WWW.DISUS.RU

БЕСПЛАТНАЯ НАУЧНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, методички

 


Pages:     || 2 |

«Форум: БИОГРАФИКА, СОЦИОЛОГИЯ И ИСТОРИЯ Протокол № 2-3 БИОГРАФИЯ И БИОКРИТИКА Содержание части 2: МБИ Форум 2.1 I. Биография и биокритика: острые вопросы и фундаментальные проблемы (включение 1) II. Спор разгорается ...»

-- [ Страница 1 ] --

МБИ: http://www.unlv.edu/centers/cdclv/programs/bios.html

Форум: БИОГРАФИКА, СОЦИОЛОГИЯ И ИСТОРИЯ

Протокол № 2-3

БИОГРАФИЯ И БИОКРИТИКА

Содержание части 2:

МБИ Форум 2.1

I. Биография и биокритика: острые вопросы и фундаментальные проблемы (включение 1)

II. Спор разгорается (включения 2 – 5)

III. О членстве в КПСС и о перпективах герменевтики (включения 6 – 7)

III. Том Сойер, который красил забор (включения 8 – 19) V. «Приветствую идею сетевого колледжа… Буду следить с удовольствием»

(В. Ядов) (включения 20 – 21) VI. Б. Докторов: Оглядываясь назад и заглядывая вперед (включения 22 – 22a) VII. Расширение круга. Уточнение формата дискуссии (23 – 30) МБИ Форум 2.2 VIII. Обсуждаются методологические и этические проблемы биографических исследований и познания через действие (включения 31 – 32) IX. Текущая переписка. Отклики (33 – 38) X. Диалог Д. Шалина и Н. Мазлумяновой (39 – 40) XI. Всех послушав, пусть каждый делает СВОЕ дело (41 – 48) ХII. Диалог Д. Шалина и А. Алексеева: новый виток (включение 49) XIII. Б. Фирсов – наблюдатель и участник. О композиции МБИ-форума (55 – 55) XIV. «Незримый колледж»: новые поступления и расширение круга (56 – 57) XV. Респондент прав не только тогда, когда он говорит, но и тогда, когда он молчит (включение 58) XVI. Наша дискуссия – это личностное знание, в смысле М. Полани (59 – 73) XVII. «Биографика, социология и история» (74-79) XVIII. Всем – урок на будущее (80-88) МБИ Форум 2. XIX. Обращение к участникам МБИ Форума (89) XX. «Наши разногласия» – Шляпентох о членстве в КПСС (90) XXI. Реплика Ядова (91) XXII. «Нет истины, где нет любви» – ответ Докторова Шляпентоху (92) XXIII. Из переписки Дмитриевского и Шалина (93) XXIV. О письмах Игоря Кона (94) XXV. К 85-летию Владимира Шляпентоха (95) XXVI. Из переписки Алексеева и Дмитриевского (96) XXVII. «Художник и власть в искусстве эпохи надлома империи» – В.Н. Дмитриевский (97) XXVIII. «Игорь Кон: Я чувствую себя великим человеком, который просто забыл умереть в 1989 году...» – Б. Докторов (98) XXIX. Из переписки Шалина и Алексеева (99) XXVIII. Отклики на статью Докторова о Коне (100) XXXI. Еще – поздравления Шляпентоху (101) XIX. Обращение к участникам МБИ Форума 12.10. Включение 89.

Привет участникам МБИ Форума!

К настоящему времени на сайте “Международная биографическая инициатива” опубликованы три серии материалов МБИ-форума.

МБИ-форум 1. “О “незримом колледже” и биографических интервью” http://www.unlv.edu/centers/cdclv/archives/Comments/collegeinvisible_11.pdf http://www.unlv.edu/centers/cdclv/archives/Comments/collegeinvisible_11.html МБИ-форум 2-1. “Биография и биокритика”, часть http://cdclv.unlv.edu/archives/Comments/ibi_forum_2.1.pdf http://cdclv.unlv.edu/archives/Comments/ibi_forum_2.1.html MBI-Forum 2-2. “Биография и биокритика”, часть http://cdclv.unlv.edu/archives/Comments/ibi_forum_2.2.pdf http://cdclv.unlv.edu/archives/Comments/ibi_forum_2.2.html Предлагаю вашему вниманию предварительные материалы заключительной части МБИфорума по проблемам биографики и биокритики, МБИ-форум 2.3. Этот раздел открывается новым постом Владимира Шляпентоха и ответом на него Владимира Ядова и Бориса Докторова.

Буду рад услышать ваше мнение по всему спектру проблем МБИ-форума 2. После подведения итогов данной дискуссии, организаторы дискуссии планируют перейти к обсуждению нового ряда вопросов в рамках МБИ Форума 3.

Всего доброго, Дмитрий Шалин Редактор МБИ-форума XX. «Наши разногласия» – Шляпентох о членстве в КПСС 10.10. Включение 90. В. Шляпентох – Б Докторову, Б. Фирсову, Д. Шалину, А. Алексееву, В.

Ядову

НАШИ РАЗНОГЛАСИЯ

(Письмо друзьям социологам) Дорогие два Бориса, Дима, Андрей и, конечно, Володя (заголовок знаменитой статьи Плеханова, направленной против добрых и сентиментальных народников я вспомнил случайно):

Я нежно люблю каждого из вас и считаю вас превосходными и высокообразованными учеными.

Но, дорогие друзья, мне с вами не по пути в том, что касается применения биографического метода в изучении советской социологии. Вы тяготеете, в моем представлении, к иконографии. По сути, вашим общим принципом, хотя явно не сформулированным, является благородная максима “о мертвых или хорошо, или ничего”.

Посмотрите, как все обрушились на меня за попытку критически посмотреть на Игоря Кона, хотя конечно термин “отвратительные” можно было бы и не употреблять. (Даже явно сомнительный с точки зрения вклада в социологию Раббот оказался под благородной защитой). Оказывается, нельзя говорить о конформизме Кона потому, что это, как пишет добрый Боря Д., бросает тень на его вклад в социологию, и также потому, что в “последние годы его жизни он натерпелся от РПЦ и националистов”, и потому, что “Кон был нашим другом, …и сейчас только мы можем защитить сделанное им”.

Более того, Боря Д. ставит под сомнение необходимость учитывать членство в КПСС Игоря Кона при оценке его личности (“факт членства в КПСС ну никак не может быть основанием для негативного отношения к человеку”). Мне кажется, что и другие участники наших дискуссии тяготеют к мнению о том, что пребывание в КПСС, как переменная, должна быть по сути исключена из анализа. Однако позвольте решительно не согласиться с этим.

Членство в партии было фундаментальным социальным фактом (наряду с национальностью, уровнем образования, местом работы), который делили страну, и деление общества на партийных и беспартийных было вовсе не формальным, а одним из самых главных в СССР, как и во всех тоталитарных режимах. Игорь Кон, возможно, и был пассивным членом партии (что, впрочем, нуждается в проверке, учитывая его походы в ЦК, участие в дискуссиях в Академии Общественных Наук, публикациях в архипартийных изданиях вроде “Философского словаря”). Он также пользовался привилегиями, которых беспартийные были лишены, например, поездками на Запад.

Игорь не любил административной карьеры, но другие социологи не могли бы получить свои даже скромные (а иногда и высокие) должности, если бы они не были членами партии.

Как конкретный человек, в данном случае социолог, оказался в партии, каковы были его реальные мотивы, мы никогда не узнаем, ибо психология и социология лишены инструментов это сделать, равно как не дано нам по той же причине знать, “верил или не верил” наш респондент в идеалы. Уж точно нельзя сегодня принимать его рассказы за чистую монету. Член КПСС мог после вступления в партию, после своей активной роли в партии превратиться хоть в диссидента, однако сам факт пребывания в партии остается одним из самых важнейших в объективной, а не иконографической биографии. Юра Левада стал героем после “Лекций”, но не следует забывать, что он был секретарем парторганизации института социологии. “Для пользы дела”- скажете вы мне. Очень возможно, ибо альтернатива была ужасна. Однако это не зачеркивает тот фундаментальный факт, что он был внутри системы. Также мы не забудем партийность Гайдара, каковы бы ни были его заслуги в борьбе с коммунизмом, не говоря о Яковлеве, разрушителя советской системы, конечно, Ельцина. Сто миллионов людей, в отличие от 18 миллионов, не ходили на партийные собрания, не голосовали против Сахарова, не были доверительными людьми власти, не выбирались для работы в парткомах и профкомах. С другой стороны, партийные работали с большим рвением пропагандистами, чем беспартийные, они реже были связаны с религией, они гораздо более осмотрительно выбирали себе друзей, они не ходили на подозрительные сборища, они реже читали самиздат. Впрочем, перечитайте “1984”, где четко описаны отличия членов “внутренней партии” от “плебса”. Или посмотрите вокруг, на то, что делается в России сейчас. Опять появилась дихотомия – члены партии “Единая Россия” или хотя бы “Народного Фронта” и все остальные. И как драматично общественность встречает новость, что милейшая Оля Криштановская или замечательный актер Машков вступили то ли в партию “ЕР”, то ли в “Общероссиский фронт”. И опять через некоторое время эти люди будут доказывать, что их биографы должны игнорировать этот факт, что у них есть заслуги, что они были пассивны, что это делалось ради профессиональной деятельности.” Он знал, что вертится земля, но у него была семья”.

Вместе с тем, я полагаю, что партия в СССР, при том, что она была каркасом тоталитарного режима, играла конструктивную роль в обществе. Она была единственной силой, которая координировала и стимулировала многие полезные виды деятельности в стране и она поддерживала порядок и мораль в стране. Такова марксистско-ленинская, она же гегелевская диалектика. Зиновьев был в чем- то сильно прав, когда утверждал, что члены парторганизация в любом учреждении были в моральном и профессиональном отношении намного лучше, чем беспартийные.

Ни в коем случае я не выступаю судьей всех 18 миллионов моих бывших соотечественников. Среди них много моих друзей. Однако все они были конформистами (за некоторым исключением). Конформистом был и я. Однако к факту партийности Кона и других социологов, вы, почитатели биографического метода, должны отнестись очень серьезно, как важнейший факт их жизни с многочисленными последствиями, если вы рассматриваете автобиографии социологов, как исторические источники.

Действительно, я вначале видел в вашем применении биографического метода попытку углубить наше знание истории советской социологии, что предполагает критическое отношение к источникам, в данном случае к автобиографиям.

Я не принимаю постмодернизм (несмотря на его некоторые заслуги). С его релятивизмом и “конструктивизмом”, он является врагом науки. Я стою на позициях 60-ых годов, когда социологи хотели приблизить свою дисциплину к физике и биологии, насколько это было возможно. Я по-прежнему оперирую понятиями “объективной реальности” и “истины”, вызывающими нервную дрожь у сегодняшних американских аспирантов. Я поражен тем, что мой бесконечно любимый Боря Ф. (а любить я его буду и дальше) поддался на искус постмодернистского релятивизма. Вот что он пишет: “Любая история (история советской социологии здесь не составит исключения), подобно окружающему нас миру, является плодом нашего воображения…. Это не значит, что ничего из того, что рассказывают историки, не происходило в действительности. Это значит, что происходившее в действительности становится историей лишь в той мере, в какой попадает в область разума и преобразуется в ней. Разум определенным образом полагает эмпирическую действительность, превращая ее в собственное произведение – историю” [1].

Я продолжаю верить в то, что цель социальной науки - приблизиться к истине, насколько это возможно, и не вижу, что в этом социология отличается от других наук. Боря Ф.

призывает “продолжать поиск истины, пытаясь ее обнаружить в ответах других людей.” Но смотрите, при каких ограничениях, и с каким тезисом, на корню уничтожающим надежду на использование интервью, как исторического источника, – “примат прав респондента над правами исследователя”. (Это неверно даже для массовых опросов, где профессионализм требует от интервьюера видеть в респонденте по сути противника).

Боря также напоминает «Не судите, да не судимы будете!» (!!!!!), парализуя этим окончательно стремление узнать позиции респондента. Далее Боря Ф. расшифровывает:

“Сооружать сети словесных уловок и ловить респондентов на «смещениях акцентов», пытаясь загнать их в капкан исследовательского замысла – значило бы грубо нарушать научную этику. К формуле Олега Божкова [«Социолог не следователь, его задачей не может и не должно стать уличение (изобличение) информанта в искажении фактов, в сознательном или бессознательном обмане (а биографические данные чаще всего искажаются именно сознательно [2] я бы мог добавить вполне современное расширение.

Социолог не хакер, чтобы пользуясь современными технологиями сбора первичной информации, взламывать сознание респондента. Его целью не может быть извлечение биофактов, которые респондент не счел нужным предать гласности. Социолог – не духовник, чтобы расспрашивать респондента-прихожанина на исповеди, заставлять его каяться в грехах, отпуская их перед святым причастием. Не забудем, что исповедь является таинством, тщательно оберегаемым канонами конфессии от чужого взгляда”. И с такими глубоко гуманистическими идеями, весьма похвальными для других сфер деятельности (например, в преподавании, в общении со учениками и студентами), но не для историка, во всяком случае, не для пушкинского Пимена, который как раз требовал иного:

Так точно дьяк в приказах поседелый, Спокойно зрит на правых и виновных.

Добру и злу внимая равнодушен, Не ведая ни жалости, ни гнева.

Однако, при этом, я вовсе не отрицаю важности правил или этики интервьюирования. Их надо соблюдать, чтобы добиться цели (а вовсе не для демонстрации гуманизма ) – выявить важную информацию, преодолевая сопротивление респондента. Интервьюер должен вести себя цивилизованно и дружественно (и Боря Д. был потрясающе хороший интервьюер в этом проекте) и, не запугивая и не унижая респондента вопросами, которые могли бы прекратить диалог.

