WWW.DISUS.RU

БЕСПЛАТНАЯ НАУЧНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, методички

 


Pages:     || 2 | 3 |

«Сумчатые баллады Antrekot На форуме Удел Могултая есть раздел Занимательная этнография. В котором, в свою очередь, имеются Сумчатые баллады — рассказы об австралийской жизни с точки зрения наших людей. В книгу вошли те ...»

-- [ Страница 1 ] --

Сумчатые баллады

Antrekot

На форуме «Удел Могултая» есть раздел «Занимательная этнография». В котором, в свою очередь, имеются

«Сумчатые баллады» — рассказы об австралийской жизни с точки зрения «наших людей». В книгу вошли те из них,

что показались составителю интересными.

Баллада об уважительной причине

Моя коллега по студии, редакторша Пенни опоздала на работу на полтора часа. Приехала

и рассказывает: она уже совсем собиралась выходить из дому, как звонит соседка, недавняя иммигрантша откуда—то из Португалии и истерическим шепотом сообщает, что у нее во дворике сидит крокодил.

— Не может того быть, — говорит Пенни, — у нас на юге такого не водится.

— Что значит, не может быть! Он длинный, зеленый, лежит на парапете бассейна. Я подхожу, а он пасть открывает! А она сииииняяя. — плачет соседка. — Я даже заднюю дверь не закрыла с перепугу, а что если он в дом полезет?!

— А может, это все—таки ящерица? — спрашивает не до конца убежденная Пенни.

— Какая ящерица. Крокодил! Аллигатор! Точно как в кино, только поменьше. Может, он маленький, бэби. Ты будешь делать что—нибудь, или нет!!!

За это время Пенни успела решить, что а) у соседки явная истерика, которая сама по себе требует вмешательства;

б) километрах в 10 есть довольно приличное болото, и если никто там еще не видел крокодилов, то это никак не означает, что их там вовсе нет.

А потому Пенни взяла сотовый телефон и вызвала полицию. А сама двинулась к соседке.

Через парадный вход — на случай, если пришлец бесчестный на самом деле крокодил.

Пришла, соскребла соседку ложечкой со стенок, поставила чайник, сделала кофе, накачала соседку тамошним заменителем валерианки и вышла на задний двор. И действительно — лежит. Большое — метра полтора, темно—зеленое, с хвостом. Лежит на кафеле у самой воды, на солнышке греется. Прибрежный варан, или гоана, как их здесь называют. Увидел Пенни, открыл пасть. Пасть впечатляющая — ярко—синий язык и полный боекомплект зубов. Пенни вернулась на кухню, нашла пакетик чипсов и пошла удовлетворять животное.

Но не успела — прибыли блюстители закона. То есть — пришел местный полицейский в сапогах и толстых перчатках, взял варана за хвост, перекинул через плечо и унес. К тому времени хозяйка дома пришла в себя и заявила, что у них в Португалии фауна такого себе не позволяет.

На что Пенни резонно ответила, что здесь ей не Португалия и нечего распугивать всех варанов в округе.

И поехала на работу.

На работе все с удовольствием выслушали эту историю и дружно решили, что Пенни, наверное, просто проспала.

Потому что даже самая последняя португалка не стала бы поднимать такой шум из—за обыкновенного варана. Тем более, что метр с кепкой — это совсем немного — взрослый варан тянет на все три.

Баллада о трудностях военной жизни Пару лет назад расквартированные в Квинсленде части австралийской армии были вынуждены перейти с трубы на флейту. Дело в том, что по устройству своей глотки местные кукобарры трубу копировать могут (и с удовольствием копируют), а флейту — нет. Решение было принято после того, как в течение нескольких недель в разных точках Квинсленда кукобарры трижды скомандовали построение (чем—то им пришлась эта команда).

Кукобарра — это такой отъевшийся австралийский зимородок (то есть выглядит как европейский — только раз в 10 больше). Ест змей. Если бросить кусок мяса, будет долго бить его о землю, убивая. Подражает практически всему — от автомобильных сирен до сигнала пешеходного перехода. Когда не подражает, гнусным образом хохочет. На свежего человека производит сильное впечатление.

Баллада о законопослушном питоне «Раз однажды в магазине» — то бишь в мирном курортном городке Порт Дуглас — «Где игрушки на витрине» — то бишь на набережной, в пешеходной зоне где всякие кафушки под тентами — «Появился хулиган». — а вот тут и поправок не требуется.

Действия хулигана были самые что ни на есть хулиганские — он опрокидывал столики, ругался и вел себя безобразно. Кто—то позвонил в полицию. Пока она там ехала, пьяный обормот подошел к дереву и увидел, что с дерева свисает хвост. Он, естественно, дернул. На том конце не отозвались. Он дернул еще. Никакой реакции. Очень от этого расстроившись, товарищ стал колотить хвостом о дерево — и тут сигнал, видимо, прошел, потому что откуда —то вынырнула голова, а за ней еще несколько метров шеи — или тоже хвоста — в зависимости от точки зрения. В общем, хозяином хвоста оказался страшно недовольный питон метров так на пять — и соответствующей толщины. И стал он в полном соответствии с традицией обвивать оскорбителя кольцами и в них душить. И тут приехала полиция.

При виде сине—белой машины с сиреной, питон развернулся и выпустил хулигана.

Полиция забрала и пьяницу, и питона, но пьяницу — насовсем, а питона час спустя привезла обратно и поместила на дерево.

Полиция объяснила, что к змею никаких претензии не имеет — границ необходимой самообороны он не превышал, при появлении законной власти, немедленно освободил задержанного, и вообще его действия полностью вписываются в понятие «citizen arrest».

Эту историю показывали в наших новостях чуть ли ни целиком — вся сцена с хвостом неизвестного происхождения была заснята камерой безопасности одного из кафе.

Баллада о тараканах и их проблемах Как—то на работе прохожу мимо кабинки Кейт Джонстон и слышу странные сдавленные звуки. Кейт — очень милая хипповая дама лет шестидесяти — и вся контора знает, что у нее пошаливает сердце. Открываю дверь и вижу — сидит совершенно багровая Кейт и истерически булькает в телефон. Извиняюсь. Уползаю. Минут через пять Кейт заходит ко мне и рассказывает. Звонила ее подруга, которая работает в Олимпийской деревне в Хомбуше (это район такой, там в 2000 Олимпиада была, фантастика, поезда по расписанию ходили — как при Муссолини). А работает она там старшей по лягушкам. Дело в том, что в полукилометре от Олимпийского комплекса есть здоровенный котлован, где обитают какие—то исключительно редкие лягушки. И чтобы они не дай бог не пострадали, Олимпийский комитет приказал их всех радиофицировать и создать специальную службу наблюдения. Ну вот, а той ночью был аврал и переполох. Какая—то лягушка покинула родной котлован, пропрыгала из Хомбуша в Конкорд, сожрала там двух тараканов и вернулась домой. (Уж не знаю, как они вычислили тараканов — лягушка, конечно, радиофицирована, но тараканы—то вряд ли…) Так вот, мало что они всю ночь ее отслеживали (этих лягушек в мире всего несколько тысяч, из них 800 в этом котловане), так на них теперь валится комиссия — разбираться, чего эту тварь зеленую так потянуло на конкордских тараканов. Каких именно ей условий дома не досоздали, что она за восемь километров кормиться двинулась? Вот тут Кейт и потеряла самоконтроль. А подруга обиделась.

А средний таракан — 6–7 см в длину. Бывает до 10. И еще они летают.

Дополнение. В конце января у меня полетела новая плита. Две конфорки приказали долго жить. Звоню в страховку. Приезжает ремонтник, такой себе англичанин—англичанин — сразу видно, что только с родного острова — весь в розовых пятнах: под наше солнышко подставился. Смотрит он на плиту и говорит «Переключатели перегорели. Это наверняка тараканы. Их морить надо». И дальше следует лекция о том, как опасны тараканы рядом с электроникой, как их легко морить — и так далее. А сам товарищ все это время панель разбирает. А я уже понимаю, в чем дело, и жду. Вещает он, что они там у нас вообще расплодились — раз два переключателя… И тут панель снимается и видим мы с двух сторон поджаренного австралийского летучего таракана длиной так сантиметров в 7. Англичанин сказал нечто вроде «хххх», а я тактично промолчамши.

Несколько месяцев назад наша телестудия показывала программу про Леона Термена — был такой инженер и музыкант, создатель терменвокса (первого электронного инструмента), а также товарищ, налаживавший Сталину систему прослушивания в Кремле.

(В интервью — ему было 93 года — говорил, что никаких угрызений совести по этому поводу не испытывал — аппаратуру они сделали хорошую, но чудовищно дорогую. С помощью его жучков вожди могли подслушивать разве что друг друга. «А против этого, — говорит Термен, — я ничего не имел».) Так вот, а за кадром там все время звучит этот его терменвокс. Ощущение достаточно тяжелое — в Голливуде этот инструмент использовали, чтобы озвучивать всяких пришельцев из космоса и прочих маньяков. В четверг Термен вышел в эфир, а в пятницу утром звонит нам на центральный терминал какой—то тип и просит кого—то из тех, кто делал передачу. Дежурный, ничтоже сумняшеся, переключает его на меня — субтитры—то мои. И я получаю волну горячей благодарности. Тип рассыпается в мелкий порошок, благодаря меня лично и всю контору в целом за несравненное удовольствие, которое мы ему доставили. «Видите ли, у меня три мастифа.

Как только начался фильм, они уселись перед телевизором — и так и просидели все полтора часа, не отводя глаз от экрана, покачиваясь в такт и даже пытаясь подвывать. Я не знаю, что они там слышали, но они были счастливы. Спасибо вам огромное». И повесил трубку. Все это называется «художник нашел свою аудиторию».

Леденящая душу история о законопослушном Как—то раз наше налоговое бюро прислало мне счет. Смотрю я на него и горько рыдаю.

Дело в том, что по причине переводческого моего заработка эти негодяйские личности систематически навешивают на меня provisional tax, каковой надо платить чуть ли не на полгода раньше всего прочего налога. Жалко страшно. Но я человек порядочный, раз выписали — надо платить. И в понедзялок, в перерыве, влекусь я на почту.

Прихожу. Предъявляю счет, достаю карточку.

Девочка за стойкой смотрит на меня — Вы не сможете у нас это оплатить.

— Почему? Вот же карточка.

— У нас правило. Мы кредитные карточки не принимаем.

— Но это не кредитная карточка. Это дебитная карточка, на ней деньги лежат.

— Тогда мы тем более не можем ее взять.

— Почему?! — удивляюсь я.

— Потому, что если это ваши сбережения, то у вас там лимит. Вы не можете снять больше тысячи в день.

— То есть как это не могу? Это «виза». Нет у меня никакого лимита.

— Если это «виза», то мы не можем ее взять. Мы не принимаем кредит.

— Это дебитная «виза». У меня на ней деньги лежат. Много. И никакого лимита. Да вставьте вы ее в ваш аппарат — он вам то же самое скажет.

Засовывает. Я набираю код. Девочка жмет на какие—то кнопки, проверяет. Так и есть — нет лимита.

— Не может быть. — говорит девочка и зовет старшую.

Приходит старшая, выслушивает девочку, глядит на экран, говорит «Не может этого быть» — и идет звонить в банк.

Дозванивается. Я называю имя, фамилию и номер карточки и злобная банковская китаянка объясняет им, что да, то есть нет, нет никакого лимита.

Старшая уходит, продолжая недоуменно качать головой.

— Теперь, — говорю я, — я могу заплатить?

— Нет, конечно. — отвечает девочка.

— Но почему? — я взлетаю к потолку и некоторое время вишу там, бия крыльями.

— Потому что лимит.

— Какой лимит? Вам же ясным китайским языком сказали — нет у меня лимита!

— Не у вас. У нас. Мы не можем принимать к оплате наличными суммы более двух тысяч.

— Послушайте, это же не наличные. Это карточка. Видите, карточка. «Виза».

Электронный перевод.

— Кредит мы не принимаем.

— Дебит.

— Это не имеет значения. У нас лимит. Мы принимаем только чеком или наличными.

Ваша карточка — это определенно не чек. А наличными мы можем принять к оплате только две тысячи. А у вас больше.

Я дышу пламенем на кассовый аппарат и зову старшую.

Приходит старшая, без слов берет мою карточку, вставляет ее в карточкоедку и показывает мне, что третьего действительно не дано. Или оплата чеком — и тогда машина требует номер чека и всю прочую параферналию — или наличными — и тогда оно больше 2000 не принимает. Плюется. Из соображений безопасности.

Я смотрю на них троих вместе с аппаратом. И спрашиваю — Простите, а почему вы мне этого сразу не сказали? Зачем вы меня полчаса здесь продержали? Зачем в банк звонили?

— Ну как же, — отвечает девочка, — должны же мы были выяснить, есть ли у вас на карточке лимит или нет.

В Сиднее осень, и моя тетка Эмилия вяжет. Она смотрит «Обыкновенное чудо», которое знает наизусть, и старательно считает петли.

В доме ее приятельницы живет попугай. Он как бы член семьи. И он заболел странной попугайной болезнью — начал лысеть. То есть терять перья. И за полгода облез совершенно.

Если существует суп из попугаев, этот готов полностью — на нем нет ни перышка. Просто здоровенный голый попугай. А отопления в сиднейских домах нет. Желающие покупают электрообогреватели — хитеры. Попугаю купили хитер, но он мерзнет все равно. Он мерзнет, у него портится характер, а воспаление легких для птиц — смертельная болезнь.

Теперь моя тетка вяжет ему свитер.

Это уже второй. Первый она связала зеленый, а зеленое носить попугаям, оказывается, западло, поэтому голый идиот сразу же раздергал зеленый свитер по ниточке.

