WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

«Анна Данилова Анна и Сергей Литвиновы Дарья Донцова Дарья Александровна Калинина Екатерина Гринева Елена Арсеньева Ирина Хрусталева Ольга Володарская Татьяна Владимировна Гармаш-Роффе Татьяна Луганцева Татьяна ...»

-- [ Страница 3 ] --

– Тут еще и стол накрыт. А я проголодался.

– Давайте все-таки дождемся хозяина.

– Какая вы суровая девушка. Мужчина голоден, а вы его маринуете. Вас разве не учили, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок?

– Может быть, и учили, но эта премудрость не для данного случая.

– А что? – Герман, похоже, всерьез обиделся. – Я разве хуже Паши?

– Перестаньте устраивать балаган. Это уже действует на нервы.

– Учту. Какая вы чувствительная и тонкая натура. Стоп! Я тоже хорош. Я сейчас. Одну минуту, cовсем забыл… – Да хоть целый час! – брякнула я. Мое настроение понемногу сползало к нулевой отметке и грозилось опуститься еще ниже. Эйфория, в которой я пребывала, когда ехала к Паше, постепенно сменилась раздражением. Надо же, смотался куда-то, не предупредив, и еще мобильный вырубил… Действительно, растяпа!

Герман вернулся с двумя бутылками вина.

– Чуть не разбил, пока шел, – доверительно сказал он. – Было бы обидно вылить в снег такое сокровище. Это элитные вина Европы. Одно – французское, другое – испанское. Давайте познакомимся поближе. Я поставщик элитных вин в лучшие рестораны страны. У меня свой бизнес, заниматься которым мне не только выгодно, но и приятно, и поэтому позвольте вас угостить отличным вином.

– Ну что ж, – тихо сказала я, – не откажусь.

К тому моменту мне было уже совсем паршиво.

– Вот и порядок. Сейчас мы с вами немного выпьем, развеемся, а там и Паша нагрянет. Это я вам обещаю. Мы его немножко поругаем, а потом простим. Правда? – И он мне подмигнул.

Я посмотрела Герману в глаза, но тут же отвела взгляд. Такое яростное изумрудное пламя полыхнуло в них, что я не смогла этого выдержать и стушевалась. Хотя подобное поведение было мне несвойственно.

– Вот и договорились. – Он сел рядом и придвинул ко мне рюмку.

– Отвлекись от проблем. А то я не могу смотреть, как ты… – Он перешел на «ты» и, не докончив фразы, налил мне вина. Золотисто-медовый напиток был очень вкусен… – Букет очень хорош.

– Я же говорил… Он налил мне вторую рюмку, наши пальцы встретились, и я поспешно отдернула руку, пролив немного вина на бирюзовое платье.

– Ой! – огорченно воскликнула я.

– Пустяки. До свадьбы отойдет. А когда у вас свадьба?

– Мы еще об этом не говорили.

Какое-то время мы сидели в молчании. Я все больше и больше испытывала неловкость в присутствии этого человека. Неловкость и волнение. И как я ни старалась справиться с собой, это у меня получалось плохо… Герман же все больше мрачнел, пока наконец не выдохнул:

– Может, осмотрим дом? Вы здесь раньше бывали?

– Нет, – мотнула я головой. – В первый раз. Паша хотел сделать мне сюрприз.

– Похоже, ему это удалось, – хохотнул Герман. Но смех оборвался так же внезапно, как и начался. – Прости… – Да ладно. А вы здесь бывали?

– Не-а. Я вообще давно с Пашей не виделся. Если быть точным – пять лет. Мы не были с ним близкими приятелями. Мы – бывшие одноклассники. После школы все разлетелись кто куда, первое время еще встречались, перезванивались. Потом паузы стали длиннее… Но мы с Пашей друг друга из вида не теряли. У него судьба такая… трагическая. В девятом классе у Паши мать умерла – в ванной инфаркт приключился. Вам он об этом не рассказывал?

Я покачала головой:

– Не рассказывал. Он только сказал, что родителей у него нет. Мать умерла, а отец их бросил, когда Паша был совсем маленьким.

– Верно, – кивнул Герман. – Все так и было. Пашка после смерти матери замкнулся, ушел в себя. Переживал страшно. Но спустя какое-то время отошел.

Герман рывком поднялся со стула.

– Предлагаю совершить экскурсию по его замку. Произвести, так сказать, осмотр владений. Думаю, хозяин будет не в обиде. Бросил гостей, и поэтому они вынуждены как-то сами себя развлекать.

Я поднялась за Германом. То ли от волнения, то ли от выпитого вина меня качнуло в сторону, и он придержал меня за талию.

– Осторожней, Яночка.

– Спасибо, – прошептала я.

– Да не за что.

Мы двинулись по коридору вперед. Дом был двухэтажный, около столовой наверх вела витая лестница. Герман встал на первую ступеньку.

– Руку, леди, так мне будет спокойней.

Я дала ему руку. Его пальцы на какую-то долю секунды разжались, а губы дрогнули. Но это было лишь мгновение, а потом он овладел собой и повел меня наверх. Я шла медленно. Почему-то мне хотелось, чтобы это восхождение длилось как можно дольше. Может быть, дело было в этом мужчине, чье прикосновение внушало мне покой и уверенность, но вместе с тем и волнение, которое вызвало покалывание в кончиках пальцев… А может, я просто слишком перенервничала… Мы поднялись наверх.

– Куда теперь? – спросил Герман.

Я пожала плечами:

– Не знаю.

Я пошла впереди, и по моей обнаженной спине скользил мужской взгляд. Мне хотелось от него укрыться, запахнуться в накидку или шарф, которых у меня не было.

Я повела плечами.

– Замерзла? – тихо спросил Герман и положил руку мне на спину повыше лопаток. Боже, на мою холодную арктическую кожу легла его раскаленная ладонь!

– Нет. – Мой голос неожиданно сел, и я толкнула первую попавшуюся дверь. За ней была темнота. Я нашарила выключатель, и вспыхнул свет. Это была спальня. Свет был мягким, приглушенным – мерцающе-зеленым… Сверху под потолком горели три лампочки на тоненьких проволоках – люстра современного дизайна. Большая кровать с балдахином, две тумбочки с маленькими ночниками, шторы, опущенные на окна. Из-за плотных портьер в комнате царила темнота. Синие обои с золотистым тисненым рисунком. По моему телу прошла невольная дрожь, и я резко развернулась, чтобы выйти отсюда, но уткнулась взглядом в зеркало и остановилась. В нем отражалась я: стройная, в бирюзовом платье, сильно декольтированном сзади и спереди, на шее – золотая цепочка с кулоном, темные волосы тяжелыми волнами лежат на плечах, полные, красиво очерченные губы и ярко-изумрудные глаза, которые горели огнем даже в этом полумраке. Герман стоял сзади. Он сделал шаг вперед, и теперь я чувствовала его дыхание на своей шее.

– Ты обратила внимание, что у нас одинаковые глаза? – хриплым шепотом спросил он.

Я повернулась к нему, и он подхватил меня, иначе я бы упала. Мой разум полностью отключился. Я не владела ни cвоим телом, ни мыслями. В данную минуту для меня не существовало ничего, кроме этого мужчины… Это был сон, наваждение, колдовство – я все понимала, тем не менее ничего не могла с собой поделать. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что я – невеста его друга и что я долго искала такого мужчину, как Паша: доброго, внимательного, заботливого. Но яростная волна снесла все и затопила меня. Я прижалась к Герману, и мое сердце бешено заколотилось. Только этот стук и был для меня реален в эту минуту, только эти губы и имели значение, только эти сильные руки стали для меня центром всей вселенной.

Мы не сказали ни слова. Его руки прошли по моему телу сверху вниз. И я освободилась от платья. Быстро, бесшумно. А потом и от белья. Оно было сорвано, cкомкано и брошено на маленькую банкетку около зеркала, и теперь я стояла перед ним обнаженная, даже не пытаясь прикрыться. У него вырвался легкий вздох, и тут я положила руку ему на грудь и стала торопливо расстегивать пуговицы его рубашки. Нетерпение, овладевшее мной, было так велико, что я не могла себя сдерживать. Да и не хотела.