Уж как бы хотелось задать каждому советскому социологу такие вопросы, которые так бы углубили бы наше понимание истории:

1. Хорошо известно, что многие советские люди сотрудничали с КГБ. Скажите, Вам приходилось в 1970-1980 годы быть объектом вербовки. Согласились ли вы или нет сотрудничать ? Подписали ли Вы документ об этом?

2. Писали ли Вы отчеты в этот же период для первого Отдела после возвращения из заграничных командировок или по другим поводам (каким ?) ?

3. Хорошо известно, что КГБ следило за неблагонадежными. Приходилось ли Вам информировать сотрудников КГБ, обслуживающих Ваше подразделение, о поведении и высказываниях Ваших коллег?

Увы, эти вопросы нарушают правила работы социологов, которые надо соблюдать и в России и других странах, и мы никогда, по крайней мере пока не проведут перлюстрацию и не откроют архивы, как сделали в Венгрии, Германии и Польше, не узнаем важную для истории правду о жизни бедных советских социологов, находившихся прессом тоталитарного режима.

Боря Ф.ссылается на знаменитые автобиографии, в частности, Августина. Он мог бы сослаться на кучу других имен. Между тем, каждая из автобиографий подверглась зубодробительному анализу, как современников, так и потомков, которые были мало озабочены “научной этикой”. Если однако для исследователя это крайне важно, то пусть он не претендует на то, что он занимается поисками исторической истины, а признает, что он изучает сознание его респондента в тот, и только в тот момент, когда он проводит интервью. (Что само по себе интересно и даже полезно для изучения, но не истории советской социологии, а состояния сознания наших социологов, где бы они ни были в 2000-ые годы.) Или пусть он объявляет, что участвует в сегодняшней политической борьбе, защищая доброе имя своих коллег от нападков националистов или коммунистов.

К счастью, историческая наука по-прежнему озабочена поисками того, “что было на самом деле”, отдавая себе отчет, как трудно это сделать, как ценности авторов документов и мемуаров, равно как и исследователей влияют на выводы историков. Большинство историков не поддались соблазну релятивизма, который так облегчает работу ученого в социальных науках, обеспечивая обоснование лености, недобросовестности или обыкновенной халтуры. Это я в изобилии наблюдаю в Америке, где стандарты социологических исследований резко снизились. Заявления историков прошлого, таких как Февр, на которого ссылается Боря Ф., не надо трактовать в терминах современного релятивизма. Школа “Анналов” как раз делала упор на изучение массовых процессов, а не на изучение исторических деятелей и отдельных событий с максимальным использованием объективной информации – статистики и данных о географии, климате и демографии. Мне по душе стремление Димы усмирить герменевтиков и феноменологов, забывающих часто о “твердых фактах” (выражение современного критика постмодернизма), предложенной им биокритикой, которая хотя бы теоретически возвращает социологов, увлекшихся конструктивизмом, в сферу поиска истины.

Однако Ох, как трудно быть объективным!!!!

Копосов Н.Е. Как думают историки. – М.: НЛО, 2001. с. Шалин Д. В поисках нарративной идентичности…. // Телескоп, №3, 2011, с.21.

XXI. Реплика Ядова Включение 91.В. Ядов – Б. Докторову, Д. Шалину, А. Алексееву, Б. Фирсову 7.10. Дорогие коллеги, Не могу не встрять в принципиально важное обсуждение биометодологии. Я придерживаюсь «среднего» пути: при жизни интервьюируемого коллеги стараться, по возможности, не вредить ему. Но в сущности Шляп прав: искать правду как можем, если хотим восстановить исторические факты. И рассуждать предположительно о мотивах поступков социологов у нас не меньше оснований, чем у историков или литературоведов.

Ваш, В.Я.

XXII. «Нет истины, где нет любви» – ответ Докторова Шляпентоху Включение 92. Б. Докторов – В. Шляпентоху 7.10. Нет истины, где нет любви Борис Докторов Многое в заметках Володи Шляпентоха по поводу «наших разногласий» прояснится, если рассматривать их в контексте дискуссии по сложным проблемам историкобиографических исследований в рамках изучения прошлого-настоящего российской социологии. Эти исследования проводятся уже четверть века, и активное обсуждение различных подходов к анализу этой многомерной тематики направленно ведется участниками международного «незримого колледжа» с середины июля этого года. К настоящему моменту ряд высказанных в дискуссии точек зрения представлен в серии статей, опубликованных в петербургском журнале «Телескоп» [1-6], и полный текст обсуждений отражен на сайте проекта «Международная биографическая инициатива» [7, 8].

Началом той части дискуссии, которую Володя в своем назвал «о мертвых или хорошо, или ничего», послужили его слова, сказанные в конце августа в письме к Дмитрию Шалину:

“...ибо Вы не показываете на конкретном примере (на интервью Кона, например) как Вы намерены представлять интервью читателям, не знакомым с советской действительностью. По сути, Вы невольно не информируете о том,“что было”, а создаете ложную картину о борцах за истину (в частности, о Коне, активном члене КПСС, авторе довольно отвратительных статей в “Философском Словаре”, 1982, о которых он не упоминает ни словом)”.

Полностью это письмо представлено в Протоколе №2, но в конце сентября при финальном редактировании этого документа у его составителя, Андрея Алексеева, возникло предложение убрать из письма приведенный фрагмент. В начале октября я (Боря Д.) попросил Володю не настаивать на публикации пассажа об Игоре Коне и обосновал это следующим образом:

Во-первых, Кон никогда не позиционировал себя в качестве борца за истину... скорее, он всегда оставался академическим ученым.. во-вторых, как ты понимаешь, факт членства в КПСС ну никак не может быть основанием для негативного отношения к человеку... в третьих, полистай «80 лет одиночества», там есть воспоминания Игоря об этих статьях.. в четвертых, не стоит судить о статьях 82 года (три десятилетия назад) с сегодняшних позиций, тем более, что «отвратительными» они не являются.. ты и сам понимаешь, что по тому времени взвешенная статья Кона давала многим право говорить о том, что социология – не только буржуазная наука.. далее, так сложилось, что 1 мая я был на похоронах Игоря.. и хотя он завещал развеять его прах, можно сказать, что еще земля не осела на его могиле, а уже началась критика Кона.. как-будто он ничего не сделал значимого для социологии.. последние годы его жизни он натерпелся от РПЦ и националистов.. хватило бы кому угодно.. не лучше ли изъять эти слова из твоего текста, а придет время, взять текст Игоря, взять то, что писалось в те годы о социологии в СССР (не помню, когда статья была написана, это словарь вышел в 82 году) и рассмотреть ее всесторонне.. и на фоне того, что Коном было сделано до 1982 года и после.. тем более, что Кон был нашим другом.. и сейчас только мы можем защитить сделанное им..

В состоявшемся 5 октября продолжительном телефонном разговоре мы с Володей рассмотрели несколько вопросов, относящихся к природе биографической информации (интервью, мемуары и прочее) и методологии ее использования при освещении истории современной российской социологии. Если говорить о моей конкретной просьбе, то она сводилась к тому, чтобы убрать слово «отвратительное» применительно к статье Игоря Кона в «Философском словаре». Поскольку в настоящем блоге Володя пишет: «хотя конечно термин “отвратительные” можно было бы и не употреблять», то я мог бы и не писать настоящие заметки.

Вместе с тем, мне хотелось бы вернуться к названному телефонному разговору, в котором была намечена тема, в блоге обозначенная Володей Шляпентохом словами: «Я попрежнему оперирую понятиями “объективной реальности” и “истины”». Кто против?

Вопрос в том, как смотреть на «объективную реальность» и как двигаться к «истине».

Мне близка позиция А.С.Пушкина, высказанная им его краткой биографической заметке об Александре Радищеве и фокусированной на анализе его книги «Путешествие из Петербурга в Москву». Пушкин отмечал, что в книге есть «несколько благоразумных мыслей» и «несколько благонамеренных предположений». И далее:

Они принесли бы истинную пользу, будучи представлены с большей искренностию и благоволением; ибо нет убедительности в поношениях, и нет истины, где нет любви..» ( апреля 1836 г. СПб., ПСС, т.7, Л., 1978. С. 246).

Слова: «нет истины, где нет любви» подчеркнуты Пушкиным, и были сказаны им менее, чем за год до его гибели. В то время он глубоко понимал и силу любви и губительность поношения.

Снизим пафос риторики и перейдем от любви к уважению, признанию заслуг ученого, о котором биограф пишет, и от движения к истине к стремлению к объективности анализа.

В последние годы я написал несколько книг и множество биографических статей о выдающихся американских полстерах, о классиках изучения эффективности рекламы и о моих современниках – российских социологах разных поколений. И могу утверждать, что доброе отношение ко всем этим людям заставляет стремиться к объективности рассказа о них и быть объективным в оценках сделанного ими. Я выражаю этот принцип словами:

«пристрастность раньше объективности».

Работа на над биографией – это всегда общение с тем, о ком пишешь. Я вижу, чувствую и осознаю различие в написании биографий людей, которые давно умерли, которых я не знал и не мог знать, и людей, которых я знаю или знал. И здесь ничего не поделаешь.. и дело не в «любви», а во времени (или Времени), отделяющим меня и человека, жизнь и творчество которого я изучаю. История – дальнозорка, и не приветствует поспешность в оценках сделанного недавно. Тем более, что и сама наука (или Наука) постоянно развивается, и потому становится яснее сделанное отдельным ученым и поколениями ученых.

Каждый имеет право только на аргументированное суждение о человеке и его работе.

Особенно, если эти суждения и эти оценки критические, негативные.

Литература:

1. Алексеев А. Н.30 лет «в строю» (Мое членство в КПСС) // Телескоп». 2011. № 3, с. 7- http://cdclv.unlv.edu/archives/articles/alekseev_party_11.html 2. Алексеев А. Н. На стыке методологических и этических проблем (Читая Дмитрия Шалина. Продолжение диалога) http://cdclv.unlv.edu/archives/articles/aa_ethics_11.pdf 3. Беляев Э.В.Замечания по поводу интервью социологов и на статью Шалина http://cdclv.unlv.edu/ega/articles/beliaev_interview_11.html 4. Докторов Б. К семилетию рубрики «Современная история российской социологии»

http://cdclv.unlv.edu/archives/articles/bd_teleskop_11.pdf 5. Фирсов Б. История социологии «в лицах»: биография и/или биокритика http://cdclv.unlv.edu/archives/articles/firsov_bh_response_11.pdf 6. Шалин Д. В поисках нарративной идентичности:

К диалогу Андрея Алексеева и Дмитрия Шалина // «Телескоп». 2011. № 3, с. 3- http://cdclv.unlv.edu/pragmatism/shalin_comments-AA-11.html 7. Шляпентох В. Можно ли бестрепетно доверять автобиографиям видных людей и даже массовым опросам?

http://vladimirshlapentokhrussian.wordpress.com/2011/08/07/%d0%bc%d0%be%d0%b6%d0%b d%d0%be-%d0%bb%d0%b8d0%b1%d0%b5%d1%81%d1%82%d1%80%d0%b5%d0%bf%d0%b5%d1%82%d0%bd%d %be-%d0%b4%d0%be%d0%b2%d0%b5%d1%80%d1%8f%d1%82%d1%8c- %d0%b0%d0%b2%d1%82%d0%be%d0%b1%d0%b8/ 8. Форум: биографика, социология и история. Протокол № 1. О «незримом колледже» и биографических интервью http://cdclv.unlv.edu/archives/Comments/collegeinvisible_11.pdf 9. Форум: биографика, социология и история. Протокол № 2-1. Биография и биокритика.

Часть 1. http://cdclv.unlv.edu/archives/Comments/ibi_forum_2.1.pdf XXIII. Из переписки Дмитриевского и Шалина Включение 93. В. Дмитриевский – Д. Шалину 12.10. Многоуважаемый Дмитрий Шалин! Я чрезвычайно благодарен Вам за присылку столь содержательных и значимых материалов. Они, разумеется, требуют серьезного и вдумчивого осмысления. К сожалению, мой социологический опыт весьма скромен ограничен “производственно-прикладной” узкой проблематикой, но “биографика” (название последней книги И.Ф.Петровской) меня всегда очень интересовала и некоторые аспекты проблемы я с удовольствием обсуждал с моим давним другом Андреем Николаевичем Алексеевым в домашних доверительных застольных беседах и эпистолярной переписке, не рискуя выйти на более широкую аудиторию. Надеюсь, несмотря на мою бесполезность, Вы оставите меня в числе Ваших уважаемых адресатов.

Всех Вам благ, успехов и здоровья.

С уважением Виталий Дмитриевский 12.10. Здравствуйте, Виталий.

Рад слышать, что материалы МБИ Форума вам интересны. Вы будете их получать и далее в рабочем режиме. Уверен, что вам есть что сказать по существу обсуждаемых проблем и, надеюсь, со временем вы поделитесь с нами своими соображениями.

Всего хорошего, Дмитрий XXIV. О письмах Игоря Kона Включение 94. А. Алексеев – Б. Докторову, Д. Шалину, В. Ядову, Л. Козловой, Н.

Мазлумяновой, Б. Фирсову, Р. Ленчовскому, О. Маховской, Э. Беляеву 10.10. Уважаемые коллеги!