Единственное, что у него сохранилось от прежней жизни — огромный и крепкий клюв. Вот этим клювом за две минуты он и ликвидировал зеленый свитер.

Новый свитер — розовый.

— Понимаешь, — грустно говорит тетка. — я не могу точно вывязать проймы. Он не дал измерить проймы, когда я его обмеряла. Он не хотел поднять крылья ни за что. Я боюсь, что сделала слишком большие проймы.

Осень. По ночам температура падает до плюс пятнадцати. Дождь. Попугай кутается в новый свитер. Он—таки немножко великоват и попугай прижимает крылья к бокам.

Вызывают меня как—то на госбиржу труда переводить. Товарищ, по специальности шеф —повар, работу ищет. Приехал в Австралию по вызову в большой русский ресторан, хозяин ему постоянное проживание выправил — и помер. А наследники ресторан продали. Так что надо трудоустраиваться. Ну а в госагентстве по трудоустройству народ дотошный — требуют всю биографию, начиная с первого «агу». И я все это перевожу. А товарищ объясняет, что последние годы был в Москве совладельцем бани.

— Подробнее. — говорит агентесса. — Что, как, сколько народу работало.

— Ну, во—первых у нас была парилка.

— То есть это была сауна?

— Да нет, я же говорю — баня.

— А еще у нас было два зала с тренажерами.

— То есть у вас был gym?

— Нет, у нас была баня.

— Потом был ресторан. Два повара, три помощника. Я — шеф—повар. Официанты, уборщики… — То есть у вас был рекреационный центр?

— Да нет же, у нас была баня.

— А наверху были номера.

— Номера?

— Ну чтобы можно было с девушками прийти.

— Так у вас был бордель! — радостно кричит наконец все понявшая агентесса.

— Нет. У нас была баня.

Агентесса окончательно выпадает в осадок, а клиент, ничтоже сумняшеся, продолжает:

— Нет, мы девочек не поставляли. Они сами приезжали, а своих у нас не было. Это же страшные деньги. Мы и за ресторан—то платили бог знает сколько… — Это бандитам? — спрашивает понятливая агентесса.

— Да. — кивает клиент, — в московскую мэрию.

— Простите, я про рэкет… — А я про что! — радостно кричит клиент.

На этом агентесса встала и ушла, видимо, рассудок и жизнь были дороги ей.

На смену ей явилась другая, выслушавшая повара без всяких признаков недоумения и составившая ему прекрасное резюме. Впрочем, при ближайшем рассмотрении выяснилось, что она из Аргентины.

У нас на работе появился новый оберподметайло — молодой человек по имени Доминик. Вообще—то его взяли помощником старшего по субтитрам — потому что старший по субтитрам Эндрю МаКормик зашивается и в одиночку исполнять свои обязанности не может. Но поскольку Эндрю МаКормик зашивается, то и обучать помощника он тоже не в состоянии — времени нет. Так что Доминик сидит пока в офисе — привыкает.

Сцена первая. У отца день рождения. Поэтому я покупаю ему подарок — длинный рыбацкий нож. Предыдущий плавает где—то в синем и далеком океане непосредственно в тунце.

Ну вот, покупаю ножик и приношу его на работу — показать старшему менеджеру отдела Гленну, который тоже завзятый рыбак. Захожу в контору с обновкой в руках — Гленна нет, на его месте сидит Доминик и разговаривает по телефону. При виде меня он нервно вскидывается, некоторое время моргает, а проморгавшись, быстро сворачивает разговор и вешает трубку. Еще некоторое время смотрит на меня, а потом все—таки спрашивает «Я могу вам чем—нибудь помочь?». «Да нет, — вполне искренне отвечаю я, — мне собственно Гленн нужен». И показываю ножик. «Е—его нет. Он вышел. Мне что— нибудь ему передать?» И моргает как землеройный автомат. «Спасибо, — отвечаю я, уже начиная понимать, в чем дело, — я лучше потом зайду. Это личное». Киваю ему и ухожу.

Минут через десять ко мне в будку заходит Гленн, дает ножу добро и попутно замечает, что этот новенький Доминик как—то странно себя ведет — сказал, мол, что заходили тут с ножом, и интересовался, что вообще положено делать в подобных случаях — как будто ты рыбацкие принадлежности каждый день покупаешь… А по телефону Доминик разговаривал с нашими системщиками — плакался на какой— то глюк —, а потом прервал жалобы пленного турка словами «Ой извините, тут русский с ножом».

Впрочем, шарахаться от меня в коридоре Доминик уже перестал.

Сцена вторая. Восемь вечера. За столиком в атриуме обедает ночная смена. Разговор за столом вполне пристойный и профессиональный. Речь идет об идиомах. В процессе разговора всплывает «близок локоть, да не укусишь». После буквального перевода редактор Белинда Грин (недавно вышедшая замуж и ставшая Белиндой Грин—Паркс) поднимает брови домиком и говорит — «Как не укусишь?». Откидывается на стуле, как—то поворачивает плечевой сустав, выгибает шею — и кусает себя за локоть. Мы восхищенно аплодируем. Мимо идет Доминик с коробкой кассет. Останавливается, смотрит на Белинду, верит своим глазам, тяжко вздыхает и уходит. Бедняга работает у нас уже три недели.

Сцена третья. Уже без Доминика. Звонит мне как—то милая дама Лилиан и просит зайти к ней. Вообще—то Лилиан переводчик с шведского, но в Швеции что—то бастует кинопромышленность и поэтому бедная скандинавская леди ваяет субтитры для глухих. В этот раз она клепала какую—то подборку мультиков на 12.30. Один из мультфильмов попался русский. То есть в документации значилось, что никакого текста в фильме нет, а есть одно мультяшное мычание, но показалось Лилиан, что слишком уж оно членораздельное. И решила она позвать меня проверить. Сажусь, слушаю, и понимаю, что наши просмотровики эту часть русского языка, конечно, опознать не могли. Ни как членораздельную речь, ни как что—нибудь еще. «Машка, — кричит старуха, — корова, твою…, вымя твое…, ё…, куда ж ты …» В общем, как говорит Михал Маньевич, «Мы ж на барже…»

Перевожу я все это Лилиан и смотрю как ее естественный мягкий нежно—розовый скандинавский цвет лица постепенно блекнет до столь же мягкого нежно—зеленого.

Салатового, можно сказать. И не потому, что Лилиан текстов этих не слышала. Отнюдь.

Дама у нас из «поколения цветов», так что я полагаю, что в лексике этой она ориентируется много свободнее меня. Просто ей пришло в голову, что бы было, не окажись она такой въедливой и добросовестной шведкой. Пошел бы себе этот мультик подборкой в 12.30, в самое что ни на есть детское время. И все. И плакал наш бюджет на следующие два года.

Как—то обвалились на Австралию несколько делегаций черноморских портовиков.

И естественно, не без австралийской таможни. Встречаю первую группу — Григорьев, Южный, Херсон — в аэропорту. Идем через таможню. Делегация, естественно, через зеленый коридор норовит — но не тут—то было. Все легавые аэропорта уже тут как тут и облаивают их багаж так, как будто вблизи есть дерево, на который несчастные чемоданы могли бы забраться. А тут уже и охотники набежали — все при оружии, все радостные — как же, явно большую партию наркотиков накрыли. Я старшего спрашиваю «Что у вас там?»

«Да ничего, — говорит. — Подарки». Ну подарки… Открывает делегация под дулами пистолетов чемоданы, а там оно. Запаянное. В вакуумной упаковке. Как только легавые эти его учуяли… Копченое. В совершенно промышленных количествах. В общей сложности вышло килограмм восемь. Офицер таможни, уже понимая, что счастья сегодня не будет, спрашивает «Что это?». И я объясняю, что это особым образом приготовленный копченый свиной жир. «Чтооо? — таможенник перекашивается как изображение в отечественном телевизоре и я жду вопля «но это же запрещено к ввозу категорически», но нет, плохой из меня пророк — «Что? — повторяет он, — Но это же чистый холестерин…» И, глядя на нас с суеверным ужасом, дает отмашку пропустить и даже штраф не выписывает.

И все три дня в Австралии несчастные черноморцы спрашивали меня, нельзя ли как—то вернуть сало.

А вторая делегация — Мариуполь + Бердянск — провезла воблу. Когда несколько растерянный таможенник добыл из чьего—то чемодана здоровенный пакет с таранькой и спросил «Что это?», старший группы, не приходя в сознание, ответил «Черноморская рыба.

Сувенир». Таможенник поинтересовался: «Настоящая?» — «Да что вы? Вы посмотрите на нее. Муляж конечно». — возмутился старший. «Да, действительно», — согласился чиновник и воблу пропустил. И в общем, я его понимаю — на еду это никак не было похоже.

Так что опытным путем было доказано, что разлучить жителя города Бердянска с его воблой сложнее, чем отобрать у украинца сало.

Еду с работы на метро. Сидит рядом дама средних лет в строгом деловом костюме светло—желтого цвета. Все очень хорошо, только на плече у нее зачем—то прилеплен довольно большой — сантиметров 25 на 6 — пластиковый бижутерий в виде ящерицы.

Лежит на плече и свисает к воротнику, такой себе тусклый пластик. Странное украшение.

Потом оно взяло и открыло желтый глаз. И выяснилось, что оно вполне подходит к деловому костюму.

Поволокли меня по грибы. Приехали мы в родное грибное место, а поперек шоссе сидит ехидна. Ехидна как ехидна — копна иголок, нос трубочкой. Нам жалко стало — задавят же.

Взяли ее в рубашку — все равно руки искололи — и перетащили в лес, в сторону от дороги.

Пошли за грибами. Возвращаемся с первой порцией — сидит. Посреди шоссе. Думаем — может, ей на другую сторону нужно было. Опять ее в рубашку. Перетащили. Пошли грибы собирать. Приходим с грибами — сидит. Так мы ее четыре раза таскали, пока она не поняла, что здесь ей не светит, и ушла. Мы потом решили, что ее фамилия — Каренина.

Рассказано Бренданом Дойлом:

Приехал к нему на Новый Год в гости приятель—француз. И второго января пошли они на пляж. Только собрались зайти в воду, как приятель резко повернул и двинулся в сторону помоста, на котором сидел одинокий, досиня загоревший спасатель. Брендан пошел следом и услышал следующую беседу:

Приятель (П): (указывая на здоровенный треугольный плавник в середине бухты) Простите, что это?

Спасатель (С): Молотоголовая акула. Ну, рыба—молот. (Пауза) Довольно большая.

П: А что она здесь делает?

С: Ну, это общественный пляж… П: А почему люди купаются?

С: А она не голодная.

П: (в легкой истерике) А откуда вы знаете?!

С: А она здесь уже часа три болтается — и ничего.

(Пауза) Несмотря на все объяснения, что молотоголовая акула больше по рыбе специализируется, француз купаться не пошел.

Давняя история в жанре хоррор, рассказанная знакомой на славистской конференции в Штатах. Знакомая преподает русский язык в таком себе «Центре по нераспространению ядерного оружия» в Монтерее. То есть это он так называется, а на самом деле там какое—то ЦРУшное ведомство, но русский все равно или тем более нужен. Но дело тут вовсе не в месте работы, а в том, что ее сыну приятель, уезжавший в колледж на другое побережье отдал на сохранение свет своих очей — два метра питона. А питон и сам по себе для 45– летней преподавательницы русского радость небольшая. Да его ж еще кормить надо — и угадайте чем? В общем, раз в неделю ходил ее сын в зоомагазин, покупал там мышь, приносил в кулечке домой и кормил змейса.

Но что—то показалось ему, что змей медленно растет — и вообще, что это за диета — мышь в неделю? Так что как—то раз расщедрился мальчик и купил питону двух мышек, каковых питон благополучно съел. А потом парень налил змею ванну и, как всегда после обеда, пустил его плавать.

И вдруг вылетает на кухню весь белый и отца зовет.

Прибежали в избу дети. Отец бегом в ванну и несчастная рассказчица за ним туда же.

Занеслась она в ванну и как занеслась так и вынеслась — бегом в другую — отдавать свежесъеденный обед.

Потому что вторая мышь оказалась явно лишней. То ли была она от природы активна и жизнеспособна, то ли просто питон не был рассчитан на поглощение двух грызунов одновременно, но вторая мышь пошла горлом и наполовину вылезла из пасти. А поскольку змей в тот момент плавал в ванне, то он благополучно потонул. И застала дама как раз тот момент, когда ее муж—пожарник доставал со дна ванной обмякшего питона с половинкой мыши, торчащей из пасти.

Дальнейшее она знает по рассказам сына. Решительный пожарник не растерялся, а спокойно вынул из пасти змея уже окончательно дохлую мышь (то ли задохлась в питоне, то ли тоже потонула) и спустил ее в унитаз. Потом, как смог, вытряс из питона воду и начал делать ему искусственное дыхание — рот в рот. К тому времени, как приехала ветеринарная скорая — Калифорния! — змей уже вяло дышал.

Ветеринар сделал питону укол, окончательно приведший того в себя, и с большим уважением посмотрел на отца семейства, когда узнал, как бедную жертву откачивали.

Пожарник же только говорил, что ему сильно мешало отсутствие у клиента рук.

После этой истории дама заявила, что ноги этого питона не будет в ее доме и сын, скрепя сердце, унес чешуйчатого друга к еще одному своему приятелю. «И, — заключила рассказчица, — что думает мать этого мальчика, мне совершенно безразлично».

Недавно наш отдел — не ставя себе такой цели — умудрился вогнать в жестокий штопор нового менеджера телестудии. Пошел, значит, г—н Найджел Милан обходить владения свои, заходит к нам и видит картину. В библиотеке на столе расстелена фотокопия карты Европы, а по ней ползают завотделом, оба старших редактора и мы с Брюсом Макинтайром, а также время от времени доносятся вопли вроде «Ты куда остроготов подевал, они, что, отклеились?»

