WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«В форуме Антропология и социология приняли участие: Дмитрий Владимирович Арзютов (Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН, Санкт-Петербург) Сергей Александрович Арутюнов (Институт этнологии ...»

-- [ Страница 3 ] --

Мне хотелось бы, чтобы социология всегда была систематической и сравнительной, это возможно, но не столь обязательно для истории или антропологии. Социология должна освещать и выявлять взаимосвязи между самыми разными сферами жизни общества, определять социальные достижения, оценивать цену этих достижений. К сожалению, ныне в социологии происходит почти исключительно обмен фактами, очень мало работ, где предлагается и осуществляется обмен идеями. Социология ведь умеет быть «птицей» более «высокого полета», отрываться от земли, иначе она погрязает в статистических сводках. Антропология / этнография обязана быть укорененной в конкретном месте и времени, социология же должна быть свободной от этого. Обе дисциплины могут обращаться к изучению одного и того же сообщества, одной проблематики, но по-разному. Ведь и медики тоже наравне с ними могут изучать этих же людей, но у них будет написана своя «история Bйteille A. Sociology. Essays on Approach and Method. 2nd ed. New Delhi:

Cohn B.S. An Anthropologist among the Historians and Other Essays. New Антропология и социология

АЛЕКСАНДР САДОВОЙ

4 проблема определения пограничной области между социальной антропологией и социологией, несомненно, актуальна. В постсоветской России она имеет не столько доказывало не только научную, но и экономическую эффективность. В качестве примера можно привести результаты деятельности в 1980–1990-е гг. группы Михаила Александр Николаевич Садовой sadovoy.a.n@gmail.com

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

текущие социальные процессы, то для этнологов, специализирующихся в области социальной антропологии, границы исследования определяются только содержанием поставленных задач. Они могут охватывать несколько столетий, включая и нынешнее. В связи с этим и инструментарий, характерный для социологических исследований, может использоваться антропологами (этнологами). Единство методологических подходов определяет и отсутствие серьезных терминологических проблем. Многие термины (социальные институты и связи, социальная организация, коммуникационные связи и т.д.) однозначно воспринимаются специалистами обоих направлений, что способствует взаимопониманию используемых индикаторов и показателей.

Отечественный опыт координации исследований и подготовки специалистов в области этнологии и социологии имеет существенные отличия. Особенно отчетливо это прослеживается в российской «глубинке», связи которой с ведущими научными центрами за последние три десятилетия существенно ослабли, а возможности апробации зарубежных методик и технологий благодаря сети Интернет существенно возросли. Здесь взаимопонимание как основа сотрудничества между историками, опирающимися на методологические разработки И.Д. Ковальченко, и социологами — сторонниками современных методологических подходов в зарубежной историографии — ограничено уже на уровне дефиниций. Различия в инструментарии определяют проблемы интерпретации результатов исследований коллег. У социологов он на порядок шире.

В этой связи в среде гуманитариев популярно мнение, что если социология — наука с большим числом методик, но сомнительными результатами, то история — наука с ограниченным числом методик, но с заранее заданными результатами, не вызывающими сомнений власть предержащих. Недопонимание определяется и ограниченными возможностями организации дискуссий и рабочих встреч. Порою создается впечатление, что различия между родственными по своей предметной области дисциплинами в российской историографии углубляются.

В этом отношении стоит только позавидовать сложившейся в США ситуации, где нет различий между центром и провинцией: ведущие научные школы распределены равномерно по всей территории страны. Нет и такой поляризации специализации в рамках самой социологии.

Высказываемые ниже оценки характера взаимодействия этнологов, специализирующихся в области социальной антропологии, и социологов базируются на личном опыте автора в трех Антропология и социология — организации нескольких этнологических экспертиз, проведенных во взаимодействии с социологами, историками и экологами (1994–1995, 2003–2009 гг.);

— тридцатилетней преподавательской деятельности на историческом и социологическом факультетах одного из провинциальных вузов Сибири;

Первая проблема, с которой сталкивается организатор этнологических экспертиз, связана не столько с определением предметной области, инструментария исследования, адекватного объединяющую этнографов и социологов, способных это исследование провести. Примером может служить ход реализации нескольких исследовательских проектов в рамках Проекта ПРООН/ГЭФ «Сохранение биоразнообразия в российской части Алтае-Саянского экорегиона». Так, при выполнении проекта по составлению тематического справочника по традиционным знаниям коренного населения [Традиционные знания вообще не проводились. Возможности информационного обмена ограничены, а число специалистов (в области этнической решить эту проблему, не превысило и десяти человек. Не меньше проблем было и с реализацией другого проекта — организацией социологических опросов в национальных анклавах, встала та же проблема отбора квалифицированных специалистов, компетентных в области как социологии, так и прикладной антропологии и этнической экологии. Выход был найден специалистов научных центров и вузов нескольких региональных центров Сибири. Наш не слишком длительный опыт тенденцию. И в этом «пограничном» экорегионе, в течение нескольких столетий вызывающем устойчивый интерес российских этнографов, проявляются те же проблемы с исследованием современных этнических процессов и механизма адаптации традиционных социальных институтов к глобальным

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ



мониторинга решаются силами структурных подразделений Университета Аляски и Администрации штата (Department of Причин сложившейся в российской провинции ситуации много. Так, они определены отсутствием социального заказа на подготовку специалистов в области национальной политики.

Это прослеживается по всем субъектам РФ, в том числе и в Сибири. В штате органов региональной власти нет ни этнографов, ни специалистов в области этнической социологии, работающих на постоянной основе. В исключительных случаях специалисты привлекаются на договорной основе, однако взаимодействуют друг с другом очень редко.

В то же время и этот опыт показывает исключительную эффективность взаимодействия. Особенно в случаях совмещения усилий двух систем — высшей школы и СО РАН. Проиллюстрируем это положение на примере взаимодействия в течение 2000–2010 гг. Кемеровского и Алтайского госуниверситетов с Институтом археологии и этнографии, Институтом философии и права, Институтом угля и углехимии СО РАН. Интерес представляют три составляющие этого взаимодействия: организационные проблемы, проведение полевых исследований, камеральный этап работ и внедрение результатов исследований.

1. Организационные проблемы. Объединение в рамках одного структурного подразделения гуманитариев, на первый взгляд, не представляет проблем. Решение было найдено в создании «совместных» лабораторий (высшая школа — РАН), формировании временных научных коллективов, ориентированных на получение финансирования зарубежных и отечественных фондов. Система взаимодействия в первом случае определялась уставными документами. Во втором — техническими заданиями, календарными и рабочими планами, входящими в структуру договоров. В случаях, когда удавалось выйти на «командный» стиль взаимодействия, происходило разделение функций. Историки ориентировались на анализ делопроизводственных источников (XIX–XXI вв.), отложившихся в ведомственных и государственных архивах, музеях, частных коллекциях. Исследовались процессы, определяющие изменение социальной структуры населения, экономики региона, структуры и функций институтов власти. Этнографы ориентировались на исследование этнического состава (в динамике), традиционных социальных институтов, системы жизнеобеспечения и природопользования, системы «этнических интересов»

и выделение очагов перманентных конфликтных ситуаций.

Социологи традиционно охватывали своими исследованиями формы проявления общественного сознания, социальные Антропология и социология установки и межкультурные коммуникации, системы межэтнического взаимодействия. Предметная область привлекаемых экологов охватывала ресурсную основу устойчивого развития исследуемых этнических групп, характер антропогенного воздействия на биоразнообразие исследуемого района.

Основой сотрудничества был единый для всех участников процесса банк данных. С одной стороны, он позволял провести лабораторий этносоциального мониторинга (1996–2003) и этносоциальной и этноэкологической геоинформатики (2003– 2011) удалось включить историков, этнологов, экологов с разных факультетов Кемеровского госуниверситета. По мере необходимости в штат вводились студенты выпускных курсов социологов оказались безуспешными. Во многом это объяснялось а) уровнем финансовых запросов; б) высокой затратностью предлагаемых исследований — тиражирование, организация опросов; в) ограниченным опытом получения грантов;

II. Проведение полевых исследований. Координация полевых исследований этнологов и социологов во многом была обусловлена задачами, поставленными органами исполнительной власти. В данном случае Администрацией Кемеровской области.

Объединило специалистов не столько внебюджетное финансирование (оно было незначительным), сколько заинтересованность в обследовании труднодоступных национальных районов, перспектива развертывания внутрирегионального этносоциального мониторинга. Первые шаги к объединению были предприняты в 1994–1995 гг. при реализации программы «Альтернатива». Цель программы — составление прогноза социально-экономических последствий вывода прииска «Алтайский»

за территорию только что созданного Шорского национального природного парка (Таштагольский район Кемеровской области). Исследование проводилось тремя группами: экономистов, экологов и этнографов, включившей в своей состав социолога. На основе синтеза результатов исследований трех групп был обоснован прогноз социально-экономических последствий и выработаны рекомендации, принятые органами Архив группы этносоциального мониторинга Кузбасской лаборатории археологии и этнографии ИАиЭ СО РАН-КемГУ. Отчет о научно-исследовательской работе «Комплексная программа решения социально-экономических проблем населенных пунктов Шорского национального природного

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

За годы работы были выработаны принципы, позволяющие снизить риски столкновения «групповых интересов» в коллективах, объединяющих специалистов разных отраслей знания.

Вплоть до 2010 г. они являлись основой для реализации ряда научных проектов, результаты которых вошли в коллективные монографии, справочные издания, диссертационные исследования [Шорский национальный парк 2003; Труды Кузбасской комплексной экспедиции 2004; Этнологическая экспертиза 2005; 2008]. Остановимся на них подробнее.

Отказ от традиции «формального лидерства», при котором проекты, выполняемые по заданию органов власти, всегда возглавлялись представителями руководства университетом.

Решение организационных вопросов шло через научно-технический совет (НТС) программы. Вопросы согласования финансовых интересов, календарных и рабочих планов, взаимодействия с «заказчиком», определения структуры отчета, делопроизводственное сопровождение проекта были введены в функцию ученого секретаря проекта. Распределение финансов шло по принципу определения «долевого участия» групп в итоговом отчете до начала работ, при этом за каждым из руководителей определялось право самостоятельного распределения средств в рамках выделенного финансирования. Эта система оказалась очень гибкой в условиях, когда объемы предлагаемого заказчиком финансирования постоянно менялась, и была ограждена от неизбежных конфликтов финансового плана.

Самостоятельность руководителей полевых отрядов. Выработанная НТС программа полевых исследований создавала условия круглогодичных экспедиционных выездов и деятельности отрядов, объединивших в летний период специалистов разных отраслей знания. Совместная работа социологов и этнологов позволила разработать и апробировать методики этносоциального мониторинга [Пруель, Садовой 1995; Садовой, Пруель 1996; Садовой 1997; Бойко, Шмаков, Нечипоренко 2004]. Суть апробированного подхода заключалась в определении перечня показателей и индикаторов (этнодемографических, социально-экономических и др.), рассчитываемых на основе обработки массовых статистических источников по нескольким выборочным полигонам и хронологическим срезам. Социально-экономические, этнические и экологические процессы рассматривались во взаимодействии. Анкеты и опросные листы разрабатывались в процессе «мозговых штурмов», проводимых в полевых условиях. В проведении опросов, охвативших 25–45 % семей, проживающих на территории полигонов, участвовали все члены экспедиции. Эта форма организации позволила провести социальную стратификацию населения, Антропология и социология выделить этническую составляющую традиционной хозяйственной специализации, провести топологическую привязку групп. Выявленные тенденции оказались сопоставимыми с социальными процессами, выявленными группой экономистов на внутрирегиональном уровне. Полученный материал в дальнейшем послужил основой для компаративного анализа эффективности курса национальной политики на разных этапах уровень определения репрезентативности результатов исследований, обычный для социальных и прикладных антропологов США, оказался возможным только благодаря совместной экспертиз на территории Кемеровской области, разработанный в 2008 г. по Государственному контракту с Администрацией области.