Борин текст: «ИГОРЬ КОН: Я ЧУВСТВУЮ СЕБЯ ВЕЛИКИМ ЧЕЛОВЕКОМ, КОТОРЫЙ ПРОСТО ЗАБЫЛ УМЕРЕТЬ В 1989 ГОДУ (Из переписки с И.С.Коном)»

(кстати, вряд ли стоит повторять название, уже фигурировавшее в «Троицком варианте»), - есть статья, построенная на материалах личной переписки, и одновременно – публикация писем с комментариями составителя композиции. В принципе, можно этот текст размещать в рубрике сайта МБИ «Comments and Dialogues» (см.

http://cdclv.unlv.edu/programs/bios.html), который и так состоит в основном из эпистолярных диалогов.

В частности, наши дискуссии (форумы 1, 2-1, 2-2), являющиеся протоколами групповой переписки, смотрятся там вполне органично.

Но мне кажется важным, чтобы этот материал был представлен на сайте МБИ дважды (как уже бывало): и самостоятельно, и в составе протокола дискуссии МБИ-форума 2-3, поскольку он фактически является ответом покойного Кона на некоторые соображения, высказанные в «Наших разногласиях» В. Шляпентоха (Замечу, что эти "Наши разногласия" уже опубликованы им на Шляпентох’s блоге http://vladimirshlapentokhrussian.wordpress.com/, вместе с Докторовским «Нет истины, где нет любви». Запись от 13.10.2011).

Кстати, и наш привет Шляпу, по случаю его 85-летия там, в этом протоколе форума 2- был бы очень уместен.

…Ничего удивительного, что информация об этом поздравлении «досрочно» дошла до адресата. Ведь этот привет уже вывешен на двух сайтах:

http://cdclv.unlv.edu/archives/Tributes/shlap_tribute.html и..

http://www.socioprognoz.ru/index.php?page_id=120, которые не стали дожидаться октября.

Андр. Алексеев. 18.10.2011. 10: XXV. К 85-летию Владимира Шляпентоха Включение 95. А. Алексеев – Б. Докторову, Д. Шалину, В. Ядову, Л. Козловой, Н.

Мазлумяновой, Б. Фирсову, Р. Ленчовскому, О. Маховской, Э. Беляеву 19.10. Юбиляру, его коллегам, друзьям, читателям и почитателям 19.10.2011, 17:11, "Boris Doktorov" :

Сегодня-завтра наше поздравление Володе Шляпентоху можно увидеть на главной странице Института социологии http://www.isras.ru/ …К этому можно добавить еще публикацию этого же поздравления В. Шляпентоху с 85летием на Полит.ру, только что: : http://www.polit.ru/article/2011/10/18/shlapentokh_85/ Итак, в хронографической последовательности обнародования нашего международного привета самому старшему и самому молодому среди нас:

http://www.socioprognoz.ru/index.php?page_id=120, http://cdclv.unlv.edu/archives/Tributes/shlap_tribute.html http://www.isras.ru/index.php?page_id= http://www.polit.ru/article/2011/10/18/shlapentokh_85/ Андрей Алексеев. 19.10.2011. 18:30.

Мы, ниже подписавшиеся...

По поводу 85-летия Владимира Шляпентоха Для одних из нас в очень далеком, а для других – не столь удаленном Мичигане Владимир Эммануилович Шляпентох встречает свое 85-летие. Его книга по критике мальтузианства вышла в 1958 году, а монография, анализирующая постсоветскую Россию как феодальное общество, - в 2008 году. Завидное творческое долголетие. Непреходящий интерес к миру социальных отношений.

Наш общий стаж знакомства и дружеских отношений с Володей по крайней мере вдвое превышает прожитое им. И кто как не мы имеет бльшее право сказать, что сделанное Владимиром Шляпентохом, в годы становления социологии в период «оттепели» – сейчас это отчетливо видно – является важной частью фундамента современной российской социологии. Это, в первую очередь, его пионерные исследования читательской аудитории центральной прессы и публикации в области обеспечения достоверности социологической информации. Его книга: «Как сегодня изучают завтра», увидевшая свет в 1973 году, стала открытием социологии для тех, кто раньше даже не слышал о существовании такой «диковинной» науки.

В 1979 году Володя эмигрировал в США, и несколько лет действовал запрет на цитирование его работ в советской литературе. После перестройки он вернулся и весьма активно включился в исследования российских проблем. Достаточно назвать выполненный по его инициативе проект о катастрофическом сознании в современном мире (Катастрофическое сознание в современном мире в конце XX века (по материалам международных исследований) / Под ред. В.Э. Шляпентоха, В.Н. Шубкина, В.А. Ядова.

М.: 1999).

Бывая в Москве, Владимир Эммануилович непременно выступает в переполненных аудиториях и горячо полемизирует, в том числе и с самим собой – таков его критическианалитический ум. Уже несколько месяцев мы, т.е. ниже подписавшиеся, и Володя обсуждаем мало разработанные вопросы освещения прошлого нашей науки на базе биографического материала. Электронные послания носятся между Россией и Америкой.

Кто знает Володю, не удивится, кто не знает, должен поверить нам, что самые острые суждения, наиболее полемические точки зрения высказываются им. Иногда страсти накаляются, дело приближается к «научному разводу», разговор выходит за рамки привычной академический дискуссии и напоминает бурные «оттепелевские» и «перестроечные» тусовки. Но как приятно после бурной полемики осознавать, что мы продвинулись в понимании сути проблемы. Без участия Володи наши обсуждения были бы не только более «пресными», но и – главное – менее продуктивными. Отрадно и то, что после трех десятков лет жизни в США он не проникся американскими традициями политкорректности в отношениях между авторами учеными. Напротив, он считает их тормозящими движение науки, а точнее – Науки.

Дорогой друг, разреши нам и далее в течение многих лет не замечать твоего возраста.

Желаем тебе здоровья, творческого дерзания, новых книг, новых встреч и долгого сохранения того, что тебе дорого, близко, что согревает твою жизнь.

Андрей Алексеев Борис Докторов Борис Фирсов Дмитрий Шалин Франц Шереги Владимир Ядов 19 октября 2011 г.

XXVI. Из переписки Алексеева и Дмитриевского Включение 96. А. Алексеев – Э. Беляеву, Л. Борусяк, Б. Вульфовичу, А. Готлиб, Е.

Григорьевой, Б. Докторову, М. Илле, Л. Козловой, Р. Ленчовскому, Н. Мазлумяновой, О.

Маховской, Б.Фирсову, Д. Шалину, Ф, Шереги, В. Шляпентоху, В. Ядову, М. Мацкевич, Т.

Протасенко 10.21. Уважаемые коллеги и друзья!

Продолжающаяся на МБИ-форуме дискуссия «Биография и биокритика» (напомню:

последние материалы там – «Наши разногласия» В Шляпентоха» и «Нет истины, где нет любви» Б. Докторова; они рассылались Дм. Шалиным 12.10.2011 в составе кумулятивного файла МБИ-форум 2-3; см. также в Шляпентох’s блоге) может быть пополнена материалом, писавшимся моим многолетним другом и коллегой, социологомтеатроведом Виталием Дмитриевским – вовсе для этой дискуссии. Но вы можете сами убедиться, насколько этот текст нам «в тему».

Статья называется: «Художник и власть в искусстве эпохи надлома империи (Н.П.

Акимов и Г.А.Товстоногов)».

Для тех, кто заинтересуется, может, стоит почитать также нашу переписку с В. Д. по этому поводу. См. ниже.

Ваш – Андр. Алексеев. 21.10.2011.

В. Дмитриевский – А. Алексееву 13.10. Дорогой Андрей! Тут, видимо, по Твоей наводке, получил от Дм. Шалина кипу интереснейших документов, которую постепенно осмысляю, и предложение участвовать в мероприятиях. Это лестно, но, боюсь, при моей малой осведомленности в вопросах социологии и биографики, затруднительно. Тем не менее рискую Тебя обременить просьбой -- познакомиться с моей статьей. В известной степени, она имеет отношение к биографике. И вообще, Твои замечания относительно статьи, её героев (Акимов и Товстоногов), их социального и художественного поведения были бы для меня чрезвычайно ценны. Обнимаю! Виталий.

А. Алексеев – В. Дмитриевскому 18.10. Дорогой Виталий.

Статью твою «Художник и власть в искусстве эпохи надлома империи (Н.П. Акимов и Г.А.Товстоногов)» читал с большим удовольствием, хоть сюжет этот у Тебя мне и был знаком, но не в таким совершенном, чеканном виде. Действительно, относится к биографике.

Акимов и Товстоногов – два социально-психологических типа советской творческой интеллигенции, предъявленных в лице двух ярчайших того и другого типа представителей. Мне лично – ближе Акимов. Но среди них нет «лучшего» и «худшего».

Они – ТАКИЕ, как Ты их показал в своем «двойном портрете» - в аспекте адаптации себя к системе и системы к себе. То есть я усматриваю в этом твоем тексте глубокий не только историко-психологический, но и теоретико-методологический смысл. Спасибо.

Интересно, что у нас с Тобой обнаружились существенные переклички и концептуальные совпадения в теме, которую мы специально, по крайней мере – профессионально, не обсуждали. Посмотри мою недавнюю статью «30 лет «в строю» (Мое членство в КПСС)».

Сам увидишь.

Немало об этом (о поведении научной и творческой интеллигенции «в эпоху надлома империи»; хорошо сказано!) - и в материалах «социобиографической» дискуссии, присланной Тебе Шалиным.

Из материалов дискуссии обращу твое внимание на тексты – мой http://cdclv.unlv.edu/archives/articles/aa_ethics_11.pdf, Фирсова http://cdclv.unlv.edu/archives/articles/firsov_bh_response_11.pdf и Докторова http://cdclv.unlv.edu/archives/articles/bd_teleskop_11.pdf.

Твой – Андр. Ал.

В. Дмитриевский – А. Алексеев 18.10. Дорогой Андрей!

Спасибо, что нашел время прочитать мою статью. Твое мнение для меня всегда первоприоритетно.

Сейчас перечитал Твои «30 лет «в строю»…» - в названии скрыт исторический посыл к мемуарам генерала Игнатьева? Я бы позволил себе и другой более легкомысленный театральный посыл "З0 лет, или Жизнь игрока" - была такая популярная на французской сцене Х1Х века весьма поучительная пьеса.

А серьезно - действительно, возникают у нас очень ценные для меня пересечения и переклички. Впрочем, что удивительного? За сорок с лишним лет нашего славного общения как им было не возникнуть? Строго говоря, благодаря Тебе я оказался в ранге театроведа среди социологов и социолога среди театроведов. Раньше меня это промежуточное (или межеумочное) положение озадачивало и смущало, а потом привык и даже стал ощущать некую исключительность, получать некоторые дивиденды -например, презумпцию некой безответственности, обусловленную самой пограничностью своего положения. Д и вся моя служебная карьера сложилась благодаря этой двойственности!

Вообще тема - "социально психологические типы творческой интеллигенции" чрезвычайно интересная и актуальная и двумя персонажами никак не исчерпывается. А Захаров? Любимов? Ефремов? Сокуров?

За каждым - огромный многоцветный шлейф - творчества, интриг, приспособлений, но и замечательных художественных свершений - вот что занимательно! Система ценностей природная, приобретенная, навязанная, принятая, отторгнутая, "итоговая"... Вот только времени не хватает, ну и сил и таланта, конечно... Извини за многословие: давно не общались, вот и тянет поговорить...

Виталий А. Алексеев – В. Дмитриевскому 18.10. Да, Виталий, именно так. Своим сопоставлением Акимова и Товстоногова, Ты вступил на целину именно «социально-психологических», а не «творческих» портретов художественной интеллигенции (где взаимоотношения с властью едва ли не главнейшая характеристика), что редко бывает при жизни, и даже после смерти обычно требует исторической дистанции, но при наличии доброжелательства и такта аналитика-критика (что бывает редко), в принципе возможно, и Ты это прекрасно продемонстрировал. Уж всяко наследникам и потомкам твоих героев читать твою статью будет не обидно. А это хороший показатель мастерства биографа и / или интерпретатора.

О том, насколько близко это сюжетам дискуссии, Ты можешь судить из моей и Докторова полемики versusШляпентох и Шалин (у которых и между собой разногласия), для чего пересылаю Тебе нашу вчерашнюю-сегодняшнюю переписку вокруг покойного Кона:

Докторов, Шалин, Ядов, я и др. Там обрати внимание на сетевые ссылки на Шляпентох’s блог, а заодно – и на наше поздравление Шляпу с 85-летием. (См – в конце настоящего письма.

Обнимаю. АА.

XXVII. «Художник и власть в искусстве эпохи надлома империи» – В.Н.

Дмитриевский Включение 97. А. Алексеев – Э. Беляеву, Л. Брусяк, Б. Вульфовичу, А. Готлиб, Е.

Григорьевой, Б. Докторову, М. Илле, Л. Козловой, Р. Ленчовскому, Н. Мазлумяновой, О.

Маховской, В. Семеновой, Б. Фирсову, Д. Шалину, Ф. Шереги. В. Шляпентоху, В. Ядову, М. Мацкевич, Т. Протасенко, Р. Баранцеву, Ю. Беспаловой, О. Божкову, Н. Деминой, К.

Дивисенко, В. Дмитриевскому, В. Ильину, А. Категату, Н. Корневу, К. Пигрову, И.

Ронкиной, О. Старовойтовой, Л. Столович, О. Тиховской, Г. Тульчинскому, М.