«Не держатся остроготы совсем».

«Почему вандалы еще в Испании, должны быть в Танжере».

«Стоп. Вы что с ума сошли? Какой Танжер? Опять название пропустили?»

А штука в том, что наш отдел покупок приобрел немецкую серию документальных фильмов про переселение народов — а там заставкой идет карта. Немцы же, вопреки всем легендам о немецкой дотошности, сильно с ней напартачили. А заметили, что карта не соответствует занимаемой должности, естественно мы и естественно уже при переводе.

Потому что когда мы немецкий закадровый голос убрали и французские, венгерские, итальянские, румынские и русские специалисты зазвучали во всей красе, стало ясно, что шила в мешке не утаишь.

Когда археолог за кадром говорит, что кимвры пришли с севера Европы, а стрелка на карте идет откуда—то из Бретани, тут уже на невежество зрителя надеяться не приходится.

Вот мы и собирали другой набор карт, чтобы наши монтажеры могли его потом на компьютере сваять и в нужных местах вклеивать. Но на постороннего зрителя подействовало неплохо.

Впрочем, когда менеджеру объяснили в чем дело, он утешился. Он уже был на должности, когда вышел скандал из—за того, что ведущий программы путешествий назвал Прагу столицей Польши.

Во время войны в Ираке американцы притащили с собой дельфинов, Басру разминировать. А местные дельфины — территориальные они, патриоты, однако — стали на американских обученных нападать. У нас, естественно — как же дельфины — немедленно последовал депутатский запрос:

«А мы к этому каким боком?»

И наш премьер на голубом глазу отвечает:

«Мы никаких млекопитающих, кроме людей, туда не посылали». Точка.

Выдали мне как—то на перевод получасовую мусоргскую пьесу под жизнерадостным названием «Песни и пляски смерти». Смотрю я на нее, слушаю, а потом прихожу к ребятам в офис и говорю, что этого без либретто я переводить не буду. Ну должны быть у человека какие—то принципы. Мало того, что они там вообще поют, так солист—то еще и какой—то сербословенец и его в кульминационные моменты от напряжения на родной диалект сносит. В общем, стою я стеной как Лютер под дубом. Ладно, говорят, будет тебе либретто, не плачь.

Дня через два смотрю — лежит на моей полочке что—то белое, пухлое. Папка. А в папке либретто. Читаю. И немедленно направляюсь в офис. Захожу, либретто к небесам воздеваю и спрашиваю, кого мне за это душить. Майкла, отвечают, Майкла Пентекоста. Искомый Майкл отлипает от компьютера, смотрит на меня «Так это ж либретто. Ты ж без него жить не можешь». «Не могу, — говорю, — совершенно. Ты мне лучше скажи, на каком оно языке». «Ну, на каком?» — спрашивает Майкл. «На немецком. С вкраплениями итальянского». Тишина. Майкл берет у меня либретто — «Действительно… А они мне сказали, что это то самое… Мусоргский». «Это, — меланхолически замечаю я, — и есть Мусоргский. Но на немецком». «То—то я смотрю шрифт какой—то не такой. Ладно, — говорит, — закажем еще. А ты вообще, харчами перебираешь. Русский, немецкий — индоевропейские языки, похожие, я, вот, даже путаю».

Как—то зимой сижу себе в будке, не шалю, никого не трогаю, даже примус не починяю.

И вижу, что идет по коридору редактор Марк Стоич, наполовину англичанин, наполовину австриец, в полном японском церемониальном наряде — хаори, хакама, накидка, черная шапочка. Если учитывать, что Марк — метр девяносто шесть см. голубоглазого блондина, зрелище выходило впечатляющее.

— Марк, — спрашиваю, — что случилось?

— Да сегодня день рождения императора. Меня пригласили в японское консульство, праздновать. (Марк некогда работал в австралийском посольстве Токио атташе по культуре.) Начало в 5 вечера. Зайти домой переодеться я не успеваю… Народ из будок повысовывался, смотрит. И думает «Мультикультурализм у нас или нет?

Японцы празднуют, а мы чем хуже?» Взяли вина из холодильника, вылезли в атриум.

Выпили, рявкнули «Банзай!». Выпили еще. А наверху по мостикам начальство ходит. И ухом не ведет. Потому что если внизу посреди дневной смены человек тридцать чокается и кричит «Банзай!», значит так и надо. Не надо было бы — не кричали бы. Тем более в компании и японец имеется. Правда какой—то уж очень большой… У Марка Стоича прекрасный upper—class английский и он замечательный рассказчик. И потому ему предложили дополнительную работу — представлять кинофильмы. И на всеобщее несчастье первым ему попался какой—то полуисторический румынский фильм про Дракулу. Кино было штучное — категория Б — море кишок и кррови. И нежная душа Марка не вынесла. Поэтому перед просмотром, оттарабанив свою чушь, он с каменной физиономией заявил телезрителям, что компания «Трансильванские авиалинии» проводит конкурс и человек, правильно указавший число людей, посаженных на кол в процессе фильма, получит бесплатную путевку в Трансильванию по дракульим местам. Все это, естественно, в прямом эфире. Как только камера выключилась, завотделом Род Вебб бросился на Марка и попытался взять его за грудки (что было довольно сложно из—за разницы в росте) — «Что ж ты, гад, творишь?!»

— Успокойтесь. — сказал Марк. — Во—первых, нет никакой Трансильвании. Во— вторых, нет таких авиалиний. А в—третих, там в одной сцене половина турецкой армии на колу сидит. Так что мы, в случае чего можем передернуть и никто нас не уличит — турком больше, турком меньше… В общем, на SBS пришло несколько мешков писем с подсчетами, а заставочная карьера Марка на том и закончилась.

У нас до последнего времени гостила приятельница из Америки. Недели две назад они в полночь подбирали меня с работы и Марк Стоич попросил его подвезти. Поскольку тоннель на восток был по обыкновению закрыт, мы поехали через центр города. Увидев очередной конный памятник, каковые стоят по центру во множестве, гостья Рита поинтересовалась, кто это.

— This is Edward VII, — сказал Марк, — son of queen Victoria, our greatest king if you measure them by the pound. He was famous for being fat. He was also famous for having many misstresses.

— Who wasn’t? — сказала Рита, вспоминая все, что ей доводилось слышать и читать об английских монархах.

— Queen Victoria. — невозмутимо ответил Марк.

В этом году я читаю в университете русскую историю. Занятия идут подряд — двухчасовая лекция — и сразу семинар. И на семинаре после лекции о превращении Московского княжества в Московское же царство (кстати, «царь» — это русифицированное «цезарь» и так довольно долго величали только монгольских ханов) студент—первокурсник спрашивает:

— Вот этот вельможа, который со страшным царем переписывался, он зачем это делал?

Страшный царь? Понятно, Иван Грозный.

— Что именно вы имеете в виду?

— Ну зачем он ему писал?

— Он вообще—то хотел получить ответ… — Нет, я хочу спросить — зачем он ему писал? Почему он его не придушил сразу?

Переписываться зачем?

Занавес.

Австралия… Зашел у нас вчера на работе за ужином разговор о том, что именно должен учудить государственный чиновник, чтобы быть уволенным за служебное несоответствие.

И рассказал Марк Стоич, что в 1972 году, когда Австралия открыла—таки дипломатические отношения с Китаем, некий чиновник, рассылавший официальные приглашения на День Австралии, направил приглашение не г—ну председателю сами— знаете—чего Китая — а соответствующему первому лицу Тайваня. А что? И те, и те китайцы, и то, и то республика, все народное — ну как их отличишь?

Так вот, несмотря на совершенно поднебесный скандал, объяснения были приняты и чиновник остался на месте. Потому что действительно сложно не перепутать… Ох… Недавно в Канаде депутат парламента направил поздравление с днем независимости Индии совету вождей индейцев (!) Канады. Те ему ответили, что последний случай, когда перепутали Индию и Америку был сами знаете когда.[1] У нас на студии практически одновременно установили Windows XP и решили внедрить экономический рационализм.

Вообще—то можно было ограничиться этой фразой.

Но уж больно хороши последствия вышли.

Итак.

1. По инициативе коммерческого менеджера Шона Брауна закрыта одна из передач, служившая лицом студии и уволены ее создатели.

2. Один из редакторов пишет по этому поводу Брауну возмущенное письмо и, не разобравшись с настройками новой почтовой программы, отправляет его всем сотрудникам студии.

3. Шон Браун пишет, мягко говоря, не очень приятный ответ, жмет Reply — и тоже отправляет его всем сотрудникам студии.

4. Другой редактор, получив совершенно незаслуженно резкое письмо Брауна, направленное, как он считал, ему, саркастически поинтересовался, с каких это пор SBS стало Sean Brown Station. И тоже через Reply.

5. Назавтра эта переписка была опубликована в утренней газете.

6. Автора первого письма вызвали на ковер, естественно, не за письмо, а за лавину. Он возмущенно заявил, что последний раз видел инструкцию к почтовой программе 4 года назад и что если системщики так и будут закрывать от пользователей все, то это еще цветочки.

7. На ковер вызвали уже системщиков. Те заплакали и сказали, что они делают, что могут, но если ж от этих негодяев из производственных отделов не запирать все и еще немножко, они ж всю систему разнесут.

8. Вниз, в производственные отделы сошла другая лавина, то бишь высокая инспекция.

Которая успела обойти четыре будки, в каковых обнаружила из лишнего оборудования последовательно а. Электронную палитру (Джордж, художник) б. Мультипликационную студию (Доминик, рекламщик) в. Систему для трехсторонних видеопереговоров (Деметрио, хозяин конторы по переводу) Следующая будка была моей и на мне комиссия кончилась, потому что вид кипящего чайника, подключенного через USB—порт, привел руководство компании в полную негодность.

9. Приведенное в негодность руководство собирается вернуть передачу и уволенных обратно. Как повлиял на это чайник, неизвестно.

Приходит коллега Фелисити, переводчица с немецкого. С утра переводила в суде. Ее клиент обвинялся в том, что съел утконоса. Он его поймал на удочку — как он утверждал — случайно, и вместо того, чтобы отпустить, решил попробовать. Погорел он на клюве и шкурке, которые просто выбросил в мусорное ведро.

Получил товарищ какой—то гомерический штраф и месяц общественных работ — а не ешь кого попало — и уже после вынесения вердикта судья магистрата возьми и спроси:

— А как он вообще—то на вкус?

Фелисити этого уже переводить не должна была, но перевела, самой же интересно.

— Да как коала, только привкус рыбный. — ответил бывший подсудимый, опять становясь подозреваемым.

Я думаю, не нужно говорить, что коал в Австралии тоже есть запрещено.

Приезжаю как—то на работу, паркую машину и вижу, что сотрудница перегружает из одного багажника в другой (мужнин) ящики с вином. Поскольку австралийское вино — давняя и постоянная любовь моя, подхожу спросить, где это она затоварилась в таком количестве.

Подойдя, обнаруживаю, что вид у коллеги совершенно убитый и несколько потрепанный.

— Что случилось? — говорю.

— У меня, — вздыхает она, — могилу залило. Начисто. Там теперь сплошная жидкая грязь.

Так… Полутемный паркинг. Вокруг ни души… Ну бледновата дама, ну работать предпочитает в ночную смену, но чтобы до такой степени?

Выясняется: они с мужем по дешевке купили хорошее место на кладбище — видно, кто —то раздумал умирать в Австралии. Поставили там склеп, все обустроили. И поскольку пользоваться могилой по назначению они не собирались еще лет сорок, организовали там винный погреб. Потому что температура и влажность там самые что ни есть правильные. А потом прошел ливень… Знакомая работает в компании, занимающейся грузовыми перевозками. Звонит. Издает вялое шипение. У них пропал эшелон с зерном. Восемь вагонов. Просто упал с карты. На перегоне Воллонгонг—Сидней—центральный. (Воллонгонг вообще—то это город— спутник Сиднея. Расстояние — 80 километров.) Пропал подчистую. Найти не могут.

Объявили розыск по штату. Нету. Объявили по стране. Откликаются из Кэтрин — это Северная Территория — мол, стоят тут у нас два желтых вагона непонятного происхождения. Эти встрепенулись — а пошлите нам фотографии и номера… Смотрят номера. Эти два вагона три недели назад пропали по дороге из Мельбурна в Аделаиду. Как они оказались в Кэтрин — уму непостижимо — у Северной Территории и штата Виктория ширина железнодорожной колеи разная.

А зерна так и нет. Ладно, говорит она, найдем, когда будем искать что—то другое… Ловлю в коридоре начальство и сообщаю, что «Сталинград» сдам не раньше следующей пятницы. «И на том спасибо, фельдмаршал». — меланхолически говорит начальство и уходит.

Проверяю студработы. Довольно грамотный заочник из Новой Англии пишет, что значения греческих слов менялись и, например, того же Пизистрата не сравнить с «классическим диктатором 19 века Саддамом Хуссейном». Ну я и интересуюсь у завкафедрой, что положено делать в этой ситуации, когда ошибка явная, но не по нашей линии. Она смотрит… «Саддам Хуссейн, 19 век… Откуда мальчик?» «Не знаю. Откуда—то из—под Армидейла». «Да, — качает она головой, — хочу в Армидейл. После чего собирает меня с пола. А потом мне пришлось ей минут 10 объяснять, в чем тут дело.

Старая история, недавно получившая продолжение.

Началось с того, что стоит посреди города Сиднея баптистская церковь. А буквально дверь в дверь с нею — публичный дом (они у нас легализованы). И приехал в Сидней из Америки новый пастор. И через какое—то время обнаружил это обстоятельство.