возможность прямого доступа к рабочим материалам. Немаловажным фактором для достижения договоренности было Риски нарушения «авторского права» снимались через издательские проекты, в которых приняли участие фактически все III. Камеральный этап работ и внедрение результатов исследований. В последующее десятилетие выработанные принципы были в полном объеме реализованы при проведении этнологических экспертиз в среде коренных малочисленных народов Кемеровской области. Исследования проводились лабораторией этносоциальной и этноэкологической геоинформатики (ИУУ СО РАН — КемГУ) совместно с социологами г. Новосибирска (ИФиП СО РАН). Опыт взаимодействия коллективов из разных научных центров выявил еще одну острую проблему. Она связана с определением зоны ответственности за исследований рекомендации во всех случаях затрагивают групповые интересы. К числу таких рекомендаций можно отнести:

лучение компенсаций за понесенный ущерб, получение и распределение субвенций на развитие этнического предпринимательства и проведение «культурных программ», определение «доли» представительства национальных меньшинств в органах государственной власти и т.д. Материалы этнологической экспертизы в этом контексте выступают существенным фактором воздействия на систему межэтнических отношений. В связи с этим и определяется отношение к специалистам со стороны представителей региональных органов власти и национальных элит. Уже само обсуждение результатов экспертизы является одним из проявлений региональных этнопотестарных процессов, что, как правило, редко осознается. Определяется это тем, что полученные показатели и индикаторы объективно отражают эффективность социальной политики по отношению к этническим группам, представленным через общественные объединения «лоббистами» на федеральном уровне. Недостаточная аргументированность выводов и прогнозов способна дискредитировать исполнителей экспертиз на долгие годы и отсечь от внебюджетных источников финансирования. Эта проблема существует как в России, так и в США [Клифтон 2000] и не затрагивает только тех «специалистов», которые проводят исследование исключительно из конъюнктурных соображений по заведомо демпинговым расценкам. В связи с этим возникает необходимость организации процедуры согласования промежуточных выводов среди заинтересованных сторон в процессе предварительной обработки данных (камеральный этап). Согласно мировой практике, она реализуется на основе круглых столов и рабочих совещаний, к которым привлекаются представители национальных общественных объединений, органов власти (муниципалитетов), бизнесструктур. Как показывает опыт, эти формы деятельности более соответствуют профилю работы этнографов, чем социологов.

Ситуация резко меняется в период проведения многочисленных выборных кампаний. Здесь материалы опросов, отражающие уже не столько латентные социальные процессы и социальные конфликты, сколько отношение к ним населения, приобретают для региональных политиков все большую значимость. Социологи в этих условиях уже могут получить заказ на проведение опросов, направленных на нейтрализацию «результатов» этнологических экспертиз и обращений со стороны национальных элит, «не устраивающих» органы власти. Последние, как правило, ориентированы на договорные отношения с организациями, находящимися за пределами «своей» области и не имеющими достоверной информации о «местной кухне». Связано это с тем, что, не зная региональной историографии и не имея доступа к полевым материалам, привлекаеФОРУМ Антропология и социология мые социологи и этнографы опираются, как правило, на результаты опросов. В этом случае многое зависит от формулировки и перечня вопросов, заранее согласованных с заказчиком.

Избежать «противостояния» между «привлекаемыми» и «местными» профессионалами можно только на основе соблюдения научной этики. Достичь этого в условиях российской провинции сложно, что связано со сложившейся системой подготовки специалистов.

На наш взгляд, вся система высшего образования и аспирантуры по специальности «история» (в рамках которой ведется подготовка этнографов) или «социология» в регионах не ориентирована на подготовку специалистов в сфере национальной политики. В учебных планах нет дисциплин, содержащих разделы по методикам исследования современных этнических организации, специализации, предпринимательства, преступности. Более того, для подготовки и историков, и социологов характерно игнорирование общепризнанной в мировой историографии этнической составляющей современных глобальных и региональных процессов. Причины этой тенденции не вполне ясны. Возможно, ситуация определяется стремлением руководства среднего звена (кафедр, факультетов) минимизировать возможность вмешательства силовых структур в учебный процесс, особенно в части организации учебных практик в национальных районах. Эпизодические обвинения СМИ в «национализме» не только представителей национальных элит, но и исследователей этого явления, историческая память о репрессиях, низкий уровень квалификации чиновников, отвечающих за проведение национальной политики, являются серьезными факторами для негативного отношения к «национальной проблематике».

Выход прослеживается в привлечении специалистов из системы РАН, переподготовке преподавательского состава в ведущих мировых и отечественных центрах. Однако и здесь существуют проблемы. Проводимая реформа высшей школы серьезно ограничила мобильность преподавательского состава.

Перманентный рост «учебной нагрузки» при ограничении сроков договоров, заключаемых руководством вузов с преподавателями, привел к тому, что штатный состав кафедр общественных наук в сибирских вузах резко изменился. В их составе «своих» выпускающих кафедр. У кафедр нет средств для привлечения специалистов в области этнологии, этнической истории, этнической социологии. Как результат, повсеместно по

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

состава, позволяющая организовать обмен специалистами, имеющими опыт полевой работы в национальных районах.

Относительно стабильна ситуация только в тех вузах, где сформировались исследовательские «школы», имеющие устойчивые контакты с системой РАН и опыт реализации проектов при финансировании международных и отечественных фондов. В качестве примера можно привести Томский и Омский государственные университеты. Однако и здесь число специалистов, ориентированных на исследование современных этнических процессов — смежной области для этнографов и социологов, — явно недостаточно даже для «своих» областей. Организация учебного процесса не создает условий отработки навыков самостоятельной исследовательской работы в полевых условиях (в национальных районах), работы с респондентами, организации доступа и обработки ведомственных архивов сельских администраций. В качестве примера можно привести широко распространенную практику, при которой курсы по методологии и методам исторических исследований, современным компьютерным технологиям, демографии, региональной истории распределяются среди преподавателей, не владеющих современными методиками и не имеющих опыта работы со специалистами смежных дисциплин. Курсы по социальной антропологии, прикладной антропологии и этнической социологии на исторических факультетах не читаются.

Зарубежные исследования, методология, современные методы исследования в сфере социальной и прикладной антропологии и социологии остаются невостребованными. Незнание методик существенно ограничивает возможности определения репрезентативности выявленной информации. В связи с этим для многих провинциальных историков характерны исключительная «доверчивость» к архивным данным, стремление уйти от дискуссионных вопросов, серьезные проблемы с формулировками «использованных» методик. Это отчетливо прослеживается по тексту авторефератов диссертаций: поставленные цели и задачи далеко не всегда соответствуют заявленным методикам и итоговым выводам. К сожалению, уровень компетентности выпускников исторических факультетов сужает возможности их привлечения к проведению этнологических экспертиз, репрезентативность результатов которых во многом обусловлена взаимодействием со специалистами смежных дисциплин. Как показал опыт, выйти из этой ситуации возможно только при ранней специализации и включении студентов в состав лабораторий, на основе которых и проходит переподготовка.

При организации подготовки социологов значительно большее внимание уделено современным зарубежным теориям Антропология и социология по основам этнографии, социальной антропологии, этнической социологии, демографии, социологии семьи и детства, социальной экологии и экологической социологии. Значительное место занимают учебные практики, результаты которых определяются научной проблематикой преподавателей.

неплохой основой для подготовки как социальных антропологов, так и потенциальных экспертов в области современных этнических процессов. Однако это далеко не так. Отсутствие базовой исторической подготовки приводит к тому, что получаемой от респондентов старшего возраста, и делопроизводственной документации прошедшего столетия. Незнание исходящей от национальных лидеров. Незнание региональной этнографии и историографии по истории национальной и разработки делают социологов уязвимыми в сфере межэтнических взаимоотношений. И здесь привлечение выпускников к проведению полевых исследований требует их серьезной переподготовки.

одной науки компенсировались достоинствами другой в совместных исследованиях», необходимо обратиться к опыту исследования традиционных социальных институтов в начале XX столетия. В силу того что социальные процессы, обусловленные реформами последних десятилетий, имеют для федеральных органов власти и научных кругов латентный характер, необходимо приступить к их комплексному исследованию, используя опыт организации «совместных» долговременных экспедиций, с привлечением ведущих отечественных антропологии со специализациями в сфере этнологии, этнической социологии, культурной и прикладной антропологии.

Бойко В.И., Шмаков В.С., Нечипоренко О.В. и др. Этносоциальный мониторинг коренных малочисленных народов Сибири // Труды

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

Клифтон Дж. Лебедь, несущий серебряные шиллинги в клюве // Традиционные системы жизнеобеспечения и региональная национальная политика. Новосибирск: ИАиЭт СО РАН, 2000.

Традиционные знания коренных народов Алтае-Саянского экорегиона в области природопользования: информационно-методический справочник. Барнаул: Азбука, 2009 (с приложением расширенной версии на CD-ROM).

Пруель Н.А., Садовой А.Н. Этносоциальный мониторинг: постановка проблемы // Культурные традиции народов Сибири и Америки: преемственность и экология (горизонты комплексного изучения). Материалы международного симпозиума. Чита:

Садовой А.Н. Организация этносоциального мониторинга (академическая наука и представительная власть) // Новейшие археологические и этнографические открытия в Сибири. Материалы IV Годовой итоговой сессии Института археологии и этнографии СО РАН. Новосибирск: ИАиЭ, 1997. С. 219–223.

Садовой А.Н., Пруель Н.А. Этносоциальный мониторинг: принципы, методы, практика. Кемерово: Кузбассвузиздат, 1996.

Труды Кузбасской комплексной экспедиции. Беловский, Яшкинский, Таштагольский районы Кемеровской области. Кемерово: ИУУ СО РАН, 2004. Т. 1.

Шорский национальный парк: природа, люди, перспективы. Кемерово: ИУУ СО РАН, 2003.

Этнологическая экспертиза. Оценка воздействия ООО «МетАЛ»

(ОАО ММК — Магнитогорский металлургический комбинат) жизнеобеспечения автохтонного и русского населения Чувашинской сельской администрации М.О. «Город Мыски». Кемерово: ИУУ СО РАН, 2005. Вып. 1.

Этнологическая экспертиза. Этнополитические, социально-экономические и этнодемографические процессы в среде телеутов Беловского и Гурьевского района Кемеровской области. Новосибирск: Параллель, 2008. Вып. 2.

Cernea M. The Social Organization and Development Anthropology. Malinowski Award Lecture // Environmentally Sustainable Антропология и социология

МИХАИЛ СОКОЛОВ

(«несостоятельные государства») — правительство, которое не может утвердить монополию на насилие на собственной территории. По аналогии с ним мы можем говорить о failed discipline и о том, что все полюсами успешных и потерпевших полный крах. Успешные наслаждаются престижем и стабильным спросом на производимые ими знания со стороны студентов, государственных ведомств, бизнеса и широкой аудитории. Более того, их представители всегда могут ответить сами себе на частью ментальной карты мира, существующей в умах представителей данной культуры. Только они могут выносить легитимное суждение о проблемах, относящихся к этой области. Пользуясь выражением никого не удивляет, поскольку все мы знаем, что вирусы — это епархия микробиологии. Большинство современных людей и не Михаил Михайлович Соколов задумываются, что при проблемах с вирусЕвропейский университет sokolovmikhail@yandex.ru

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

Все не так для несостоятельных дисциплин. Их права на территорию постоянно оказываются под вопросом. Успешные дисциплины, как успешные государства, могут быть большими или маленькими в зависимости от того, насколько большими считаются вопросы и насколько важными видятся проблемы, с которыми они имеют дело. Их территория может сжиматься или увеличиваться со временем. Онкология быстро росла по мере того, как рак превращался в одну из основных причин смерти в современных обществах, а спрос на классическую филологию, наоборот, едва ли не сократился после того, как латынь и греческий выпали из школьных программ. Неуспешные дисциплины, однако, не бывают, строго говоря, ни большими, ни маленькими, поскольку никто не может определить точно, где проходят их границы. Они не обладают контролем над своей культурной территорией. Захватчики постоянно Из социологии и антропологии, социология всегда стояла гораздо ближе к полному краху.