Филипповой, И. Флиге, Н. Цветаевой, И. Яковлевой В.Н. Дмитриевский Художник и власть в искусстве эпохи надлома империи (Н.П. Акимов и Г.А.Товстоногов) Выдающиеся театральные режиссеры середины ХХ века Николай Павлович Акимов и Георгий Александрович и Товстоногов почти два десятилетия – 1950-е – 60-е годы, плодотворно трудились в Ленинграде и стали своего рода символами, достопримечательностями его духовной культуры.

Начало творческим и личным отношениям двух замечательных мастеров сцены положила их первая встреча в Москве. В 1949 году режиссеров пригласили в Министерство культуры, однако, совсем по разным поводам: Товстоногова направляли на укрепление Ленинградского театра имени Ленинского Комсомола, а Акимова скандально увольняли из Театра Комедии и вообще отлучали от режиссуры – за космополитическое эстетство и «буржуазно-формалистические» увлечения.

…Товстоногов прибыл в Ленинград с дипломом московского ГИТИСа и опытом работы в Тбилиси, Алма-Ате, в Московском гастрольном театре, в Центральном Детском. В году Товстоногову 34 года, Акимову – 48. За Николаем Павловичем – прочная репутация талантливого живописца, графика, сценографа, режиссера-экспериментатора, с 1920-х годов работавшего в московском Вахтанговском театре, в Ленинградском Академическом театре драмы им. Пушкина (б. Александринском), в Большом Драматическом, в мюзикхолле, наконец, в созданном им в 1935 году Театре Комедии.

Самоутверждение Товстоногова в послевоенном Ленинграде развивалось по стремительной восходящей. Уже в 1950 году он получил Сталинскую премию за спектакль «Из искры…» Ш.Дадиани, посвященный революционной юности Сталина, затем, в 1952 – вторую Сталинскую премию – за постановку «Дороги бессмертия» – о героической судьбе чешского писателя-антифашиста Юлиуса Фучика. В Театре Комедии, в пору отсутствия там Акимова, Товстоногов выпустил «Помпадуры и помпадурши»

М.Салтыкова-Щедрина и водевиль В.Дыховичного и М.Слободского «Воскресенье в понедельник». А в 1955 году, в преддверии ХХ съезда КПСС, в Академическом театре драмы им. Пушкина он показал «Оптимистическую трагедию» Вс.Вишневского. В году спектакль отметят Ленинской премией.

Акимов, отстраненный от режиссуры в 1949 году и допущенный после двух лет бездействия к руководству Новым театром, ставит спектакли на очень разном драматургическом материале -- «Тени» М.Салтыкова-Щедрина, «Дело» А.СуховоКобылина, «Весну в Москве» В.Гусева, «Европейскую хронику» А.Арбузова… В решении проблемы «характер и обстоятельства», «человек и общество», «художник и власть»

Акимов остается на прежних устойчивых позициях, он продолжает работать в жанре комедии и в своих новых спектаклях поднимается до обличительной сатиры. Анализируя «Тени» на сцене Нового театра, Д.Золотницкий писал: «Минуя готовые представления о щедринском стиле как стиле эзоповском или сплошь гротесковом, Акимов –- режиссер и художник – многопланово развил в пьесе ее драматические, комедийные и сатирические мотивы. Слова Клаверова (одного из персонажей пьесы – Авт.) о сочетании «проклятого водевиля» и «отвратительной трагедии» стали характеристикой контрастных планов спектакля, которые совмещались так тесно, что порой трудно было различить, где кончалась трагедия и где начинался водевиль. … Сатирические мотивы не были заданы изначала: они возникали постепенно, в ходе взаиморазоблачения и утверждались как вывод о происходящем, как результат и оценка». (1).

Воссозданная Акимовым – режиссером и художником – «картина мира» показывала корневую враждебность власти «частному человеку» – идеалисту-шестидесятнику Бобыреву, восторженно мечтающему о преобразующих общество реформах. Социальнопсихологический анализ драматической ситуации реализовывался в объемных сценических характерах, в декоративном оформлении спектакля – «государственность»

выступала в броских символах, знаках, в атрибутике, ритуальности, она грубо выталкивала любого инакомыслящего на обочину жизни. Либерально-демократические умозрительные реформистские потуги, прекраснодушные надежды безжалостно уничтожались казенной мертвой машиной.

В «Деле» Акимов метафорически воссоздал фундаментальную иерархию власти – от расположившегося на вершине чиновной пирамиды неприступного «весьма важного лица» и нисходящих по рангу начальственных фигур – «грязь, подлость и гниль» в золоченых мундирах -- до «ничтожеств или частных лиц». Гнет всей системы обрекал человека на унижение и гибель: «Душный и страшный мир рисует Щедрин в «Тенях» – что ни человек, то низость, моральное растление, подлая злоба на всех окружающих и готовность перегрызть всем горло, -- писал Акимов. – И при всем этом в характере каждого из действующих лиц легко отыскать тончайшие психологические оттенки, делающие персонажей очень разными, непохожими друг на друга, несмотря на общность их житейской философии… Процесс дифференциации уже захватил верхушку бюрократического аппарата, часть которого оказалась зараженной идеями лакейского либерализма, как более «совершенной» идеологии самодержавно-крепостнического строя, прикрывающей собой его звериную сущность». (2).

Спектакль отвечал общественной атмосфере поры «оттепели» 1950-х годов, он проецировал сценические события на уклад сталинского режима.

«Европейская хроника» А.Арбузова в прочтении Н.Акимова сильно укрупнилась в своей проблематике. Автор пьесы в привычных традициях тех лет разоблачал капиталистический образ жизни и нравы растленной буржуазной богемы. Спектакль Акимова вышел в июне 1953 года в пору первых ещё весьма робких попыток осуждения сталинского террора. Тема «художник и общество», зависимость творца от власти вводилась театром в широкий этический и идеологический контекст современных общественных настроений. Акимов создал новую редакцию пьесы. Он отодвинул фактологию событий на второй план – действие пьесы происходило во Франции на рубеже 1930-40-х годов -- усилил и обострил столкновение художественной элиты с окружающими их политическими условиями и создал серьезный социальнопсихологический и одновременно публицистический спектакль. Цена профессионального успеха, гражданственной, нравственной репутации художника, его ангажированности – вот проблемы, которые решали модный живописец, литератор, актриса. Драма человека и драма художника выступали здесь в неразделимости общей судьбы – профессиональной, творческой, житейской… Жизнь отечественной научной интеллигенции оказалась в центре внимания стихотворной комедии В.Гусева «Весна в Москве». Банальный конфликт индивидуалиста-одиночки, противопоставившего себя сплоченному коллективу, Акимов сместил в плоскость музыкально-развлекательного зрелища, выставив на посмешище общественные нравы, коммунально-чиновный советский быт. Верность жанру -- комедии, верность герою – интеллигенту, верность характеру, энергично утверждающему себя в столкновении с обстоятельствами, верность социальной оценке противостоящих сил определяли позиции Акимова на всех этапах его собственной биографии.

Не стоит упрекать Акимова в примитивном «интеллигентоцентризме», но безусловно, что интеллигентский субкультурный срез всегда находился под его пристальным вниманием, в нем он находил конфликты, характеры, типы, в которых отчетливо отражались коллизии отношений современного человека и общества.

С кончиной Сталина политический климат в стране ускоренно менялся: если в марте года заклинание писателя Константина Симонова в «Литературной газете» – «теперь и на многие годы вперед, у нашей советской интеллигенции главная задача – создать во всей полноте образ Сталина – величайшего гения всех времен и народов» – звучало в контексте времени, отражало «настроения момента», то уже в августе Симонова по указанию Хрущева сняли с поста главного редактора «Литературной газеты», а призывы увековечить вождя и вовсе стали неактуальны. (3). Осенью 1953 года – к этому времени возрожденный Акимовым Новый театр обрел почетное право называться Театром им.

Ленсовета, – у начальства возникли «прожекты» снова бросить Акимова «на прорыв» – теперь уже в Большой Драматический театр. «Меня чуть не похитили из Нового театра, – сообщал он в частном письме – С помощью Комитета и прочих властей отрывал со страшной силой Большой Драматический театр. После краткого исследования невесты – отказался: приданое гнилое и явные следы дурных болезней! Потом Беспалов (московский чиновник аппарата Министерства культуры – Авт.) предлагал обратно – Комедию. Тоже не подошло (При существующих порядках, когда никого нельзя выгнать)». (4). И все же через некоторое время Акимов согласился вернуться в Театр Комедии – ведь это было его родное детище! А Большой Драматический вскоре передали Г.А.Товстоногову. «Я не съедобен!» – предупредил он труппу на первом же собрании и, получив от властей исключительные полномочия, без колебаний очистил театр от балласта едва ли не на две трети...

В пору послесталинской «оттепели» художественная и научная интеллигенция по мере открывшихся возможностей расширяла свое влияние на социальную жизнь, её деятельность всё чаще выходила за рамки профессиональных сообществ, подчиненных идеологическому аппарату. Остерегаясь роста оппозиционных свободолюбивых настроений, власть осуществляет цикл встреч руководителей партии и правительства с деятелями искусств, попутно угрожая преобразованием творческих союзов в единое охранно-бюрократическое ведомство, сходное по структуре с министерством, закрывает неугодные спектакли, фильмы, вернисажи, изымает из оборота уже вышедшие книги.

Правозащитники, диссиденты конца 1950-60-х годов, «узники совести», гласно потребовав демократических свобод, взбудоражили массовое сознание, подорвали «монополию страха», монополию власти на интерпретацию событий. Они показали каждому «частному человеку», «негерою» возможность совершить поступок, утвердили его право на «собственное мнение» (Так назывался вызвавший недовольство властей нашумевший рассказ Д.Гранина, опубликованный в 1956 году). Художники очертили «пространство инакомыслия», обнажили растерянность одних, твердость убеждений и самосознания других. В обществе подспудно формировалась новая шкала ценностей, слов, поступков, на фоне разнузданного пропагандистского официоза росла значимость моральных категорий. Но параллельно в эту пору романтической эйфории и «юношеского максимализма» складывается трезвая философия поведенческого «двойного стандарта», «здравого компромисса», оправдывающего соглашательство, «оптимальную»

меру сотрудничества с властью.

Если смерть Сталина в марте 1953 года вскоре стала осознаваться обществом как освобождение от страха и тоталитарной угрозы, то уже подавление венгерского восстания советскими войсками в «съездовском» 1956 году охладило прекраснодушные иллюзии и надежды. Вместе с тем, очевидное расширение информационного и художественного поля позитивно воздействовало на общественную ситуацию. С выходом новых многотиражных журналов, с энергичной деятельностью издательств, киностудий, театров в массовый культурный оборот возвращалось наследие отечественных и зарубежных художников. Повышенный интерес к прошлому, к его переосмыслению способствовал выдвижению новых лидеров в искусстве, в науке. Возрождается тип активной, независимой личности – гражданина, художника, ученого, мыслителя, носителя индивидуального, социального, творческого, научного, сознания, утверждающего собственную трактовку событий, свою интерпретацию истории, культуры, современности.

Поэты, прозаики, режиссеры, артисты, музыканты, художники в дискуссиях, спорах, публичных выступлениях, в журнальной полемике определялись в понимании и оценках культурных, гражданских, моральных ориентиров, осваивали новое духовное пространство. В среде художественной интеллигенции крепла когорта противников официозного искусства, стремящихся вернуть человеку самоощущение личности, индивидуальности, помочь ему укрепиться в своей личностной целостности, проявить твердость, честность, уклониться от кампанейских манифестаций «в поддержку» или в «осуждение», отказаться от участия в массовых демонстрациях, публичных голосования, протестах, иными словами — «жить не по лжи», дистанцироваться от официозного пропагандистского энтузиазма и даже возвыситься если не до протеста, то до несогласия.

Наметившаяся в стране «оттепель» выявила имена художников, на творчество которых живо откликнулось молодое поколение. «Оппозиционно-протестные» произведения И.Эренбурга, К.Паустовского, А.Солженицына, В.Шаламова, Д.Гранина, В.Дудинцева в литературе, А.Попова, В.Плучека, Н.Охлопкова, Н.Акимова, А.Лобанова в театре открыли поле для самовыражения и самоутверждения. Драматический театр «поры оттепели»

тесно сблизился с литературой, музыкой, с кинематографом, с изобразительным искусством, с эстрадой, с «бардовской» песней, органично вписался в развиваюшийся «синтез искусств», тем самым расширив диапазон собственных возможностей и усилив свое влияние на публику.

В театре активизируется «среднее поколение» режиссуры» – это Г.Товстоногов, Ю.Любимов, родившиеся в 1910-х годах, к нему примыкают О.Ефремов, А.Эфрос, Б.Львов-Анохин, уроженцы середины 1920-х, наконец, «тридцатилетние» М.Захаров, П.Фоменко, Л.Хейфец, Р.Виктюк, М.Розовский, М.Левитин… Их сценическое творчество образовало плотный пласт художественных откровений, вызвавших значимый общественный резонанс. Они ввели в социокультурный оборот, возвысили и утвердили в сознании публики ценность и значимость «частного человека», многообразие и сложность его личной жизни. Его существования оказалось высвечено литературой, театром, кинематографом, извлечено из общего потока событий, показано в значимости смыслов и неповторимости судеб, в сложности эмоциональных оттенков (пьесы А.Володина, В.Розова, Л.Зорина, Л.Петрушевской, А.Вампилова, И.Дворецкого, А.Гельмана и др.).

Этому процессу в сопутствовало освоение публикой произведений мировой литературы, эстрадных программ, гастролей театров, зарубежного кино – итальянского, французского, немецкого, японского, польского, чешского и даже наивно-фольклорного индийского.