Мы упали на кровать. Я наслаждалась и упивалась каждой секундой этой фантастической близости. Я прекрасно понимала, что сошла с ума, – иначе нельзя было объяснить тот факт, что в ожидании жениха я позволила себе внезапную, необъяснимую вспышку страсти к человеку, которого видела впервые. Ну и что! Пусть будет это безумие! Я не собираюсь от него бежать. Устраивают же мужчины перед свадьбой мальчишники, может быть, и я… Но додумать я не успела… Долгий, бесконечно нежный и волнующий поцелуй заставил меня забыть обо всем. О Паше, о себе, о Рождестве, которое мы хотели провести вдвоем… Я упивалась прикосновениями чутких пальцев Германа, которые то сильно сжимали мое тело, то нежно скользили по нему, как летний, едва уловимый ветерок.

Я закрыла глаза и ощутила, как его пальцы скользнули ниже, и застонала, приникая губами к его груди. Мое сердце колотилось рядом с его; два обезумевших сердца бились в унисон… Я медленно проваливалась в нирвану – запредельное состояние, когда стираются границы миров.

Когда все осталось позади и я медленно вынырнула из сладкого сокрушительного забвения, первое, что я увидела, – были изумрудные глаза Германа, неотрывно смотревшие на меня.

Я улыбнулась ему.

– Ты… Но он рывком поднялся и так же молча оделся. Я нахмурилась. Он решил, что я – легкая добыча, и теперь считает ниже своего достоинства общаться со мной?

– В чем дело? – спросила я, приподнимаясь на локте.

– Ты – невеста моего друга, – глухим голосом сказал он. – А я полный идиот, раз позволил себе… – Не надо, – оборвала я его. – Что случилось – то случилось.

Я хотела сказать ему: не порти эту минуту, помолчи, не надо никаких слов и объяснений. Ну почему мужчины все всегда портят упреками не по адресу и обидами на пустом месте. Они никогда не чувствуют момент, мелькнуло у меня в голове. Пройдет время, и мы оба с улыбкой вспомним об этом рождественском приключении, об этом безумии, внезапно поразившем нас, как пика матадора разъяренного быка.

Но я не успела ничего сказать, потому что внизу вдруг раздался какой-то звук, cловно упал тяжелый предмет, и мы оба посмотрели друг на друга.

– Паша! – одновременно слетело с наших губ. – Паша вернулся, сейчас он поднимется наверх и… Я торопливо оделась и пригладила волосы.

– Я… в порядке? – тихо шепнула я.

– Да, – припечатал он.

– Пошли быстро вниз. Слышишь, кажется, кто-то ходит на первом этаже.

Он кивнул и вышел из спальни. Я быстро поправила постель и окинула комнату взглядом. Теперь она была в таком же нетронутом виде, как и полчаса назад. Все было на своих местах, и ничто не напоминало о нашей недавней страсти.

Я закрыла дверь и повернулась к Герману.

– Он… там?

– Не знаю. Пойдем вместе и скажем, что осматривали дом.

– Хорошо.

Мы подошли к лестнице.

– Пашань! – крикнул Герман нарочито-бодрым голосом. – Ну ты даешь, старина. Пропал и не давал о себе знать. Где ты шлялся, скажи на милость! Мы тут сидим, скучаем. Твоя невеста мне всю плешь проела. Она у тебя ядовитая молодая особа. Даже не знаю, как ты с ней уживешься! – хохотнул он, не глядя на меня. Мне показалось, что в его последних словах прозвучали горечь и досада. Или это разыгралась моя фантазия? – Паш! Ау!

– Паша! – крикнула я. – Ты где? Почему не отвечал на мои звонки?

Мы дошли до конца лестницы, поминутно зовя хозяина дома. Но ответом было молчание.

– Что за хрень! – повернулся ко мне Герман. – Он что, опять вздумал нас разыгрывать? Это уже перебор. Раньше я за ним таких штучек не наблюдал.

Может быть, ему хватит придуриваться? Паш! – заорал он. – Кончай бодягу. А то тебе не поздоровится.

Вокруг по-прежнему стояла тишина.

– Слушай! – сказала я с нервным смешком. – По-моему, здесь никого нет.

– Но мы же слышали какой-то звук. И шаги. Мы не могли оба ошибиться.

– Ну мало ли что упало. Давай осмотрим первый этаж. Если бы Паша был здесь, он бы уже давно откликнулся.

– Ты права. – Герман почесал подбородок. – Молчать в такой ситуации может только полный идиот. А Пашка на него не похож!.. Не разыгрывает же он нас.

– Вот-вот… Мы миновали кухню и вышли в коридор, куда выходили двери нескольких комнат. Мы обошли их подряд в поисках хозяина и в конце концов оказались на веранде. И здесь я заорала, вытянув руку. Посреди веранды в кресле сидел мертвый Паша, свесив голову, и по подбородку его стекала тоненькая струйка крови.

Я рванула назад и очутилась в крепких руках Германа.

– Паша! Паша! – захлебывалась я.

– Яночка! – Герман крепко прижимал меня к себе. – Тише! Успокойся! Умоляю тебя… тише! Яночка… – Я не слышала его и захлебывалась в рыданиях. У меня началась самая настоящая истерика.

– Яна! – сказал он мне негромко в ухо. – Нам надо срочно уходить, потому что, раз мы слышали звук и чьи-то шаги… – Он не докончил, когда страшная догадка пронзила меня.

– Он еще здесь? – прошептала я, холодея от ужаса.

Герман кивнул.

– Возможно. Девочка моя, соберись, пожалуйста. Нам нужно уйти отсюда как можно скорее. – Герман взял стул, стоявший у стены, и швырнул его в окно веранды. Осколки стекла мгновенно усеяли пол. – Бежим к моей машине. Срочно уезжаем.

Мы перелезли через разбитое окно веранды и побежали по снегу к черному «Мерседесу», стоявшему во дворе перед домом.

– Лучше поедем на моей, – крикнула я на ходу. – На твоей разворачиваться долго. Здесь снегу намело и… Мы были уже в двух метрах от машины Германа, когда он резко остановился. Я с размаху налетела на него.

– Что такое? Чего ты медлишь!

– Не получится, – прошептал он, – шины проколоты. – Быстро в дом. Иначе нас подстрелят, как уток.

И будто в подтверждение его слов над нашими головами просвистела пуля.

– Пригнись! – закричал Герман, увлекая меня за угол дома. – Живей обратно.

Мы влезли в разбитое окно, и я без сил сползла по стене. Меня била крупная дрожь, и я утратила всякую способность соображать. На расстоянии нескольких метров от меня сидел убитый Паша, а я была близка к обмороку, в который мне не дал упасть Герман, с силой тряхнувший меня за плечи.

– Ты что? Разве можно здесь оставаться! Надо где-то спрятаться. Этот полубезумный киллер сейчас будет рыскать по всему дому в поисках нас.

– Мне все равно, – выдавила я. – Я не могу двигаться.

– Это шок, – констатировал мой спутник. – Что ж! Бывает.

С этими словами он подхватил меня на руки и, открыв дверь пинком ноги, вынес в коридор. Несколько секунд он думал, куда идти, и наконец решительно ввалился в одну из дверей, выходившую в коридор.

Это была небольшая комната, cкорее всего для гостей, с широким диваном, гардеробом и двумя тумбочками, на которых лежали расчески и маленькие махровые полотенца с цветочным рисунком. Положив меня на диван, Герман в два прыжка оказался у двери и прислушался. Потом придвинул обе тумбочки к створке. Но тут же покачал головой.

Он вернул тумбочки на место и, подойдя к гардеробу, попробовал его сдвинуть. Шкаф чуть накренился в сторону.

– Черт! – прошипел он. – Не получается. Тяжелый, зараза.

Я села на диване, обхватив себя руками. Первый шок уже прошел, и я понемногу приходила в себя. Мой мозг, который еще недавно вообще ни на что не реагировал, стал активно оценивать происходящее.

– Ты хочешь сдвинуть этот шкаф, чтобы перегородить дверь? – спросила я шепотом.

– По-моему, я этим и занимаюсь. Догадаться, конечно, очень трудно.

Я прыснула. И смех вернул меня к жизни. Я поняла, что должна бороться и не поддаваться панике. Если я сейчас запаникую, это будет последнее дело.