Есть несколько причин, которые делают дисциплину более или менее успешной; легче всего описать их, используя экономическую терминологию. Существует спрос на знания1. Эти знания бывают разного рода: как выплавлять руду, когда будет Пасха, как спрягаются латинские глаголы, какова правоприменительная практика. Появится ли группа, успешно монополизирующая производство и распространение этих знаний, зависит от нескольких обстоятельств. Во-первых, их самостоятельное кустарное производство должно стоить достаточно дорого, в деньгах или во времени, иначе никто не согласится платить профессиональному поставщику. Исследования должны быть дорогими сами по себе или требовать длительной специфической подготовки. Во-вторых, они должны быть передаваемыми по институциональным каналам, которые ассоциируются с наукой — через лекции, учебники, семинары и практические занятия. Стратегиями ухаживания каждый из нас вынужден овладевать в подростковом возрасте на свой страх и риск, поскольку учебники тут приносят мало пользы; еще более недвусмысленным случаем личностного знания являются поиски себя2.

Я не готов здесь предложить какое-то новое решение для векового спора о том, что такое «знания». Для простоты будем считать, что это любого рода ценности, которые передаются от одного владельца к следующему с помощью слов или наглядных демонстраций, т.е. впитываются глазами и ушами, а не принимаются руками, причем передача является действенной вне зависимости от того, знают ли или узнают ли о ней третьи лица (в отличие от передачи прав).

Единственные формы преподавания в этих областях — высоко персонализированное наставничество, какое практикуют духовники, психотерапевты и пикаперы. Острая потребность в их услугах обеспечивается их клиентами, даже несмотря на то что многие, если не большинство, потребителей остаются в итоге неудовлетворенными.

Антропология и социология что антропология (в своей классической форме изучения примитивных народов) по обоим этим параметрам занимает более благополучное положение, чем социология. Легитимность этнографического исследования кажется очевидной: ясно, почему человек, который прожил сколько-то в другом обществе, через формальные академические каналы, но и тут есть консенсус по поводу того, что они могут служить для передачи релевантных сведений. Наконец, потребности колониального управления, превратившиеся постепенно в потребности кооперации в глобальном мире, снимают возможные сомнения собственной области. Делегирование авторитета подразумевает возможность запретить посторонним разбираться в происходящем. Отказ от опоры на собственное разумение в пользу в общем-то не был прямо связан с самыми горячими политическими дебатами современных обществ последнего столетия.

У масс обывателей не было ни оснований подозревать антропологов в тенденциозности, ни возможности сформировать собственное мнение. Доверие легко рождается в таких обстоятельствах. Положение социологов было сложнее. У каждого есть собственный опыт общественной жизни, у многих он значительно богаче, чем у профессиональных социологов1. Кроме Одна знакомая автора, которая начинала с бурного энтузиазма по поводу изучения разных субкультур, через некоторое время совершенно забросила свои научные занятия. На вопрос о том, с чем связана эта потеря интереса, она ответила примерно следующим образом: «Я поняла, что удовлетворить свое человеческое любопытство гораздо проще без всякой социологии. Меня интересовали чеченские коммерсанты — и я с одним из них уже год живу. Как ты думаешь, смогла бы я так узнать эту среду изнутри, если бы взяла десять интервью?». На это было трудно что-то возразить. Сохранение позиции в науке требует таких больших временных затрат на разные вспомогательные виды деятельности — преподавание, административную деятельность, коммуникацию с коллегами, что большинство социологов имеют весьма шапочное знакомство со всем остальным

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

того, у очень многих людей уже есть собственные ответы на многие вопросы, которые задают социологи, очень часто от этих ответов им решительно не хочется отказываться. В конце концов, социологические объяснения — профессиональные и нет — это материя, из которой соткано общество. Они присутствуют постоянно в нашей жизни как инструкция по сборке взаимодействия, инструмент стабилизации отношений или орудие их изменения. Требуя предоставить им полную монополию в этой области, социологи просили слишком многого.

Установить полный контроль над территорией было невозможно.

Претензии социологов на контроль над какими-то отдельными аспектами экспертизы строились на использовании трех приемов, которые несколько неуклюже можно было бы назвать «движением к», «движением от» и «движением в сторону»

или этнографической, картографической и иронической моделями. Этнографическая модель аналогична аргументации антропологов и имела несомненную убедительность в эпоху, когда большинство жителей Восточного Лондона никогда в жизни не были в Западном, и наоборот. Тем, кто брался одолеть физическую дистанцию в милю и скрываемую ею бездонную социальную пропасть, было что рассказать после возвращения домой1. К несчастью, здесь у социологов имелись конкуренты в лице журналистов, которые совершали те же экспедиции и возвращались с теми же трофеями за гораздо меньшие деньги. За ту же зарплату, за которую ученый-социолог пишет шесть статей в год, журналист пишет шесть в месяц.

Чикагская школа социологии устами Роберта Парка отождествляла социологов с «журналистами, но только надежнее», имея в виду, что они работают тщательнее и копают глубже.

Однако по мере того, как на академических социологов ложилось все больше регулярных обязательств в университете, их преимущество в этой области становилось все призрачнее.

Хуже того, стремительное распространение блогов и вебжурналистики еще сильнее усложнило положение дел: теперь кто угодно может позволить себе заглянуть в чужой социальный мир, не нуждаясь в посредниках.

Здесь социологам приходил на помощь другой прием, который я назвал выше «движением в сторону». Они претендовали на миром, общаясь в основном с себе подобными. Как наглядное следствие этого, социологи, возможно, одна из наиболее эндогамных профессий. Поддержание образа жизни нашей статусной группы, в общем-то, малосовместимо с развитым любопытством в отношении других групп.

Я не знаю, кто первым использовал контраст между обманчивой близостью физической дистанции и социальной непреодолимостью как способ объяснить, в чем состоит задача городского этнографа. Правдоподобный кандидат — Джек Лондон (см. вводные страницы к «Людям бездны»).

Антропология и социология то, что не просто узнали больше фактов о какой-то группе, среде или институте за счет того, что побывали внутри, но и способны понять в этих фактах больше, поскольку стоят на плечах гигантов, составляющих социологическую традицию. Традиция, которая отождествлялась с теорией, была важна еще и потому, что позволяла социологам чувствовать себя «настоящей себя в традицию давало повод считать собственные размышления плодом кумулятивного роста знания1. Предположительно традиция является «ресурсом социологического воображения», позволяющим социологам смотреть на реальность «из другой перспективы» или «оптики». Среди социологов нет общего согласия по поводу того, как эта оптика соотносится с взглядом «человека с улицы». Фундаменталисты старой закалки полагали, что она в некотором объективном смысле лучше. Более умеренное современное поколение ограничивается другими глазами, остается спорным. Несомненно, что некоторые из составляющих эту традицию авторов были талантливыми писателями; непонятно только, стали ли они талантливыми социологии, или вопреки этому. Попытки поставить производство стилизованной под них прозы на промышленную основу заканчивалось тем, чем заканчиваются все такие попытки: появлением массы унылой вторичной литературы. Более следованием манере классиков («в своей работе я анализирую… неравенство из перспективы…»), обычно оборачивались изнурительным для непосвященного читателя. Даже если самим социологам это возвращало смысл их академической жизни (они ощущали себя частью кумулятивной социальной науки), всех остальных оно отпугивало, создавая дополнительные поглощены ритуальной работой и, соответственно, произвоВ значительной степени это ощущение производилось переписыванием истории науки, при котором из работ предшественников вычеркивалось то, что данное поколение хотело бы считать собственным вкладом.

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

дили в среднем значительно более совершенные в литературном отношении и вообще интересные для аутсайдеров тексты1.

Книги антропологов или историков выходят тиражами, которые социологам и не снились. Разумеется, у антропологов и историков имеются свои версии традиции; я бы сказал только, что, до недавнего времени, по крайней мере, они не так сильно довлели над ними, поскольку им не приходилось определять смысл своего существования через «движение в сторону»2.

Наконец, есть «движение от», воплощенное в статистическом анализе и широких исторических генерализациях. Социологи претендуют на то, что они видят всю картину, которую обыватели не могут рассмотреть именно потому, что слишком погружены в детали собственного социального мира. В этой области, прежде всего получении и анализе данных опросов, а также иной статистики, монополия социологов до нынешнего времени не ставилась под сомнение3. Большинство «людей с улицы» в России и во многих других странах видят в социологах прежде всего тех, кто на этой самой улице пристает к ним с анкетами. Интересным образом, большинство социологов не готовы были по доброй воле построить свою идентичность вокруг метода и обращались к этому способу обоснования своей правомочности лишь в самых критических обстоятельствах4.

Тем не менее именно тут — в области применения всевозможной социальной статистики — располагались те объекты, на изучение которых социологи имели несомненную монополию, например социальная структура. Аналогом этого движения Это, разумеется, взгляд с высоты птичьего полета. Многие социологи писали книги, которые не были исковерканы фальшивой наукообразностью. Пример, который сейчас мне приходит в голову, — «Быть напечатанным» Уолтера Пауэлла [Powell 1985]. Закрыв ее, читатель остается с ощущением, что знает, как работает академический издательский бизнес в США. То, что было черным ящиком, становится прозрачным, понятным и отчасти предсказуемым механизмом. Единственный вопрос в связи с этим состоит в том, была бы книга хуже, если бы Пауэлл не являлся по совместительству классиком институциональной теории организаций и никогда в жизни не открывал бы, скажем, Вебера?

Этому утверждению можно придать операциональную форму, подсчитав количество строчек во вводной части статей, которые потрачены на убеждение читателя, что данная проблема и подход являются легитимными для социологов — без всякой связи с субстантивным материалом, изложенным далее (см.: [Hargens 2000]).

Доступность электронных баз данных, а также распространение персональных компьютеров и навыков работы на них начинают ставить монополию социальных ученых под некоторое сомнение.

В текущей дискуссии по поводу российских выборов, например, все решающие аргументы были сформулированы не политологами, а технарями, такими как Сергей Шпилькин. Внимательно проследив за ходом дебатов, мы можем обнаружить, что политологи (и присоединившиеся к ним экономисты) содержательно не добавили к ним ничего, до чего технари не додумались бы без них. Это пример не совсем из области социологии, но есть подозрение, что и там вскоре может произойти что-то похожее.

Например, советские социологи, вынужденные постоянно оборонять зону своей компетенции от поползновений исторических материалистов, устами Юрия Левады определили социологию как «дисциплин[у], которая ставит во главу угла экспериментальное, количественное, статистическое изучение общественной жизни» [Левада 2011: 12].

Антропология и социология у антропологов была сравнительная антропология (отчасти количественная), которая, однако, никогда не была столько же возможно, и не нуждалась в «движении от», поскольку ее «движение к» вполне оправдывало ее существование.

там, где нельзя. Затем это чисто логистическое деление потеряло свою отчетливость. Отчасти это произошло потому, что общества вышла из моды. Отчасти виновато было перепроизводство студентов-антропологов, которым не хватало денег на работу с исследовательской практикой выше стоящей дисциплины — так родилась «городская этнография».

Теоретические традиции, которыми обе дисциплины обзавелись (я писал выше, что обсессия антропологов в отношении социологов. Скорее роль играло то, как они обращались с этими традициями: социологи иногда трактовали больший интерес антропологов к тому, что они непосредственно видят, чем институтов и жанров современных обществ — дальше всего отстоит от «жесткого ядра» каждой из них. И те и другие сталкиваются тут с конкуренцией журналистов, литераторов и блогеров. И те и другие в общем проигрывают в этой конкуренции.