Демократизм, искренность, метафоричность фильмов Де Сика, Де Сантиса, Л.Висконти, М.Антониони и других мастеров повлияли на тех же Акимова и Товстоногова, на Ефремова и Эфроса, на кинематографическую практику Г.Чухрая, М.Калика, М.Калатозова, Г.Данелии, А.Иоселиани, А.Тарковского, на авторов молодой прозы В.Аксенова, А.Гладилина, В.Максимова, В.Войновича, А.Битова… Прорыв «железного занавеса» открыл «частному человеку» богатую информацию не только о современном внешнем мире, но оснастил его и внутренним знанием о самом себе, о социально-психологическом и культурном окружении, расширил представления о жизни, породил новые ценностные ряды, духовные и материальные, предполагающие ломку заданных режимом и идеологией ограничений. Возрос интерес к фактам и документам, спрос на социальную, историческую правду и одновременно на лирику, на поэзию, на песню как выражение эмоционального, чувственного непосредственного душевного отклика. Театр как исполнительское искусство, существовал в живом и непосредственном контакте с аудиторией, в подвижном эмоциональном психологическом поле. В амплитуде идеологических и политических колебаний творческая интеллигенция осваивала новые формы существования. Каждый художник стремился в отношениях с публикой очертить свои «контуры общения». Театр иногда завышал, а чаще занижал свои представления о зрителе, но реальный успех достигался тогда, когда его усилия точно попадали в «резонансное поле» гармоничных отношений с залом.

Не прошло и полугода после похорон Сталина, как жесткое отношение власти к творческой интеллигенции смягчилось. Опальный Николай Акимов почувствовал это особенно остро. Центральная и ленинградская пресса дружно публикует восторженные рецензии на его спектакли в Новом театре – теперь Театре имени Ленсовета. «Известия»

заказывают проблемную статью о путях сценического искусства. Во время триумфальных гастролей в Москве Комитет культпросветучреждений при Совете Министров РСФСР устраивает пресс-конференцию. С программной речью выступает Акимов, организаторычиновники упрекают журналистов в недостаточном внимании к его театру, критик «Литературной газеты» В.Сухаревич призывает наградить актеров театра орденами и медалями, а самому Акимову присвоить звание Народного Артиста СССР (он получит его в 1960 году, спустя три года после Товстоногова). А в Ленинграде секретарь обкома партии А.Попов демонстрирует своё высочайшее покровительство, содействует технической реконструкции театра и обещает помощь во всех направлениях. «На прощание А.И.Попов меня упрекнул за то, что я редко бываю в Обкоме и его игнорирую, – сообщает Акимов в частном письме.– Я обещал бывать чаще». (5).

Впрочем, режиссер не спешит брататься с партийными властями. «Массовое распространение барометров не предотвращает бури», – замечает он. И оказывается прав:

уже в 1954 году вполне безобидный спектакль Театра Комедии «Случай с гением» по легкомысленной пьесе классика советской литературы В.Катаева власти вдруг заподозрили «в антисоветчине» и со скандалом выбросили название из афиши.

В 1950-х годах Н.П. Акимов создал при театре литературное объединение, которое вскоре заявило о себе появлением ряда принципиально важных для театральной и общественной жизни спектаклей. Сатирическая комедия Д.Аля и Л.Ракова «…Опаснее врага»

воссоздавала трудовые будни НИИ Кефира, захваченного врасплох паническими слухами о грядущей перестройке и изгнании из науки дураков и невежд. Солидные и молодые сотрудники «отделов заменителей пробки», «проектирования этикетирования», аспиранты, мечущиеся в выборе диссертационных тем между «Борьба за…» и «борьба против…», грозный кадровик, по привычке приглашающий сотрудников в кабинет гостеприимным «Введите…» – острогиперболизированные фигуры спектакля, оформленного Акимовым и поставленного с его участием Н.Лифшицем, развивали программную линию театра. Крайне значимой и актуальной стала фигура барственного директора института Допетровского (П.Панков), который, оценив конъюнктуру, принимал спасительное решение самолично возглавить кампанию, новаторский почин по добровольной сдаче служебных постов – «движение самосвалов»: «Ведь об этом в газетах будут писать! За это и наградить могут! Даже бюст водрузить могут!».

Авторитет Акимова определил направленность деятельности литературного объединения.

Сатирический, иронический взгляд на действительность («Что скажут завтра», «…Опаснее врага» Д.Аля и Л.Ракова, «Кресло №16», Дм.Угрюмова и др.) сочетался с лирико-романтическими картинами жизни современной молодежи («Трехминутный разговор» В.Левидовой, «Звонок в пустую квартиру» М.Смирновой и М.Крайндель, «Ничего не случилось» М.Гиндина и Г.Рябкина и др). В жанре сатиры и комедии в прямой и иносказательной форме воссоздавалась жизнь определенного социального среза общества. Пьесы с успехом шли в театре и покоряли театральную периферию, к тому же защищали Акимова от потока «рекомендуемых к постановке» конъюнктурных пьес А.Софронова, А.Штейна, К.Финна и др. Их Акимов с брезгливостью сторонился и заслонялся сценическим анекдотом, озорным водевилем, фарсом, в которых абсурдность некоторых узнаваемых черт современного общественного быта проглядывались достаточно отчетливо. Драматургически-блекло выписанные фигуры Акимов преобразовывал в сценические характеры-маски и выстраивал из них, как опытный шахматист, увлекательные многофигурные композиции. Маски нередко кочевали из спектакля в спектакль, как в итальянской комедии дель-арте – небожитель-профессор, академик, его взбалмошная молодящаяся мещанка-супруга, предприимчивая домработница, бойкая дочь, не от мира сего начинающий ученый, шаржи случайных прохожих и пр. Глубокие характеры Акимову здесь были не нужны, он строил развлекательное зрелище из броских и всегда узнаваемых типажей, метафор, знаков, из едких, остроумных реприз и интермедий.

В 1962 году Куйбышевский райком партии посылает в Театр Комедии специальную проверочную комиссию. Акимов делает доклад «Путь театра Комедии», в котором вынужден защищаться от произвола чиновников властей. Он утверждает право своего театра на постановку европейской и русской комедийной классики, на современную советскую комедиографию: «Театр имеет свой жанровый уклон. Это ни в коей мере не должно приводить к тому, что каждый спектакль и все спектакли будут вызывать только безудержный смех в зрительном зале…». (6). Акимов обращает внимание собравшихся на новый выхлоп необоснованных цензурных запретов и санкционированного блокирования театра городской прессой. «Ленинградской правде» запрещено рецензировать премьеры театра, даже те, которые московские газеты и журналы восторженно отрецензировали.

Тем временем, новый дискриминационный виток проявляется со всей очевидностью. апреля 1963 года газета «Вечерний Ленинград», описывая партийное в Театре Комедии, посвященное обсуждению «исторических встреч» руководителей партии и правительства с деятелями литературы и искусства, обращает внимание на то, что коммунисты театра, критикуя спектакль «Дракон», «свели выступления к общим декларациям, не проанализировав причин, породивших серьезную творческую неудачу коллектива. А причина одна: слепое преклонение перед авторитетом и непогрешимостью главного режиссера».(7). Вбить клин в отношения труппы и её руководителя на этот раз не удалось, но авторов новых «скандальных» пьес, рожденных в недрах Театра Комедии – «Опаснее врага» и «Что скажут завтра» членов партии Льва Ракова и Даниила Аля – всётаки вызвали на «профилактическую беседу» в Москву, в ЦК КПСС, к заведующему отделом науки и культуры Д.А.Поликарпову… Репертуарная ориентация Театра Комедии отражала суть мироощущения его руководителя. В «Деревья умирают стоя» А.Касоны, в «Призраках» Э. де Филиппо Акимов иронизировал над сентиментальным утешительством, милой на вид прелестью лукавого обмана. Лицедейство театральное разоблачало лицедейство в жизни, манерность, убожество духа, лживость намерений. В «Пестрых рассказах» по А.Чехову, в композиции по байроновскому «Дон Жуану» сконцентрировались творческие и этические концепции Акимова, его художественный и социальный опыт. Изобразительная щедрость -- игровая стихия, ирония, юмор, праздничность и сатирический сарказм -- были направлены на утверждение торжества талантливой независимой личности, отвергающей компромисс и приспособленчество. «Дон Жуан» решался как спектакль-концерт, в котором действенная линия главного героя комментируется чтецами – двумя актрисами и двумя актерами. Их прямые обращения к залу предполагали особую эмоциональную открытость и насыщенность диалога. «Свой «хор», -- писал Д.Золотницкий, -- Акимов разбил на «голоса». Они то подхватывали, то перебивали друг друга, спорили или сливались. Стих, начатый одним чтецом с свирепым сарказмом, вдруг оборачивался лукавым вопросом в мечтательной фразировке его партнерши. Переданный третьему исполнителю, авторский голос добродушно подтрунивал над юным героем, над его подвигами, над самой фабулой поэмы. А рядом – прямота чувств и молодой пыл байронизма… Иногда чтецы делили обязанности с персонажами. В сцене кораблекрушения под свист ветра и грохот волн, Л.Колесов и А.Савостьянов вели некий эксцентричный репортаж о происходящем, кутаясь в плащи и прячась от дождя под черными зонтиками. А за ними, на носу тонущего корабля, метался дон Жуан. Потом доносились его громкие жалобы, и тогда уже Л.Колесов внизу, на просцениуме, беззвучно передразнивал стенающего героя… К веселости примешивалась грусть. Тут было немало самолично пережитого и передуманного для автора спектакля. В этом смысле спектакль мог показаться чуточку автобиографичным. Для Акимова он явился важным результатом творческих происков и неким итогом раздумий о жизни…» (8).

Режиссер-художник создавал и обустраивал зрительскую и читательскую среду, ориентированную на диалог, на собеседование, на единую систему ценностей, которая диктует особый тип взаимопонимания, восприятия, «соразмышления», мироощущения.

Он говорил со зрителями со сцены, с трибуны, со страниц серьезных научных изданий и юмористических рубрик массовых газет и журналов, зрителю он адресовал театральные программки, буклеты, афиши, плакаты, макеты, выставленные в фойе театра, книги.

Перед началом спектакля Акимов обычно стоял на лестничной площадке второго этажа, внимательно вглядывался в поток публики, иногда отвечая на приветствия знакомых.

После третьего звонка, когда уже гас свет, он входил в зал и садился на «свой» стул около бокового прохода где-то за двенадцатым рядом – так, чтобы хорошо видеть и сцену, и зрителей.

Акимов помогал «провинциалу» Товстоногову адаптироваться в послевоенном Ленинграде, пристально и ревниво следил за его творчеством. В 1959 году он написал портрет Товстоногова, в 1962 году послал ему свою книгу «О театре» (см.9), сопроводив письмом: «Мне пришлось подарить довольно много экземпляров людям, которые хотели ее иметь, но в данном случае, наоборот, мне хочется, чтобы она у Вас была». (10).

…Тем временем популярность Товстоногова крепилась новыми спектаклями, толпами возбужденных зрителей у подъездов Театра им. Ленинского Комсомола, затем у Большого Драматического театра. Поклонники Акимова тоже с бою брали билеты в Новый театр и в Театр Комедии. Вслед за Н.Акимовым, Г.Товстоногов становится в Ленинграде знаковой фигурой. Оба заседают на разного рода симпозиумах, выступают в диспутах о путях развития науки, искусства, их книги и статьи имеют широкий отклик, они председательствуют на встречах с зарубежными общественными деятелями, участвуют в праздничных вечерах, юбилеях коллег, актерских капустниках и прочих “корпоративных” мероприятиях, с их мнениями считаются коллеги, их высоко чтит публика, к ним внимательно присматриваются власти.

Акимов и Товстоногов в партии не числились. Хотя должность руководителя театра предполагала непременную партийную принадлежность, для отдельных выдающихся мастеров допускались поблажки. Партийные режиссеры пытались использовать свое членство в КПСС для расширения творческого пространства – в Театре на Таганке Любимов угрожал «положить партбилет на стол», если ему не разрешат выпустить спектакль; чиновники угрожали Любимову тем же. Партийность -- знак особого доверия художнику и одновременно тяжелое бремя зависимости. Непокорность, своемыслие, нелояльность влекут разбирательство «персонального дела» – «в инстанциях», на собрании театра, на партбюро, «постановку на вид», выговор, строгий выговор, исключение из партии, увольнение из театра, запрет на профессию.

–Почему вы не в партии? – как-то спросил Н.П. Акимова молодой актер.

– Быть в одной партии с Бахрахом?! – засмеялся Акимов. Он назвал фамилию симпатичного администратора своего театра, известного однако своими нелепыми чудачествами. (11).

Другой мемуарист вспоминает диалог Акимова с приставленной к театру партийной дамой, бывшей сотрудницы горкома партии Шуваловой, занимавшей должность заведующей литературной частью.

–Николай Павлович, поступило распоряжение, чтобы мы с вами отчитались на Бюро райкома о работе театра. Давайте, чтобы не повторяться, договоримся, – кто из нас что будет говорить.

–Верно! – немедленно отреагировал Акимов. – Чтобы не повторяться, договоримся так: я буду говорить за советскую власть, а вы против». (12).

– Почему я не в партии? – переспросил московского гостя Товстоногов, сидя дома за чайным столом -- Ну, знаете! Чтобы какой-нибудь осветитель учил меня, как ставить спектакли?! (12).