Я с благодарностью посмотрела на Германа, который действовал и соображал за нас двоих в то время, когда я подняла лапки кверху. Нет, так не годится.

Я встала с дивана и направилась к нему.

– Ты что? – Он вскинул на меня глаза. Мои глаза. И в них я увидела страх, но одновременно надежду и радость. Страх за меня, радость за то, что я справилась с паникой, ну а… надежду… – Слушай, – тихо сказала я. – Надо подложить коврик под шкаф, и тогда его будет легче сдвинуть с места.

Я схватила коврик, лежавший у дивана.

– Теперь поднимай. А я быстро суну его под шкаф.

Через несколько минут мы уже волокли гардероб к двери.

– Быстрее! – торопил меня Герман.

Я хотела спросить: почему, но вопрос застыл у меня на губах. Я услышала шаги по коридору. Кто-то приближался к нам.

– Давай! – скомандовал Герман. – Налегли.

Страх – лучшее подспорье в таких делах. Мы поволокли гардероб с утроенной силой и сноровкой. Подперев дверь, мы сразу, как по команде, повалились на пол и поползли к стенке. Пули прошили гардероб насквозь.

Затем раздался стук – убийца колотил ногами в дверь. Наверное, он был одет в тяжелые сапоги, потому что грохот был жуткий. Я закрыла уши руками.

Убийца не говорил ни слова, и от этого было еще ужасней, еще страшней.

Герман сидел рядом. Он обхватил меня за плечи и прижал к себе. От него шел такой родной и знакомый запах, словно мы были знакомы уже тысячу лет.

– Ты знаешь, я поняла. Он играл с нами в кошки-мышки. Он был все это время в доме или совсем рядом, близко. Поэтому Пашин телефон сначала не отвечал, а потом заблокировался.

– Черт! – выдохнул Герман. – Мы забыли про мобильники. Давай звонить в милицию.

– Мой остался в машине, – одними губами прошептала я.

Герман похлопал себя по карманам.

– А свой я где-то выронил. Но где? Наверное, на веранде.

Мы замолчали.

– Окно! – сказал Герман.

Я посмотрела в направлении его взгляда и похолодела. Через несколько минут убийца может появиться со стороны окна и начать стрельбу или влезет в него и распотрошит нас, как беззащитных птенцов. И мы ничего не сможем сделать. Мы оказались в западне.

– Мы еще можем его опередить, – сказал Герман. – Давай побежим к воротам. А потом в лес.

Но я покачала головой.

– Не получится, – прошептала я, утыкаясь губами ему в плечо. – Мы будем там как на ладони. Если бы было чуть позже – мы могли бы рассчитывать на удачу. А так… Нас будет хорошо видно. Два темных пятна на снегу… Звук удаляющихся шагов прозвучал для нас похоронным маршем.

– Я сбегаю на веранду за сотовым, – шепнул Герман.

– Ты не успеешь.

– Успею. Только помоги сдвинуть гардероб.

Мной овладело странное безразличие и оцепенение. Я подумала, что, наверное, пока не столкнешься со смертью лицом к лицу, никогда не узнаешь, как среагируешь на нее.

– Спасибо. – Я обхватила шею Германа руками и прильнула к его груди. – Спасибо за то, что я узнала, что такое настоящая… – Я хотела сказать «любовь», но осеклась. Мы были почти незнакомы, и вряд ли это чувство можно назвать любовью. – Страсть, – закончила я.

Два изумруда рядом сердито сверкнули.

– Благодарить будешь потом! Я не хочу стать мишенью для бойни. Давай, двигай обратно этот чертов гардероб. Мы еще можем опередить киллера.

Герман потянул шкаф в обратную сторону. Мы поставили его к стене, и Герман рванул в коридор. Я молилась, чтобы он успел. Только бы успел… Я села на пол. Около кровати четко выделялся квадрат темного цвета. Я встала и подошла ближе. Сзади послышались торопливые шаги. В комнату ворвался Герман с мобильником в руках.

– Успел! Давай перебежим в другую комнату и спрячемся там. Нам нужна фора во времени, чтобы успеть позвонить в милицию.

– Герман! – закричала я. – Смотри! Похоже, это замаскированная дверь в подвал.

Мы быстро отодвинули кровать в сторону и увидели маленькую металлическую ручку. Герман потянул ее на себя, и мы полезли в открывшееся отверстие – вниз вела железная лестница. Герман захлопнул за нами крышку люка.

– А если он влезет и сюда?

– Подожди, – ответил Герман, манипулируя с крышкой. – Здесь есть рычаг, блокирующий ее изнутри.

– Откуда ты знаешь?

В ответ он хмыкнул.

– Тут как в лучших подвалах Испании и Франции. Я знаком с устройством винодельческих погребов. Некоторые успешно запираются изнутри. Здесь примерно тот же механизм. Сделано! – услышала я его ликующий возглас. – Теперь он до нас не доберется. И у нас есть сотовый.

Он включил телефон.

– Да… – услышала я его растерянный голос. – Здесь связь не работает.

– И что теперь? – истерично рассмеялась я. – Так мы тут и просидим всю жизнь?

– Что-нибудь придумаем, – спокойно ответил Герман. И от его слов в меня вселилась уверенность. Я вдруг поняла, что все на самом деле будет хорошо.

Есть мужчины, рядом с которыми невозможно почувствовать себя глупой курицей, паникершей или растеряхой.

– Я тебе верю, – сказала я и улыбнулась.

– Вот и хорошо. – Он подошел ко мне и крепко поцеловал в губы. Да так, что у меня захватило дыхание. Я вернула ему поцелуй.

– Теперь я вижу, что ты действительно пришла в себя. – Он провел рукой по моим волосам. И внутри меня зазвенели колокольчики. Так нежно, так бережно еще никто и никогда меня не гладил. – Яночка!

Какое-то время мы стояли, прижавшись друг к другу, и слушали удары собственных сердец. Герман провел пальцем по моему лицу.

– Какая ты красивая! – прошептал он.

Я перехватила его руку и прижалась к ней щекой. Мне было с ним так хорошо, несмотря на весь ужас нашего положения.

– Давай попробуем найти место, где можно посидеть, – предложил Герман, – а там что-нибудь сообразим. Разработаем план действий.

В подвале было почти темно. Я говорю «почти», потому что слабый свет просачивался откуда-то сверху. Мои глаза уже немного привыкли к темноте, и я разглядела гладкие серые стены, деревянные ящики, поставленные один на другой, стол у стены, пару стульев, подальше другой стол с телевизором и DVD-плеером.

Мы одновременно рванули к нему.

– Телевизор, – с недоумением сказала я. – Зачем он здесь?

– Похоже, тут у него была мастерская, – протянул Герман. – Какие-то инструменты, аппарат для выжигания по дереву, станок, верстак. Он что, был мастером по дереву? Изготавливал поделки и сувениры?

– Нет, – с удивлением сказала я. – Мне ничего об этом не известно.

Герман хмыкнул.

– Хорошо же ты знаешь своего жениха.

– Я познакомилась с ним недавно – три месяца назад, – вспыхнула я. – А ты что? Об увлечении своего бывшего одноклассника не знал?

– Пардон! Зачем мы будем спорить, – тихо сказал Герман. – Тем более говорить о… нем.

Мы оба замолчали.

– Я нашел коробки с барахлом, – услышала я через некоторое время. – Какое-то женское тряпье. Кофточки, женское белье. Блин! Что это такое? Бутылки вина… Зачем он хранил их здесь?

Я стояла на месте, ощущая, что постепенно замерзаю.

– Нашел фонарик. – Герман подошел ко мне. Золотое пятно света прыгало по стенам и потолку. Герман посветил рядом с телевизором, и я увидела полку с дисками. – Похоже, он в подвале работал, а потом отдыхал. Не сходя с места. Два в одном флаконе. И рабочий уголок, и комната отдыха.

– Телевизор работает? – спросила я.

Вместо ответа Герман нажал на кнопку включения. Возникло изображение. Шел какой-то сериал.

– Сделай потише, – попросила я.

– Сейчас. – Герман уменьшил звук.

Мы пощелкали по каналам. Просмотрели кусок новостей.

– Интересно, чем Паша развлекался?