которым доступна разнообразная статистика. Основной задачей следующего десятилетия — сказал бы я — для них должно быть освоение последствий компьютерной революции, например интеграция многоагентного моделирования в стратегии

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

отношении сложнее. Этнография бесписьменных, бесстатистических и безынтернетных обществ остается их территорией, но постепенно эта территория сжимается. Возможно, новым поколениям студентов надо готовиться скорее к историческому их изучению с использованием новых возможностей компьютерной техники и генетики, возможно, к роли журналистов-международников, «только надежнее».

Я заканчивал отделение социальной антропологии, хотя и на 4 социологическом факультете (СПбГУ). Некоторые его выпускники стали настоящими антропологами (в смысле исследуют там, где нельзя остановиться в приличной гостинице), а те, кто стал социологами (т.е. исследуют там, где можно), также в большинстве своем гордо заявляют, что практикуют «городскую этнографию». В этой среде никакого различия не прослеживается. Если брать более традиционную (пост)советскую этнографию (выпускники истфака СПбГУ), то различие, разумеется, существует. Этнографы больше ценят материал и меньше — свидетельства принадлежности к какой-то традиции, больше значения придают «движению к» и меньше — «движению в сторону». Как я уже говорил, это кажется мне скорее достоинством, чем недостатком.

Если говорить о характере теорий, составляющих социологическую или антропологическую традицию, то здесь, вероятно, есть систематическая разница, хотя и не такая значительная, как можно было бы ожидать. В обеих в первой половине XX в.

процветал функционализм, обе подверглись влиянию психоанализа. Мне кажется, что в общем и целом во второй половине XX столетия антропологи сильнее тяготели к подходам, вдохновленным лингвистикой (структурализм, когнитивная антропология) и естественными науками (экология) — возможно, как результат того, что этнографам волей-неволей приходится учить другие языки и они не могут не ощутить на самих себе воздействие климата на человеческую жизнь. До социологии эти влияния доходили косвенно и во многом через антропологию. Влияние структурализма на современную социологию, например, в основном ощущается благодаря Мэри Дуглас (Пол ДиМаджио, Эндрю Эбботт) и перешедшему в социологический лагерь Бурдье1.

Мне было сложно найти примеры обратного заимствования. Кажется, что антропологи охотнее экспериментировали с интеллектуальной контрабандой из других наук и раньше усваивали их достижения, чем социологи, даже в области математических методов, которые я выше упомянул как часть традиционного домена социологии, антропологи часто выступали новаторами. Фредерик Барт разглядел достоинства математической теории игр уже около 1950 г., Клайд Митчелл примерно тогда же приспособил аппарат теории графов для анализа социальных сетей. Отчасти различия между дисциплинами могут отражать разницу в классовом происхождении студентовсоциологов и антропологов, особенно ощутимом в Великобритании. Летописец британской Антропология и социология этнографии лаборатории, но, мне кажется, что это будет сделано скорее вопреки образованию, чем благодаря ему (в «Лабораторной жизни» Латура и Вулгара нет никаких следов антропологического образования первого). К чему приводит доминирование дисциплинарной традиции, видно на примере Обычно исследование останавливается на том, что в аспирантском фольклоре научный руководитель играет роль трикстера.

Хочется, чтобы мысль развивалась дальше в каком-то направлении. Впрочем, социологические работы, изучающие «представление себя другим в академическом мире», ничем не лучше. Это два примера вдохновленных теоретическим образцом только если сам предмет незнаком — тогда они с грехом пополам оправдывают свое существование как средство организации текста. Если, однако, предмет знаком, то сложно извлечь 6 им вообще надо встречаться. Деление по гостиничному признаку кажется мне вполне удовлетворительным. Но если исходить из того, что встреча неизбежна, причем в том самом неблагополучном районе «городской этнографии», то им стоит социологии Адриан Хэлсей цитирует такой эпизод из биографии американского социолога Джорджа Хоманса, происходившего из аристократической новоанглийской семьи, писавшего стихи и начинавшего как историк английского средневековья. Когда тот оказался на стажировке в Кембридже в 1950-х, его много раз спрашивали, как он мог оставить историю ради социологии. В конце концов Хоманс не вытерпел и спросил: «Да что же не так с социологией?» Его собеседник замялся, но наконец выдавил из себя: «Ну понимаешь… она же не для людей нашего круга…»

[Halsey 1982]. В самом Кембридже, как и в Оксфорде, социология появилась только в поздних 1970-х. До сих пор в национальных британских рейтингах по социологии лидируют неаристократические Манчестер, Эссекс, Йорк и Ланкастер. Студенты из высших классов, однако, как правило, обладают более широким научным и культурным кругозором, необходимым для дисциплинарного брокерства. История из жизни Хоманса рассказана автору Марией Сафоновой (НИУ-ВШЭ).

Все это, как, безусловно, понял читатель — сплошь мои малоинформированные домыслы. Все могло быть наоборот — вера в важность фольклора для традиционного сознания обусловила успех структурализма. Так или иначе, привычный предмет и инструмент образуют сейчас единство.

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

которым привержены разные исследователи, в ходе коллективного проекта никогда ни к чему хорошему не приводят.

Мне сложно представить, как кто-то из них выигрывает что-то специальное за счет этого сотрудничества. Возможно, ситуация будет иной, если они совместно решат заняться глобальными сравнениями культур, при котором каждый из них будет специалистом по какому-то типу обществ (пример — сотрудничество Мэри Дуглас с Аароном Вилдавским в разработке культурной теории риска). Совместное «движение от» более перспективно, чем совместное «движение к» или «движение в сторону». Но учитывая процент неудач в этой области, я не уверен, что советовал бы кому-то из своих аспирантов серьезно рассматривать это направление интеллектуальной карьеры.

Левада Ю. Лекции по социологии. М.: Е.В. Карпов, 2011.. (Последнее Hargens L. Using the Literature; Reference Networks, Reference Contexts, and the Social Structure of Scholarship // American Sociological Halsey A. Provincials and Professionals: the British Post-War Sociologists // Powell W. Getting into Print: The Decision-Making Process in Scholarly Publishing. Chicago; L.: The University of Chicago Press, 1985.

Starr P. The Social Transformation of American Medicine. N.Y.: Basic

СЕРГЕЙ СОКОЛОВСКИЙ

что исторические конфигурации социального и гуманитарного знания, как и соотношение социологии и антропологии в рамках Сергей Валерьевич Соколовский Институт этнологии могли существенно отличаться), сравнение и антропологии РАН, SokolovskiSerg@mail.ru Антропология и социология специализируется на «простых» дописьменных «примитивных» культурах периферии, другое — на сложных индустриальных, урбанизированных и западных обществах метрополий, а антропология — общества, или социология изучает общество, а антропология — культуру(ы). Он заставляет искать отличия между этими дисциплинами в сравнении таких глобальных и сегодня уже донельзя размытых понятий, как общество и культура. Но ответы на вопрос, что такое Общество в противопоставлении обществам или Культуре / культурам, окажутся разными не только у социологов и антропологов, но и в различных субдисциплинах, школах и исследовательских областях внутри этих больших дисциплинарных сообществ, и обнаружить различия между социологией и антропологией на этом Самостоятельность антропологии, а следовательно, и ее автономия в отношении социологии и ее методов сегодня, на мой удовлетворяет положение гуманитарной дисциплины, ограничивающейся наблюдениями за уникальным, партикулярным, индивидуальным и случайным. При всем многообразии современной социологии и увлеченности некоторых социологов качественными методами исследования, претензия на научность важным демаркационным отличием знания в социальных науках от знания гуманитарного. Социологи претендуют на открытие, формулирование или описание социальных законов Последнее противопоставление релятивизируется не столько распространением среди социологов качественных методов, сколько давним использованием антропологами методов количественных, которым посвящено значительное число монографий и сборников, а также издававшийся Например, антропологию еще сравнительно недавно называли «социологией небелых людей» — “non-white people sociology“ — определение, в котором подчеркивался не только тот факт, что социологи по преимуществу изучали индустриальные общества в странах первого мира, а антропологи — так называемые «племенные общества» третьего мира, но и то менее приметное обстоятельство, что противопоставление методов, преимущественно используемых в этих дисциплинах, не было столь уж важным для профессиональной идентификации. В то же время социологию иногда определяли как «антропологию собственного общества».

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

и закономерностей, тогда как антропологи в лучшем случае описывают явные и скрытые правила, которым подчиняются отдельные индивиды и коллективы (адепты семиотического подхода в таких случаях любят писать о «кодах»), или «вводят в научный оборот новые факты». Этими фактографическим и феноменологическим уровнями антропологи обычно и ограничиваются. Есть, однако, и среди них (как, впрочем, и среди историков) страстные поклонники количественной точности, убежденные, что «величие степенно отступило в логарифмы»

и что их дисциплина должна стать именно наукой, а не просто особым жанром литературы или специфической манерой письма. Работы таких антропологов отличить от социологических становится действительно сложно, но все же возможно:

позитивистские пристрастия с неизбежностью толкают их к большим нарративам и грандиозным теоретическим конструкциям и, в частности, к разным версиям эволюционизма и стадиального развития — увлечениям, ставшим сравнительно редкими среди ныне действующих социологов.

Значительно более отчетливая в социологии по сравнению с антропологией установка на изучение / открытие закономерностей проявляется и в формах обучения студентов, кругах чтения, предпочитаемых методах исследования, составе «ареопага» классиков, междисциплинарном партнерстве (антропологи охотнее социологов сотрудничают с археологами и лингвистами, зато лингвисты продуктивно сотрудничают и с теми и с другими, примерами чего могут служить фольклористика и социолингвистика), спектре используемых жанров при текстуализации исследовательского опыта1, особенностях институализации дисциплин в университетах и исследовательских центрах, целевых аудиториях (кто и в каких целях использует производимое в этих обширных исследовательских областях знание). Собственно говоря, именно эта установка делает социолога не антропологом (а ее отсутствие у антрополога не позволяет ему стать полноценным социологом) практически во всем, чем он профессионально занимается. Поиск закономерностей опирается на измерение, моделирование и редукцию, антропологи же всегда стремились к получению холистских описаний культур и обществ. Эти описания с неизбежностью Здесь же можно отметить и различия в жаргоне: там, где социолог предпочитает писать «кейсстади», антрополог по старинке пользуется русским «на примере», а там, где антрополог стращает не привыкшую к таким выражениям публику «примордиализмом», социолог предпочитает использовать хотя бы номинально более позитивно звучащие «позитивистскую методологию», «натурализацию» или «ошибку реификации». Существуют, разумеется, и такие области исследований, где жаргоны этих дисциплин сливаются в этакий антропосоциологический волапюк, в котором, как в монументальной скульптуре и живописи, дисциплинарные речевые традиции и смысловая нюансировка приносятся в жертву выразительности жеста (антропология организаций, экономическая социология cum антропология и пр.).

Антропология и социология о самой реальности, но редукция в этнографии как монографическом описании культуры никогда не играла роли регулятивного и методологического принципа, а была лишь следствием ограниченности возможностей наблюдателя и бытописателя.

Социологов у нас в стране кратно, быть может тридцатикратно, больше, чем антропологов / этнологов. Публика знает, что идеи возникают разные — чаще всего антропология ассоциируется с черепами и древними людьми. Чтобы объяснить исследуемым, чем они занимаются, антропологам у нас часто это и т.п. Социолог же может просто сказать, что проводит социологическое исследование, и все сразу понимают, что дело приспособленными к рыночной экономике и лучше взаимодействуют с государственным сектором, нежели с бизнес-сообществом. Социологи получают знания об основах современного менеджмента и в силу особенностей российских образовательных программ освоили лучше антропологов классику политической и экономической антропологии, поэтому выпускники социологических факультетов легче находят работу исторического образования, остаются весьма традиционными — академическая или вузовская наука, преподавание, работа в музеях.