Естественно, он повлекся в мэрию с требованием убрать безобразие. В мэрии на него посмотрели с крайним удивлением — у них все правильно: и лицензия есть, и рапорт от санинспектора, и пожарная безопасность у них в порядке — в отличие, кстати, от вас, и соседи не жалуются, и девочки все охвачены профсоюзом — какие претензии? Пастор проклял то место, на котором стоит мэрия, и убыл.

В воскресенье он произнес проповедь о крайнем неподобстве такого положения и призвал паству начать кампанию. Паства страшно удивилась и сказала «Если вы хотите бороться с тем, что проституция легализована, это нужно сначала подумать, как бы больше не навредить. Если вы хотите заняться непосредственно этими несчастными, чтобы убедить их в негодности их ремесла — мы вас всячески поддержим. А если вы просто хотите, чтобы этот бордель убрали с глаз долой, чтоб он вам глаза не колол — то ищите себе других прихожан». Пастор проклял место, на котором стояла паства, и уехал. А новый пастор был местный.

Так вот, пару месяцев назад они слились с какой—то другой общиной и открыли воскресную школу. И вопрос о соседстве опять оказался на повестке дня — дети все—таки.

В общем, кончилось тем, что публичный дом подыскал себе новое помещение за несколько кварталов оттуда, а община помогла ему переехать.

Австралия прелестная страна. На границе между штатом Южная Австралия и Северной Территорией висит объявление «We have no speed limits but lots of wildlife». А напротив располагается огромный плакат уж и вовсе дадаистского содержания «Клинохвостые орлы взлетают медленно».

Моих родителей, путешествовавших вокруг Австралии на машине (нет таких пустынь и болот, где не пройдет «тойота—кэмри»), это сочетание несколько удивило. Ну взлетают и взлетают. Ладно, едут. И через пару километров видят, что посреди дороги лежит очередная жертва отсутствия ограничений скорости — большой серый кенгуру. А на нем — приемочная комиссия — три вороны, два коршуна и посредине, как председатель, внушительных размеров клинохвостый орел. Вороны вспорхнули тут же. Коршуны подождали первого гудка, и тоже взлетели. Орел распахнул бесконечные свои крылья и начал ими размахивать. Он машет, ойтец едет, орел машет — эффекта никакого, ойтец вжимает тормоз в пол, но тут орел очень тяжело и неуклюже снимается—таки с туши и взлетает, прошуршав перьями по ветровому стеклу. Размах крыльев — три метра.

В общем, авторы плаката были правы. Медленно они взлетают. С достоинством.

История про лифт. Неавстралийская. Приятельница устраивалась на работу в Колумбийский университет. Ее там гоняли от конторы к конторе и в результате она зашла не в тот лифт и поехала на совершенно ненужный ей 13 этаж. И лифт естественно застрял.

Дама оглядывается. Кроме нее (светлая блондинка на 1.52 м.) в лифте шесть штук баскетбольного роста негров. Динамик хрипит что—то успокаивающее.

— Во дурдом—то. — говорит будущая преподавательница на своем родном языке.

И один из негров, сложившись едва не наполовину, вежливо кивнул — Ах, как я вас понимаю.

«Если вы утопнете и ко дну прилипнете, полежите год—другой, а потом привыкнете». Я, вот, тоже привыкши и почти уже не реагирую на инсектициды «Death in the family», снотворные «Семь утра», похоронные конторы «Your funeral» и рестораны с каннибалльским названием «Tasty Gourmet». И каждый день спокойно, без истерики, прохожу мимо грустного капитана Кука у входа в пицце—хат. Хотя здесь по идее меня должен был бы потревожить хотя бы явный анахронизм — американцы вместе со своим фаст—фудом (картинка — гепард гонится за антилопой Томпсона, рекламная надпись — «быстрая и очень юркая пища») добрались сюда существенно позже. И без содрогания слушаю разговоры наших знакомых о том, что страусовые фермы уже не приносят тех дивидентов, что раньше, и что теперь надо вкладывать деньги в верблюдоводство. Во всяком случае страусы и верблюды идут сейчас два к шести… По—моему, эти два класса существ одинаково неприятны в общении, только страусы много вкуснее.

Слона завели в здание через гараж. Это мне стало известно уже потом. А так прихожу я в 8 утра на работу, а в атриуме — слон. Индийский. Причем, если по запаху судить — уже довольно давно.

Атриум у нас стильный, модерновый. Белые стены, белые угловатые колонны, поверху — легкие мостики, соединяющие верхние этажи, пол в крупную — метр на метр — серо— белую мраморную клетку. И две огромных мраморных головы на низких постаментах. Одну из них и обнюхивал слон. Серо—коричневый такой, с пучками волос в самых неожиданных местах. И очень все—таки большой. Это отдел рекламы какую—то новую заставку снимал.

По периметру бегал помреж и шептал «Слона не кормить». Никто и не порывался. Никто особо и не останавливался. Меня тронули за плечо. Оборачиваюсь — наш начальник отдела, Гильберт. Смотрит на меня внимательно.

— Что—то случилось? — говорит.

— Да ничего, — отвечаю я, — Слон вот.

— А, — облегченно вздыхает он, — слон… А я смотрю, ты уже пять минут тут стоишь, я думал, что—то серьезное. — и пошел к себе.

И действительно. Слон и слон. Вон, служба новостей во дворик потянулась, утренний кофе пить. Потому что атриум занят.

Ладно. Будем работать. Работы оказалось много, а когда через два часа образовался перерыв и можно стало выкатиться за чаем, оказалось, что слона уже нет. Говорят, он не хотел уходить и страшно трубил, когда его выдавливали в гараж. Но у нас хорошая звукоизоляция, так что мне не было слышно не только слона, но и коменданта здания, которого призвали ликвидировать последствия визита крупного млекопитающего в наш хирургический атриум.

В первый месяц пребывания в Австралии по эмигрантскому русско—сиднейскому телефону дошло до меня предложение поработать в воскресенье в каком—то статистическом бюро опросчиком — поехать на край света в какой—то клуб и (вместе с тремя такими же пострадавшими) задавать подвернувшимся посетителям вопросы. Но за деньги — и неплохие. Последнее меня убедило. Приезжаем. Клуб. Оказалось, что допросить нужно по возможности всех гостей. И стою я 9 часов у дверей этого заведения, щелкаю счетчиком на каждого входящего и, отщелкав, коршуном бросаюсь на него с вопросом, где он, проклятая тварь, припарковал свою машину. Всего мимо меня прошло где—то человек — 1000 из них в промежутке между 6 и 8 вечера. Нас было всего четверо и какое— то время мне казалось, что мы потонем. В общем, точно Маргарита — левая рука отваливается от постоянного щелканья счетчиком, все время повторяешь какие—то бессмысленные слова, лиц входящих уже не различаешь (а оные лица и их наряды были здорово по Булгакову — то есть, дамы не были совсем голыми, но тем, что на них надето, вполне можно было пренебречь) и все время сквозняк из постоянно открывающихся дверей.

И где—то часам к десяти вечера я обнаруживаю, что перестаю понимать английский.

Мне приходилось про два—три раза переспрашивать мои жертвы, чтобы понять ответ. Я уж думаю — все, обезъязычемши, но тут, после какого—то совсем невнятного клиента подошел наш старший, Жан—Пьер, сочувственно покачал головой и сказал: «Мне здешняя обслуга только что объяснила, что в полдесятого закрывается единственный в округе бар и все его завсегдатаи идут допивать сюда». И только тут до меня дошло, что это не я в безумии, а респонденты лыка не вяжут.

Как—то раз в штаб австралийской армии звонит некая дама (тут это просто — телефон есть в справочнике) и говорит, что, поскольку ее муж умер, то его железяки ей больше не нужны, и не приедет ли кто—нибудь их забрать, потому что они занимают два очень полезных ангара. «Какие железяки?» — спрашивают ее. «А ваши, военные, я в этом ничего не понимаю». Ну, послали туда сержанта и грузовичок. Возвращается сержант с белыми глазами — там два ангара артиллерии. В основном, времен второй мировой войны, но все действующее, в прекрасном состоянии, со снарядами. Английское, американское, немецкое, японское. Покойник был коллекционер. Дама эта какой—то свой садовый столик подперла ящиком со снарядами, а они лежат уже 50 лет, практически разложились и ухнуть это все могло в любой момент. Там неделю саперы возились, вывозили это все. Австралия.

Начальник отдела мировых новостей, а с ним и все мы, очень не любит американцев. Он считает исключительной подлостью с их стороны то, что они не стали удерживать Сайгон.

Дело вот в чем. Новости на вьетнамском, которые мы транслируем, идут, естественно, из Ханоя и состоят из практически неразбавленной пропаганды. Ну и соответственно, та часть вьетнамской общины, которая сбежала в Австралию от коммунистов, регулярно протестует, устраивает демонстрации, пикетирует вход на студию. А вьетнамцев в Сиднее много — и все как один политически подкованы. Ну вот, а когда студия идет на уступки и отключает Ханой, происходит что? Правильно, меняется состав пикетов. На смену антикоммунистам приходят коммунисты, а галдеж остается. Так и качаемся.

Поэтому начальник отдела мировых новостей и не любит американцев. Вот Кореи две — и никаких проблем.

А где—то год назад коммунисты — как более шустрые — решили поднять давление. И подложили нам бомбу. Шумовую. Но очень ошиблись местом. Вместо того, чтобы пугать менеджмент, они затащили шумелку вниз, в кроличий садок производственных отделов. А там во—первых, звукоизоляция, а во—вторых, публика уж очень флегматичная. Ну рвануло… Ну сильно рвануло. Значит или снимают что—то, или что—то уронили, или кто —то дверь в студию звукозаписи опять закрыть забыл. У нас даже сигнализация не сработала — она тоже привычная. И о том, что нас, оказывается, взрывали, мы узнали от охраны, а охрана — от этих коммунистических мальчиков, которые позвонили и взяли на себя ответственность. Больше они не пробовали. Видимо, эффект не понравился.

Несколько лет назад сумчастый доллар упал и упал так основательно, что многие американские компании начали полностью или частично перебираться к нам. В том числе сделала это и компания «ХХ век Фокс», купившая здоровенный кусок земли в центре восточного района и выселившая по этому поводу куда—то на кулички местную выставку достижений сельского хозяйства. И открыли они там свою кинофабрику и при ней выставку уже собственных достижений. Ну и, как водится, кафе, магазинчики… В один прекрасный день заходит мой приятель в их аудиоотсек — и чудится ему что—то знакомое. Помотал головой, перебрал в уме всю отечественную поп—пакость — так и есть — «Ласковый май». Смотритель секции подошел, посмотрел, понял, что приятель мой музыку эту опознал — ну, и спрашивает по английски с сильным акцентом «Вы эту песню знаете, да? Замечательная музыка. Мне очень нравится и посетителям тоже. У меня все время покупают. Быстро кончается». «А вы русский?» — интересуется мой приятель, хотя понимает, что спрашивает, в общем, впустую — кто ж еще будет без перерыва крутить «Ласковый май»? «Да нет, я из Ирана. Но у нас очень любят русскую музыку. Мне, вот, из дома обещали еще прислать…» Вот так. А то говорят, Голливуд, Голливуд… Все счастливые страны счастливы одинаково. То есть в Австралии тоже были свои стройки века. БАМ — трансконтинентальную железку Сидней—Дарвин — запустили в этом году. А Днепрогэс, как и положено Днепрогэсу был раньше. Сразу после войны.

Строительство каскада электростанций в Снежных горах.

И — по поводу юбилея этого мероприятия — снимает SBS многосерийную документальную передачу «как это было». По поводу чего меня как—то посреди рабочего дня в очередной раз хватают и волокут. Волокут довольно далеко, километров за сто, под самые Синие (Синие, а не Снежные) горы. Режиссерше—японке нужно проинтервьюировать очередного ветерана — а он оказался русским.

Приезжаем. Участок из рассказа Саймака. Называется «необъятный двор». Фруктовые деревья с белеными стволами, теряющиеся в дымке огородные площади. Теплицы. Посреди всего этого ходят цесарки и павлины. Вернее, когда ходят, а когда и бегают, потому что их гоняют совершенно буржуазного вида и патологического размера гуси. Паниковский умер бы на месте.

Хозяин всего этого рая — товарищ лет 60, крепкий как пресловутый боровик. Обхаживал режиссершу, крутил для нее «солнце» на турнике… По английски говорит грамотно, свободно, почти без акцента — и я совершенно не понимаю, зачем тут я. А потом начинается интервью — и все становится ясно.

Хозяин говорит — мол, белорус, был в партизанах, случайно прихватили в городе и отправили в Германию на работу, возвращаться не стал, приехал в Австралию в 46, в 19 лет, сразу же пошел искать работу, попал на строительство, был назначен руководителем группы подрывников… Режиссерша: А Вы что—то кончали, или были подмастерьем?

Хозяин: Да что я кончал? Я и школу—то не кончил, война началась. Я диплом строительный уже здесь получал.

Режиссерша: (в легком недоумении) А почему вас тогда взяли в подрывники? Да еще руководителем? Ведь это тонкая работа, требующая умения и опыта.

Хозяин: Ну понимаете, я ж с под Брянска, а главный инженер участка у нас был с под Варшавы.

Немая сцена.

И дальше уже я сорок минут объясняю съемочной группе, почему главный инженер из Варшавы автоматически решил, что у паренька из—под Брянска, ушедшего в лес в конце 41, несомненно есть соответствующий опыт и умение, если речь идет о подрывных работах.

Потом они просят уже его рассказать все это по—английски. И получают уже полуторачасовую лекцию о радостях рельсовой войны и о том, каким удовольствием было в 46 взрывать неохраняемые и не возражающие объекты.

По дороге обратно, спрашиваю японку все ли ей теперь понятно.

