикациями разных типов.

СТРУКТУРА И СОДЕРЖАНИЕ КУРСА

Раздел 1. Общие представления об историографии отечественной культуры Историография культуры как особая отрасль исторической науки.

Трансформации историографической традиции изучения истории русской/российской культуры в советской исторической науке: переход от отраслевого подхода к системно-функциональному видению предметного поля исследований. Понятие «историография культуры» в контексте интеллектуНаука и образование альной истории. Отраслевые исследования как историографический источник по истории отечественной (российской) культуры.

Раздел 2. Начало складывания историографии отечественной культуры в конце XIX – начале XX в.: П.Н. Милюков и его «Очерки русской культуры»

Характерные черты замысла и его воплощение в первом издании.

Специфика «парижского» варианта «Очерков». Возвращение «Очерков» к российскому читателю в условиях постсоветской России и трансформаций советской исторической науки в 1990-е гг. Современные исследователи о философско-культурологической концепции П.Н. Милюкова. Сущность феномена «месторазвития» как ядра концепции П.Н. Милюкова и его современные вариации в идеях «метафизики места» (саратовская и омская исследовательские практики) и в методиках «областного культуроведения»

(Э.А. Шулепова).

П.Н. Милюков о становлении советской культуры. Трудности процесса востребования историко-культурологического содержания наследия ученого.

Раздел 3. Особенности раннего этапа историографии отечественной культуры: 1920-е гг. (Н.К. Пиксанов, И.М. Гревс, Н.П. Анциферов) Концепция «областных культурных гнезд» и ее значение для развития историографии отечественной (российской) культуры. Н.К. Пиксанов – родоначальник теории «областных культурных гнезд»: эволюция его подходов от 1910-х до 1920-х гг. Интерпретации содержания концепта «культурное гнездо» в наследии И.М. Гревса и Н.П. Анциферова как представителей формирующегося историко-культурологического направления в историографии отечественной культуры. Город как самое выразительное культурное гнездо. Расширение проблемного поля культурно-исторического краеведения до теории культурно-исторических ландшафтов и «областного культуроведения».

Раздел 4. Изучение истории отечественной культуры в советской историографии: личностное измерение Советские историки культуры: их вклад в историографию отечественной культуры. Своеобразие пути в науку историков предвоенного поколения: «Гвардии капитан» Людмила Марковна Зак. Становление исследовательских интересов. Работа в историко-архивном институте и НИИ культуры. История советского культурного строительства и культурной революции в работах Л.М. Зак. Судьба рукописи докторской диссертации.

Ученики Л.М. Зак (Т.Ю. Красовицкая): изучение специфики культурного строительства в национальных республиках. Л.М. Зак – автор первого историографического труда по истории изучения советской культуры. Трудный путь от рукописи к книге. Источниковедческие находки и постановка проблемы об источниковедении истории культуры. Б.И. Краснобаев: исследоВ. Г. Рыженко. Историография отечественной культуры вательские интересы и подходы к определению предмета и метода истории культуры как особой отрасли исторической науки.

Раздел 5. Формирование и развитие ведущих центров профессиональной историографии культуры в СССР История культуры и искусства как часть идеологической функции исторической науки. Изучение истории советской культуры в рамках общей истории советского общества. Создание сектора истории советской культуры Института истории АН СССР. Роль М.П. Кима и его учеников (В.Т. Ермаков). Соотношение исследовательских приоритетов. Особое внимание к советской социалистической культуре. 1960-е – начало 1980-х гг. как этап становления историографии отечественной культуры. Появление первых публикаций по историографии советской культуры в начале 1960-х гг.

Кабинет/Лаборатория истории русской культуры на историческом факультете МГУ. Модель изучения русской культуры второй половины XVII – начала XIX в., предложенная Б.И. Краснобаевым (1983). Подходы С.С. Дмитриева к изложению истории культуры СССР периода империализма (1985).