смыслящих мало и образованных плоховато. Резоны для такого суждения есть — программы подготовки антропологов / этнологов серьезно устарели и не соответствуют дню сегодняшнему. Антропологи мстят, отвечая приграничными войнами и подчеркивая вообще-то давно канувшую в Лету уникальность изобретенного в их цеху метода — включенного / участвующего наблюдения, длительного и пристального, настолько

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

«Оттепели» 1960–1980-х гг., если не положившей конец приграничным трениям, то все-таки создавшей на отдельных участках «фронта» подобие братания между социологами и антропологами (см. неоднократно описанную историю институализации этносоциологии в нашей стране: [Арутюнян, Дробижева 2000; 2003; 2008; Дробижева 2004; Комарова 2011]), едва хватило на одно поколение. Социологи так и не стали частью антропологического коммьюнити, а антропологи так и не освоили премудрости социологических методов и грамотной статистической обработки результатов, застряв на хи-квадрате и t-критерии Стьюдента. Рожденный от этого неравного брака гибрид оказался ребеночком с увечьем: советская теория этноса сыграла с этносоциологией плохую шутку. Социальную / классовую структуру вдруг еще раз (как это уже происходило в 1930-е гг. на практике, а не в теории) рассмотрели у этносов, что дало возможность на новом витке развития марксистской доксы применить к ним различные концепции социально-эволюционного развития и плодить смахивающие на заскорузлые стереотипы «измерения этносов» («средняя личная библиотека сельского татарина состоит из пяти книг»).

С утратой марксизмом командных высот «в одной отдельно взятой стране» этот дисциплинарный мезальянс практически распался, а вовлеченные в него социологи занялись востребованными к тому моменту исследованиями «этнических конфликтов», «межнациональных отношений», «этнических элит», этничности и национализма, ксенофобии и толерантности, т.е. по большей части прикладными политологическими проектами, в которых нуждались и которые были готовы оплачивать местные и центральные политические элиты или международные фонды.

В истории отечественной этносоциологии это был уже новый, самостоятельный этап, в котором собственно антропологи (этнологи, этнографы) уже практически не участвовали. Говоря «не участвовали», я вовсе не исключаю физического участия отдельных антропологов в совместных проектах, но имею в виду прежде всего теоретический и методологический вклад со стороны дисциплины в ту составляющую этносоциологии, которая и обозначена приставкой «этно-» и которая давала основания рассматривать ее как пограничную и синтетическую субдисциплину. Вклад антропологии в ее развитие в рамках рассматриваемого периода настолько неочевиден, что можно смело утверждать, что этносоциология оставила свое «этнографическое наследство», вступив в более выгодные и продуктивные альянсы с другими дисциплинами — политическими исследованиями власти, экономическими исследованиями сегментированного рынка труда, историко-политическими Антропология и социология исследованиями национализма и социально-психологическими исследованиями ксенофобии и толерантности. Сегодня, на мой взгляд, она является органичной частью социологии с несколько особым предметом, но ведь и другие социологические субдисциплины имеют особые предметы, так что этносоциология и здесь не нарушает общего строя.

Последний тезис подтверждается и анализом текущих публикаций в совместных междисциплинарных изданиях: единственный отечественный журнал, дерзнувший объединить эти дисциплины под одной крышей, — «Журнал социологии и социальной антропологии» — опубликовав за время своего существования с 1998 г. более 700 статей и материалов, публикациям по этносоциологии и социальной антропологии уделил лишь десятую часть, причем две трети из этих десяти процентов являются статьями по этносоциологии, т.е. социологическими исследованиями «межэтнических отношений», «национальной», этнокультурной и этноконфессиональной политики, этнической идентичности, этносоциальной стратификации можно отнести к рубрике социально-антропологических исследований. Доля этнологических работ в существующем ниже: за последние пять лет в этом журнале была опубликована лишь одна подборка из трех статей по этнической идентификации и проблемам интеграции мигрантов и одна статья о меньшинствах и национальной политике, чем и исчерпывается программа публикаций по этнологии в этот период.

попытки «измерять этносы» с помощью социологического инструментария инерционно сохраняются в некоторых периферийных сообществах российских социологов, но это как раз тот случай, который я бы назвал бесперспективным направлением синтеза социологического и антропологического знания.

Сегодня между нашими дисциплинами оформились новые области синтеза и площадки для диалога, на этот раз не столько институциональные, сколько методологические. Часть многочисленного племени социологов не столько под влиянием доморощенных аргументов, сколько под мощным воздействием за пределами страны, взяли на вооружение и включенное наблюдение, и требование продолжительной стационарной работы, и новые и доселе неслыханные российскими антропологами еще более интенсивные и настроенные на детальность

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

которых и русских слов-то пока не нашлось (grounded theory, shadowing, lab-study, focus-group и т.д.). В итоге то, что поначалу выглядело как заимствование из антропологии и именовалось этнографическим методом, превратилось в совокупность техник и умений практически исключительно социологических, российским антропологическим сообществом в целом не только не освоенных, но и остающихся для большей его части неизвестными. Результатом этого методологического переоснащения стало оформление новых для российского поля направлений: антропологии организаций и профессий, антропологических исследований науки и технологий, новый импульс развития получила и экономическая антропология. В этих субдисциплинах синтез этнографических методов наблюдения с социологическим знанием выглядит чрезвычайно перспективным и уже приносит свои плоды, однако антропологи оказались вовлеченными в этот процесс пока слабо, так что новые исследования во всех перечисленных выше областях осуществляются по большей части социологами. Потенциально продуктивными, или уже дающими свои плоды на основе синтеза этнографического и социологического подходов, или, вернее даже, не столько подходов, сколько умений и оптик, являются, таким образом, антропология и социология науки и научного знания, антропология организаций и исследования повседневности, в которых социологические традиции Зиммеля и Гофмана имеют хорошие шансы завоевать признание среди почитателей Малиновского и Рэдклифф-Брауна.

Дисциплинарные границы в рамках так называемых «социальных наук» в плане исследования, а не обучения студентов по большому счету сегодня вряд ли представляют собой нечто большее, чем артефакт истории развития отдельных дисциплин, поскольку исследователи, специализирующиеся на изучении конкретных областей, опираются на междисциплинарный синтез методов и идей, лишь формально или по своему происхождению и историческому источнику относимых к социологии, антропологии, экономике или политическим наукам. При этом, добавлю, в разных национальных традициях для решения близких проблем используются различные междисциплинарные конфигурации знаний и исследовательских подходов. В некоторых из этих традиций социология и антропология бывали практически неразличимы и составляли одно исследовательское поле с единой проблематикой, хотя сама эта исследовательская область могла называться по-разному.

Один из примеров — антропология в Кембридже в начале 1960-хх гг., которую некоторые из обучавшихся тогда студентов не без оснований называли социологической антропологией [Kuper 1999: xiv]. «Социологической этнографией» можно Антропология и социология Историческая инерция, политика в сфере образования и экономические факторы определяют междисциплинарные границы едва ли не в большей степени, нежели потребности и динамика внутридисциплинарного развития знания: курсы по расе и этничности на факультетах социальных наук многих университетов США и Канады читают, например, практически исключительно социологи. Можно также вспомнить, что советская этносоциология развивалась приблизительно по тому же институциональное положение («прописка» в Институте этнографии, а не в Институте социологии АН СССР) при использовании вполне социологических методов исследования обусловливала ее ориентацию на этнографическую проблематику советская теоретическая этнография (в частности, теория этнических процессов) многое заимствовала из проводимых американскими социологами исследований ассимиляции и несла окажется интереснее, если поставить вопрос же: чем эти дисциплины отличаются в единых институциональных рамках, В конце 1980-х гг. при кафедре была организована лаборатория этносоциологии, которую возглавил А.А. Сусоколов. По свидетельствам ее выпускников, лаборатория именно из-за названия, в котором звучало слово «социология», служила центром притяжения для студентов, не пожелавших заниматься историей социализма, но и не попавших на более престижные кафедры истории зарубежных стран, где помимо истории обучали языкам региона специализации. В словечке «социология» тогдашним студентам мерещилась перспектива научной карьеры, в то время как этнография имела столь прочную репутацию «вспомогательной исторической дисциплины», что кроме карьеры школьного учителя большинству из них ничего не обещала, разве что «прибавку» в виде развлекательных летних выездов за счет заведения, именуемых «полевой практикой». Сама кафедра этнографии не считалась среди студентов истфака серьезной, собирая, по выражению одной из ее выпускниц, «лоботрясов и ловеласов» (в терминологии нынешнего поколения — мажоров Мне приходилось участвовать в паре экспедиционных выездов кафедральных этносоциологов, но сам я анкетирование не использовал, склоняясь к, как казалось мне, больше дающей беседе. Использовать статистические методы и считать я, впрочем, любил, но в значительном числе публикаций опознавал в них лишь громоздкую технику убеждения, а не открытия чего-то нового.

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

кафедры и центры, учебные программы или специализации есть во многих университетах США, Канады, Австралии и Новой Зеландии1. Как известно, есть они и у нас — подготовку по социологии и антропологии получают студенты Калужского педагогического университета2, Новосибирского и Саратовского технических университетов3, Московского университета дизайна и технологии и Российского социального университета в Москве4, а также социологического факультета СанктПетербургского университета. Кроме того, курсы по социальной, культурной, экономической и политической антропологии читаются социологам многих университетов страны. Однако это уже тема для вполне конкретного и самостоятельного исследования, выходящая за рамки обсуждаемых сегодня вопросов.

Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М. Этносоциология: пройденное и новые горизонты // Социологические исследования. 2000. № 4.

Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М. Этносоциология: некоторые итоги и перспективы // Академик Ю.В. Бромлей и отечественная этнология. 1960–1990-е годы / Отв. ред. С.Я. Козлов. М.: Наука, В США это отделения в университетах штатов Айдахо (ун-ты в Колдуэлле и Москве, Айдахо), Алабамы (Оберн), Виргинии (Зап. Виргинии в Моргантауне, Ун-т Маршалла в Хантингтоне и Ун-т Вашингтона и Ли в Лексингтоне, Джорджа Мэйсона в Фэрфаксе, Ун-т Лонгвуд в Фармвилле), Иллинойса (Рокфорд-колледж в Рокфорде, Wheaton College, Wheaton), Кентукки (Ун-т Восточного Кентукки в Ричмонде), Массачусетса (Амхерст-колледж, Уильямс Колледж в Уильямстауне), Миссисипи (Ун-т Южного Миссисипи, Хэттизберг), Нью-Йорка (Колгейтский и Кортлендский, а также колледж Хобарта и Вильяма Смитов в Женеве, штат Нью-Йорк), Огайо, Пенсильвании (колледж Свортмор, ун-ты Лехай, Бакнелла, Кутцтауна и Вестчестерский), Северной Каролины (Релей и Западно-Каролинский в Каллоуи), Теннесси (ун-ты Среднего Теннесси, Мерфрисборо и Восточного Теннесси, Джонсон-сити), Техаса (в Техасском ун-те, Арлингтон, Техасском технологическом, Лаббок и Ун-те Тринити, Сан-Антонио, Эль Пасо), Южной Каролины (Ун-т Клемсон), в Северо-Восточном ун-те в  Бостоне, в Ун-те Мэриленда и Балтимора, в Ун-те Говарда в Вашингтоне (DC). В Великобритании — в Школе востоковедения и африканистики Лондонского университета. В Канаде такие кафедры и отделения есть в университетах Саймона Фрейзера (Ванкувер), Виндзорском и Гельфа в Онтарио, ун-тах Оттавы и Карлтоне в Оттаве и Конкордии (Монреаль), в колледже Дугласа в Британской Колумбии, в Ун-те Кейп Бретон и Дальхаузи в Новой Шотландии. В Австралии — в Ун-те Нового Южного Уэльса, Ун-те Джеймса Кука (Таунсвилль), Ун-те Кертина (Перт), в Школе социальных наук Ун-та Квинсленда. В Венгрии в Центральном европейском ун-те в Будапеште.

Существующая с 2000 г. кафедра социальной антропологии и сервиса в рамках Института социальных отношений КГПУ.