Сокурсник Товстоногова по ГИТИСу режиссер Большого театра Б.А. Покровский вспоминал, как дельным советом помог другу уклониться от «членства». На гастролях в Америке в прямом телеэфире Покровского спросили, возможно ли, чтобы в СССР во главе театра находился не коммунист? «Я ответил, что я как раз пример такого беспартийного главного режиссера. Это произвело впечатление на журналистов. Об этой истории я и рассказал Гоге. Потом он мне рассказал, что при удобном случае ответил Романову (Г. Романов – первый секретарь Ленинградского ОК КПСС), что как беспартийный на важном идеологическом посту он особенно важен и что за рубежом это выглядит очень весомо. Романов подумал и… согласился с ним». (13).

Вождь ленинградских большевиков отступил от Товстоногова, но тем не менее упорствовал в стремлении украсить партийные ряды харизматическими персонами Большого драматического театра. Товстоногов вынужденно «сдавал» Смольному своих заупрямившихся «звезд», убеждая их «в пользе общего дела».

Механизм рекрутирования «в ряды» премьера труппы БДТ В.Стржельчика описан в посвященной ему книге. Главный инструмент – угрозы «инстанций», порождающие в душах художников беспокойство, ощущение непрочности, психологический дискомфорт, неуверенность, зависимость. Тревога и страх мучили подсознание и в конечном счете так или иначе, прямо или опосредованно, влияли на все срезы деятельности театра – на репертуарную политику, на творческий и психологический климат труппы, на повседневный репетиционный процесс. После того, как В.Ковель и В.Стржельчик побывали в церкви на отпевании жены своего друга, «их сильно потрясли в райкоме партии, -- рассказывает актриса М.Адашевская. – Он (В.Стржельчик) уже член КПСС был.

–А как его бес попутал вступить? Что это за поступок, как вы считаете?

–Может быть, боялся, что не состоится его карьера. Только не в плохом смысле. Он просто любил театр. А времена-то были те еще! Да, такой маразм был, что и не сильно можно было бояться…» (14).

Видимо, срабатывала «инерция оглядки», осторожности, боязнь формируемого властью «общественного мнения». Его ведь опасался и Товстоногов.

–…Не так просто тебе объяснить… -- размышляет жена В.Стржельчика, актриса БДТ Л.Шувалова. -- Его вызвал Романов, тогда первый секретарь обкома КПСС, его и художника Угарова, он был ректором Академии художеств, и просто сказал: «Нужно вступать в партию». «--Я подумаю». «--И думать нечего. Чтоб завтра было заявление».

Владик приходит в театр к Георгию Александровичу. «Георгий Александрович, вот такая ситуация… ---Ну подождите, Слава, надо посмотреть, что он (Г.Романов – Авт) может такого сделать?»

Не тут-то было. От Романова звонки директору театра: «Когда Стржельчик подаст заявление о приеме в партию?!». И директор начинает дергаться: «Владислав Игнатьевич, давайте, иначе нас так прижмут, что и костей не соберем». Был жив еще Толя Юфит (А.З.Юфит, друг Товстоногова, авторитетный театровед, профессор ЛГИТМиКа – Авт.) Он был членом партии. Владик к нему: «Толя, надо посоветоваться». Приходит Толя.

«Что делать?» -- «Вступать». – «Зачем мне это?» -- «А почему ты считаешь, что в партии должны быть только подлецы? Нужны и порядочные люди. Ты меня считаешь подлецом?» «-- Господь с тобой! Ты что?». – «Так почему ты так относишься к этому?

Вступи не потому, что он требует этого, а потому, что ты нужен партии. В этом деле нужны приличные и порядочные люди». Звонки в театр продолжались. И он подал заявление… Ты же понимаешь, что у него все уже было… Толя убедил его, что этим можно помочь людям». (15). (Примечательно, как осмысляются и чем обосновываются «мотивации» вступления в партию обеими сторонами).

Отношение ленинградского партийного руководства к Акимову и Товстоногову противоречиво и настороженно. Как замечает С.Юрский, своим для власти Товстоногов не был, но с его лидерством в художественной жизни Ленинграда ей приходилось считаться. «Какое-то время был баланс между старшим классическим эстетом и формалистом Николаем Павловичем Акимовым и новым «классиком и фантазером»

Товстоноговым. Но после смерти (в 1968 г. –Авт.) Николая Павловича молчаливо, но единогласно Товстоногов был избран единственным». (16). Оба талантливых художника, каждый по мере своих сил и возможностей, дистанцировались от начальства, но совсем игнорировать «барский гнев» как и «барскую любовь» было трудно, да практически и невозможно, хотя бы в силу очевидной экономической материальной зависимости – владельцами театров и идеологическими монополистами оставались партия и государство.

Власти хотели как-то уравнять обоих художественных лидеров как в их «возвышении», так и в «унижении» – оба главные режиссеры, орденоносцы, народные артисты СССР, (правда, Товстоногов еще и лауреат Сталинских, государственных и Ленинской премий, кавалер трех орденов Ленина, позже –Герой Социалистического труда, депутат Верховного Совета СССР двух созывов). Обоим одновременно предоставлены квартиры в новом элитном доме, специально построенном «для знатных людей Ленинграда» на Петровской набережной и получившем в народе название «Дворянское гнездо».

Квартира Акимова размещалась над квартирой Товстоногова, довелось ему в ней прожить лишь год. (По иронии судьбы «гнездо» находилось рядом с музейным Домиком Петра Великого и с конструктивистским Домом Политкаторжан, печально знаменитом массовыми арестами его жильцов в 30-40-х годах).

Своеобразие дарований, как и «характеры и воля» у лидеров были во многом разные. «Я знаю немало театров, – вспоминал С.Юрский, – где в парткоме, в профкоме концентрировалась оппозиция главному режиссеру. Там оседали амбициозные и чаще всего не слишком одаренные люди. Сила Гоги была в том, что неодаренные театром просто отторгались, а амбиции он умел подавлять». (17). Акимову это удавалось в меньшей степени.

Со слов многолетней сподвижницы Товстоногова, заведующей литературной частью БДТ Д.Шварц известно, что питерские вожди ждали от Товстоногова большего усердия и даже как-то попытались «навесить» на него ярлык затаившегося диссидента и снять с руководства БДТ. Так Г.Романов предлагал премьеру театра коммунисту К.Лаврову преднамеренно спровоцировать в труппе конфликт, завотделом обкома партии Р.Николаев вызывал Товстоногова в Смольный и попрекал за порочную репертуарную линию – «Три мешка сорной пшеницы» В.Тендрякова, пьесы В.Шукшина, А.Гельмана, советовал подумать об уходе. Но, якобы, вскоре последовало строгое указание уже «высших московских инстанций» из столицы – «не разбрасываться ценными творческими кадрами».

Цензурный произвол в Ленинграде жестче, непредсказуемее и «точечнее» по своей направленности, чем в Москве. Вместе с тем запреты – об этом писал ещё Герцен – нередко способствовали поискам новых стилевых решений, побуждали художников вместе с публикой осваивать эзопов язык, распознавать «эквиваленты» смыслов, метафор, сленга, намеков, игры понятий, значений, интерпретаций. Причем зритель часто приглашался театром в соучастники. С.Юрский вспоминал, как под видом рабочих репетиционных прогонов на сцене БДТ бесплатно показывали неразрешенный к выпуску спектакль “Цена” по пьесе “крамольного” американского драматурга А.Миллера: “Играли тайно, раз в две недели, чтоб спектакль не умер. А публика все ходила. И слухи о спектакле волнами расходились по всему городу и далее – в столицу. Это, кстати, типичный пример того, как во времена социализма запрет заменял все виды рекламы.

Это было сильнее нынешних зазывных телероликов и ярких журнальных обложек. Народ доверял властям, доверял полностью их вкусу. Народ знал: плохое, всякую муру не запретят. Если они запретили – значит дело стоящее. Значит, хорошее. Они не ошибаются”. (18).

«Национальный вопрос» в театре «периода надлома» стоял в Ленинграде достаточно остро. Имя, отчество, фамилия актера, режиссера, драматурга, художника, композитора и в житейском обиходе, и на афише, на книжной обложке, на страницах журналов и газет, в устах конферансье не должно вызывать каких-либо этнических и иных двусмысленных предположений. «Реквизиты» автора должны звучать однозначно-мажорно, как знак нерушимой целостности процветающей советской культуры, единой в своих идейных установках, национальных по форме и социалистических по содержанию.

В 1960-х годах многие выпускники Ленинградского театрального института по совету опытных наставников меняли «неблагозвучные» фамилии на «общепринятые» так в труппу Ленинградского тюза пришли молодые актеры с уже «обновленными» фамилиями -- Ставрогин и Михайловский, в Большой Драматический театр -- режиссер Аксенов, в Театре им.Пушкина актер-дебютант назвался Катанским и т.д., и.т.п. Когда А.Райкин принимал в труппу Ленинградского театра миниатюр талантливых одесских юмористов – М.Жванецкого, В.Ильченко и Р.Каца -- последнему предложили изменить фамилию на Карцева. Но и эти меры не успокаивали ревнителей «национальной чистоты» даже самых благополучных академических театров. Во время венгерских гастролей БДТ в ресторане фешенебельного отеля один актер громогласно заявил о засилье в труппе евреев и тотчас получил пощечину от ведущей актрисы Эммы Поповой, а премьеры труппы Е.Копелян и С.Юрский потребовали немедленной его высылки на родину -- в противном случае они сами покинут труппу. Скандалиста выдворили в Ленинград, где обком партии принял в нем живое участие -- перевел в Академический театр имени Пушкина, утвердил заместителем секретаря парторганизации, тем самым действенно укрепив ее ряды.

В «Холстомере» власти заподозрили Товстоногова в «пропаганде еврейства».

«Инсценировку затребовали в «инстанции», чтобы проверить, есть ли слово «пегий» у Толстого или это театральная отсебятина, – вспоминает друг Товстоногова критик Н.Лордкипанидзе, – Пегий – значит особенный, не такой, как все, а кто не такие как все?

Гадать не приходилось – евреи, а значит, таким образом, Товстоногов защищал евреев. И вообще, не еврей ли он сам». (19).

«Система воздействия» была жесткой. Она приучила Товстоногова предугадывать «набеги», уходить от ситуаций, провоцирующих партийное вмешательство, амортизировать возможные осложнения, работать «на опережение». Актеру БДТ М.Волкову – в ту пору Михаилу Вульфу -- Товстоногов категорично предложил сменить фамилию: «У нас театр называют синагогой. Меня – Гогой. Театр – синагога. Все нормально, но я вас прошу – поменяйте…». Актер упрямился, Товстоногов настоял. (20).

–Вы собираетесь работать в БДТ под своей фамилией или возьмете псевдоним? – поинтересовались у Владимира Рецептера перед зачислением в труппу. Актер отказался от двусмысленного предложения, зрителю он уже был известен по столичным выступлениям в «Гамлете» на гастролях Ташкентского театра и популярен как начинающий поэт. Товстоногов сокрушался: «Ведь тогда всё будет гораздо легче…». (21).

Что имелось в виду под «тогда», «всё», и «легче» оставалось только предполагать… Ленинградскую прописку? Оформление в штат? Запись в очередь на жилплощадь?

Зарплату? Иные бытовые проблемы?

Когда О.Ефремов в московском «Современнике» решил ставить пьесу А.Галича «Матросская тишина», чиновники от культуры, как вспоминает артист «Современника»

М.Козаков, всполошились: «Тридцать седьмой год, да еще герои пьесы – евреи, да еще молодой герой, скрипач Давид... И вот кому–то в голову пришла прекрасная мысль закрыть спектакль чужими руками. В зале присутствовали представители министерства культуры, партийное начальство из Горкома и Г.А.Товстоногов. Из своих, кроме Галича и Ефремова, никого. … «Матросская тишина» была закрыта окончательно и бесповоротно, решение обжалованию не подлежало. Формулировку придумал, разумеется, Товстоногов:

«Пьеса неплохая. Но молодые актеры «Современника» несостоятельны для решения такой сложной проблемы». (22).

На московских гастролях акимовского Театра Комедии перед спектаклем, в гримерке разгорелся скандал, спровоцированный антисемитской репликой. Бдительные чекисты – инцидент произошел за кулисами Кремлевского театра – предотвратили мордобой, спектакль прошел благополучно. Взбешенный Акимов в ответ на объяснения заявил;

«Меня не интересует сюжет. Меня интересует место происшествия… В вашем возрасте уже пора знать, что Кремль не лучшее место для решения еврейского вопроса!». Один из участников описанного эпизода вспоминал, как сам пришел к Акимову с просьбой о псевдониме: «--Я начинал работать в Волковском театре, в Ярославле, и мне бы хотелось что-нибудь такое – «Волжский», «Волгин»…» Акимов ответил: «--Да, интересно. Но я бы лично Вам этого делать не советовал…Видите ли, нас с Вами уже знают как Милиндера».

(23).