— Да, — говорит она. — у меня дед точно так же о войне в джунглях рассказывал.

Приходили граждане из телефонной компании, предлагали новый интернет—пакет. Мы взяли на пробу. Один из них — пакистанец — был обладателем редкого имени Саид. Я открываю рот, чтобы представиться в ответ, и тут он прерывает меня быстрым «I know.

Strelyali». Видимо, мы не первые жители СССР, попавшиеся на его жизненном пути.

«А ведь с виду такие приличные люди». — сказала некая дама обоим ипостасям Антрекота, узнав, что мы играем в стратегические игры.

Да, был грех. Состояли членами местной Спартанской ассоциации и регулярно резались в солдатиков (в буквальном смысле слова) на выходных. А раз в два—три месяца ездили на военную базу — там был центр переподготовки и мы играли с штабистами за вероятного противника. Довольно часто выигрывали, поскольку закон нам был не писан и с ресурсами мы дальше чем на кампанию не загадывали. А играть там мы любили — на базе были совершенно роскошные тактические симуляторы. И как—то раз один такой симулятор засбоил и танковое звено развернулось и просто ушло с карты. Вообще—то в боевой и даже в учебной обстановке еще и не такое бывает — однажды во время учений вот такое звено увязло на солончаке, потому что командир принял за ориентир одиноко стоящего кенгуру — но тут штабные товарищи возмутились. Так что системщики пошли искать пропавшие танки, а мы вывалились во двор, где и принялись курить и, естественно, трындеть разнообразные байки. Доходит очередь до меня, я со вкусом излагаю историю, имевшую быть на аэродроме в Капустином Яру… и тут ко мне сквозь толпу продвигается незнакомый рыжий майор (естественно, с надписью «Патрик» на нем) и как—то нехорошо спрашивает:

— Это какой Капустин Яр?

— Как какой, ну Капустин Яр, в России.

— Вы знаете людей, которые работали в Капустином Яру?

— Вы вообще знаете, что такое Капустин Яр?

— Да, конечно.

— Стоп. — он мотает головой, — Вы откуда?

— Из Спартанской ассоциации. А вообще из СССР.

— А как вы здесь….

— Пригласили. Вы же и пригласили. Я здесь уже второй год играю.

— А может вы и Северск–2 знаете?

— Ну не сказать, что знаю. Знаю, что есть. Отец там бывал. Впрочем, он почти везде бывал.

— А кто у вас отец?

На этом майора закоротило. Спас его от безумия начальник программы, который вломился между нами и приказал несчастному отставить ловиться на геймерские розыгрыши. А нам, соответственно, отставить морочить голову замначальника службы безопасности базы, а то он тут сейчас всех разгонит. Есть, сказали мы. Потому что не объяснять же про культурные мероприятия у военнослужащих и странные вещи, к которым обязывало литераторов членство в Союзе Писателей.

Так это дело тогда и обошлось. А потом ахнуло 11 сентября, уровень контроля подняли — и нас на базу пускать перестали.

Кстати, об 11 сентября. Мне тут на работе историю поведали.

Была некая фирма, занималась ценными бумагами и всякими биржевыми делами.

Располагалась в этих самых башнях — по оффису в каждой. В каждом оффисе — куча компьютеров. Информация, в высшей степени ценная, лежит, естественно, на серверах. И её надо бэкапить. Так они умную схему придумали: установили между башнями лазерный канал, 100Mbps. Полный mirroring серверов и взаимный бэкап. Схема вполне надёжная — случись в одном здании пожар, сгори оффис со всеми потрохами — все данные сохранены.

Каково же было их удивление, когда.

Еду домой. В трех кварталах от работы меня останавливает полиция и просит подышать в трубочку. Дышу. Все в нормально. Полицейский смотрит на меня и прости пройти к их машине для краткого медосмотра. Однако, думаю я, нарушений за мной никаких, да они бы сказали, если б были. Что, на нашей Херберт сегодня клуб любителей марихуаны собирается что ли? Иду. И действительно. Берут кровь, измеряют давление… Потом полицейский смотрит на меня:

— Простите. Но вы явно не в состоянии вести машину. У вас температура 37.4, давление 80/40 и пульс… — Офицер, простите, это моя нормальная температура, нормальное давление и нормальный пульс. Вот справка от врача. — справка, полученная для еще осенней поездки переводчиком на конференцию в Дарвин (они там сильно гонконгского гриппа боялись), так с тех пор и лежала у меня в кошельке. Никогда не надо выбрасывать бумажки.

Изучили справку, покивали, проводили до машины.

— Ну, если все в порядке, тогда скажите, — говорит полицейский, — почему вы по совершенно темной улице ехали с одними габаритными огнями.

По рассеянности, — думаю я, но удержаться не могу.

И говорю — Я неплохо вижу в темноте, офицер Дональдсон. — И убываю достаточно медленно, чтобы успеть засечь легкую задумчивость на каменной полицейской физиономии. Надеюсь, он теперь будет смотреть «Х—файлы» с совершенно иным чувством.

Был у нас сосед по даче, работавший в ящике. Ящик был настолько глубоким, что для того чтобы просто узнать специальность нашего соседа, уже нужен был допуск. И вот как— то приходит он с работы совершенно серый. Что—то там произошло. Недели две он так ходил, а потом явился к нам на веранду, давясь хохотом. И рассказал. Сделали они тренажер для Звездного городка. И убыл оный тренажер в разобранном виде на двух грузовиках. В одном тренажер, во втором — станина. И через несколько дней начинается истерика.

Грузовик с тренажером мирно прибыл, а грузовик со станиной — пропал. Нет его. Ищут пожарные, ищет милиция… Нету. Причем — понятно было бы, если бы тренажер украли. А станина эта — ну кому она может быть нужна? Но отечественное ГБ тем и ценно, что отечество наше знает хорошо. Нашли они станину. В каком—то приуральском колхозе, в сарае. Водитель грузовика там на три недели подрядился картошку возить.

А вы говорите — инопланетяне… Олимпиада. Обозревают ее естественно со всех сторон.

В студию одной из таких передач приходит запрос — а почему, мол, Австралия ничего не взяла по европейскому гандболу. Несколько обалдевший ведущий отвечает, что Австралия, кажется, в этом виде спорта вообще не выступает. К концу передачи звонок из какого—то рудничного городка в Западной Австралии. Мол, они уже сформировали команду по европейскому гандболу и теперь просят прислать им правила.

Сегодня довелось наблюдать еще один выстрел в войне финдиректора с профсоюзом.

Пробегает по почте с утречка сообщение «Всем сотрудникам». Что, мол, кто первым увидит финдиректора Шона Брауна, пусть скажет ему, что он вчера после очередного совещания, видно, с устатку во втором конференц—зале жизненно важный предмет забыл. Так он там и лежит. И следующий — от нашего завотделом, что его дело — сторона, но сотрудники, посетившие второй конференцзал раньше Брауна, могут увидеть кое—что любопытное. Ну, такое замечание — это почти приказ. «Я в канаву не хочу, но приходится — лечу». © Встаю.

Взбираюсь на второй этаж. У дверей стоят трое. Смотрят внутрь. Подхожу, сглатываю. На столе справа, одинокая и забытая лежит голова Шона Брауна. Очень хорошего качества.

Телестудия же, свои мастерские.

А потом пришел Шон Браун, взял ее подмышку и унес. По словам его секретарши, он поставил ее в книжный шкаф за стекло. С заявлением:

— Не видать теперь профсоюзу моей головы.

Развлекаются… Империя наносит ответный удар. С русским акцентом. Только что позвонил коллега, выбив меня из сети, и сообщил, что ребята Брауна вывесили в атриуме огромный красно— белый транспарант:

«Trade—unions are a school of Communism!»

Будни SBS или Возвращение джедая. Сегодня все сотрудники производственных отделов вышли на работу, с ног до головы оклеенные цветным лейкопластырем. Ленточки лейкопластыря красуются на стенах, две мраморные головы в атриуме обработаны как после хорошей воскресной драки. На вопросы любопытствующих «Зачем столько пластыря?»

производственники гордо отвечают — To protect ourselves from cuts.[3] Что самое интересное, об «акции протеста» каким—то колдовским образом пронюхали конкуренты с 7, 9 и 10 каналов и набежали нас снимать. Видели б вы, с какой скоростью брауновские секретарши убирали субботний транспарант… Некие граждане бывшего отечества немедленно по приезде в Австралию отдали дочку лет в дорогую, хорошую частную школу. Через некоторое время они стали замечать, что слова, которые она носит из школы домой, сильно отличаются как от того, что они сами учили в школе в качестве английского, так и от того, что вещают по австралийскому телевизору. Родители испугались, что ребенка нехорошие дети учат какому—то сленгу, и кинулись в школу. И только тут обнаружили, что по рассеянности и, вероятно, незнанию того самого английского, зачислили детку в класс с усиленным изучением иностранных языков — а именно французского. Слова она приносила не те… Вести с полей. Опять с русским акцентом.

Сегодня после очередного совещания приходит ко мне ведущий ночного шоу и говорит — сделай нам заставку кириллицей «Этой ночью в Сибири».

Я недоуменно мотаю головой — Я сделаю, а почему в Сибири?

— Да понимаешь, — говорит, — то место, где мы на самом деле сейчас находимся, цензура не пропустит — мы ж до полуночи, а не после, а Сибирь — ближайший аналог.

Так и пошли они в эфир «In Siberia tonight».

(Приношу извинения сибирякам:)) Моя тетка Эмилия живет в неблагополучном районе. В один прекрасный день у нее взломали машину и украли с сидения пачку сигарет. На следующую ночь у нее опять взломали машину. И положили на сидение пачку сигарет.

Оказалось, что в ночь первого взлома бензоколонка на углу была закрыта.

Прихожу сегодня в банк, закрывать ссуду.

Предъявляю карточку, номер счета. Нету меня. Достаю права. Ищем по фамилии. Нету.

Просто по алфавиту в списке клиентов. Нету.

Дама поднимает на меня безумные глаза:

— А вы уверены, что вы у нас есть?

— Да. Я вам уже пять лет деньги плачу.

— А вы уверены, что вы это вы?

Я от такого берклианского вопроса застываю столбом, и тут в разговор вступает соседка дамы:

— Что ты в самом деле, — говорит она, — перед тобой же права водительские лежат.

Значит, есть человек.

К счастью, в этот момент явилось начальство и мне не пришлось объяснять этим светочам философии, отчего у меня такое выражение лица.

Пояснение — оказалось, что они, поскольку ссуда—то закрыта, меня уже вычеркнули. А что документы мне не выданы — забыли.

Оххх, хорошо.

Работали два наших (в обоих смыслах — австралийцев сугубо советского происхождения) инженера—строителя на проекте в Индии. И летят они домой. Два часа до Дели, ночевка в Дели и дальше через Куала—Лумпур в Австралию. До столицы добирались они на каком—то небесном тихоходе, который сильно уступал ЯКу–40 и в комфортабельности, и в надежности и едва не рассыпался на ходу. Единственным его достоинством был неограниченный запас спиртного на борту. Так что в Дели пара прилетела уже в желеобразном состоянии. А в Дели — жара, а в Дели — полицейский на полицейском. На внутренних рейсах досмотр такой, будто лично бин Ладена ждут пролетом. Ладно, грузятся еле—еле в автобус отеля. Едут. По краям дороги посты, патрули, солдаты какие—то с миноискателями. В общем, нехорошо. И на самом подъезде к городу они видят, как между двумя столбами натягивают огромный транспарант — «Ласкаво просимо до Iндii».

Нокаут. Либо горячка родимая, либо, пока они в своей глуши плотину строили, ненька Украина Индию завоевала и сменила там алфавит. Сбылась мечта. Дошли до Ганга. Но скорее все—таки белочка.

И уже в отеле они с облегчением узнали, что нет, это просто украинский глава сегодня приезжает с дружеским визитом.

Старая история.

Итак, 16 ноября 1996 года в 23:48 по московскому времени с космодрома Байконур был произведен запуск межпланетной станции «Марс–96», созданной в НПО имени Лавочкина.

До Марса аппарат не долетел, застрял на высокой околоземной орбите, а потом начал падать.

18 ноября премьер—министр Австралии Джон Ховард заявил на пресс—конференции, что Президент США Билл Клинтон предупредил его по телефону об угрожающей Австралии опасности — потерявший управление русский космический аппарат Земля—Марс должен упасть на землю в восточных районах Австралии. На борту падающего космического аппарата находятся четыре канистры с плутонием.

Премьер—министр сказал, что принимаются все необходимые меры для предотвращения возможной катастрофы. Среди прочего он с улыбкой заметил, что жители одного из небольших городов на востоке Австралии по случаю ожидающейся катастрофы получают в местных барах пиво бесплатно.

Затем встревоженным австралийцам сообщили, что потерявший управление русский космический аппарат приводнился в восточной части… Тихого океана, немного не долетев до Южной Америки.

В одном из читательских писем по этому поводу ехидно спросили, если президент Клинтон промахивается на три четверти Тихого океана, как же он собирается играть в гольф во время своего визита в Австралию?

Правда, никому в точности не известно, что именно сообщил Билл Джону.

Дотошные австралийские журналисты сразу после космического переполоха связались с американскими специалистами из космического управления и все выяснили. Да, по их расчетам падающий аппарат должен был войти в верхние слои атмосферы именно над восточной Австралией. Предсказывать же точное место падения аппарата, летящего как метеорит, не зная угла вхождения в атмосферу и скорости этого вхождения, никто из специалистов и не брался. Как никто не брался предсказать, не сгорит ли он в атмосфере, какая часть его долетит до земной поверхности. Специалисты заметили при этом, что предосторожность — хорошее свойство, но реальная опасность «катастрофы» была в этом случае близка к нулю.