В 2011 г. кафедра социальной антропологии социально-гуманитарного факультета СГТУ была объединена с кафедрой социологии и получила название «социология, социальная антропология и социальная работа» (САС); кафедра социальной работы и социальной антропологии на факультете гуманитарного образования НГТУ.

Кафедра социологии и социальной антропологии Института социальной инженерии в МГУДТ и кафедра социальной антропологии и социологии социальной сферы на факультете социологии РГСУ.

Антропология и социология исследования в контексте социально-культурной антропологии. М.: Наука, 2004. С. 14–25.

Kuper A. Culture: The Anthropologists’ Account. Cambridge, MA; L.: Harvard University Press, 1999.

МИХАИЛ СТРОГАНОВ

Не являясь ни социологом, ни антропологом, я смотрю на соотношение между социологией и (социальной, культурной) антропологией со стороны. Но будучи филологом Михаил Викторович Строганов вовсе не значит, что методы антропологии Тверской государственный университет mistro@rambler.ru

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

антропологии идет речь, требуется уточнение: социальная, культурная. Это уточнение очень важно: оно прививает к антропологии социологию с ее методами анализа и приемами обобщения. В современном научном дискурсе это, несомненно, более выигрышная позиция. Те дисциплины, которые тяготеют к использованию методов соседних дисциплин, вследствие этого и богатеют — разумеется, за чужой счет. Те дисциплины, которые существуют и развиваются имманентно, могут богатеть только благодаря внутренним ресурсам, а это менее Примером (в смысле аргументом, доказательством) является уже тот факт, что данный «Форум» затеяли антропологи. Между тем я не помню, чтобы аналогичные потребности когда-либо возникали в среде социологов. Это даже естественно, поскольку многие данные антропологии едва ли могут стать материалом для социологического анализа.

Различие между социологом (не-антропологом) и антропологом (не-социологом) состоит в следующем. Антрополог видит перед собой конкретного человека даже в том случае, когда описывает коллектив в его обычаях и обрядах, а социолог видит перед собой коллектив даже в том случае, когда создает портрет, но это не индивидуальный портрет, а коллективный, собирательный. Это различие заложено в самом названии дисциплин и поэтому предопределено заранее. Установка социолога не на личность, а на коллектив является не ошибкой, а закономерностью. Но именно поэтому лично я предпочитаю антропологию, а не социологию. Антрополог работает с личностями, а социолог с цифрами, социолог обобщает через цифирь, и метод у него цифирный. Антрополог использует количественные средства анализа не отвлеченно от конкретного их Вот наглядный пример. Социолог, описывающий митинги протеста, проходящие в последнее время в нашей стране, сосредоточен на том, сколько людей какого социального слоя участвовали в той или иной акции. Это и является для него материалом для анализа и обобщений. И хотя социолог использует методы выборочного опроса, он претендует на репрезентативность своей выборки, ибо нерепрезентативная выборка лишает его работу всякого смысла. Антрополог, описывающий эти же митинги протеста, ставит в центр своего внимания содержание лозунгов, плакатов, атрибутики, поведения, и это неизбежно привлекает его внимание к конкретным личностям, к частным людям. Антрополога интересует человек с ленточкой или плакатом, и именно его он анализирует и осмысляет.

Однако с ленточкой и плакатом на митинг приходит не больФОРУМ Антропология и социология шинство, а меньшинство, но это меньшинство для антрополога показательнее безличного большинства.

В итоге получается, что антропология в большей степени гуманитарная наука, чем социология. Между тем давно известно, с более мелкими числами (в пределе — единицами) она работает, тем более она расположена к экспансии в соседние и даже печного отопления в XVIII в. Никто из специалистов (физикиисторики науки) за это не берется. И берешься сам. Так чего ж ты ни начитаешься, чтобы написать этот комментарий! И теорию печного дела непременно освоишь. Нахальство? Конечно.

Я не думаю, что одни области пересечения антропологии и социологии могут оказаться перспективными, а другие, наоборот, не должны допускать вторжения соседней науки. Перспективными могут быть в принципе любые области пересечения. И если мы сейчас не видим этой перспективности, это имеет право ходить по чужим полям и не должен препятствовать другим совершать то же на своем поле. Кто знает, что из Бытовой пример. Только тот, кто боится соперничества, запрещает заниматься на своей делянке другому человеку. Нахал Если признать себя культурным антропологом, то можно сказать, что мой опыт работы с коллегами-социологами относится к 1970–1980-м гг., когда я занимался проблемами чтения и достаточно регулярно сотрудничал с социологами чтения и бытования книги. Но именно тогда я и заметил то, о чем писал выше: филологи, исследующие чтение, читателя, книгу, приглашали к сотрудничеству социологов, а социологи со своей стороны подобных шагов не делали. Правда, встречались и такие социологи, которые шли в сторону филологии, но зато они

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

Говоря о различиях в методах, подходах, результатах, следовало бы привести пример отношения коллег к научной информации из смежных областей. Но я не хотел бы приводить пример из близкой гуманитарной сферы: вдруг кто прочитает «Форум»? Приведу из более далекой сферы, в расчете на то, что там «Антропологический форум» не читают. Но это, как я понимаю, только еще ярче обнажит проблему. В недавнее время я провел конференцию «Русское болото: между природой и культурой», в которой участвовали и гуманитарии (в основном, разумеется, филологи), и естественники (собственно болотоведы, как они сами себя называют). Болотоведы проявили неслыханную щедрость, оказав финансовую поддержку и самому проекту, и публикации его материалов. Итогами конференции все остались довольны. Меня потом пригласили на узко профессиональную конференцию болотоведов и включили в программу тему моего выступления в формулировке «Болото и искусство — как популяризировать болото». Я был в шоке: популяризировать болото ни я, ни другие коллеги-гуманитарии не собирались. Но болотоведы искренне считают, что вся польза от гуманитария состоит в популяризации научных знаний. Такого утилитарного подхода к коллеге-смежнику у гуманитария нет. Мы от естественников, например, ждали знаний, а они от нас — не знаний, а практического применения своих знаний. Они о болоте и без нас все знают, мы должны только популяризировать болото и создавать его положительный образ. Вот, собственно, в чем и состоит проблема. Чем более та или иная дисциплина отвлечена от индивидуального человека, тем она сама более прагматична и с тем большим прагматизмом относится к смежникам. И по аналогии в применении к гуманитарным наукам: чем большими величинами оперирует гуманитарная наука, тем она прагматичнее, чем индивидуализированнее величины ее анализа, тем она более беззаботна. Антропологи — это стрекозы, а социологи — муравьи, Социолог хоть общественное мнение изучает, чтобы потом этими данными воспользовался какой-нибудь политический деятель. А чего ждать от этого гуляки праздного, собственно Не хочу, чтобы эти мои слова были восприняты как критика смежников, многие из которых мне по-человечески близки и знакомы. Поскольку они и на свою работу смотрят прагматически, постольку те же требования предъявляют и к другим.

Но именно поэтому сочувственное сотворчество не случается, Антропология и социология О методах работы коллег, занимавшихся близкой темой с позиций другой дисциплины, я уже говорил. Дело не в том, что неудовлетворительными. Не удовлетворяют именно результаты, и именно по тем причинам, которые я изложил выше. Там, Примером этого и является все предыдущее рассуждение, которое фактически свелось к обсуждению методологии смежников, а в основе этого обсуждения лежит только одна цель — имени дисциплины. У Афанасия Фета учитель «каждый отдельный глагол прятал в отдельный залог». Так и нас запихали разучились видеть объект исследования во всей его целокупности. И мои ответы отражают как раз именно эту утрату целокупного взгляда на человека. Мы же с удовольствием читаем я понимаю, с удовольствием читают работы интересных антропологов. Значит, главное не то, к какой клетке приписана работа, а то, в какой мере она интересна. Интерес же работе придает не узкая специализация, а широта взгляда, личность пишущего человека. Только тогда, когда мы поймем это, настанет

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

КИРИЛЛ ТИТАЕВ

В этой заметке хотелось бы отметить не различия между некоторыми идеальными типами — сферическими науками в вакуумных колбах, но поговорить о разнице между эмпирически наблюдаемыми сообществами отечественных социологов и антропологов. Материалом для этих размышлений антропологии, ни у социологии. Существуют некоторые сообщества, которые называют себя «социологами» и «антропологами»

Европейский университет исследовательский университет рьироваться от низкой до очень высокой.

«Высшая школа экономики», ktitaev@eu.spb.ru Антропология и социология Внутренняя структура каждого сообщества в отдельности весьма гетерогенна2. Поэтому возникают зоны, которыми эти сообщества «соприкасаются», и те, в которых возможность контакта даже сложно вообразить. Так, непросто представить себе Сфера, в которой возникает соприкосновение и в которой, соответственно, интересно отслеживать сходства и различия, счету любые эмпирические исследования современного российского общества или советского (т.е. недавнего) прошлого3.

конкретной подотрасли) таков, что дисциплинарная замкнутость означает профессиональную смерть. Занимаясь социологией российского образования4, игнорировать антропологические исследования того же объекта по меньшей мере абсурдно.

ван Мейрс [ван Мейрс 2001] выделяет две группы антропологов, подчеркивая принципиальные различия между теми, кто теоретические исследования или работу с историческим материалом («собиратели»). При этом он объединяет вместе тех, с данными об относительно далеком прошлом. В отечественной социологии долгое время наблюдалась похожая ситуация.

причем такими эмпириками, которые ориентированы на пракназвания издательств и журналов не учитывались.

Обзоры можно найти в следующих текстах: [Соколов 2010; 2011; Соколовский 2008; 2011].

Можно добавить еще теоретические и историко-теоретические исследования, так как корпус «классических» текстов во многом совпадает, однако эту сферу соприкосновения двух научных областей мы оставим в стороне, не будучи достаточно компетентными в этой проблематике.

В среднем за 1998–2003 гг. 112 публикаций в год по всем подотраслям, см.: [Социология образования 2004].

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

тикоприменимые исследования1. «Теоретическая» социология стала формироваться заново на новом материале (хотя отдельные анклавы, конечно, законсервировали в себе советский Итак, попробуем посмотреть на различия в профессиональной деятельности двух сообществ, работающих с эмпирическими исследованиями одного и того же предмета, — российской современности и российского же недавнего прошлого.

Ключевым различием оказывается степень организационной оформленности двух дисциплин. Социологические факультеты, кафедры, центры и т.п. существуют в огромном количестве.

Только в Петербурге в год выпускается около 300 бакалавровсоциологов. Это не говоря уже о том, что по социологии существует бакалавриат, которого по антропологии просто нет, нет возможности получить степень кандидата антропологических наук и т.д. и т.п. Все это создает большие различия между сообществами и дисциплинарными modus operandi. Однако различия эти не так просты, как кажется на первый взгляд. Они могут быть объединены в две противоположно направленных Первая тенденция связана с тем, что изобильность «социологов», т.е. людей, у которых в дипломе или на визитной карточке написано «социолог», очень сильно размывает границы профессионального поля и одновременно вынуждает к поиску общего. Так, существуют социологи при мэриях, в коммерческих компаниях, социологи-преподаватели, независимые исследователи, специалисты, работающие в маркетинговых исследованиях, и т.д. Все они занимаются так или иначе социологическим «ремеслом» (мы оставляем здесь за рамками тех, кто, получив социологический диплом, идет работать, например, прорабом на стройку). Однако производят ли они некоторое дополнительное социологическое знание и можно ли вообще сказать, что они «занимаются социологией»? Многие авторитетные члены сообщества однозначно откажутся считать подавляющее большинство таких исследователей социологами.

Однако все эти виды «социологической» деятельности требуют овладения вполне конкретными профессиональными навыками. Думаю, что человека, который не может (именно не может, а не отказывается потому, что считает этот метод неадекватПодробно механизм развития такой модели науки описан в: [Димке 2012].