Герман включил DVD-плеер и вставил в него диск, который снял с полки.

– Садимся и смотрим кино.

Мы взяли стулья и придвинули их ближе к телику.

На экране возник Паша.

– Кино про себя, любимого, – хмыкнул Герман.

Я смотрела на Пашу и не узнавала его. На экране он был уверенный и развязный, не такой, каким я привыкла видеть его в жизни.

– Привет! – услышала я. – Снимаем кино. Дубль первый. Это я – режиссер фильма, а это – моя модель и актриса.

Камера скользнула вбок и остановилась на девушке, сидевшей на стуле. Ее руки и ноги были плотно к нему привязаны, а во рту торчал кляп. Она была полностью обнажена. Длинные белокурые волосы свисали спереди, закрывая половину лица.

Я инстинктивно прижала руки к горлу, словно удерживая в себе крик.

– Это – Лена. Красивая девушка. – Паша подошел к ней и отвел волосы назад. В глазах его жертвы мелькнуло выражение дикого ужаса. – Лена любит меня, правда? Она поссорилась со своим женихом и приехала сюда. Хотела найти утешение. Правда, моя хорошая? – Он потрепал ее по щеке. Лена дернулась изо всей силы назад, и если бы Паша не удержал стул, то девушка упала бы навзничь на пол.

– С-сука! Б…ь! – Паша изо всей силы ударил ее по лицу, из носа девушки струйкой потекла кровь. Камера скользнула по стенам.

– Это здесь… в подвале… – прошептала я. – Они были тут.

И в ту же минуту я вскочила со стула. Мне пришла в голову мысль, что, возможно, Лена сидела связанной именно на этом стуле.

Герман обхватил меня руками.

– Ну что, попалась? – издевательски прозвучал голос Паши с экрана. – Не рассчитывай на мое снисхождение, крошка! Ты умрешь, как и другие. Все вы, бабы, б…и и шлюхи. Вам бы только ноги раздвигать перед каждым мужиком, как моя мамочка! Вертела перед всеми задом, думала, я ничего не вижу. Ничего… я помог ей сдохнуть. Опустил фен в ванну, когда она там сидела, и все! Тю-тю, маман! Туда ей и дорога!

– Не смотри! – прошептал мне Герман. – Все!

Он схватил пульт и с силой нажал на него. Изображение исчезло. Меня била дрожь.

– Герман… я… я должна была оказаться на ее месте. Он все хорошо продумал. Он хотел сделать мне сюрприз – привезти сюда. Он специально не говорил, как ехать, чтобы я не могла никому об этом сказать. Поэтому он и тебе ничего не сообщил обо мне. Он думал уже разделаться со мной к твоему приезду. Вы бы сидели за рождественским ужином, в то время как я… здесь… в подвале… – Прекрати! – Герман прижал меня к себе. – Ты со мной рядом… я тебя защищу. Он маньяк, Павел сошел с ума еще в подростковом возрасте. Он убил мать и чокнулся от этого. А потом стал убивать других. Лена – не первая в списке его жертв. Он сам в этом признался.

– Ты со мной, и точка, – припечатал Герман. – И Паша тебя уже не достанет. Он – мертв.

– Но кто же его убил? – прошептала я, cмотря Герману в глаза.

– Не знаю, – пожал он плечами. – Может, у него был сообщник, и они что-то не поделили.

– Все равно мы отсюда не выберемся, – заплакала я.

– Я что-нибудь придумаю. Обязательно. Только не вешай нос.

– Не повешу, – пообещала я, и мы рассмеялись.

– Кстати, что убийца сейчас делает? – спросила я.

– Лучше об этом не думать. Здесь он нас не достанет.

– Ты уверен? – шепотом спросила я. Мне вдруг стало очень тревожно.

– Уверен.

Звук, который раздался в ту же минуту, словно хотел доказать мне обратное. Наш преследователь с такой силой колотил по крышке подвала, что грохот отдавался болью у меня в голове. Я заткнула уши руками и сжалась в комок. Герман присел на корточки и заглянул мне в лицо. Потом погладил по щеке и что-то сказал. Я отняла руки от ушей и переспросила:

– Что?

– Надо попробовать еще одну возможность. – Он показал вверх. – Оттуда идет свет – значит, есть выход на улицу. Возможно, там заработает сотовый.

Мы прошли вперед и увидели наверху отверстие, сквозь которое сочился свет. Это было что-то наподобие вентиляционного люка. Мы живо соорудили из ящиков постамент, и Герман взобрался на него, балансируя руками. Я стояла внизу и поддерживала ящики.

Через пару минут он обернулся ко мне и поднял вверх большой палец.

– О’кей. Работает.

– И что? – спросила я пересохшими губами.

– Буду звонить в милицию.

Закончив разговаривать c дежурным, Герман воскликнул:

– Скоро сюда приедут! Будем ждать.

От волнения я почувствовала, что силы покидают меня и я вот-вот грохнусь в обморок. Медленно я осела на пол, все расплылось перед моими глазами и превратилось в одно серо-черное пятно.

– Эй, девушка, – крикнул Герман, cпрыгивая с ящиков. – Не падайте в обморок. Вы очень мне нужны.

Он подхватил меня на руки и прошептал в ухо:

– Янка! Держись. Ты нужна мне, Янка! Я тебя никуда от себя не отпущу. Никогда и никуда.

Милиция приехала через полчаса. Мы услышали топот ног, а потом голоса.

– Выходите!

Мы вылезли из подвала, и я первым делом спросила:

– Вы его поймали?

Майор – невысокий человек с усталыми глазами – кивнул.

– Да. Не волнуйтесь. Все в порядке. Вам уже ничего не угрожает.

Впоследствии выяснилось, что это был бывший жених Лены, той самой девушки, которую мы видели на экране. Она сказала ему, куда приблизительно едет, когда он позвонил ей, в очередной раз вымаливая прощения после ссоры. Лена решила его подразнить и проболталась о своем маршруте.

Когда она не вернулась, он прочесал все окрестности и спустя четыре месяца напал на Пашин след. Он знал, как выглядит Павел – так как видел его со своей бывшей невестой, – но не знал, где тот живет. Паша обычно знакомился с девушками, у которых на данный момент не было молодых людей. Но здесь он прокололся. И это стало его роковой ошибкой.

Ленин жених решил сам осуществить свою месть, не ставя никого в известность, по принципу «око за око». Он выследил Пашу и нагрянул к нему в коттедж, когда тот занимался приготовлениями ко встрече со мной. Павел, спасая свою шкуру, сказал, что сейчас к нему нагрянут гости: друг и невеста.

Маньяк думал, что этой информацией он остановит своего карателя. Но просчитался. Мститель решил, что все мы тут заодно – шайка убийц и извращенцев, и поэтому устроил за нами охоту со стрельбой.

А в бутылках вина, cтоявших в подвале, обнаружилось сильное снотворное. Паша не успел поставить их на стол. Ему помешали… Если бы этого не случилось, то дальше все развивалось бы по его хорошо продуманному сценарию. Я бы впала в крепкий сон, а когда проснулась, обнаружила бы себя в подвале… Но думать об этом мне совсем не хочется. И слава богу, что его сценарий не был воплощен в жизнь.

Но теперь это кошмарное Рождество позади… С тех пор я никому не верю. И если человек очень много улыбается и смотрит на меня кристально-честными глазами, я сразу вздрагиваю и подозреваю его во всех смертных грехах. А если по телевизору идет какой-нибудь триллер, где один из главных героев – добродушный блондин с застенчивой улыбкой, я говорю, что злодей мне уже известен и фильм можно не смотреть. Герман понимающе смотрит на меня и молчит. А сын начинает шумно возражать. Мое десятилетнее сокровище отчаянно любит спорить и стоит на своем до последнего.

Но обладателю третьей пары изумрудных глаз я могу простить многое. В конце концов, он самый лучший подарок на то страшное, безумное и одновременно прекрасное Рождество, который преподнес мне мой будущий муж. Хотя Герман утверждает, что наша встреча была предопределена свыше. И мы все равно обязательно бы пересеклись. Не в тот раз, так в другой. Я не спорю. Зачем? Мой муж – лучший мужчина на свете, и ради него я могу лишний раз промолчать.