Как язвительно откомментировала ситуацию лидер демократической партии Австралии сенатор Кернот — когда политики говорят о политике, избиратели не верят им ни на грош, но почему—то безоговорочно доверяют их суждениям в других сферах.

Кстати, в этот же день русская пресса сообщила, что Марс–96 упал на Землю в воскресенье утром (в полдень по сиднейскому времени) — за двадцать часов до того, как Клинтон предупредил Ховарда об этой опасности. А то, что наблюдали американские специалисты, было четвертой ступенью ракеты Протон и никаких контейнеров с плутонием, естественно, не содержало. О чем австралийские военные, первым делом позвонившие в Москву, были прекрасно осведомлены — но не опровергать же им премьера в прямом эфире?

Так что пиво и варили, и бесплатно раздавали по недоразумению. Но масштаб недоразумения был и впрямь космическим.

Собаки, говорите?

Еще в Одессе прихожу я как—то к матери на работу. Красивое такое здание на Пастера, проектный институт. Крыльцо, оставшееся от прошлой жизни. Подхожу. И тут тяжелая дубовая дверь открывается и на крыльцо ступает… козочка. Белая с рыжим, юная, прелестная, копытца стопочкой — по всему видать, МНС. Так очень деликатно выходит, с легким цоканьем начинает спускаться. За ней — вторая. За той — третья. И такие все вежливо—уверенные… Ну а уж вслед за ними выкатывается, продолжая на ходу извиняться, пожилая дама, видимо, хозяйка.

Наверное, кто—то оставил дверь открытой, они и зашли.

Но первые секунд 30 ощущение было по Стругацким — «это не козел, это наш сотрудник».

Баллада, рассказанная коллегой в полиции В некоей стране А жили преступники, занимавшиеся, в числе прочего, отмыванием денег. И вот, в результате сложной операции, некая — довольно большая — сумма должна была, наконец, оказаться на счету C некоего В в тихой заводи страны А.

Но путь денежных сумм был длительным и извилистым. В общем, когда все деньги, наконец, собрались на нужном счету, выяснилось, что человек, на имя которого открыли счет, столкнулся с проблемами в личной жизни и срочно вылетел в, скажем, Хабаровск. Где и пребывал в нетях с отключенным по случаю личной жизни телефоном. Хозяева суммы, не отыскав самого счетовладельца, все же — при помощи родных, друзей и справочников триангулировали его девушку и позвонили, как они считали, ей, а оказалось — ее матери.

Дама до этого звонка и знать не знала о том, что ее дочь собирается выйти замуж за жителя страны А, а потому включилась в поиски с исключительной энергией.

Товарища нашли. Выяснилось, что номера счета он не помнит, что номер записан где— то у него на столе, дома. А ключ от квартиры — у сестры. А сестра — в стране Р в городе П.

А утка — в зайце.

Добрались до сестры. Нашли оказию из П. Встретили в аэропорту. Рванули на квартиру.

Перерыли все, периодически названивая в, скажем, Хабаровск — «Это оно? Не оно…»

Нашли. Проверили через сеть.

И утром пошли в банк, где их и арестовала совершенно счастливая полиция страны А, которая битых две недели наблюдала за этим телефонным безумием и страшно переживала — а вдруг не найдут они этот номер счета… Посреди города Сиднея, после дня рождения один из приятелей именинника, москвич, вызвался подбросить до дому даму—одесситку. И говорит:

— Только я не знаю этой части города, вы мне расскажите, как проехать.

— А вы с Одессы?

— Нет я из Москвы.

— Ну тогда как же я вам объясню? — с искренней озабоченностью ответила дама.

Вернулись из отпуска наши здешние приятели. Были они в Квинсленде, где—то в джунглях. Другие приятели навестили их и рассказывают:

— Ну, она мне говорит, что там всюду висят таблички «Берегись, казуары!». Я сразу удивилась — я—то думала, что в Австралии хищники, крупнее динго, не водятся. Так ей и сказала. А она: «А разве они хищники». «Ну, конечно, хищники». — отвечаю я. «А эму?»

«Причем тут эму, это же совершенно другие животные». «Ой, а мы там так спокойно гуляли…» Представляешь, она не знала, что казуары — хищники.

Я слушаю все это в некотором обалдении и только через минуты три понимаю, что в бедной русскоязычной голове смешались ягуары, кугуары и казуары, которые, естественно, страусы, а потому злобны, тупы, агрессивны и очень опасны для окружающих, но есть этих окружающих не едят. Что и было объяснено пострадавшей, как только ко мне вернулся дар речи. Но бедная путешественница так и осталась в заблуждении и до сих пор считает, что ее в Квинсленде только чудом не зажрали хичные казуары. Стаи жареных акул.

Другие приятели недавно вернулись из Европы. И я сижу у них, пью чай и слушаю, как хозяйка дома описывает это все очередной позвонившей подруге. И рассказывает она, что летят, значит, они во Франкфурт из Гонконга над пустыней Гоби и тут у самолета оказывает мотор — а поскольку самолет у них большой, люфтганзовский, то садиться на ремонт им пришлось аж в Пекине.

— Как? — восклицает удивленно собеседница, — Неужели во всей этой Африке ближе не нашлось нормальной посадочной полосы?

— Какая Африка?! — возмущается хозяйка. — Это же Европа!

Некоторое время на обоих концах провода царит недоуменное молчание, потом стороны начинают разбираться и выясняют, что реципиентша где—то внутри себя перепутала Гоби с Сахарой, а хозяйка дома Европу с Азией.

Сегодня у меня выходной. По этому поводу у нас чинили телефон. В восемь утра (чтоб их, гадов работящих) приехали три фургона и выстроились напротив нашей калитки. Из каждого фургона торжественно вышло по рабочему. Меня немедленно разбудили, поскольку, как выяснилось, сотрудники Телекома говорят исключительно на сумчатом варианте английского и потому сами себя не всегда понимают. Сначала эти телефонисты ползали по помещениям, пытаясь понять, как в доме флотской постройки начала века прокладывать кабель, чтобы не обрушить что—нибудь важное. Потом пили кофе. Потом прокопали траншею от забора до надлежащей стенки, уложили в траншею пластиковую трубу и протянули сквозь нее кабель. (Пластиковая труба — это специально от кротов, вомбатов и прочих поссумов, потому что металлическую они съедят — или покалечат. И кабель съедят — очень они это дело любят. А воздушную проводку приходится особым составом покрывать — от какаду.) Потом они двинулись в дом и начали монтировать внутреннюю проводку. При попытке провести кабель на кухню уперлись в кафель и некоторое время пытались его сверлить, пока не поняли, что валить стенку совсем — это не решение. Пошли другим путем — через потолок. Потом они принялись сверлить внешнюю стену, чтобы два участка железной дороги все же встретились (а дом, повторяю, флотской постройки — в три кирпича). Потом у них сломалось сверло и они ушли в ближайшее кафе завтракать. Вернулись поетые и вспомнили, что сверло—таки поломано, а запасного нет.

Позвонили и вызвали сверло. Приехал еще один фургон со сверлом и машин перед нашим домом стало четыре. Начали высовываться несколько удивленные соседи. Но в этот момент пункт А уже слился с пунктом Б и у нас зазвонил телефон. И заняла вся эта бодяга с траншеей, трубой, сверлом и завтраком угадайте сколько? Правильно, полтора часа.

Были как—то в опасном здешнем районе с непроизносимым названием Кабраматта в гостях у китайцев. Думали, что это семейное торжество, а оно оказалось культурным хэппенингом. Были китайские поэты (парочка очень интересных — а остальные тоже, возможно, интересные, но они только с материка и ни по русски, ни по английски ни слова не понимают). Результатом всего этого было то, что во всех четырех местных китайских газетах появились наши фотографии в сильно желтом окружении — двое из гостей оказались журналистами. Тетка Эмилия посоветовала нам подать на газеты в суд за диффамацию — просто так, на всякий случай — поскольку совершенно непонятно, что они про нас там написали. Иероглифы, иегроглифы — русские фамилии латиницей — еще иероглифы — опять фамилии — и что все это значит мы так и не узнаем. Не судьба. Там, на этой китайской вакханалии, было, на самом деле, очень интересно. Хозяева — он — китаец, переводчик с русского, всю еду готовил сам, она — полурусская—полукитаянка из Харбина, трое взрослых детей — все под потолок, все говорят по русски и по английски и не знают китайского. Жена очень интересно рассказывала, как они уезжали из Китая во время культурной революции. Тогда же всех русских объявили шпионами и преследовали по— всякому. Ей и ее семейству удалось добыть через Женеву еще те, довоенные «нансеновские»

паспорта и уехать из Китая. В Женеве им предложили на выбор Канаду и Австралию, и они поехали в Австралию, решив, что в Канаде все—таки холодно. И говорит мне эта Вера на своем шипо—свистящем русском языке «Я все время думаю — очень плохо нам там было. Я учительницей работала — меня мои же ученики по дороге в школу несколько раз камнями забрасывали. Хунвейбины. Так я из—за этого теперь здесь живу — дом, дети, работа, весь мир объездила — и потом, Австралия — это же так красиво… А те, кто бросал в меня камнями — они же там так и остались». И улыбается.

Макадамия, он же австралийский орех, он же киндаль. Вещь чрезвычайно вкусная (хотя и жирная) и полезная (обладает небольшим противораковым эффектом).

В Австралии его употребляют всюду — кладут в салаты, в соусы, в печенье, варят супы, делают губную помаду. А в Гимпи, штат Квинсленд, пошли дальше — и построили электростанцию, которая работает на макадамиевой скорупе. Электростанция чувствует себя прекрасно и каждый час потребляет 1680 тонн скорлупы и производит из нее 1. мегаватт электроэнергии. А еще она парниковых газов испускает на 9500 тонн меньше, чем стандартная станция той же мощности — так что зеленые совершенно счастливы и хотят еще. В принципе можно — от недостатка скорлупы Австралия начнет страдать не скоро.

Хрумп.

Пару дней назад возвращаюсь из Сити на автобусе. Автобус полон и я со своим рюкзаком стою практически рядом с водителем. Как только кто—то сзади сдвигается и образуется какое—то пространство, водитель просит меня отойти. Мне, как раз, не очень удобно, но куда денешься — зона безопасности… Отхожу. И тут понимаю, что к безопасности эта просьба отношения не имела. Потому что водитель со вздохом удовлетворения разворачивает и кладет на руль газету. Sydney Morning Herald печатают в старинном формате и полный разворот в водительской кабинке просто не помещается.

Доехали мы, впрочем, благополучно. Хотя у меня все же есть подозрение, что кое— какие виражи и прыжки имели отношение не столько к ситуации на дороге, сколько, скажем, к международному положению. Или ценам на жилье.

45 градусов в тени. Ветер из пустыни. Старая станция метро. Кондиционеры не справляются. Однако температура на станции терпимая, даже какой—то прохладный ветерок имеется. И по всей платформе какой—то легкий звон с подвыванием. В обоих торцах стоят какие—то странные сооружения — кажется, источники ветерка. Иду к ближайшему. На довольно мощной треноге закреплена здоровенная жестяная ванна, доверху заполненная кубиками льда. А прямо за ней — на 2/3 возвышаясь над краем ванны — стоит промышленный вентилятор. И гонит воздух. Ванна слегка вибрирует. Открылась дверь дежурки, вышел мрачный индус с ведром — и досыпал в ванну льда.

Вот так попадают в аварии. Ползу я по проспекту им. Австралийско—новозеландского корпуса, а справа у меня, с водительской стороны то есть, всякие празднично—цветочные флаги в разделительную воткнуты. Рождество на носу. И поскольку мы практически стоим, то замечаю я, что на флагах этих что—то написано. Вдоль. Пытаюсь прочесть ближайший.

Получается это очень легко. Потому что буквы большие, белые и, главное, знакомые.

«С НОВЫМ ГОДОМ, ДОРОГИЕ ТОВАРИЩИ!» На великом русском языке.

И только когда мне сзади забибикали, до меня дошло, что впереди пусто и я стою.

(По отчетам пострадавших) У нас в Рязани грибы с глазами — их едять, а они глядять… Залив Тюленья Скала. Километров 300 от Сиднея. С одной стороны бухты в воду входить не стоит. Даже в ластах. Потому что дно устлано скатами—хвостоколами. Ступишь, а оно взрывается. И хвостоколет.

А вот если зайти с другой стороны, то потом можно подплыть и сквозь маску посмотреть вниз. И увидеть мечту майора Пронина — светло—желтое песчаное дно, усеянное внимательно следящими за тобой и твоей тенью глазами.

А клинохвостые орлы действительно взлетают медленно. Правда нам попался маленький — на два метра всего. Но зато он пустым улетать отказался наотрез и ту тушку, которой кормился, попросту уволок с собой. Начисто игнорируя, заметим, огромный знак «It's illegal to consume a roadkill».

Мы даже пытались представить себе, какая инстанция могла бы заняться этим нарушением… Мюнхаузен посрамлен и, горько плача, удаляется в сторону моря. Сегодня приятельнице продали билет на метро с датой «December 37, 2004». А вы говорите миллениум баг… Сегодня наше начальство объявило о нововведении. Отпуска будут накапливаться только два года. На третий — нужно брать. Сотрудники также поставлены в известность, что они должны выбрать за год половину срока, отведенного на отпуск по болезни. На вопрос, обязаны ли они это время проболеть, менеджер ответил «А это как хотите».

Пари держу, что не подействует.

Страна трудоголиков — большие отпуска, ленивый южный образ жизни, вино в обеденный перерыв, а работают сумчатые по статистике больше всех в западном мире. Как это получается, никто не понимает.

Америка России подарила пароход, и угодила, бедная, как раз под Новый Год.