Первые спектакли Товстоногова в Большом Драматическом Театре, носившем тогда имя М.Горького -- французская комедия А.Жери “Шестой этаж”, итальянская мелодрама А.Николаи “Синьор Марио пишет комедию”, румынская “Безымянная звезда” М.Себастиану, и наконец, бесхитростная пьеса о советской студенческой молодежи “Когда цветет акация” Н.Винникова. Зал БДТ тут же заполнила молодежь, она и обеспечила успех премьерам – современный Запад, хоть и идеологически обличаемый, привлекал раскованностью буржуазных нравов, вызывающей бравадой героев. Веселые приключения, любовные интриги, музыка, песни, экстравагантные танцы, “нерекомендованные к распространению”, студенческий наивный общежитийный быт… О спектакле “Синьор Марио пишет комедию” С.Юрский вспоминает как о броском “шлягерном” зрелище. “Публике нравилась необычность формы. И еще нравилась непривычная тогда “заграничность” имен, костюмов, гримов. Нравились актеры. И еще нравился – тут уж придется похвастаться – еще нравился большой рок-н-ролл, который плясали мы с Валей Николаевой. Ах, какие распущенные дети были у синьора Марио – они не хотели учиться, они не хотели трудиться, они хотели иметь много денег и целый день танцевать рок-н-ролл. Весть об этой жуткой пляске глухо доносилась с развратного Запада (1958 год!), у нас на танцплощадках тоже пытались подрыгивать, хотя это строго запрещалось, но чтобы на сцене, в солидном театре, со всеми акробатическими “па” похабного танца…Впечатляло!” (24).

Однако пора обновления труппы и привлечения публики легковесным репертуаром вскоре сменилась становлением серьезного “театра размышления”. 1957 год – это философская притча об Эзопе «Лиса и виноград» Г.Фигейредо, инсценировка романа «Идиот» Ф.Достоевского с триумфальным дебютным выходом И.Смоктуновского, «Варвары» М.Горького. Товстоногов капитально реформировал театр, вовлекал в него новую аудиторию.

Очереди – распространенное явление тех лет; трудящиеся массы стояли за дефицитными продуктами, за подписными книжными изданиями, за новыми грампластинками, за обоями, за обувью, в летние месяцы – за железнодорожными и авиабилетами, за велосипедами, за курортными путевками, за автомобилем “Москвич”. В Но в ночных очередях столь же упорно стояли и за билетами на фестивальные фильмы, на спектакли приезжих театров, на вернисажи, на гастрольные выступления эстрадных и филармонических звезд, В очередях возникали своеобразные очаги неформального общения, складывались сообщества “по интересам” -- книголюбов, кинолюбителей, фанатов авторской песни, филателистов, филуменистов, автолюбителей, туристов… Клан зрителей БДТ был представительным и авторитетным в культурной среде не только Ленинграда: ажиотаж сопутствовал театру и на гастролях. Связи с “иногородними” поклонниками театр ценил: приезжим по предъявлении командировочного удостоверения всегда предоставлялась специальная бронь.

Товстоногов не был сторонником разного рода «внеспектакльных» встреч с аудиторией, зрительских конференций и пр., но суждениями публики интересовался. Он любил повторять, что концепцию спектаклей режиссер изначально находит в зрительном зале – просто надо эту потребность угадать. В интервью журналу “Театр” в начале 1980-х годов Товстоногов сказал об этом более развернуто: «Я – за активно творящего зрителя, то есть за того, кто в театре будет не просто созерцать. “Развлечение—учение” – это отнюдь не идиллическое двуединство уже многие психологи, социологи, искусствоведы признали как идеальную форму взаимоотношеий в театре, потому что в глубинах зрительского восприятия кроется некая закономерность, обусловленная самой природой театрального зрелища... Духовная работа зрителя на спектакле – это его эмоциональная и умственная активность. Но естественно, такая активность зависит от нас…Я беру зрителя в союзники, чтобы показать ему общественное явление, противоречия современной жизни, предлагаю поразмыслить о том, не зависит ли что-то и от него самого в действительности, которая его окружает. Его реакция – это ответ на мои собственные сомнения, мысли и чувства в процессе творчества”. (25).

Большой Драматический театр и в самом деле открывал зрителю новые пространства мысли, сопереживания, интеллектуального партнерства, расширял поле социальных и художественных обобщений. Потоки энергетики зала и сцены, напряженное соучастие обогащали сценический сюжет богатыми иносказаниями, подтекстом, возможностью широких интерпретаций.

Театр времен “оттепели” расширил духовное поле существования человека, открыл ему возможности смены социальных ролей, выхода из закрепленной внешними служебными, житейскими обстоятельствами функций. Пространство коммуникативных связей расширилось, а собственная значимость, свое “место в жизни” переоценивались и осмыслялись в новом преобразующем, психологическом и действенном качестве. В пьесах А.Володина “Пять вечеров”, в “Моей старшей сестре” Товстоногов открыл неожиданные перспективы интенсивного и доступного для многих пути развития индивидуального сознания, становления целостной индивидуальности в новой ценностной системе. Жизнь “рядового человека”, увиденная и осмысленная А.Володиным, В.Розовым, Л.Зориным, А.Арбузовым давала повод режиссеру вместе со зрителем многопланово и глубоко анализировать сложные коллизии бытия. Обновляя БДТ, Товстоногов считал главной своей художнической и гражданской задачей выход к значимым социально-психологическим обобщениям, опровержение привычного инерционного видения повседневных событий, уход от банальных постановочных и актерских накатанных штампов.

Товстоногов художественной и социальной интуицией остро чувствовал “температуру зала” и умел заразить исполнителей ролей интеллектуальной и эмоциональной энергетикой, пластической метафорой, оснастить их богатством выразительных средств.

Это были “мысли вслух”, произносимые, казалось бы, сугубо “для себя”, но точно улавливаемые аудиторией. Это были пламенные диалоги партнеров-противников, в которых зритель неизбежно оказывался перед выбором собственной нравственной оценки. Иногда герой своим сокрушительным темпераментом сносил условно разделявшую зал “четвертую стену” и обращался к зрителю напрямую – с пламенным монологом, с призывом к пониманию, к сочувствию, с исповедническим откровением.

Понятие “поколение” Товстоногов расширил в своих хронологических и демографических рамках. В БДТ интеллигенция, молодежь, широкая “разночинная” публика в своих реакциях практически никак не расслаивалась, Товстоногов объединял ее точным социально-психологическим осознанием, гражданским, этическим единомыслием, сопричастностью к своему времени. Прочтение любой пьесы – классической, зарубежной, отечественной драмы, публицистики, комедии, водевиля всегда таило в себе высокий накал “момента истины”, проживаемого “сегодня, здесь, сейчас”. Потому брехтовская “Карьера Артуро Уи” в постановке польского режиссера Эрвина Аксера так остро воспринималась залом в дни гибели Джона Кеннеди, а пламенный монолог С.Юрского в роли Чацкого метафорически озвучивал снятый цензурой пушкинский эпиграф к спектаклю – “Догадал меня черт родиться в России с умом и талантом!” Ощущая поддержку аудитории, авторитетных драматургов, критиков, Товстоногов не раз касался весьма острых тем. Так, в интерпретации «Ревизора» он показал тотальную подверженность страху, источаемого государственной системой и ломающего психику людей, независимо от чинов, званий и положений. А в спектакле, поставленном по прозе М.Салтыкова-Щедрина на сцене «Современника» «Балалайкин и Ко» Товстоногов вывел на столичные подмостки узнаваемые типы либеральных интеллигентов, готовых добродетельно выполнять предписания властей и даже в сговоре с полицией сохранять «опрятность чувств». В «Истории лошади», поставленной в 1975 году в Большом Драматическом театре по «Холстомеру» Л.Толстого, право сильного толковалось как трагическая неизбежность существования и, по общему признанию, стала кульминацией творчества режиссера.

Модели «выживания» каждый художник использовал свои. Когда Хрущеву доложили о том, что товстоноговская премьера «Горя от ума» в БДТ прошла с высвеченным на портале сцены вызывающим эпиграфом, а Акимов восстановил шварцевского «Дракона». Из Москвы прибыл секретарь ЦК КПСС по идеологии Л.Ильичев. В Смольном созвали экстренное совещание творческой интеллигенции с требованием покаянных речей. Товстоногов начал выступление яркой метафорой: «У нас весна не по календарю началась, а с выступления Никиты Сергеевича». В результате «Горе от ума»

разрешили при условии изъятия эпиграфа и замены С.Юрского в роли Чацкого актером В.Рецептером.

В «Римской комедии» Л.Зорина повествовалось о непростых отношениях писателей Диона и Сервилия с капризным императором Домицианом, что могло вызвать у зрителей нежелательные аллюзии. В Москве пьеса уже имела цензурное разрешение – под названием «Дион» она шла в Московском театре им.Евг.Вахтангова, -- но сценическая интерпретация Г.Товстоногова бдительным контролерам показалась идеологически сомнительной. « -- А как вам кажется, -- вопрошал на обсуждении спектакля приехавший из Москвы начальник отдела театров Министерства культуры РСФСР Ф.Евсеев, -- не звучит ли здесь тема противопоставления искусства и власти? То, что было в Риме меня мало волнует, но в пьесе есть такая фраза – Бен-Захария говорит вслед ушедшему Диону:

«Они хотят быть независимыми».(26). Авторитетным московским и ленинградским критикам не удалось отстоять спектакль, неожиданно от его защиты уклонился и сам Товстоногов.

Компромисс опасен. Убрав пушкинский эпиграф с «Горя от ума» и сняв Юрского с роли Чацкого, Товстоногов погубил спектакль. В ситуации с запретом «Римской комедии» у Товстоногова, как полагает Э.Радзинский, оставалось два пути: «Первый -- безумный:

Сыграть Георгия Товстоногова, кумира тогдашнего театрального мира, и отказаться исполнять требования.. И второй – наш, обычный, то есть разумный: подумать о будущем своего театра, о том, что впереди еще много чего, и сыграть другого Товстоногова – лауреата Ленинской и Государственной премий. То есть остаться сидеть на коленях у власти и снять спектакль…. И он снял». (27).

Критик А.Смелянский ставит поступок Товстоногова в жесткий житейский и социокультурный временной контекст: «Товстоногова не прельщали лавры Таганки.

Скандалов он избегал, театр аллюзий его, в сущности, не интересовал, он занимался работами «глубокого бурения»…. Сервилий взял верх в душе режиссера: он разрешил закрыть свой спектакль и даже не попытался извлечь из этой истории необходимых моральных дивидендов: все свершилось в тишине. Вскоре режиссера выдвинули кандидатом в депутаты Верховного Совета СССР, а его театр поехал в Париж с новой редакцией «Идиота»… Он работал в государственном театре, был канонизирован при жизни этим же государством и страшно боялся потерять свое официальное положение".

(28). Здесь уместно напомнить и о газете «Правда» за 24 января 1974 года, которая поместила письмо Товстоногова «На руку врагам мира», осуждающее антисоветскую деятельность А.Солженицына. (29).

В отношениях с властью Товстоногов избрал тактику «баланса интересов». Это равновесие стоило дорого – за все надо платить. «Долгая и муторная работа над «Целиной» (инсценировка «Поднятой целины» М.Шолохова. – Авт.) дала какую-то репертуарно-идеологичесчкую прочность театру, – вспоминает ученик Товстоногова режисссер В.Голиков. – Тогда это было обязательным уменьем руководителей театров. За счет какого-нибудь «датского спектакля» – спектакля к дате – обеспечить на какое-то время остойчивость руководимому кораблю и направить его какой-нибудь интересный рейс. … Мой принос в спектакль состоял в нахождении цитаты Ленина для ночных политзанятий Давыдова-Лаврова. Если меня чему-нибудь и научила «Целина», то искусству репертуарного лавирования». (30).

Товстоногов тяготел к масштабной форме массовых представлений и не отказывался от постановки разного рода празднеств. На стадионе имени Кирова в 1957 году показал праздничное шоу, посвященное 250-летию Петербурга-Ленинграда, на набережных Невы у Петропавловской крепости и на стрелке Васильевского Острова ставил развернутые представления, посвященные фестивалю искусств «Белые ночи». В 1960 году к 90-летию В.И.Ленина Товстоногов осуществил помпезный спектакль «Самый человечный человек», спустя десять лет он открыл в театре Малую сцену пьесой М.Еремина и Л.Виноградова «Защитник Ульянов» с Кириллом Лавровым в главной роли. В том же году в Большом Концертном зале «Октябрьский» к 70-летию Ленина Товстоногов подготовил правительственный театрализованный концерт.

Телефонные разговоры в квартирах многих известных людей прослушивались. Так спецслужбы засекли «криминальный тост» Сергея Юрского на прощальном вечере у филолога Ефима Эткинда, уезжавшего заграницу. Артисту тут же закрыли доступ на телевидение и концертные подмостки. Партийные власти поставили об этом в известность Товстоногова с предупреждением: не вмешиваться. «Странное дело, – сетовал Товстоногов киносценаристу Анатолию Гребневу – Пока я не был депутатом и в любой момент мог быть подвергнут досмотру на таможне, я плевал на них и из каждой поездки привозил книги, всё, что хотел… А теперь, когда я лицо неприкосновенное, депутат Верховного Совета, и, казалось бы, ни одна собака не полезет ко мне в чемодан, – вот тутто я стал бояться: а вдруг?… И перестал возить… А раньше – не боялся… Вы наивный человек, если думаете, что эти люди когда-нибудь отдадут власть… Вы видели нашего Романова? Только на портретах? А Толстикова, его предшественника? Какая к черту диктатура пролетариата, это диктатура мещанства, что может быть страшнее!» «Да, он балансировал, – размышляет А.Гребнев. – … Он вел свое дело – строил свой театр с тонким лукавым расчетом, зная, где и как уступить и какую взять за это цену. Власть наша, как ревнивая жена, требовала постоянных уверений в любви и клятв в верности, и он, как и многие из нас, знал эту слабость и играл на ней, как мог… Где та тонкая грань, за которой осторожный компромисс оборачивается сделкой с дьяволом? Рано или поздно наступает момент, когда грань стерта; жизнь ставит тебя перед жестким выбором. Многие испытали это на себе». (31).