Антропология и социология считать социологом откажется. То есть получается, что в социологии есть стандарты ремесла, которые, с одной стороны, вполне себе дискуссионны, с другой — относительно прозрачны. Когда мы говорим «он работает социологом», мы на повседневном уровне примерно представляем себе набор занятий, которым предается указанный персонаж в рабочее время.

В антропологии с такими общеразделяемыми стандартами навыков / умений / знаний все гораздо сложнее. Может ли являться антропологом человек, который никогда не читал Проппа?

три года включенно наблюдал байкеров и написал о них отличную книжку? Можно ли говорить о том, что человек, который не организационная оформленность и малочисленность сообщества очень сильно затрудняют формирование повседневного представления о том, в чем состоит содержание профессиональной деятельности. Сообщение «она антрополог» не несет в себе практически никакой смысловой нагрузки, если оно служит ответом на вопрос «чем она занимается».

Вторая тенденция, которая является следствием различий в организационных формах существования социологии и антропологии, связана со степенью вовлеченности в научное производство — принадлежностью не к профессии, а к научной дисциплине. Социолог может оставаться социологом и восприниматься в качестве такового даже в том случае, если он не опубликовал в жизни ни одной научной работы, если производство научного знания его совершенно не интересует. С антропологом все иначе. Вряд ли кому-то придет в голову называть человека антропологом только потому, что он преподает предмет «Социальная антропология» и никак не зарекомендовал себя как ученый.

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

Когда Макс Вебер [Вебер 1990] пытался разобраться в значении слова Веruf (которое традиционно переводится с немецкого двумя словами — «призвание и профессия»), он обратил внимание на то, что оно подразумевает (в несколько вольной трактовке), с одной стороны, интеллектуальное ремесло, профессию — то, что человек может (и должен) уметь делать в той сфере, в которой действует. Вторая же часть, призвание, относительно более сложная, предполагает изначальную ориентацию на немного мистическую достижительную модель. Человек, для которого что-либо является «призванием», не только умеет нечто, но и обязательно стремится поддерживать профессиональный уровень сообщества и, главное, «служит» некоторым высшим идеалам своей профессии (и призвания).

Если перенести эту веберовскую модель на современное нам поле social sciences в России, то мы увидим, что антропология в этой модели получается призванием без профессии, а социология — профессией без призвания. Социологом мы на повседневном уровне можем без всякого зазрения совести назвать любого человека, овладевшего определенными техническими приемами. Антрополог же — это обязательно ученый, который всего лишь сам выбрал для себя это наименование.

Однако никаких содержательных высказываний о его деятельности мы сделать не можем.

Именно это несоответствие, как кажется, и порождает подавляющее большинство противоречий и непониманий в междисциплинарном поле. Способы работы, ориентиры в оценке результата задаются именно сочетанием «служения науке» или «качественного ремесленничества». В идеале (когда-нибудь и где-нибудь) они, наверное, должны были бы соединяться в обеих науках относительно гармонично. Однако сейчас даже в пределах общих проектов фоновое дисциплинарное знание определяет, например, такую важную вещь, как границы науки и не-науки. Для утрированного социолога, например, просто описание (прямые распределения по результатам опроса или пересказ результатов интервью) не является научным продуктом, так как наука — это что-то большее, чем первичный продукт ремесленной работы. Однако, чтобы быть социологом, не обязательно заниматься наукой. Для утрированного же антрополога по определению все, что производится в пределах антропологического исследования, является научным продуктом. Обратная ситуация не менее показательна. Наука не может иметь иного измерения, кроме познавательной значимости результата. Ситуация, в которой социолог выбирает «социально значимые темы» или вовсе занимается прикладной Антропология и социология работой, автоматически выводит его для утрированного антрополога за пределы научного сообщества.

интеллектуального стиля советской социологии // Социологические исследования. 2012, в печати.

Соколов М. Индивидуальные траектории и происхождение «естественных зон» в петербургской социологии // Журнал социологии и социальной антропологии. 2010. № 3. С. 111–132.

Соколов М. Рынки труда, стратификация и карьеры в советской социологии: история советской социологической профессии // Соколовский С. В цейтноте: заметки о состоянии российской антропологии // Laboratorium. 2011. № 2. С. 70–89.

Соколовский С. Российская антропология и проблемы ее историографии // Антропологический форум. 2008. № 9. С. 123–153.

Социология образования 1980–2003 гг.: Библиографический указатель / Под ред. В.С. Собкина. М.: ЦСО РАО, 2004.

Ка-чонг Чой (Kam-cheong Choi) со всей очевидностью «социологически», Университет Сучжоу, Тайбэй, Тайвань

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

мальными. Например, гомосексуалы считаются отклонениями от нормы потому, что не следуют правилам гетеросексуалов, граффити — потому что считаются источником загрязнения городов и т.д. Одним словом, эти вещи рассматривались как негативные или альтернативные аспекты нормальной жизни этих студентов. Если мы можем сказать, что так называемая «научная точка зрения» на самом деле является своего рода «психологической дистанцией» по отношению к предмету, социологический подход лишь дистанцирует исследователя от предмета практически и стремится превратить предмет изучения в проблему, которая исследуется незаинтересованно. Этот уровень «психологической дистанции» можно назвать «единичным». Для сравнения, уровень «психологической дистанции» в культурной антропологии может считаться «двойным», поскольку, с одной стороны, то, чем является предмет изучения, не ясно с первого взгляда, а с другой, изучаемый материал не принадлежит к жизненным обстоятельствам исследователя.

Этот тип методологической ситуации несомненно возникает при изучении племенных сообществ или этнических меньшинств. Тем не менее, даже если брать приведенные выше примеры, гомосексуалы могут, по меньшей мере, рассматриваться как этническое меньшинство, а граффити — как своего рода тотемная церемония. Наверное, можно было бы и к науке, наиболее известному и авторитетному достижению западной цивилизации, подойти антропологически, как это делает Бруно Латур в книге «Нового Времени не было» — если бы не наша «двойная психологическая дистанция».

АНАТОЛИЙ ЯМСКОВ

стоит сказать несколько слов о моем отношении к дисциплинарным границам и междисциплинарным исследованиям. Это необходимо для понимания причин приводимых ниже суждений и самого факта моего Анатолий Николаевич Ямсков Институт этнологии и антропологии РАН, Москва / в это обсуждение в силу явной специфики Московский городской педагогический университет yamskov@bmail.ru Антропология и социология Но тридцать лет назад, казалось бы, ушел в этнографию / этнологию, став в 1982 г. аспирантом, а затем и сотрудником Института этнографии АН СССР (Институт этнологии и антропологии с 1990 г.). (Кстати говоря, обычно я предпочитаю позиционировать себя в самом общем плане как «этнолог» или идя навстречу пожеланиям редакции, буду использовать в качестве аналога термин «антрополог».) Однако это вовсе не означало разрыва связей с географией, а впоследствии прибавились еще и профессиональные контакты с социологией Так, в кандидатской диссертации о традиционном скотоводстве народов Кавказа в качестве эпиграфа мною были приведены слова В.И. Вернадского: «Мы все более специализируемся расширить охват его со всех точек зрения»1. Этому завету выдающегося естествоиспытателя я пытаюсь по мере сил следовать и по сей день, занимаясь в основном междисциплинарными по своему характеру проблемами2, такими как традиционное расселение, хозяйство и природопользование; социально-профессиональный состав и миграции сельского населения; этнические контакты и конфликты. Поэтому, например, в Российском индексе научного цитирования из 5 — к социологии (реально же 9, если считать вместе с «философией», двумя «экономиками» и «демографией»), 3 — к географии (фактически 5, учитывая также «биологию»-экологию вышеназванных дисциплин. Понятно, что при таком положении дел вопросы разграничения антропологии с социологией Эта формулировка, появившаяся в рукописях 1937–1938 гг., в данном случае цитируется по изданию: [Вернадский 1988: 73].

Например, две моих, вероятно, достаточно удачных статьи были впоследствии перепечатаны в хрестоматиях, но не антропологических, а предназначенных студентам, изучающим социологию [Cross 2001: 328–357] или юридические науки [Обеспечение прав 2007: 266–277, 348–350].

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

Однако произошедшие недавно два случая заставили даже меня задуматься о дисциплинарных границах и в первую очередь о различиях между антропологией и социологией. Об этом я достаточно подробно высказываюсь далее, в ответах на вопросы 1, 4. Именно эти два случая из реальной профессиональной жизни заставили меня все же подключиться к обсуждению, начатому редакцией, хотя я и отдаю себе отчет в том, что мое мнение будет достаточно маргинальным (в буквальном, а не уничижительном значении последнего слова) в силу названных выше обстоятельств научной биографии. Однако и моя точка зрения научного работника, чью дисциплинарную принадлежность определить вообще-то нелегко, имеет право на существование и, возможно, будет интересна представителям «чистого дисциплинарного знания».

Не буду оригинален: как считается в мире, культурная антропология является одной из социальных наук и, следовательно, наиболее близка прежде всего к другим социальным наукам — социологии, политологии, социально-экономической географии. Отечественная традиция числить культурную антропологию (этнологию, этнографию) в ряду исторических наук не только не является оптимальной, но и фактически не соответствует действительности минимум с 1970-х гг. К тому времени усилиями преимущественно отечественных этнографов, но также и представителей ряда других наук резко расширилось исследовательское поле этой дисциплины, и она оказалась связанной не менее тесно, чем с историей, также с физической (биологической) антропологией, археологией, социологией, демографией, лингвистикой, фольклористикой, психологией, физической географией и экологией, экономикой. Тот же самый процесс еще более активно шел и в других странах. Соответственно, в зонах перекрытия исследовательских интересов этих дисциплин возникло множество междисциплинарных областей, о многих из которых зачастую невозможно сказать однозначно — что это, антропология со значительным привнесением методов и задач иной научной дисциплины или все же какая-то другая наука с явно прослеживающимся влиянием С вопросом об истинном соотношении антропологии и социологии прямо связан казус в Институте этнологии и антропологии РАН (ИЭА РАН), произошедший осенью 2011 г. Это событие произвело на меня весьма сильное негативное впечатление, и именно оно подвигло на участие в данной дискуссии.

Дело в том, что в РАН начали наконец оценивать результативность работы институтов и отдельных исследователей в том числе и по цитируемости их работ, включая цитируемость в базе данных “Web of Science” (Thomson Reuters). С целью Антропология и социология дать сотрудникам информацию о том, какие именно зарубежные и отечественные журналы входят в эту базу данных, (с корнем “cinema” в названии) посвящено 5 журналов, театроведению — 18 журналов, различным направлениям литературоведения — более 79 журналов (точнее сказать не могу, ибо об этнологии (культурной антропологии) как якобы исторической науке (относящейся, таким образом, к “humanities” по международной классификации), а с другой стороны, излишнего увлечения идеями постмодернизма, по сути действительно сближавшего антропологию с литературной или театральной критикой по методам интерпретации данных.

политологии (некоторые другие просто не включают в свое название слово “political” и производные от него) и 20 журналами прежде всего о том, что по крайней мере часть руководства отечественной наукой неадекватно (т.е. не так, как принято в современном мире) представляет себе место антропологии (этнологии) среди других дисциплин. Опасность этого видится размываются представления об антропологии как о социальной науке и, напротив, имеют место попытки выдать ее за одно из направлений гуманитарного знания (humanities), что не может не сказаться самым пагубным образом на взглядах на методы и процедуру организации антропологических исследований, характер научных выводов и их аргументацию. В такой ситуации стоит приложить все усилия к тому, чтобы подчеркнуть принадлежность антропологии к общественным наукам

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ



Pages:     | 1 | 2 || 4 |


Похожие работы:

«Научное издание -ИССЛ УЧНО -ИССЛ class='zagtext'> УЧНО ЕД Компьютерная верстка: Т.Ю. Ефремова ЕД НА НА О ЕНТР О Й Й ВА Ц КИ ВА КИ ТЕ Э93 Экология: синтез естественно-научного, технического и гуманитарного ЕВРАЗИЙС ТЕ ЕВРАЗИЙС Л ЛЬСКИЙ ЬСКИЙ знания: материалы III Всерос. науч.-практ. форума (Саратов, 10-12 октября 2012 г.) и I Школы интерэкоправа (Саратов, 11-12 октября 2012 г.) / [редкол. А.В. Иванов, И.А. Яшков, Е.А. Высторобец и др.]; Сарат. гос. тех. ун-т им. Ю.А. Гагарина. — Саратов: Изд-во...»