Я точно знаю, что в Аду есть специальное место, отведенное для тех, кто дарит детям на день рождения трубы и барабаны. А вот какова посмертная судьба тех, кто дарит им на новый год больших воздушных змеев и коробку радиоуправляемых фейерверков? Особенно, если подарок попадается на глаза родителям и приятелям родителей?

К трем утра нового года мы решили, что сборный коробчатый змей и фейерверки — идеальная комбинация. Можно закрепить фейерверки на змее и запустить. И радиоуправлять. Потом мы пожалели, что такая светлая идея пришла нам в голову поздно — новый год уже наступил. Потом мы вспомнили, что наступил—то он не везде — а значит никто не мешает нам отметить его по российскому времени. Московское нам не подходило, потому что в 8 утра уже светло и весь эффект от фейерверка пропадает. Но, решили мы, Россия велика, и если начать в 4 утра, в какой—нибудь Омск—Томск—Челябинск попадешь обязательно. Урал и Сибирь — это наше все, сказали мы и полезли на крышу, собирать змея.

Все соображения о том, что со змеем надо бегать, были отметены. И действительно, на крыше обнаружился довольно сильный ветер.

Следует отметить, что крыша плоской не была. Никак. Нормальная двускатная, не крутая, но все—таки. Поэтому то обстоятельство, что ни одна деталь и ни один сборщик ее в процессе сборки не покинули, я отношу исключительно за счет флуктуаций всемирного тяготения по случаю нового года.

Собрали. Запустили без груза. Змей взлетел. Покачался в воздухе. При попытке управлять им, клюнул вправо и въехал в елку во дворе у соседей. Где и застрял. Соседи тоже праздновали новый год, но закончили существенно раньше нас, а потому ни падение Икара, ни наши меры по освобождению их не разбудили. Соседский кот наблюдал за нами с интересом, но предпринимать ничего не стал.

Прочли инструкцию. Запустили снова. Летает. Хорошо. Команды, кажется, понимает.

Тоже хорошо. Прицепили две трубочки с фейерверком. Взлетел. При попытке управлять им, клюнул вправо, обогнул елку и впилился в гирлянду над соседским крыльцом. Тут у соседей несколько оживились, и мы пошли извиняться. Благодушное венгерское семейство извинения приняло и вывалилось смотреть, что у нас дальше получится.

Запустили с трубочками. Летает. Слушается. Рванули первую. Вышло громко, а в небе, много выше змея, вспыхнул сине желтый цветок. Змей дернулся, но ничего, повели его чуть чуть и только решили рвануть вторую, как… змей клюнул вправо, обогнул елку — опять поразил несчастное соседское крыльцо — и тут сработал второй фейерверк.

Когда мы спустились вниз, оценить масштаб повреждений (крыльцо было цело, змей!

был цел, а вот гирлянда не пережила), у соседских ворот остановилась пожарная машина.

Все, поняли мы. Штраф навсегда.

Но флуктуации в ту ночь распространялись не только на всемирное тяготение.

Выяснилось, что пожарные за нами наблюдают уже с полчаса — и им пришла в голову идея.

У них же лестница. Выдвижная. Длинная. Что если привязать змея к ней? Поднять его в воздух, выдвинуть лестницу на полную длину — и потом уже стрелять?

Закрепили четыре штуки, запустили. Выдвинули. Летит. Весь припуск выбрал. Пальнули.

Здорово. Спустили вниз, закрепили шесть. Еще пальнули. Шести змей не перенес и «с грохотом взорвался над Приречьем». На том пожарные и уехали.

А соседям мы купили новую гирлянду. И змея пришлось покупать нового, конечно.

Жил—был некто Блай. Офицер королевского флота. Известный в основном тем, что командовал кораблем под названием «Баунти» и довел команду до того, что она уплыла из под него вместе с судном и колонизовала Питкэрн. (И теперь именем судна называются эти стружки в шоколаде — так что от дурного характера Блая пострадали, считай, поколения.) Некоторое время спустя Блай получил новое, уже сухопутное назначение — губернатором Нового Южного Уэльса. Надо сказать, что губернатор он был вполне дельный.

Вернее, был бы дельный, если бы сидел в подземелье и отдавал все распоряжения письменно. Потому что при личном общении блаевское сочетание самодурства и мстительности с крайней дотошностью наживало ему врагов с такой скоростью, что достаточно быстро население штата просто кончилось. В общем, на этот раз из—под Блая уплыла колония. Его старшие офицеры подняли мятеж, заперли Блая в губернаторской резиденции и как—то жили без него (видимо, хорошо), а потом сдались пришедшему по расписанию флоту. И перед короной встала жестокая дилемма. С одной стороны, мятеж имел место и оставлять его безнаказанным — невозможно. С другой — все же знают Блая и понимают, что общение с ним даже Его Величество сподвигло бы на мятеж в течение суток.

Поэтому суд принял соломоново решение. Мятежников признали виновными и приговорили… к высылке в Австралию.

Вчера в кабинку заходит завотделом и спрашивает:

— А что будет, если скрестить дикобраза и кобру?

Я (в легком безумии) — Гилберт, а в чем дело?

— Начальник службы новостей написал мне, что новая административная амальгама сильно напоминает ему русскую загадку о том, что будет, если скрестить дикобраза и кобру.

Вернее, результат тот же самый. Так что там будет?

— Вообще—то в оригинале там скрещивают ужа и ежа. И получается полтора метра колючей проволоки. А если дикобраза и кобру, то проволоки выйдет метра три, и колючки будут длинные и ядовитые. Вероятно.

— Ядовитые… — задумчиво говорит Гилберт и уходит.

Полчаса спустя заходит старший редактор.

— К тебе Гилберт заходил?

— Ты не знаешь… — Что будет, если скрестить дикобраза и кобру?

— Нет, зачем ему три метра колючей проволоки.

Занавес.

Как—то раз в обеденный перерыв заходят две головы Антрекота в местный супермаркет рядом с колледжем. А там очередная рекламная акция. Стойка — а с нее предлагают на пробу еду в плошках. Судя по запаху, а также по наличию палочек и форме оных, китайскую. Два голодных преподавателя Java устремляются к стойке, вокруг которой — как удачно — ни души, распатронивают упаковки с палочками и быстро подхватывают по плошке. А там на рисе — по большому глазу. Карему. Видимо, вареному. И как прикажете это палочками есть? Оно ж обтекаемое. И скользкое. Были бы палочки японские, можно было бы проткнуть… но они китайские. Тупые.

А китайцы как справляются? Наверное, как—то справляются — китайцы же. Но мы—то не китайцы… Два программиста зависают. Перезапустив цикл, одновременно приходят к решению — «надо попросить ложку». Поворачиваются к стойке — и только тут видят камеру.

Оказалось — это телерозыгрыш. Но нам сразу сказали, что в передачу мы не попадем.

Нам, как выяснилось, при виде глаза, положено было кричать и шарахаться, а не решать инженерные проблемы.

А глаза нам съесть так и не дали. Они пластмассовые, и вообще реквизит.

Несумчатая баллада о круговороте вещей В доисторические времена мы жили в городе Одессе и к началу мая перебирались на дачу. Дачей называлось недоразумение из известняка: две комнаты, закрытая и открытая веранды — и сад. Ночевало там порой до полусотни гостей. Тесно почему—то не было.

Под верандой обитало семейство ушастых ежей, а на кухне — некоторое (неизвестное) количество полевок, очень любопытных и доброжелательных. Но разговор не о них, а о тетушке Эмилии.

Тетушка Эмилия двигалась по кометной орбите. Она приезжала к нам, начинала наводить у нас порядок, страшно возмущалась, встречая организованное сопротивление всех обитателей дачи от хозяев до полевок, обижалась и убывала, чтобы уже где—то за Плутоном простить нас и начать обратное движение.

Итак, в один прекрасный вечер Эмилия приехала и начала было уборку — но была поймана и увлечена на ночное купание, а потом отправлена спать. Утром отец встал и пошел варить кофе. Сварил. Попробовал. Гадость страшная.

«Молоко скисло». подумал он. Достал из резервного холодильника бутылку, вскипятил.

Сварил еще кофе. Гадость страшная.

«Понятно, — подумал он, — опять в Молдавии что—то в речку спустили». Вывод был совершенно естественный — Одесса берет воду из Днестра, так что об авариях на молдавских химзаводах в городе узнают быстро.

Вылил воду из чайника, включил фильтр, нацедил свежей, попробовал. Вскипятил.

Сделал кофе.

Гадость страшная.

Удивился. Проверил все ингредиенты. И с некоторым недоумением обнаружил в сахарнице соль.

Оказывается, тетушка Эмилия вечером помыла и солонку, и сахарницу, но поскольку отличать их друг от друга могли только постоянные обитатели (включая полевок), она их, естественно, перепутала.

Узнав о происшедшем, Эмилия обиделась и уехала. А в 11 утра на дачу прибыла моя подруга Ира. Которую, естественно, нужно было покормить. И пока мы резали бутерброды и заваривали ей чай, ей рассказали об утреннем конфузе. Берет она свой чай, пробует. Гадость страшная. Потому что посмеяться все посмеялись, а пересыпать соль и сахар на место никто и не подумал.

Прошла неделя. Тетушка Эмилия добралась до орбиты Плутона, простила нас и вернулась. И начала помогать матери закатывать овощи на зиму. А в 11 утра приехала Ира.

Нарезали бутербродов, налили чаю. … Гадость страшная. Мы в сахарницу — а там сахар. А в солонке, соответственно, соль. Вода в порядке. Методом исключения добрались до заварочного чайника. Заварка соленая.

Оказывается мать вскипятила кипятильником литровую банку воды и засыпала туда соли — под огурцы. Пробегавшая мимо Эмилия увидела бесхозный кипяток — и тут же заварила из него чай.

Естественно, услышав наш громовой хохот, она обиделась, естественно уехала, естественно простила, а потом наступила осень и тетушка Эмилия уехала в Австралию.

А через год уехали мы. И ранним утром, еще не отойдя после 24–часового перелета, мой отец повлекся на кухню — варить кофе. Сварил, попробовал. Гадость страшная.

В сахарнице сахар, в солонке соль — а вот в молочнике была сметана. Вечером лопнул пакет и ее больше некуда было перелить… Как дома, решили мы. И стало так.

А Ира тоже уехала, не в Австралию, в Питер. И как—то раз ей за собственным столом рассказали байку о возвратной тетке, голодной гостье и вечно соленом чае. Она пыталась объяснить, что это она пила этот чай — но ей, конечно, никто не поверил.

Сегодня утром выезжаю из дома в 7.30 утра на работу. Дорога на удивление чистая. Ни одной пробки. Ветер, правда, 40 узлов, но не 60 же. Приезжаю вовремя. Паркинг почти пуст, любимое место свободно. Хорошо. Странности начинаются внутри. В атриуме, как в животе у крокодила — темно, и сыро, и уныло. И никого, даже Бармалея.

Обычно в 8 народ весьма бодро кишит — уходит ночная смена, заступает утренняя, итальянцы кофе варят… Нету. Беру программу, включаю систему, а пока все греется, иду заварить чаю. В кухне сталкиваюсь с Жоржем, переводчиком с французского. Он тоже в недоумении.

8.30. Приходит Лилиан — переводчик со шведского и норвежского «А что так пусто?…»

9.00. Оба китайца — «А почему никого?»

9.30. Прибыл Ник, редактор. «Слушайте, мы тут, кажется, одни».

10.00 В коридоре появляется Ахмед, переводчик с фарси:

«Эй, что вы здесь все делаете? Сегодня ж пасхальная пятница, выходной».

Все: «ЧТОООО?»

То—то никого нет… «Ну Пасха. Праздник христианский. Ну я мусульманин и у меня срочная работа, а вы что здесь делаете?»

«Забыли». — говорит Жорж.

«Как забыли? Вы что, в Бога не верите».

Мы переглядываемся… видимо вокруг сплошь атеисты.

«В Бога, — наставительно сказал Ахмед, — надо верить. Во—первых, он есть, а во— вторых, праздник не пропустишь».

Мы опять переглянулись и разошлись по кабинкам, работать. Раз уж пришли.

А в 15.00 явилась охрана и погнала нас праздновать… Как—то нас залили соседи сверху. Дело в том, что в славном городе Одессе вода на верхние этажи обычно не доставала. Вот и в нашем доме было также — холодная вода заходила в гости изредка. В отличие от горячей, почему—то. Поэтому «холодный» кран часто оставляли открытым — а вдруг пойдет? А в тот вечер по телевизору шла первая (вообще первая) серия бессмертного сериала «Богатые тоже плачут». И весь город нельзя было оторвать от экрана. Водозабор сократился, напор возрос — пошла, да что там, хлестнула вода. А ни нас, ни соседей сверху не было дома. В общем, в результате у нас в ванной упал потолок. Совсем. Мексиканские страсти проняли. Ванная получилась двухэтажная. Ну мусор убрали, а ремонтировать все это… не очень известно, когда.

Несчастные заливатели ходили умываться то к нам, то через площадку. А еще у них был кот. Черный, длинношерстный. Довольно большой. И как—то стираю я в ванной (машины нет, она была, но столкновения с соседским унитазом не пережила) и вдруг слышу сверху безумный мяв. Распрямляюсь — к счастью — и прямо передо мной в ванну плюхается кот.

Он как—то умудрился открыть дверь. Вода — повсюду. Очки — летят, кот орет… Как мы его выпутывали из белья — отдельная песня. Потом мы его вытирали и пытались сушить феном.

А потом пришли хозяева. Они вернулись домой — кота нет, дверь в ванную открыта… Сдали мы им его.

Ну, в конце концов, потолок починили, все стало хорошо — только кот в ванную до самого нашего отъезда заходить отказывался и на лестнице от меня шарахался.

Впечатлительный оказался.