А Рождество мы любим встречать не за городом, а в городской квартире. С искусственной елкой, яркими елочными игрушками, мерцающими гирляндами, уткой, фаршированной яблоками, и элитными винами из лучших погребов Испании и Франции. И конечно, c рождественскими подарками, которые мы за ужином вручаем друг другу.

– Послушай,то помог… Глаша,куда-то,спишь, там расследовать. Я же, Сережа.прочим,знаешь. Проситэтому следователю должна,японимаешь? В свое вреГлаша, мне сейчас следователь позвонил, Мирошкин Ты его помочь. Но мне так лень, даже пошевелиться не Лиза Травина приподнялась на локте, утопая в мягкости огромного серого дивана, и повертела головой. Ее помощница, вторая рука, Глафира Кифер, вместо того чтобы внимать ее словам, сладко посапывала в таком же мягчайшем кресле неподалеку от окна. На столике перед ней стояло блюдце с крошками от кекса и пустая чашка. За окном шел снег. Приближалось Рождество, и Лизин офис, походивший скорее на уютную английскую гостиную с зелеными занавесками и розовым круглым толстым ковром на полу, был завален какими-то коробками, мешками, а еще сильно пахло хвоей от стоявшей в самом углу аккуратной зеленой елочки.

– Глафира! – прикрикнула Лиза на свою помощницу. – Ты же спишь на рабочем месте!

Глафира, белокожая, пухлая молоденькая женщина с рыжеватыми кудельками, в серых вельветовых брюках и тонком вязаном свитере, открыла глаза и некоторое время приходила в себя от послеобеденной дремы.

– Лиза… Послушай, мне приснился сон… Не думаю, что я долго спала, но передо мной промелькнула чья-то длинная и тяжелая жизнь… Какие-то космические бомбежки, огонь… – Это кто-то к тебе бьется, кто-то тебя очень хочет… В сущности, неплохой сон. Так вот, я говорю… Убийство. Собралась компания за столом – встретить католическое Рождество… Две очень приличные женщины сорока с небольшим лет и мужчина сидели, ели, пили, разговоры говорили… Так вот, после застолья одна из женщин, хозяйка, выпрыгнула из окна и разбилась… А мужчина скончался от сильного электрического разряда, предположительно электрошокером… Хотя, может, он схватился за мокрые, подключенные к розетке электрощипцы… Это выясняется. Женщина, которая осталась жива, от полученного шока не может сказать и слова. Молчит.

– Подожди, я не поняла. Хозяйка сама выбросилась из окна или ее все-таки выбросили?

– Знаешь, мне что-то обидно стало за эту несчастную. Выбросили – какое ужасное слово для женщины. Словно она вещь, цветок или тряпка… Или книга… Или ваза… Думаю, что ее все же убили. Собственно говоря, нам это и предстоит выяснить. Не исключено, что в квартире находился кто-то еще… – А при чем здесь ты, Лиза?

– Повторяю для сонь: знакомый следователь попросил помочь выяснить, кто кого убил.

– И что он тебе за это даст? Три рубля? Бутылку водки? Пачку «Мальборо»?

– Ничего. Просто в следующий раз, когда мне потребуется его помощь, я тоже попрошу его внедриться в мое дело… Ладно, Глафира, вставай, труба зовет!

– Что, прямо сейчас?

– Сначала съездим, посмотрим на тела… Послушаем, что скажет эксперт. Вставай-вставай… Умойся, а то, глядя на тебя, спать хочется.

Лиза, тоненькая, гибкая, с небрежно уложенной на затылке русой косой, в черных брюках и сером гольфе, закурила.

– А что с этим всем будем делать? Мы закупили елочных украшений – тонну! А елка – карликовая какая-то… Все не поместится… Зато пахнет – просто прелесть! А что у нас там, в большой коробке? Что-то я подзабыла… – Сервиз! – торжественно произнесла Глафира и, открыв коробку, извлекла оттуда красивую, в розочках, с золотым ободком, тарелочку.

– И тебе не надоело еще покупать посуду?

– Нет.

– Ты нашла уборщицу?

– Нет.

– Почему?

– Не хочу, чтобы здесь крутилась какая-нибудь тетка в резиновых перчатках и размахивала шваброй… У нас такой прекрасный пол, такой ковер… Будет еще совать свой нос куда не следует… Я сама стану все убирать, обещаю.

– Ну и правильно… Так что, едем?

Глафира, двигаясь проворно и даже стремительно, несмотря на свою комплекцию, собрала грязную посуду со столика, вернулась из кухни и, окинув довольным взглядом предпраздничный беспорядок, бросилась надевать шубу.

– Скажи, Герман, ее били перед смертью? И когда наступила смерть: до того, как ее выбросили из окна, или после? И главное: может, она все-таки сама… Судмедэксперт, голубоглазый брюнет Гера Туров, склонившись над лежащей на столе мертвой женщиной с разбитым лицом и спутанными волосами, вздохнул:

– Нет, ее никто не бил. Смерть наступила в момент удара о землю… Травмы, не совместимые с жизнью. Девятый этаж все-таки.

– Так, может, это она сама? – повторила свой вопрос Лиза.

– Думаю, это невозможно определить. Разве что… – Я понимаю, – быстро отреагировала Лиза, – ты имеешь в виду, следует выяснить, кому принадлежат отпечатки пальцев, оставленные на окне, подоконнике… В декабре вряд ли окно в кухне держат открытым. А это значит, что его открыл тот, кто хотел, чтобы Вера Береговая оказалась на асфальте… Это могла быть сама Вера или же кто-то из той пары… Но у Владимира Александровича Бронникова… – Лиза повернулась и устремила свой взгляд на другой стол, на котором лежало посиневшее тело мужчины, – мы спросить уже не сможем. Его самого, похоже, убили. Так?

– Это не электрошокер, как предположил вначале Сережа, – сказал Герман, – похоже на щипцы для завивки… Они были включены сеть в тот момент, когда Бронников схватился за них. У него на пальцах – вот видите? – следы ожогов… – Но я тоже иногда жгу пальцы своими щипцами… – возразила Лиза. – Но меня же не убивает током… – Щипцы, судя по всему, были с открытым проводом, да еще и по соседству с водой… Я пытался представить себе картину. На дне ванны немного воды, там лежат включенные щипцы… Бронников входит в ванную, видит эти щипцы, берет их… – Ловушка?

– Скорее всего да.

– Интересно послушать, что скажет по этому поводу… – Лиза достала блокнот, куда вписала полчаса тому назад имена и фамилии фигурантов этого дела, продиктованные ей по телефону следователем Сергеем Мирошкиным, – Лидия Юдина. Сережа сказал, что у нее шок, что она ничего не говорит… А это может означать, что либо она причастна к смерти одного из этих товарищей, – Лиза махнула рукой в сторону трупов, – либо она видела, кто помог выброситься из окна хозяйке дома и убил ее, Лидии, спутника… Вернее, ее мужа! Они недавно поженились. Это выяснили не сразу, поскольку при себе Лидия имела новый паспорт, в котором еще не проставлен штамп о регистрации брака, и фамилию она себе после вступления в этот брак оставила прежнюю.

Возможно, девичью или же ту, что осталась от предыдущего мужа… Вот. Зато в паспорте Бронникова имеется информация, что брак заключен месяц тому назад в Москве.

– Значит, эта супружеская пара прибыла к нам, в Саратов, чтобы погостить вот у этой Веры, встретить, я думаю, Рождество, а потом, может, и Новый год… – подытожила Глафира. – И надо же – какой финал! Кстати, Герман, а что скажешь об алкоголе?

– Они выпили совсем немного. Мужчина принимал водку и хорошо закусывал. Женщина – мартини и шампанское и почти ничего не ела.

– Мы сейчас поедем к Сереже, возьмем ключи от квартиры, где все это произошло, и постараемся, несмотря на то что там уже побывали эксперты, найти что-нибудь ценное… Хозяйка квартиры, где случилась трагедия, видно, тщательно готовилась к приему гостей. Пока Глафира занималась кухней и гостиной, Лиза прошла в спальню, увидела на краешке кровати стопку нового постельного белья, приготовленного явно для того, чтобы постелить гостям. Вероятно, сама хозяйка планировала провести ночь в гостиной на диване, поскольку на гладильной доске лежали еще одна стопка белья и одеяло. Но все это были лишь предположения. И подтвердить или опровергнуть эту версию могла единственная оставшаяся в живых свидетельница – Лидия Юдина.