Дискуссии 1970-х гг. о предмете и методе истории культуры. «Круглый стол» 1979 г. о предмете и методе истории культуры в редакции журнала «История СССР»: участники, подходы, итоги. Проникновение системного подхода в изучение истории советской культуры. Сибирская школа социальных историков культуры (В.Л. Соскин). Деятельность сектора истории культурного строительства СО АН СССР. Коллективные монографии конца 1980-х гг. как подведение итогов изучения отечественной культуры в рамках советской мононауки.

Раздел 6. Историография отечественной (российской) культуры в условиях отказа от мононаучной парадигмы поиска новых исследовательских «территорий» и «выбора метода»

Изменения в конфигурации социокультурного ландшафта исторической науки, складывание нестоличных центров и появление неформальных структур. Расширение проблематики. Выход на коллективные проекты:

«Культура российской провинции» (С.О. Шмидт), «Очерки русской культуры XIX века» (Л.В. Кошман) Этапы, направления и результаты деятельности Российского института культурологии и его филиалов. Изучение истории советской культуры как отдельное направление в деятельности АИРО (К. Аймермахер, В. Эггелинг, Д. Кречмар, Х. Гюнтер). Особая роль междисциплинарных конференций по истории культуры России как свидетельство перехода к новому этапу историографии отечественной (российской) культуры. Сложности творческой лаборатории историка культуры, работающего в междисциплинарном проблемном поле. Культура и пространство: сближение истории культуры с гуманитарной географией.

ПЛАНЫ ПРАКТИЧЕСКИХ ЗАНЯТИЙ

Практическое занятие 1. Понятие «историография культуры» в контексте интеллектуальной истории Методические рекомендации по подготовке Подготовка к работе на практическом занятии предполагает в качестве обязательного шага самостоятельное изучение и конспектирование отдельных глав монографии Л.П. Репиной. В конспекте должны быть выделены определения «интеллектуальная история» и «социокультурная история», предложенные автором. Затем на основе лекционного материала о специфике историографии отечественной культуры как особой отрасли исторического знания студенту предлагается написать версии содержания понятий «историография культуры» и «историография отечественной культуры».

Форма проведения практического занятия – собеседование.

Рекомендуемая литература:

Зверева Г.И. Роль познавательных «поворотов» второй половины ХХ века в современных российских исследованиях культуры // Выбор метода: изучение культуры в России 1990-х годов. М., 2001. С. 11-20.

Корзун В.П., Рыженко В.Г. Поиск нового образа историографии в современном интеллектуальном пространстве // Мир Клио. Сборник статей в честь Лорины Петровны Репиной. Том 2. М., 2007. С. 266-278.

Краснобаев Б.И. Русская культура второй половины XVII – начала XIX вв. М., Очерки по истории исторической науки XX века / Под ред. В.П. Корзун. Омск, Репина Л.П. Историческая наука на рубеже XX-XXI вв.: социальные теории и историографическая практика. М., 2011.

Практическое занятие 2. П.Н. Милюков и его «Очерк русской культуры»:

к проблеме преемственности в отечественной историографии российской культуры.

Методические рекомендации по подготовке:

Первая часть работы заключается в самостоятельном изучении и конспектировании введения книги П.Н. Милюкова (первое и последнее издания). Предварительно необходимо познакомиться с социокультурным и историографическим контекстом, в которых первоначально создавался труд Милюкова, а затем перерабатывался в условиях эмиграции. В итоговом конспекте должны присутствовать определения понятий «культурная история», «история культуры», «месторазвитие».

Вторая часть работы предполагает проведение практического занятия интерактивного типа. Моделируется ситуация научной конференции, посвященной востребованию наследия П.Н. Милюкова. Студент выступает поочередно в ролях: современного ученого-историографа (установка на историографическую экспертизу и сравнительный анализ текста историографического источника в его разных версиях), ученого-культуролога (установка на представление фигуры П.Н. Милюкова как философа-культуролога и их оппонента – сторонника прежней мононаучной парадигмы (установка на критику теоретико-методологических оснований концепции «Очерков по истории русской культуры»).

Рекомендуемая литература:

Вандалковская М. Г. П. Н. Милюков // Историки России XVIII—XX вв. М., 1995. Вып. 2.