В конце 1962 года в обстановке секретности, «в узком кругу» состоялась читка пьесы А.Володина «Назначение». В.Голиков хотел понять, почему спектакль так и не состоялся:

«Не знаю. Не потому, что запретили. Нет. Сам Г.А. (Товстоногов. – Авт) не решился.

Может быть, это пример мудрой осторожности. Может быть, постыдной трусости. Не знаю. Прав он или нет, судить не могу. Не знаю тогдашней конъюнктуры». (32). Не видя реальной перспективы, Володин передал свою пьесу в театр Акимова. Там на репетиционном прогоне Лямина выразительно сыграл молодой артист В.Никитенко, но до спектакля дело не дошло: вмешались смольнинские уполномоченные. Беседы с А.Солженицыным и намерение поставить его пьесу дорого обошлись Акимову, как и нежелание ставить к «красным» календарным датам юбилейные спектакли. Случалось, что актеры Театра Комедии – П.Панков, Н.Трофимов, З.Шарко – уходили в труппу к Товстоногову. Акимов никого не удерживал, хотя на прощание сказал Зинаиде Шарко:

«Ну, что же. Если хочешь всю жизнь ходить под красными знаменами и петь революционные песни, то иди, благословляю». (33).

«Вскоре будет закрыт «Дион» с Юрским («Римская комедия»). – вспоминает В.Голиков. – И тут же Г.А. станет депутатом Верховного Совета СССР. Шахматы. Жертва фигуры и приобретение нового качества. Какого? Сверхосторожность в ведении дел тоже один из уроков мастера». (34).

С уходом из жизни Акимова Товстоногов обрел в Ленинграде положение монополиста.



Pages:     || 2 |


Похожие работы:

«ОБЗОР ПУБЛИКАЦИЙ ПО ПРОБЛЕМАМ ЧТЕНИЯ В ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПЕЧАТИ ЗА 2 полугодие 2011 г. Центр чтения Российской национальной библиотеки представляет обзор статей по проблемам чтения, опубликованных в профессиональной библиотечной периодике во 2-м полугодии 2011 г. В обзор включены публикации в следующих изданиях: Библиография, Библиополе, Библиосфера, Библиотека, Библиотека в школе, Библиотековедение, Библиотечное дело, Ваша библиотека, Новая библиотека, Современная библиотека, а также в...»

«БУК Областная библиотека для детей и юношества Школа библиотечного мастерства Духовно-нравственное воспитание детей и юношества Третье виртуальное занятие (Школа-2012) Форум Школы-2012 Духовно-нравственное воспитание детей и юношества На форуме Духовно-нравственное воспитание детей и юношества за время проведения третьего виртуального занятия – с 1 по 10 ноября 2012 года - оставлено 86 сообщений. Вопросы для обсуждения на форуме Школа-2012 1. Классическая и современная художественная литература...»

«ФОРУМ: http://forum.babikov.com/ ТЕМА: Идеальное здоровье без лекарей и аптекарей  Don’t be stupid! (Не будь дураком!) Доктор ЗДОРОВЕНЬКИН ЧЕЛОВЕК – РАЗУМНЫЙ? ЛЕЧЕБНИК ДЛЯ МАЛОИМУЩИХ. 2005 г. ЦЕНА КНИГИ: Устанавливается Читателем  ОПЛАТА: Для chel.razum@mail.ru в системе Деньги@Mail.ru http://money.mail.ru/  Страница 1  ФОРУМ: http://forum.babikov.com/ ТЕМА: Идеальное здоровье без лекарей и аптекарей  ЛЕЧЕБНИК ДЛЯ МАЛОИМУЩИХ. ВВЕДЕНИЕ. Читатели, знакомые с моей книгой Терапия отчаяния,...»

«Информационная и медиаграмотность в России: результаты исследования, выполненного по заказу ЮНЕСКО Гендина Н.И., доктор педагогических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, директор НИИ информационных технологий социальной сферы Кемеровского государственного университета культуры и искусств, Идея ЮНЕСКО о проведении серии исследований по проблеме Концептуальная связь информационной грамотности и медиаграмотности. 2527 февраля 2013 г. в штабе квартире ЮНЕСКО в Париже состоялась Первая...»

«А К А Д ЕМ И Я НАУК СССР И Н С Т И Т У Т Э Т Н О Г Р А Ф И И И М. И. И. М И К Л У Х О -М А К Л А Я СОВЕТСКАЯ ЭТНОГРАФИЯ Ж У Р Н А Л О С Н О В А Н В 1926 Г О Д У ВЫ ХОДИТ 6 РАЗ В ГОД 5 Сентябрь — Октябрь 1971 ИЗДАТЕЛЬСТВО НАУКА Москва Год. Пуб;л нал ВО.. > обяас :- С.:0л: р*окА юл. И. В Бабушкина У Редакционная коллегия: Ю. П. П е тр о в а -А в е р к и ев а (гл ав н ы й р е д а к т о р ), В. П. А лексеев, Ю. В. А рутю нян, Н. А. Б а с к а к о в, С. И. Б рук, JI. Ф. М о н о га р о в а...»

«К. Шри Дхаммананда Маха Тхера Во что верят буддисты Перевод с английского, версия 2.0 (29.01.2006) выполнен по книге К. Sri Dhammananda, What Buddhists Believe expanded 4th edition группой в составе: PavelBure (псевдоним) - координатор, переводчик (все главы, кроме главы 9) e-mail: pavelbure @ hotmail.ru Wemmon (псевдоним) - переводчик (глава 9) Эрнест Новик - редактор e-mail: Erny77 @ rambler.ru Только для бесплатного распространения 2 От переводчиков Уважаемые читатели! Осенью 2004 г. одно...»

«VII региональный научный форум 2014 Мать и Дитя Геленджик 25–27 июня А12 Верваг Фарма Г07 Юнифарм, Инк Б03 Штада Маркеэтаж Гмбх и Ко.КГ (США) тинг А01 Кьези Фарма- А13 Бернер Росс Г08 Инфамед Б04 Гедеон Рихтер сьютикалс Медикал Г09 Компания Б05 Ядран А02 Фотек А14 Италфармако Список Г10 Фармамед А03 Евротех 3 этаж А15 Фарм-Синтез Г11 Кардиомед А04 МКНТ А16 Карл Шторц В01 Ферринг Г12 НПКФ Медиком участников А05 Санте Медикал А18 MEDLEX GROUP В02 МСД-ФармаГ14 Генфа Медика Системс сьютикалс А19...»

«ДАЙДЖЕСТ НОВОСТЕЙ РФ (экономика, инвестиции) за 08-11 мая 2014 г. г. Белгород Дайджест новостей СОДЕРЖАНИЕ 1. Экономический рост — не указ 2. Владимир Путин поручил Правительству развить логистические центры для сбыта сельхозпродукции 3. Правительство России приняло постановление о внесении изменений в ФЦП Устойчивое развитие сельских территорий на 2014–2017 годы и на период до 2020 года. 4. Минэкономразвития РФ ожидает в 2014 году 40 новых резидентов в особых экономических зонах (ОЭЗ) 5....»

«№ 14 ONLINE 284 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Александр Желтов Африканистика, гуманитарные науки и научная парадигма Н.М. Гиренко В африканистике (особенно ленинградской-петербургской) достаточно широко используется термин школа. Однако представляется, что часто этот термин неточно передает суть отношений между старшими и младшими коллегами. Термин школа предполагает не только некоторую общность предмета исследования и методологии, но и определенное институциональное поддержание этой...»

«Общероссийская общественная организация инвалидов вследствие психических расстройств и их родственников Новые возможности Шестое межрегиональное совещание 7 12 апреля Москва, 2008 Содержание 1.Здравствуйте, Новые возможности........................................5 2. Новые возможности психиатрической помощи.............................21 3. Ученью – свет.......................................»

«Информационный бюллетень: органическое сельское хозяйство в Центральной и Восточной Европе NO. 29 2011 АВГУСТ ГОДА Уважаемые читатели, Avalon Поддерживает устойчивое Мы рады представить вашему вниманию наш новый информационный бюллетень. развитие сельского Многое произошло со времени последнего выпуска. В этом выпуске мы хотели бы хозяйства на наиболее ознакомить Вас с самыми важными и интересными новостями. уязыимых территориях. Наверное, самая главная новость – это введённая Международной...»

«междугородняя безлимит междугородняя безлимитнaя связь междугородняя безлимитная междугородняя безлимитная связь междугородняя быстрая почта междугородняя в винительном пaдеже междугородняя в винительном падеже междугородняя витебск междугородняя вязь в оренбурге междугородняя гaзель для гтa сaн aндреaс междугородняя газель для гта сан андреас междугородняя гарантия междугородняя городскaя aвтобуснaя стaнция тушино междугородняя городская автобусная станция тушино междугородняя грузоперевозкa...»

«Анатолий Николаевич БАРКОВСКИЙ ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ РОССИИ: СЦЕНАРИИ ДО 2030 ГОДА Москва Институт экономики 2008 ISBN 978 9940 0031 1 А.Н. Барковский. Внешнеэкономическая стратегия России: сцена рии до 2030 года (доклад на Ученом совете Института экономики РАН),. — Ин ститут экономики РАН, 2008. с. 61. Рассматриваются некоторые результаты исследований, проведенных под руководством автора доклада Центром внешнеэкономических исследований Института экономики РАН в 2008 г. при подготовке...»

«Yale ICF Working Paper No. 03-25 February 2003 RUSSIAN VERSION Modeling and Measuring Russian Corporate Governance: The Case of Russian Preferred and Common Shares William N. Goetzmann Matthew Spiegel Andrey Ukhov Yale School of Management This paper can be downloaded without charge from the Social Science Research Network Electronic Paper Collection: http://ssrn.com/abstract_id=423781 Моделирование и оценка российского корпоративного управления. Рассмотрение случая с российскими обыкновенными...»

«№ 20 240 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Игорь Кометчиков Традиция якутальства как грань социального иммунитета калужской деревни и борьба с ней в 1930-е — начале 1960-х гг. В колхозной деревне Центрального Нечерноземья длительное время сохранялись крестьянские отхожие промыслы. В отход отправлялись крестьяне-портные, скорняки, шорники, колодезники, печники, плотники, столяры, лесорубы, шахтеры, кессонщики, рабочие торфоразработок, кузнецы, пастухи, мастера других профессий. В Кировском...»

«. орленок Наш сайт: www.dagorlenok.ru дагестан № 48 (429), 20 ноября 2013 Цена 5 руб. Издаётся с 2002 г. Интеллектуалы в Ярославле! Наши лидеры - Махач Исрапилов, С 2 по 5 ноякамилла Рустамова, Магомедшафи Хизриев, бря в Ярославле александра Милихина. прошёл первый Всероссийский форум Будущие интеллектуальные лидеры России. Среди лидеров нашей страны оказались и мы – че- тыре дагестанских школьника.. Стр Идёт подпИска на 2014 год!!! Ты ведь хочешь и впредь быть в курсе всех важных Главный приз...»

«ИСКОРЕНЕНИЕ БЕДНОСТИ – ОПРЕДЕЛЯЮЩИЙ ФАКТОР СОЦИАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА: ЕГО РОЛЬ В СНИЖЕНИИ НЕРАВЕНСТВА ДОХОДОВ, В ПОВЫШЕНИИ ТЕМПОВ РОСТА ЭКОНОМИКИ И ЕЕ КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТИ. Туганов В.Ф, Туганова Е.В. Плохие дороги не ведут к Храму: либо это не храм, либо не та дорога1 Управлять – значит поступать правильно: кто ж посмеет тогда неправильно поступать?2 Россия и Запад различаются сегодня лишь тем, что на Западе хороши дороги, но их почти нет в России. Тем не менее, этого явно недостаточно, чтобы...»

«УЧАСТИЕ ЧАСТНОГО СЕКТОРА В ИНФРАСТРУКТУРЕ ВОДОСНАБЖЕНИЯ И ВОДООТВЕДЕНИЯ РАЗРАБОТАННЫЙ ОЭСР КОНТРОЛЬНЫЙ ПЕРЕЧЕНЬ ДЕЙСТВИЙ ПУБЛИЧНОЙ ВЛАСТИ И ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА ОРГАНИЗАЦИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА И РАЗВИТИЯ ОЭСР является единственным в своем роде форумом, в рамках которого правительства 30 демократических государств совместно работают над решением экономических, социальных и экологических проблем глобализации. Усилия ОЭСР также направлены на то, чтобы производить анализ новшеств и...»

«1 Официальное издание Калининградской рабочей группы 93 in 39 и общества АЗОТ: http://a-z-o-t.com http://vk.com/practical_magic Приложение № 39. 16-31 августа 2013 e.v. Fr. Nyarlathotep Otis Liber Rosae Ventorum: Capitulum II. Mechanica Адрес редакции: 236022, Калининград, ул. Нарвская, д. 17, кв. 11. Интернет: http://апокриф.com/, http://apokrif93.com/, http://vk.com/apokrif93, http://twitter.com/apocrypha_93, http://apokrif.bestpersons.ru/, http://pipes.yahoo.com/apokrif/info Форум:...»

«№ 14 212 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Татьяна Ластовка Тунеядство в СССР (1961–1991): юридическая теория и социальная практика1 Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы. Кто хочет поработать? — фраза из кинофильма Леонида Гайдая Операция „Ы“ и другие приключения Шурика (1965), ставшая на долгие десятилетия крылатой и почти фольклорной, в глазах первых зрителей фильма имела свою предысторию. В речевом обиходе советских граждан начала 1960-х гг. слова тунеядец, бездельник и прочие...»










 
2014 www.av.disus.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.