Лиза позвонила Мирошкину.

– Сережа, ну, что там с твоей подопечной? По-прежнему молчит? Как на нее действует камера предварительного заключения? Может, ее лучше вернуть домой, вернее, сюда, где все это произошло, чтобы освежить ей память? Или ты думаешь, что это гестаповский метод?

– Да я и сам об этом подумываю. В сущности, нам ей нечего предъявить, кроме наших предположений насчет ее причастности хотя бы к одному убийству.

– Но ты пойми, мы должны выяснить, зачем они приехали к Береговой. Какие отношения существовали между этой супружеской парой и хозяйкой?

Как они познакомились? Может, они вообще родственники? Возможно, Лидия приревновала своего нового мужа к хозяйке и убила его, а потом, открыв окно, например, сославшись на духоту, каким-то образом подвела к нему Веру и помогла ей выпасть… Вариантов, как ты понимаешь, масса!

– Да знаю я! – в сердцах воскликнул Мирошкин. – Но она молчит.

– Думаю, не следует мучить женщину, надо определить ее в больницу. Пусть с ней поработает психиатр… – Уже… Скоро за ней приедут. Просто я боялся тебе сказать об этом… Знаю, как ты хочешь с ней побеседовать. Собственно говоря, если бы не ее молчание, я бы, может, к тебе и не обратился. Я же знаю, что у тебя полно работы, что ты – нарасхват… Как там Глафира?

– Она сейчас на кухне, пытается понять, что произошло в день убийства. Что гости ели-пили… Ладно, Сережа, до связи. Ой, чуть не забыла! Мне нужны распечатки звонков сотовых телефонов фигурантов!

– Я пришлю тебе.

Глафира же на кухне изучала содержимое сковородок, кастрюль. Лиза нашла ее в тот момент, когда она открывала духовку.

– Смотри – запеченная свинина. Огромный кусман! Правда, его уже частично употребили.

– Так что скажешь, Графира? Чем потчевала своих гостей хозяйка? Как ты понимаешь, будем действовать вслепую, основываясь лишь на том, что нам известно. А известно нам совсем мало… – Да я все понимаю. Ну что ж. Вера готовилась к приезду своих гостей основательно… Это я тебе как женщина говорю. Помимо этой свинины – три пирога, пять салатов, противень с жареной курицей, тушеная капуста с грибами, два торта, грибочки разные, селедочка… Все это киснет-протухает на столе в гостиной… Видела?

– Нет, я была в спальне. Что ж, получается, что эти две смерти произошли прямо посреди застолья. Пойдем-ка в гостиную… Посмотрим все своими глазами.

В красиво обставленной гостиной стоял овальный стол, накрытый белой скатертью, на ней невероятное количество еды. И три прибора.

– Вот, Глаша, видишь, их было трое. Это – главное. Потому что если бы пришел кто-то еще, то хозяйка, Вера, непременно поставила бы еще одну тарелку.

– Логично.

– Вот тут – следы губной помады. Бледно-розовой… Через несколько минут помада именно такого, бледно-розового оттенка была обнаружена и в сумочке потерпевшей, и на туалетном столике. Тон в тон.

– Вот и смотри. Розовая помада. Бокал с остатками… – Лиза поднесла к носу, – мартини. И Герман сказал, что покойница перед смертью выпила немного мартини… Вот еще хрустальный фужер, здесь было, вероятно, шампанское. Выпили друзья за встречу шампанское, потом пошли тосты уже с другими напитками. Ты обрати внимание, что тарелка перед Верой пустая. То есть она очень мало ела.

– У нее не было аппетита, – сделала вывод Глаша. – Поехали дальше. Вот эта тарелка явно принадлежала убитому Владимиру.

– Настроение у него было, судя по его тарелке, отличное… Он, кажется, все перепробовал. Курицу ел, рыбу, мясо… Пил… – Лиза понюхала рюмку. – Думаю, это водка.

– Его жена тоже пила водку. Но ела умеренно, хотя гораздо больше хозяйки… И помада у нее очень яркая, оранжевая. К тому же она курит, видишь, окурки тонких дорогих дамских сигарет? И на них – все та же оранжевая жирная помада… – Постой… Окурки… Но в кухне на столе я тоже видела пепельницу, полную окурков.

– Помада розовая?

– Кажется, да.

– А что, если эти две женщины, объединив усилия, в смысле, запланировав убийство, сначала убили Владимира, а потом уже Лидия помогла выпрыгнуть из окна Вере? Или наоборот, осознав, что она совершила, Вера сама выбросилась из окна… – Или одна из женщин убила Владимира (причин может быть множество, начиная с ревности и кончая тривиальным денежным долгом), а потом убила другую, то есть кто-то из женщин действовал в одиночку… Да, жаль, что Лидия молчит.

– А может, она симулирует?

– Кто знает… Она вообще может сойти с ума, если, к примеру, у нее нервы не в порядке и она увидела, как на ее глазах погиб кто-то из близких ей людей. Это мог быть как Владимир, так и Вера.

– Лиза, мы же абсолютно ничего о них не знаем!

– Эх, Глафира, это-то и интересно! Давай попытаемся выяснить, кто они такие.

– С чего начнем? С одежды? Обуви?

– У них с собой была дорожная сумка, я ее заметила в спальне, за кроватью. Вероятно, как только они прибыли, Вера, хозяйка, пригласив их в спальню, предложила располагаться, поставить сумку туда-то, вещи, быть может, повесить в шкафу… – Это если они достаточно близкие люди, родственники, к примеру… – А если не близкие, то зачем вообще приехали с ночевкой? И, главное, что за праздник такой, повод для встречи?

– Так Рождество! Однако вопросов, как всегда, больше, чем ответов. Итак. Вещи. Принимайся, Глаша, за работу. Только сначала давай наденем перчатки… Глафира со знанием дела открыла дорожную сумку и выложила на кровать содержимое. Красное платье, красные туфли. Вызывающее дешевое белье.

Новая семья со средним достатком. Вещи Владимира – добротные, но какие-то скучные. Костюм, пуловер, две рубашки – одна белая, другая голубая. Не новые, но хорошо постиранные. Носки – новые. Бритвенные принадлежности – все новое, дорогое.

На дне сумки Лиза обнаружила конверт с деньгами – десять тысяч долларов.

– Мне почему-то думается, что эта парочка приехала сюда вроде как в свадебное путешествие, они же только что поженились… – Месяц тому назад.

– Свадебное путешествие москвичи (предположим) решили провести в нашем провинциальном (пусть и горячо мною любимом) Саратове? На квартире Веры Береговой? Но почему? С такими деньгами они могли бы поехать куда-нибудь на острова, в теплые страны… – Понятия не имею… Может, это и не свадебное путешествие… Может, у этой пары были какие-то дела у нас? Да уж, работать вслепую, не зная, кто эти люди и, главное, что их связывало, – не тратим ли мы время впустую?

– А мне интересно… Понимаешь, Глафира, мы должны найти в этой квартире нечто такое, что поможет нам понять, что же произошло в этих стенах… Не знаю… Но чувствую. Какую-то мелочь. Деталь, на которую не обратили внимания эксперты.

Глафиру так и подмывало сказать, что, мол, фантазии у тебя не занимать, но она промолчала, зная, как часто Лизу выручала именно интуиция. В сущности, это качество, развитое непомерно, и позволяло Лизе в ее сложной работе добиваться фантастических результатов. Ведь мало того, что она была прекрасным, толковым адвокатом, так еще и сама нередко участвовала в адвокатских расследованиях и выручала самых, казалось бы, безнадежных (обреченных) клиентов.

Но вот что можно было найти в квартире, если убийства – бескровные, нет тебе ни пули, ни пистолета, ни ножа, ни стрелы с арбалетом… Электроприбор, предположительно – щипцы для завивки, которым был убит господин Бронников? Где он? Понятное дело, что убийца от него избавился.