2. Гутнов Д.А. Опыт применения контент-анализа в историографическом исследовании (на примере книги П.Н.Милюкова «Очерки по истории русской культуры»). // Математические методы и ЭВМ в историко-типологических исследованиях. М. 1989. С. 173-183.

3. Иконникова С.Н. П.Н. Милюков как историк русской культуры. // Русская культура: традиции и современность СПбГАК. 1993.С. 61-74.

4. Иконникова С.Н. История культурологии: идеи и судьбы. Спб.,1996 (П.Н. Милюков) 5. Корзун В.П., Бычков С.П. Введение в историографию отечественной истории:

XX век: Учебное пособие. Омск, 2001.

6. Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. Ч. I. СПб., 1896. С. 1-20.

7. Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. В 3 т. Т. 1. М., 1993. С. 5-62.

8. Милюков П.Н. и судьба его творчества // Культура и интеллигенция России:

социальная динамика, образы, мир научных сообществ: Материалы третьей Всероссийской научной конференции (Омск, 25-27 ноября 1998 г.). Т. 1. Омск, 1998. С. 2-38.

9. Митина И.Д. Философско-культурологическая концепция П.Н. Милюкова. М., 10. Очерки по истории исторической науки XX века / Под ред. В.П. Корзун. Омск, 11. Соскин В.Л. П.Н. Милюков как историк культуры советского общества: фрагменты анализа // Культура и интеллигенция России: социальная динамика, образы, мир научных сообществ: Материалы третьей Всероссийской научной конференции (Омск, 25-27 ноября 1998 г.). Т. 1. Омск, 1998. С. 21-23.

Практическое занятие 3. Концепция «областных культурных гнезд» и ее значение для развития историографии отечественной (российской) культуры Методические рекомендации по подготовке:

Первая часть работы заключается в самостоятельном изучении и конспектировании рекомендованных статей Н.К. Пиксанова, Н.П. Анциферова и современных авторов. В итоговом конспекте должны присутствовать определения понятий «культурное гнездо», «областное культуроведение».

Вторая часть Практическое занятие интерактивного типа. Проводится в форме «круглого стола». Моделируется ситуация диалога ученых – представителей разных этапов истории отечественной исторической науки. Одна группа должна раскрыть подходы основателей теории «областных культурных гнезд» и методику ее применения для изучения истории отечественной культуры. Другая группа излагает интерпретации концепта «культурное гнездо» современными исследователями, выделяет их отношение к методикам 1920-х гг.

Вопросы для обсуждения на «круглом столе»:

Причины и предпосылки появления теории «областных культурных гнезд» в контексте развития отечественной историографии 1910-х-1920-х гг.

Различия в подходах к концепту «культурное гнездо» между историками, филологами и культурологами (к проблеме возможности сотрудничества).

Перспективы использования методик 1920-х гг. в современной познавательной Рекомендуемая литература:

Анциферов Н. Культурные гнезда // Известия Центрального бюро краеведения.

1926. № 7. С. 223-226.

Дергачева-Скоп Е.И., Алексеев В.Н. Концепт «культурное гнездо» и региональные аспекты изучения духовной культуры Сибири // Культурное наследие Азиатской России: Материалы I Сибиро-Уральского исторического конгресса.

Тобольск, 1997. С. 3-8.

Замятин Д.Н. Культура и пространство: моделирование географических образов. М., 2006. С. 7-18, 30-39, 56-65, 480-485.

Пиксанов Н.К. Областной принцип в русском культуроведении (к разработке культурно-исторической схемы) // Искусство. М., 1925. №2. С. 82-99.

Рыженко В.Г. И.М. Гревс – культуролог, педагог, родиновед // Мир историка:

идеалы, традиции, творчество. Омск: «Курьер», 1999. С. 250-269.

Шулепова Э.А., Селезнева Е.Н. Социокультурные аспекты формирования историко-культурной среды // Культурология: от прошлого к будущему: К 70-летию Российского института культурологии. М., 2002. С. 46-69.