Pages:     || 2 | 3 |


Похожие работы:

«В.А. Кулигин ГИМН МАТЕМАТИКЕ ИЛИ АВГИЕВЫ КОНЮШНИ ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ ФИЗИКИ 2014 Оглавление Предисловие..3 Глава 1. Скалярный потенциал и его свойства.4 Глава 2. Электромагнитная масса.7 Глава 3. Взаимодействие..12 Глава 4. Причинность..15 Глава 5. Взаимодействие зарядов.27 Глава 6. Чудеса с уравнениями Максвелла.43 Глава 7. Копаемся в мусоре калибровок.49 Глава 8. Токи и заряды..56 Глава 9. Преобразование Галилея.71 Заключение..86 Предисловие Идея этой книги родилась после ряда дискуссий на форумах...»

«Ново Нордиск – лидер в области лечения сахарного диабета Следование принципам корпоративной социальной ответственности является неотъемлемой частью стратегии развития компании Ново Нордиск в мире и в России. С учетом специфики страны были разработаны оригинальные проекты – гуманитарная акция Волшебный рюкзачок, которая действует с 1998 года и проект Мобильный диабет-центр, который успешно работал в период 2002-2007 гг. При поддержке диабетических ассоциаций были проведены...»

«Приложение № 1 к постановлению Губернатора области от 25.09.2013 № 1074 КОНЦЕПЦИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ ВЛАДИМИРСКОЙ ОБЛАСТИ, ОРИЕНТИРОВАННОЙ НА ПОВЫШЕНИЕ КОНКУРЕНТНЫХ ПРЕИМУЩЕСТВ ПРОИЗВОДИМЫХ ТОВАРОВ, РАБОТ И УСЛУГ г. Владимир, 2013 г. СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ 3 Раздел I ОЦЕНКА ВОСТРЕБОВАННОСТИ ТОВАРОВ И УСЛУГ, ПРОИЗВОДИМЫХ НА ТЕРРИТОРИИ ВЛАДИМИРСКОЙ ОБЛАСТИ 5 Раздел II ХАРАКТЕРИСТИКА ОСНОВНЫХ ПРОБЛЕМ И СДЕРЖИВАЮЩИХ ФАКТОРОВ РАЗВИТИЯ КОНКУРЕНТНЫХ ПРЕИМУЩЕСТВ ВЛАДИМИРСКОЙ ОБЛАСТИ Раздел III...»

«№ 13 ONLINE 216 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Николай Дмитриевич Конаков (04.12.1946 — 10.08.2010) Дмитрий Александрович Несанелис ООО ЛУКОЙЛ-Коми, Усинск dnesanelis@mail.ru Михаил Борисович Рогачев Коми республиканский благотворительный общественный фонд жертв В ночь с 9 на 10 августа ушел из жизни изполитических репрессий вестный этнограф Николай Дмитриевич Покаяние, Конаков. С 1988 по 2001 г. он возглавлял Сыктывкар rogachev-mb@yandex.ru отдел этнографии в Институте языка,...»

«1 Пленум Российского общества акушеров – гинекологов и VII региональный научный форум Мать и Дитя 25 июня 2014 года (1 день) Большой зал Открытие форума 9.30-09.45 Музыкальное приветствие 09.45-10.00 Приветствия: Филиппов Евгений Федорович - министр здравоохранения Краснодарского края, Сухих Геннадий Тихонович - директор ФГБУ Научный центр акушерства, гинекологии и перинатологии имени В.И. Кулакова Минздрава России, Алексеенко Сергей Николаевич - ректор ГОУ ВПО Кубанский государственный...»

«1 На пути к вершине Слово топ (в переводе с английского вершина) прочно вошло в словарь оптимизатора. Первые десять результатов поисковой выдачи, называемые топом, – цель каждого оптимизатора. Топ – это новые посетители для сайта, это новые клиенты и большие доходы. Конкуренция, конкуренция, конкуренция. Чтобы сайт попал в топ, нужно приложить немало усилий к его поисковому продвижению. Но чтобы эти усилия не пропали даром, надо четко понимать, как работает Яндекс, как можно, а как нельзя...»

«НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК УКРАИНЫ ИНСТИТУТ ПРОБЛЕМ РЕГИСТРАЦИИ ИНФОРМАЦИИ А. Г. Додонов, Д. В. Ландэ, В. В. Прищепа, В. Г. Путятин КОНКУРЕНТНАЯ РАЗВЕДКА В КОМПЬЮТЕРНЫХ СЕТЯХ Киев – 2013 УДК 004.5 ББК 22.18, 32.81, 60.54 C95 А.Г. Додонов, Д.В. Ландэ, В.В. Прищепа, В.Г. Путятин Конкурентная разведка в компьютерных сетях. – К.: ИПРИ НАН Украины, 2013. – 250 с. Книга посвящена рассмотрению вопросов интернет-разведки – сегменту конкурентной разведки, охватывающему процедуры сбора и обработки...»

«OFFSHORE MARINTEC RUSSIA _ СПРАВОЧНИК УЧАСТНИКА (Часть 2. Формы заявок) Offshore Marintec Russia 07 – 10 октября 2014 г. ЦВК ЭКСПОФОРУМ г. Санкт-Петербург Организатор мероприятия: Настоящий Справочник содержит всю информацию, необходимую для успешной подготовки к участию в выставке. Пожалуйста, найдите время прочесть его внимательно. Это позволит Вам избежать осложнений и дополнительных расходов на выставочной площадке. _ 1 07- 10 октября 2014 года, КВЦ Экспофорум г. Санкт-Петербург OFFSHORE...»

«Курс обучения методике Price Action Автор: Антон Александрович Кокорев (а.к.а. Antony, Dexter) PriceActionClub.com [прайс экшен клаб дот ком] Версия 1.0 PriceActionClub.com © 2010 WWW.PRICEACTIONCLUB.COM Оглавление Вступление...3 Глава 1. Паттерны Price Action..4 Глава 2. Тестирование паттернов на GBPUSD на графике периода Н1.50 Глава 3. Сложные паттерны..61 Глава 4. Комбинирование паттернов с уровнями PPZ, Мюррея, Фибоначчи.77 Глава 5. Комбинирование с ЕМА. Торговая система Base150.85...»

«корпорaтивный отдых остaвь корпорaтивный отдых остaновки корпорaтивный отдых остaновку корпорaтивный отдых остaться корпорaтивный отдых остром корпорaтивный отдых отвлеченные корпорaтивный отдых отвлеченный корпорaтивный отдых отдaть корпорaтивный отдых отделение корпорaтивный отдых отдых корпорaтивный отдых отзыв корпорaтивный отдых откровенный корпорaтивный отдых отличaющийся корпорaтивный отдых отменный корпорaтивный отдых отношение корпорaтивный отдых отношении корпорaтивный отдых отношения...»

«Форум-центр НПО КАРАТ (г.Екатеринбург) Тел./факс (343) 22-22-306, 22-22-307, +7-932-113-29-98 Координатор: e-mail: forum@karat-npo.ru Руководитель проекта - Волковинская Людмила Федоровна www.karat-forum.ru Сайт форума: МЕРОПРИЯТИЯ ФОРУМА XIV ВСЕРОССИЙСКОЕ СОВЕЩАНИЕ ПО ЭНЕРГОСБЕРЕЖЕНИЮ 16 апреля 2014г. Пленарное заседание ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА В ОБЛАСТИ ПОВЫШЕНИЯ ЭНЕРГОЭФФЕКТИВНОСТИ МИНИСТЕРСТВО ЭНЕРГЕТИКИ И ЖКХ СВЕРДЛОВСКОЙ ОБЛАСТИ ПОЛИТИКА ПОВЫШЕНИЯ ЭНЕРГОЭФФЕКТИВНОСТИ НА ТЕРРИТОРИИ...»

«RUSSIAN HEALTH CARE WEEK of f icial guide 23-, THE 23rd INTERNATIONAL EXHIBITION OF HEALTH CARE, MEDICAL ENGINEERING AND PHARMACEUTICALS 7-,, THE 7th INTERNATIONAL EXHIBITION REHABILITATION AND PREVENTIVE TREATMENT FACILITIES, MEDICAL AESTHETICS, HEALTH IMPROVEMENT AND PRODUCTS FOR HEALTHY LIFESTYLE 9–13 | December 9–13,, RUSSIA, MOSCOW, EXPOCENTRE FAIRGROUNDS : THE RUSSIAN HEALTH CARE WEEK FORUM IS ORGANIZED BY STATE DUMA OF THE FEDERAL ASSEMBLY OF THE RUSSIAN FEDERATION MINISTRY...»

«НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИНФОРМАЦИОННО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЦЕНТР ПО МОНИТОРИНГУ ИННОВАЦИОННОЙ ИНФРАСТРУКТУРЫ НАУЧНО - ТЕХНИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И РЕГИОНАЛЬНЫХ ИННОВАЦИОННЫХ СИСТЕМ ( НИАЦ МИИРИС ) www.miiris.ru ИННОВАЦИОННЫЙ ДАЙДЖЕСТ 814 февраля 2010 г. Москва | 2010 Содержание Вкратце Инфраструктура инновационной деятельности 4 Производственно-технологическая Экспертно-консалтинговая Информационная Финансовая Государственная инновационная политика Федеральный уровень Региональный уровень События Примеры новаций...»

«МЕЖДУНАРОДНАЯ АССОЦИАЦИЯ АКАДЕМИЙ НАУК Б.Е.Патон Об основных результатах деятельности МААН (сентябрь 2009 г. – октябрь 2010 г.) Москва – 2010 МЕЖДУНАРОДНАЯ АССОЦИАЦИЯ АКАДЕМИЙ НАУК Б.Е.Патон Об основных результатах деятельности МААН (сентябрь 2009 г. – октябрь 2010 г.) Москва – 2010 ПАТОН Борис Евгеньевич Об основных результатах деятельности МААН (сентябрь 2009 г. – октябрь 2010 г.) – Москва, 2010. – 76 с. Доклад президента МААН, президента Национальной академии наук Украины академика НАН...»

«Фирменный стиль (Текст, выделенный красным, это рерайт) Содержание Вступление Глава 1. Изучение рекламной деятельности с теоритической стороны. 1.1. Фирменный стиль. Его основные элементы. 1.2. Фирменный стиль – основа рекламной деятельности компании 1.3. Особенности проведения редизайна для производственной компании Глава 2. Оценка рекламной деятельности ООО Форум на рынке мебели 2.1. Характеристика предприятия ООО Форум и его коммуникационной стратегии 2.2. Анализ основных конкурентов ООО...»

«. орленок Наш сайт: www.dagorlenok.ru дагестан № 48 (429), 20 ноября 2013 Цена 5 руб. Издаётся с 2002 г. Интеллектуалы в Ярославле! Наши лидеры - Махач Исрапилов, С 2 по 5 ноякамилла Рустамова, Магомедшафи Хизриев, бря в Ярославле александра Милихина. прошёл первый Всероссийский форум Будущие интеллектуальные лидеры России. Среди лидеров нашей страны оказались и мы – че- тыре дагестанских школьника.. Стр Идёт подпИска на 2014 год!!! Ты ведь хочешь и впредь быть в курсе всех важных Главный приз...»

«Содержание ВСТУПЛЕНИЕ Глава 1. Вы любите работать с текстом, сочинять Глава 5. Если вы любите создать движухи и 5 стр. управлять другими людьми стихи, писать 1.1. Копирайтер 1.2. SEO-копирайтер 1.3 Контент-менеджер 1.4. Ведущий рассылок 50 стр. фото. 1.5. Корректор 1.6. Рерайтер 1.7. Админ/модератор форума 52 стр. продвигать что-либо 1.8. Расшифровщик записей (транскрибатор) Глава 2. Вы любите работать с графикой, дизайном, 54 стр. 7.2 Интернет-рекламщик 17 стр. иллюстрациями 2.1. Веб-дизайнер...»

«Проблемы финансирования образования в государствах Центральной Азии и Монголии ^^^^^^^^^^^^^^ввй^^ШШ Й1Ш^вв^К^^иШ11^ЙЙЖВШВАШ1 ПРОБЛЕМЫ ФИНАНСИРОВАНИЯ ОБРАЗОВАНИЯ В ГОСУДАРСТВАХ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ И МОНГОЛИИ Международное совещание по финансированию образования в государствах Центральной Азии и Монголии Алматы, 5-8 сентября 1995 года Под редакцией И. Китаева Париж, 1996 год Ю Н Е С К О : Международный институт планирования образования Взгляды и мнения, выраженные в этой книге, принадлежат автору и...»

«декабрь 2006 ИНФОРМАЦИОННОЕ ИЗДАНИЕ АГРОХОЛДИНГА РОДНОЕ ПОЛЕ АГРОФИРМА ФЕДЮКОВО ОТЧЕТ 2003 – 2006 2 АГРОФИРМА ФЕДЮКОВО ОТЧЕТ 2003–2006 Большой капитал наконец-то пришел на землю. Первая ласточка – банк Платина, вложивший средства в освоение подмосковных земель и ставший основателем агрохолдинга Родное поле. Закуплено более 500 единиц техники. Что из этого получилось, судите сами. Губернатор Московской области Борис Громов. Активное развитие агропромышленного комплекса страны невозможно без...»

«Донецкий национальный технический университет №10 ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА (178) 2013 г. Информационный бюллетень ВИЗИТ ПОСЛА НИГЕРИИ В ДОННТУ 22 октября ДонНТУ посетил Чрезвычайный и Полномочный Посол Федеративной Республики Нигерии в Украине господин Френк Нгози Иссох в сопровождении представителей посольства. В ходе визита состоялись встреча господина Посла с руководством института. Во время встречи ректор А.А.Минаев рассказал высокому гостю об университете, условиях обучения и...»










 
2014 www.av.disus.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.