Как проник этот убийца в квартиру? Следов взлома не обнаружено – это факт. Значит, Вера открыла дверь сама, впустила его, ничего не подозревая… Это может быть кто-то из окружения… – Вот смотри, Глаша. Сидит эта троица за столом, так? Звонок в дверь. Кто-то пришел. Хозяйка пошла открывать. Пришел убийца. Если человек посторонний и малознакомый или, что тоже может быть, с которым она находилась в приятельских отношениях, но не в такой степени, чтобы приглашать за стол, то, поговорив с ним, она бы не стала впускать его в дом. Логично?

– Предположим.

– Но убийца-то был в доме! А не остался стоять на пороге. Он вошел. То есть она впустила его. Спрашивается: почему же она не пригласила его сесть за стол, не угостила его, тем более что еды было на большую компанию?

– Разные бывают ситуации… – То есть этот человек не относится к числу ее друзей или близких знакомых, родственников.

– Получается, что так.

– Но тогда что делал этот посторонний в ее доме? С какой озвученной целью он к ней пришел?

– Вариантов, как всегда, много.

Спустя еще какое-то время, после тщательного осмотра квартиры, вещей и документов хозяйки, они выяснили, что она – заведующая детским садом. В ее шкафах и письменном столе было найдено огромное количество альбомов с фотографиями детей – выпускников детского сада. Сама же Вера Васильевна Береговая на всех снимках производила впечатление очень милой, душевной и весьма привлекательной женщины с печальными, задумчивыми глазами. Несмотря на ее должность, наряды у нее были лишены строгости, но полны изящества, женственности, это были нежные кружевные блузки, облегающие, романтического покроя платья, костюмы мягких теплых тонов.

– Знаешь, у нее такое лицо… – проговорила Лиза, рассматривая очередной снимок, – что вполне допускаешь версию самоубийства… В ее взгляде чувствуется какой-то надлом, трагизм и отчаяние… По-моему, она была страшно одинока. И еще – ни следа присутствия в ее жизни мужчины. Ни фотографий, ни писем, ни каких-то выцветших записочек, дорогих сердцу, ты понимаешь меня, Глаша?

– Она жила одна, ни с кем не встречалась, как мне кажется, и полностью отдавала себя чужим детям… Ведь собственных-то у нее, как я поняла, не было. Ни одной фотографии, где она была бы с ребенком. По сути, детский сад и был ее семьей.

– Очень аккуратная женщина, – констатировала Лиза, перебирая в руках цветные снимки, благодарственные грамоты, поздравительные открытки, памятные награды. – У нее каждая вещь знала свое место. Но все равно, меня не покидает ощущение, словно этот видимый порядок, это стремление все разложить по полочкам – не что иное, как желание компенсировать то психическое брожение и беспорядок в душе, тот ворох сложных проблем, какой бывает в жизни одинокого человека. Признаюсь тебе, что чем больше я провожу времени в этой опустевшей квартире, тем больше мне нравится эта женщина – Вера Береговая. Думаю, она была бы просто образцовой женой… – Смотри! – воскликнула Глафира, доставая из сумочки дешевой кожи (белой, с красным кантом) бархатный темно-синий футляр. – Колье и сережки… Да какое все красивое!!! Золото, изумруды, брильянты… – Думаю, ты понимаешь, чья эта сумка?..

– Конечно! Разве Вера стала бы покупать себе такую яркую безвкусицу! Я сразу поняла, что эта сумка принадлежит ее гостье – Лидии. Вот только хотелось бы узнать: ей ли принадлежат эти украшения? А что, если она их украла, а потом столкнула Веру с подоконника?

– Да, а затем, чтобы ей уж никто не мешал в этой жизни, покончила со своим мужем? – усмехнулась Лиза, но сумку и содержимое внимательно рассмотрела. Четыре дешевые яркие помады, флакон туалетной воды, пудреница с потертыми золочеными краями, грязный носовой платок, пакетик с искусственными ногтями и бутылочкой с клеем, плитка шоколада, кошелек с пятнадцатью тысячами рублей с мелочью, порванная серебряная цепочка… – Такая сумка и… изумруды… Господи, ну почему она молчит? – воскликнула Глафира. – Я задала бы ей тысячу вопросов! Откуда у нее эти украшения?

Кто приходил в квартиру, когда они сидели за столом? Кем они друг другу приходятся – родственники ли, друзья-знакомые? О чем они говорили за столом?

– Ладно… Поставим сумку на место. А я все удивляюсь, как же это эксперты не взяли эту коробку на экспертизу? И что они вообще здесь делали?

– Искали улики, – пожала плечами Глафира.

В кладовке обнаружился еще один холодильник, в котором Глаша нашла торт. Бисквитный торт с кремовыми розочками, высокий, пышный, явно домашнего производства. В форме сердца. И целый. От него не отрезали еще ни одного кусочка.

Лиза заглянула через плечо Глафиры и присвистнула:

– Мечта, да? Ты же больше всего на свете любишь такие… – Знаешь, Лиза, у меня такое чувство, будто бы мы без разрешения вторглись на чужую территорию… – Так оно и есть.

– Вот только теперь, когда эти люди погибли, какая им разница, найдем мы убийцу или нет? Они же все равно не воскреснут… Смотри, хозяйка погибла, а все осталось… Кто все это уберет? Кто приведет квартиру в порядок? Кто похоронит Веру Береговую?

– Наследники, – неуверенным голосом произнесла Лиза, не отрывая взгляда от торта. – Должны же у нее быть какие-то наследники. Вполне вероятно, что это именно они и причастны к убийствам и то, что в квартире оказались гости, им на руку – теперь пусть следователь ломает голову… – Нет, Лиза, позволь с тобой не согласиться. Если убийца убил Веру и Владимира, можно сказать, на глазах Лидии, то почему он оставил в живых ее, ведь она – главный свидетель! Он не мог предположить, что она после пережитого не сможет говорить… – Она может и симулировать… А еще, как мы с тобой предполагали раньше, это она сама могла убить эту парочку… Кроме того, она может одновременно являться наследницей! Какая-нибудь двоюродная сестра! Причем единственная родственница вообще!

– Странное расследование у нас с тобой получается, – пожала плечами обескураженная Глафира. – Мы словно не убийства расследуем, а разгадываем ребус. Просто так, для тренировки мозгов.

– Так оно и есть. Глафира, тебя ничего не напрягает в этом торте? Ты не замечаешь ничего особенного?

– Если бы я пекла торт, то никогда бы не стала возиться с такой трудной формой… – Вот! – вскричала Лиза. – Наконец-то! Форма сердца! А теперь припомни, есть ли в шкафах на кухне сама форма?

Они бросились на кухню. Формы для выпечки аккуратной стопкой высились в большом кухонном шкафу рядом со сковородками и сотейниками. Но формы в виде сердца они не нашли нигде. Перерыли кладовку, заглянули даже на лоджию, антресоли – нет.

– Возможно, она брала эту форму у соседей, – предположила Глафира.

– Представляешь, у нее столько кухонной утвари, а уж форм для выпечки – штук десять… – Одиннадцать, – уточнила Глаша.

– Тем более! А она идет к соседке за двенадцатой, в форме сердца. Зачем? Тем более что у Веры Береговой и без торта хватало работы. Я вообще не представляю, как она умудрилась столько всего приготовить!

– А может, эти двое собирались подарить ей это колье, которое мы обнаружили в сумке Лидии, ну, к примеру, за какую-то услугу… Мало ли… Вот потому-то, зная, что Бронников со своей новоиспеченной женой собираются отблагодарить ее, Вера, в свою очередь, и решила так расстараться, угостить своих гостей на славу… – Вот! Отблагодарить… Колье? Снова колье. Дорогое, новое и явно кому-то предназначалось, или же Лидия просто взяла с собой подарок мужа, чтобы блеснуть им на празднике. Надевала она его или нет – ответ знает только она. Знаешь, когда думаю о колье, в голове вертится что-то, что никак не могу схватить, поймать… Какая-то ниточка, деталь… Лиза решительно направилась в комнату, где на столе были разложены документы покойной хозяйки. И стала снова рыться в бумагах.

– Ну вот, конечно! Смотри! Чек! Магазин «Фантазия-Кристалл». Если бы просто «фантазия», а так – «Фантазия-Кристалл», думаю, это чек на ювелирное изделие стоимостью… Глаша тотчас позвонила в справочную и уже через несколько минут знала номер телефона магазина.