Практическое занятие 4. Своеобразие пути в науку советских историков культуры: личностное измерение историографии отечественной культуры (вторая половина XX века) Методические рекомендации:

Необходимо учитывать, что данный практикум связан с культурноантропологическим подходом, его проникновением в историографические исследования, а также с современными подходами к разработке институционально-дисциплинарных моделей изучения историографии, в частности, с анализом одной из основных «популятивных» характеристик науки – индивидуального субъекта науки – личности ученого (биоисториографический анализ). В центре внимания при самостоятельной работе студентов и при обсуждении во время семинара – личности историков отечественной культуры и судьбы их творческого наследия. Особенности историографии отечественной культуры должны быть рассмотрены через личности Л.М. Зак, С.С. Дмитриева, В.Т. Ермакова, М.П. Кима, Б.И. Краснобаева, В.Л. Соскина.

Практическое занятие проводится в виде трех частей. 1 часть: Выступления студентов с докладами по персоналиям. 2 часть. Перекрестное рецензирование тезисов докладов, представленных в письменном виде как интерактивный элемент работы. 3 часть – дискуссия по проблеме востребования наследия советских историков в современной историографии отечественной культуры.

Рекомендуемая литература:

Бромлей Ю.В., Пиотровский Б.Б., Ермаков В.Т. Историческая наука в СССР. В Отделении истории АН СССР. 70-летие М.П. Кима // Вопросы истории. 1978.

Ермаков В.Т. Академик М.П. Ким – историк, гражданин, человек (1908–1996) // Отечественная история. 1999. № 4.

Зак Л.М. История изучения советской культуры (серия «Библиотека историка»). М., 1981. (электронная бибилиотека кафедры) Зак Л.М. Вопросы культурного строительства в советской исторической литературе.// Культурная революция в СССР. 1917–1965. М., 1967. С. 393-423.

Зак Л.М. История культурного строительства СССР в советской историографии // Вопросы истории. 1964. №2. С. 3-21.

Зак Л.М. Изучение культурной революции на современном этапе // История СССР. 1976. № 2. С. 64-81.

Краснобаев Б.И. Русская культура второй половины XVII – начала XIX в. М., Красовицкая Т.Ю. Историк советской культуры – гвардии капитан Людмила Зак // Археографический ежегодник за 2005 год. М. 2007. С. 124-137.

Красовицкая Т.Ю. Слово об учителе // Культура и интеллигенция России XX века как исследовательская проблема: итоги и перспективы изучения: тезисы докладов научной конференции, посвященной 85-летию со дня рождения проф.

Л.М. Зак и 70-летию со дня рождения проф. В.Г. Чуфарова. 30-31 мая 2003 г.

Екатеринбург, 2003. С. 4-5.

Кошман Л. В., Эймонтова Р. Г. С.С. Дмитриеву – 80 лет // История СССР. 1986.

10.

Личность. Культура. Общество: Сборник научных статей к 85-летию проф.

11.

В.Л. Соскина. Новосибирск: НГУ, 2010. 271 с.

Матвеев Г.А. Памятное (к 85-летию В.Л. Соскина) // Личность. Культура. Общество: Сборник научных статей к 85-летию проф. В.Л. Соскина. Новосибирск:

НГУ, 2010. С. 3-11.

Назимова В.Ш., Рыженко В.Г. Выбор историка культуры и проблема диалога в 13.

современном интеллектуальном пространстве // Историк в меняющемся пространстве российской культуры: сборник статей / [редкол.: Н.Н. Алеврас (гл.

ред.) и др.]. Челябинск: Каменный пояс, 2006. С. 211-220.

Назимова В.Ш., Рыженко В.Г. Историк советской культуры в современном 14.

пространстве интеллектуальных диалогов: выбор и позиция мастера // Личность. Культура. Общество: Сб. науч. ст. к 85-летию проф. В.Л. Соскина. Новосибирск: НГУ, 2010. С. 12-28.

Попова Т.Н. Историография в лицах, проблемах, дисциплинах: Из истории 15.

Новороссийского университета. Одесса, 2007. С. 135-191.