«Федор УГЛОВ ПРАВДА И ЛОЖЬ О РАЗРЕШЕННЫХ НАРКОТИКАХ К 100-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ФОРУМ Москва 2004 Федор Григорьевич Углов - известнейший и старейший российский хирург, академик трех академий, автор 8 научных монографий и более чем 600 статей в научных медицинских журналах. В 1970 году в свет вышла его первая художественная книга Сердце хирурга. Она несколько раз переиздавалась в России, переведена на многие языки мира. Еще до Великой Отечественной войны Федор Григорьевич начал борьбу за...»

«г. Белгород Дайджест новостей СОДЕРЖАНИЕ 1. Путин рассмотрит доступность российских товаров на зарубежных рынках 2. Офшоризация экономик стала мировой эпидемией, заявил Путин 3. Интернет-бизнес в России сейчас дает 8,5% ВВП, заявил Путин 4. Мегапроекты получат еще 300 млрд руб. из ФНБ 5. Соседи России: основная палитра 6. Российские компании готовятся перейти с доллара на юань 7. Законодательный шторм тормозит экономику 8. Инфляция в России может побить исторический минимум 9. В Крыму создали...»

«Онегин апрель 2010 Перечитывая Авантюриста. Но сидеть и писать книжку мне лень - мне удобнее собирать материал из обрывков дискуссий, компоновать его и уже поверх причесывать. Собственно, для того я новый сайт и делаю со специальными инструментами консолидации информации, чтобы можно было нормально собрать материал, в т.ч. из форумных обсуждений в компактную массу и уже на ее основе все причесать в единый материал. Зря, что ли я это все вывалил на обсуждение, а участники навалили столько...»

«Изложение собственной методической системы в публикациях (за последние 5 лет) годы Муниципальный уровень Публикации на сайте МАУ ЗАТО Северск Ресурсный центр образования в 2009 – разделе ЕГЭ и ГИА. Тренажеры ЕГЭ http://center-edu.ssti.ru/egTrenager.php 2011 Тесты-тренажеры по ботанике (ЧастьА и ЧастьВ) 20.03.09 Тесты-тренажеры по зоологии (ЧастьА и ЧастьВ) 31.03.09 Тесты-тренажеры по анатомии (ЧастьА и ЧастьВ) 02.04.09 Тесты-тренажеры для подготовки к ЕГЭ по биологии 10.11.10 Тесты для...»

«ВЕСТНИК РОИИ Информационное издание Межрегиональной общественной организации содействия научно-исследовательской и преподавательской деятельности Общество интеллектуальной истории № 29, 2014 Электронную версию всех номеров Вестника РОИИ можно найти на сайте РОИИ по адресу: http://roii.ru Поздравляем! Могильницкого Бориса Георгиевича (Томское отделение РОИИ) С 80-летием! Дорогой Борис Георгиевич! Мы высоко ценим Вас – замечательного ученого, внесшего серьезный вклад в научные исследования. Ваши...»

«КУЗБАССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Т.Ф. ГОРБАЧЕВА Администрация Кемеровской области Департамент природных ресурсов и экологии Кемеровской области Российская Экологическая Академия МАТЕРИАЛЫ МОЛОДЕЖНОГО ЭКОЛОГИЧЕСКОГО ФОРУМА 8 – 10 октября 2013 года Кемерово УДК 504:574(471.17) ББК Е081 Материалы Молодежного Экологического Форума (Россия, Кемерово, 8 – 10 октября 2013 г.) / Под ред. Т. В. Галаниной, М. И. Баумгартэна. – Кемерово, КузГТУ, 2013. – 362 с. ISBN...»

«рейти к основному содержанию Луговсариум Мирские бренности с точки зрения lugovsa июль 2007 Об ученых степенях Опубликовано вс, 07/01/2007 - 06:43 пользователем lugovsa В очередной раз разгорелась на форуме дискуссия об ученых степенях. Вечная кровоточащая рана советских докторов, которых приравняли в Израиле к простым кандидатам. Шеф мой в своем корот-хайим до сих пор указывает PhD и DSci. Никто из местных не просекает, но ему так приятнее. Решил я покопаться в истории ученых степеней....»

«WWW.ELREMONT.RU Форум Статьи по ремонту Вызвать мастера Ремонт холодильников Ищете руководство по ремонту холодильника? Ваше мороженое тает? Молоко прокисает? Течет вода из вашего холодильника? Вода капает на пол кухни? Ваш холодильник издает свист, трели, чириканье при включении, появилось жужжание или другие странные звуки? Не так холодно, как обычно? Ваш ледогенератор перестал работать? Нет необходимости вызывать дорогого мастера, а затем ждать несколько часов (или дней) чтобы аппарат...»

«ОБЗОР ПУБЛИКАЦИЙ ПО ПРОБЛЕМАМ ЧТЕНИЯ В ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПЕЧАТИ ЗА 1 полугодие 2012 г. Центр чтения Российской национальной библиотеки представляет обзор статей по проблемам чтения, опубликованных в профессиональной библиотечной периодике в 1-м полугодии 2012 г. В обзор включены публикации в следующих изданиях: Библиополе, Библиотека, Библиотека в школе, Библиотековедение, Библиотечное дело, Бiблiотечний форум Украни, Ваша библиотека, Мир библиографии, Молодые в библиотечном деле, Новая...»

«НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИНФОРМАЦИОННО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЦЕНТР ПО МОНИТОРИНГУ ИННОВАЦИОННОЙ ИНФРАСТРУКТУРЫ НАУЧНО - ТЕХНИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И РЕГИОНАЛЬНЫХ ИННОВАЦИОННЫХ СИСТЕМ ( НИАЦ МИИРИС ) www.miiris.ru ИННОВАЦИОННЫЙ ДАЙДЖЕСТ 814 февраля 2010 г. Москва | 2010 Содержание Вкратце Инфраструктура инновационной деятельности 4 Производственно-технологическая Экспертно-консалтинговая Информационная Финансовая Государственная инновационная политика Федеральный уровень Региональный уровень События Примеры новаций...»

«Список полезных русскоязычных ресурсов Интернет Особая благодарность за работу по составлению сборника: Абдрахманова Жулдыз, Асильбекова Анара, Бордашев Андрей, Ворохта Юрий, Дубиков Александр, Гуляев Павел, Ибрагимова Ирина, Иващенко Владимир, Кожабекова Сауле, Мартынихин Андрей, Муравьевская Юлия, Некрасов Алексей, Парсаданян Армен, Пучкина Наталья, Сегреева Галина, Чернокан Ион, Шевченко Сергей, Шумилова Ирина, Тяпухин Петр, Якимович Марина Содержание 7.17. ПЕДИАТРИЯ 1. МЕДИЦИНСКАЯ...»

«1 Пленум Российского общества акушеров – гинекологов и VII региональный научный форум Мать и Дитя 25 июня 2014 года (1 день) Большой зал Открытие форума 9.30-09.45 Музыкальное приветствие 09.45-10.00 Приветствия: Филиппов Евгений Федорович - министр здравоохранения Краснодарского края, Сухих Геннадий Тихонович - директор ФГБУ Научный центр акушерства, гинекологии и перинатологии имени В.И. Кулакова Минздрава России, Алексеенко Сергей Николаевич - ректор ГОУ ВПО Кубанский государственный...»

«Международная выставка химической промышленности и науки Химия-2011 КОНКУРС ПРОЕКТОВ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ 25 октября 2011 г. Тезисы докладов Москва 2011 УДК 378:66 ББК 24:35 К64 Конкурс проектов молодых ученых: тезисы докладов. – М.: РХТУ К64 им. Д.И. Менделеева, 2011. – 44 с. ISBN 978-5-7237-0962-1 Организаторы Конкурса проектов молодых ученых: Российское химическое общество им. Д.И. Менделеева Российский союз химиков ЗАО Экспоцентр РХТУ им. Д.И. Менделеева Сборник материалов составлен на основе...»

«С. НОМЕРА Слово Обращение Генерального директора О.Ф.Шахова к читателям Вестей ГИПРОДОРНИИ..3 Новости дорожной отрасли На пути к Дорожному фонду..4 Коротко о главном..5 Эхо событий 65-летие Великой Победы: помним и гордимся..7 Международная деятельность Проектировать для других – значит проектировать для себя.10 Ближний Восток стал еще ближе..11 Нижегородцы во Вьетнаме..13 СОДЕРЖАНИЕ СМИ о нас... Форумы, семинары, круглые столы Дорожное строительство: Дальневосточный федеральный округ....»

«isicad.ru #96, июль 2012 Содержание От редактора. Короли и Россия — Давид Левин...1 САПР в борьбе за олимпийское золото — Владимир Малюх..4 Обзор новостей. nanoCAD = DraftSight + 15 000 рублей? — Дмитрий Ушаков..12 Компания SolidWorks Russia приняла участие в работе Второго Международного Форума Технологии в машиностроении — 2012...15 Почему Dassault нужно убить SolidWorks — Ральф Грабовски..17 РТС радикально расширяет российский офис: не упустите свой шанс! Фрэнк Гери и BIM: еще один шедевр —...»

«7 ФОРУМ В форуме Научное знание в условиях Интернета Научное знание в условиях Интернета приняли участие: Андрей Николаевич Алексеев (Санкт-Петербург) Игорь Александрович Алимов (Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН, Санкт-Петербург) Мария Вячеславовна Ахметова (Журнал Живая старина, Москва) Юрий Евгеньевич Березкин (Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН, Санкт-Петербург / Европейский университет в Санкт-Петербурге) Майкл Буравой...»

«Форум пока без названия Языки => Русский и другие славянские языки => Тема начата: vcohen от Ноябрь 24, 2004, 09:23:51 pm Название: И и Ы Отправлено: vcohen от Ноябрь 24, 2004, 09:23:51 pm Это письмо пришло ко мне в виде приватного сообщения. Превращаю его в топик. Кстати, о каком начале разговора идет речь, я не понял. Цитировать A mozhno vernut's'a k samomu nachalu razgovora, pro zvuki i i i- v russkom iazyke. Ia sejchas pishu essay, kak raz pro eti zvuki s tochki zrenia Optimality Theory...»

«ИМО: верификация научной концепции Николай Косолапов Опубликовано: Полис. 2004. № 2. С. 174-178. ВООЗМОЖНО ЛИ сегодня открыть нечто новое и неизвестное в фактологии международных отношений? Думаю, вряд ли. Но, может быть, задача момента - переписать хорошо известное, лишь придав ему нужную интерпретацию? Нет. Задача и не в этом, и рецензируемый труд* (* Системная история международных отношений в четырех томах. События и документы. 1918 - 2003. / Под ред. А.Д. Богатурова. Т. III. События. 1945...»

«1 Официальное издание Калининградской рабочей группы 93 in 39 и общества АЗОТ: http://a-z-o-t.com http://vk.com/practical_magic Приложение № 39. 16-31 августа 2013 e.v. Fr. Nyarlathotep Otis Liber Rosae Ventorum: Capitulum II. Mechanica Адрес редакции: 236022, Калининград, ул. Нарвская, д. 17, кв. 11. Интернет: http://апокриф.com/, http://apokrif93.com/, http://vk.com/apokrif93, http://twitter.com/apocrypha_93, http://apokrif.bestpersons.ru/, http://pipes.yahoo.com/apokrif/info Форум:...»






 
2014 www.av.disus.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.