Практическое занятие 5. Дискуссии 1970-х гг. о предмете и методе истории культуры: «Круглый стол» 1979 года о предмете и методе истории культуры в редакции журнала «История СССР»: участники, подходы, итоги.

Методические рекомендации:



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 |


Похожие работы:

«ПЛАН ПРОВЕДЕНИЯ СЕМИНАРА Современный урок с позиции формирования жизненных навыков и ключевых компетенций I. Введение. Ключевые компетенции и образовательные стандарты. (Теоретический аспект.)(Руководитель МО-2 Шушкалова Л.В.) II. Основная часть. Современный урок с позиции формирования ключевых компетенций и жизненных навыков школьников. 1. Ключевые компетенции на уроках русского языка в рамках интегрированного урока. ( Подлесная С.П.) 2. Формирование информационной компетенции на уроках...»

«ISSN 1821–3146 УДК 811.161.1 Выпуск III (2011) ISSN 1821–3146 УДК 811.161.1 РУСКИ ЈЕЗИК КАО ИНОСЛОВЕНСКИ (http://www.slavistickodrustvo.org.rs/izdanja/RJKI.htm) Књига III Савремено изучавање руског језика и руске културе у инословенској средини Славистичко друштво Србије БЕОГРАД 2011. ISSN 1821–3146 УДК 811.161.1 РУССКИЙ ЯЗЫК КАК ИНОСЛАВЯНСКИЙ (http://www.slavistickodrustvo.org.rs/izdanja/RJKI.htm) Выпуск III Современное изучение русского языка и русской культуры в инославянском окружении...»

«УТВЕРЖДЕНО СОГЛАСОВАНО СОВЕТ ПО ОБРАЗОВАНИЮ МИНИСТР ОБРАЗОВАНИЯ ЛЕСНОГО РАЙОНА ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТИ ПРОТОКОЛ № 3 ОТ 25.09.2013г. _ /Н.А. Сенникова/ Заместитель председателя Совета по образованию _ 2013 г. _ Н. В. Козлова МУНИЦИПАЛЬНЫЙ ДОКЛАД СОСТОЯНИЕ И РЕЗУЛЬТАТЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СИСТЕМЫ ОБРАЗОВАНИЯ ЛЕСНОГО РАЙОНА ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТИ с. Лесное 2013 год Введение. Анализ социально-экономического и социокультурного пространства муниципального образования Лесной район находится на северо-востоке Тверской...»

«Публичный доклад директора Муниципального бюджетного общеобразовательного учреждения Сахулинская средняя общеобразовательная школа. 2014 год Введение Публичный отчет о состоянии и результатах деятельности муниципального бюджетного общеобразовательного учреждения Сахулинская СОШ адресован общественно-родительской аудитории. Анализ количественного и качественного ресурсного обеспечения позволяют увидеть место школы в системе образования Курумканского района. Приведенные в отчете данные о качестве...»

«2011 - 2012 Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа Ежегодный публичный доклад Директора школы Миссия школы: построение модели адаптивной школы, в которой будут созданы условия, удовлетворяющие разнообразным образовательным потребностям личности, inform обеспечены условия для самореализации TOSHIBA каждого ребенка и взрослого на основе 2009 - 2010 педагогического анализа его успехов и достижений Содержание Содержание Общая характеристика школы...»

«Список научных трудов Пурыгина П.П. 2006 г. Статьи Апоптоз и его роль в формировании фетоплацентарной недостаточности / Липатов И.С., Тезиков Ю.В., Быков А.В., Насихуллина Р.Н., Ергунова Г.А., Потапова И.А., Пурыгин П.П., Зарубин Ю.П. // Вестник СамГУ. 2006, № 4. С. 220-226. (ВАК) Реакции 1-цианазолов с гидразидами карбоновых кислот / Соколов А.В., Нечаева О.Н., Пурыгин П.П. // Журн. общ. химии. 2006. Т.76, вып.1. С. 41-43. (ВАК) Синтез азол-1-илкарбоксамидразонов и...»

«МОСКОВСКИЙ ЦЕНТР КАРНЕГИ Владимир Милов, Иван Селивахин ПРОБЛЕМЫ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ Рабочие материалы № 4, 2005 Москва Серия Рабочие материалы основана в 1999 г. © Carnegie Endowment for International Peace, 2005 Полная или частичная перепечатка данной публикации возможна только с письменного согласия Московского Центра Карнеги. При цитировании ссылка на издание обязательна. Московский Центр Карнеги Россия, 125009 Москва, Тверская ул., 16/2. Тел.: (095) 935-8904. Факс: (095) 935-8906. Эл....»

«Подсекция АНТРОПОЛОГИЯ Подсекция БИОЛОГИЯ РАЗВИТИЯ Заседание состоится 10 апреля 2013 г. Заседание состоится 10 апреля 2013 г. Начало заседания в 14.30 ч. Начало заседания в 12:00ч. в ауд. 228, 2 этаж, в ауд. 498Д, 4 этаж, НИИ и Музей антропологии (ул. Моховая, дом 11) кафедра эмбриологии, биологический факультет Председатель: Анисимова Анна Викторовна Председатель: Кошелева Настасья Владимировна с.н.с каф. эмбриологии Жюри: Бужилова Александра Петровна, Година Елена Зиновьевна, Негашева Марина...»

«Основной доклад Формирование смыслового чтения – необходимое условие развития метапредметных компетенций Апальков Валерий Геннадиевич, заместитель директора по иностранным языкам, к.п.н. Каждый человек обязан (я подчеркиваю – обязан) заботиться о своем интеллектуальном развитии. Это его обязанность перед обществом, в котором он живет, и перед самим собой. Основной (но, разумеется, не единственный) способ своего интеллектуального развития – чтение. Д.С. Лихачев Добрый день, уважаемые коллеги!...»

«1 Доклад О роли авторского права в экономике России Близнец Иван Анатольевич — действительный государственный советник 3 класса, ректор Российского государственного института интеллектуальной собственности, доктор юридических наук, профессор. По мере развития общества и повышения значимости информации интеллектуальная собственность постепенно стала утверждаться как один из наиболее важных нематериальных активов экономики. Будучи частной собственностью, объекты авторского права становятся...»

«Отчёт о работе Правления ассоциации Совет муниципальных образований Курганской области за период с 29 октября 2009 года по 3 декабря 2010 года Деятельность Правления ассоциации Совет муниципальных образований Курганской области (далее - Ассоциация) в 2010 году была направлена на выполнение Плана мероприятий Правительства Курганской области по реализации Послания Президента РФ Федеральному Собранию РФ в 2010 году и задач, поставленных в докладе Губернатора Курганской области перед органами...»

«Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации Н. Г. Куракова, В. Г. Зинов, Л. А. Цветкова, О. А. Ерёмченко, В. С. Голомысов Актуализация приоритетов научно-технологического развития России: проблемы и решения | Издательский дом Дело | Москва | УДК. ББК. К Куракова, Н. Г., Зинов, В. Г., Цветкова, Л. А., Ерёмченко, О. А., Голомысов, В. С. К Актуализация приоритетов научно-технологического развития России: проблемы и решения / Н. Г....»

«МИНИСТЕРСТВО ТРУДА, ЗАНЯТОСТИ И СОЦИАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН Материалы к докладу министра труда, занятости и социальной защиты Республики Татарстан А.Р. Шафигуллина на коллегии Министерства 17.01.2011 года, с участием Президента Республики Татарстан Р.Н. Минниханова Подведение итогов 2010 года и перспективы развития отрасли в 2011 году г. Казань – 2011г. 2 I. Состояние рынка труда В целом на рынке труда Республики Татарстан наблюдается рост показателей к аналогичному периоду 2009...»

«Geographical Society of the USSR INSTITUTE OF KARSTOLOGY AND SPELEOLOGY Gorkii University in Perm PESHCHERY (CAVES) № 12—13 Former Speleological Bulletin founded in 1947 PERM 1972 Географическое общество Союза ССР ИНСТИТУТ КАРСТОВЕДЕНИЯ И СПЕЛЕОЛОГИИ Пермский ордена Трудового Красного Знамени государственный университет имени А. М. Горького ПЕЩЕРЫ выпуск 12—13 ПЕРМЬ — 1972 ОСНОВАН В 1947 ГОДУ Ранее выходил под названием Спелеологический бюллетень В настоящем очередном выпуске сборника, кроме...»

«Аннотация Публичный доклад является аналитическим документом Департамента природных ресурсов и охраны окружающей среды Вологодской области о деятельности департамента по исполнению своих полномочий в 2012 году. Представление доклада является одной из основных форм реализации конституционных прав граждан на достоверную информацию о состоянии окружающей среды и природных ресурсов на территории области. В целях реализации полномочий Департаментом решаются задачи по охране и использованию водных...»

«ПУБЛИЧНЫЙ ДОКЛАД ДИРЕКТОРА ЛИЦЕЯ №1533 (ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ) за 2011-2012 учебный год Москва, 2012 Адрес лицея – Москва, 119296, Ломоносовский проспект 16 Тел./факс (495) 133-2435; Эл. почта – info@lit.msu.ru; Web-сайт – www.lit.msu.ru СОДЕРЖАНИЕ Общая характеристика лицея Особенности района Состав обучающихся Структура управления и самоуправления в лицее Условия обучения Материально-техническая база Кадровое обеспечение Финансовое обеспечение Учебный план и режим обучения Воспитательная...»

«СНС: новости и комментарии Информационный бюллетень Межсекретариатской Выпуск № 15 рабочей группы по национальным счетам (МСРГНС) Октябрь 2002 года Документы и доклады заседаний МСРГНС см.: http://unstats.un.org/unsd/nationalaccount/iswgna.htm КОМПЛЕКСНЫЙ ЭКОЛОГИЧЕСКО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ УЧЕТ Алессандра Алфиери (ЮНСД) и Роберт Смит (Статистическое управление Канады) Пересмотр справочника Комплексный создала для пересмотра проекта Группу экологическо-экономический учет, извест- друзей Председателя под...»

«Духоборы в Грузии: Исследование Вопроса Земельной Собственности и Межэтнических Отношений в районе Ниноцминда Хедвиг Лом Европейский центр по делам меньшинств, рабочий доклад #35 Ноябрь 2006 EUROPEAN CENTRE FOR MINORITY ISSUES (ECMI) ECMI Headquarters: Schiffbruecke 12 (Kompagnietor) D-24939 Flensburg Germany +49-(0)461-14 14 9-0 fax +49-(0)461-14 14 9-19 Internet: http://www.ecmi.de ECMI Tbilisi office: 16 Paliashvili St, 2nd Floor, 0179 Tbilisi, Georgia. (32) 223 833 ECMI Akhalkalaki office:...»

«НЕКОНФИДЕНЦИАЛЬНО Евразийская экономическая комиссия Департамент защиты внутреннего рынка ДОКЛАД О результатах специального защитного расследования в отношении импорта зерноуборочных комбайнов и модулей зерноуборочных комбайнов, состоящих по крайней мере из молотильносепарирующего устройства, оснащенного или не оснащенного молотильным барабаном, системы очистки и двигателя, установленных на несущем основании или раме-шасси, предусматривающих установку мостов, колес или гусениц, на единую...»

«ДОКЛАДЫ ПЕРЕСЛАВЛЬ-ЗАЛЕССКОГО НАУЧНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬНОГО ОБЩЕСТВА ВЫПУСК 7 Фауна позвоночных Переславского уезда Москва 2003 ББК 28.693.3(235.44) Д 63 Издание подготовлено ПКИ — Переславской Краеведческой Инициативой. Редактор А. Ю. Фоменко. Д 63 Доклады Переславль-Залесского Научно-Просветительного Общества. — М.: MelanarЁ, 2003. — Т. 7. — 26 с. Статья В. А. Варенцова показывает фауну Переславского края. Указываются животные, которые теперь уже не встречаются в окрестностях Переславля, а также...»








 
2014 www.av.disus.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.