– Здравствуйте… Не так давно одна моя подруга купила в вашем магазине колье стоимостью пятьдесят пять тысяч рублей… Знаете, там изумруды, брильянты… Все это в форме снежинок… Если я отправлю к вам своего мужа, вы не могли бы показать ему такое колье? Если ему понравится, то он купит его мне… Глаша слушала ответ, раскрыв рот. После чего, поблагодарив, отключила телефон.

– Знаешь, мне ответили, что колье стоимостью пятьдесят пять тысяч рублей – это не снежинки, а растительный узор, напоминающий скорее лилии… И что оно намного лучше каких-то там снежинок, что пусть мой муж приходит к ним и они покажут ему еще восемь подобных колье и что стоят они от тридцати до шестидесяти тысяч… – Вот! Что и требовалось доказать! – Лиза метнулась в другую комнату, открыла сумку Лидии Юдиной, и они с Глафирой принялись изучать рисунок золотых завитков, усыпанных изумрудами и брильянтами. – Ты молодец, Глафира! Вот только теперь наша задача усложнилась. Пока наша единственная свидетельница молчит, как понять: подарила ли Вера Береговая ей это колье или же Лидия попросту украла его?

– Может, и украла, а теперь притворяется, что не может говорить… – Да уж, вопросы, вопросы… Навестим соседку?

Соседка, миловидная женщина, хрупкая, с заплаканными глазами, встретила их так, как если бы давно ждала подобного визита.

– Да-да, проходите, пожалуйста. Я знала, что рано или поздно придет кто-нибудь из милиции или прокуратуры… Ведь какие страшные убийства!!! Вернее, я не то хотела сказать… Погибла Верочка и этот… ее гость. Да вы проходите, проходите… Я сейчас кофе приготовлю… Понимаю, что у вас тяжелая работа, что приходится опрашивать свидетелей… Я помогу вам всем, чем смогу. Ведь мы с Верой были подругами. Я очень хорошо ее знала. Понимаете?

Очень. Меня зовут Татьяна. Татьяна Аникеева. Я знала Верочку много лет, с тех пор как она поселилась здесь.

– Скажите, Татьяна, как вы узнали о том, что произошло в этой квартире?

– Соседи рассказали. Я вернулась с работы, и мне сказали… Квартира была уже опечатана… А мне до сих пор не верится, что там никого нет… Такое ощущение, словно Вера еще там… Много лет жили рядом, дружили, делились всем… – Кто обнаружил трупы?

– Это вы меня спрашиваете? – искренне удивилась соседка.

– Дело в том, что я – не следователь, а адвокат. Елизавета Сергеевна Травина, а это моя помощница, Глафира Германовна Кифер. Следствие ведет Сергей Михайлович Мирошкин. В убийстве подозревают свидетельницу, единственную оставшуюся в живых женщину – Лидию Юдину. После перенесенного шока она чувствует себя очень плохо, вероятно, ей понадобится даже медицинская помощь… И, главное, она молчит. Думаю, что все то, что произошло позавчера в квартире вашей соседки, она видела своими глазами, но, повторяю, женщина молчит… Поэтому нам приходится добывать информацию самим… Татьяна, расскажите, пожалуйста, что вы знаете о гостях Веры Береговой.

– Хорошо, расскажу. Правда, это был единственный, пожалуй, случай, когда Верочка мне ничего толком не объяснила. Я знала ее много лет, она работала заведующей детским садом, и, казалось бы, ее устраивали и ее работа, и положение… Она была, что называется, на своем месте. И вдруг она говорит мне, что собирается в Москву. Неожиданно. Вроде бы у нее открываются там какие-то перспективы… Что у нее там есть друзья, которые хотят, чтобы она переехала туда, они ей вроде бы и место подыскали… Представляете, как я удивилась?! Возможно, будь мы с ней не так близки, я отнеслась бы к этому нормально, вот, решила одинокая женщина сменить обстановку, переехать в столицу… Кто знает, может, встретит там свою судьбу, выйдет замуж, родит детей… Правда, ей было за сорок, но женщина она здоровая, могла бы родить… Но мы же были с ней подругами! – Лицо соседки порозовело, видно было, как она волнуется. – Как же так, вдруг взять и уехать?! Ни с того ни с сего. Если бы у нее появился мужчина, друг, воздыхатель, я не знаю, тогда я все поняла бы. А так – какие-то сомнительные друзья… – Вот и я о том же. Что это за люди? – оживилась Лиза. – Не может быть, чтобы она вам о них ничего не рассказывала.

– Сказала, что знакома с Лидией еще с юности, что та весьма удачно вышла замуж, что муж – прекрасный человек, очень добрый, и что это он подыскал Вере работу в Москве, и что нечего ей гнить в провинции… – А жилье? Она что, собиралась продавать эту квартиру?

– И этого я тоже не знаю… Ведь у нее прекрасная квартира, там все устроено, она же недавно делала ремонт… Нет, я ничего не понимаю! И откуда они взялись на ее бедную голову?!

– Хорошо. Давайте успокоимся и во всем разберемся. Итак. Вера сообщила вам, что ждет гостей, так?

– Да, конечно. Я даже помогала ей готовить кое-что… – Кстати, а что именно?

– Я пекла торт. Вообще-то я не мастер, но один из своих фирменных рецептов я освоила настолько, что смогла бы приготовить даже с закрытыми глазами. Знаете, бывают такие беспроигрышные рецепты. Вот и на этот раз необходимо было приготовить что-то такое, чтобы все пропеклось, чтобы не стыдно было… Она так и сказала, пожалуйста, Таня, твой фирменный, в форме сердца.

– Вы не могли не спросить ее, кто приезжает, на сколько дней, что этим людям нужно здесь… – Разумеется. Я спросила, но она отвечала как-то странно, всем своим видом словно демонстрируя нежелание делиться со мной.

– Вы обиделись?

– В какой-то степени – да. Но, с другой стороны, я же понимала, что она – женщина одинокая, что не может вот так и дальше жить, что ей, вероятно, нужна какая-то встряска… Нет, о продаже квартиры она, кажется, ничего не говорила. Вполне возможно, что первое время она бы пожила в Москве у своих друзей, а потом уже сориентировалась бы. Я даже предполагаю, что они подыскали ей жениха. И даже больше скажу: думаю, что Вера ждала, что они приедут с «женихом», понимаете? Поэтому так расстаралась. Вы правы, я обижалась на нее, мне было непонятно, почему она не может мне всего рассказать… Но и ссориться с ней, когда она в таком состоянии… знаете… – А в каком она была состоянии?

– В возбужденном. Еще была какая-то задумчивая. Словом, у нее внутри что-то происходило.

– Хорошо. Вернемся к тем дням, когда она готовилась к приезду гостей. Ну не может такого быть, чтобы она совсем вам ничего не говорила.

– В основном все разговоры сводились к тому, чтобы как следует встретить их. Она заранее приготовила им свою спальню, купила новое постельное белье, хотя у нее и без того было пять новых комплектов. Но они показались ей не такими красивыми, как те, что она купила неделю тому назад… Итальянское белье, с кружевами… – Хорошо. Что дальше? – перебила ее Лиза.

– Она покупала продукты, мы с ней вместе составляли меню. Потом готовили. Еще ей было не все равно, конечно, как выглядеть. Она выбросила старую косметику, купила новую – тушь, пудру, помаду. Разорилась и купила хорошие духи. Она же собиралась в Москву, а потому должна была выглядеть соответственно. Так она, во всяком случае, говорила.

– Продолжайте.

– Не знаю, что еще… – Мы нашли у нее чек на пятьдесят пять тысяч рублей.

Соседка залилась краской.

– Вы и это нашли… Да, она купила себе колье. Очень дорогое.

– Она купила его для себя?

– А для кого же еще?!

– Дело в том, что мы обнаружили его в сумочке Лидии Юдиной… – ответила Глафира.

– Вот сучка! – не выдержала Татьяна. – И когда успела прибрать? Наверное, когда Верочки уже не было в живых… Говорите, что она молчит? Да симулянтка она после этого, вот кто! Значит, как воровать чужое, так у нее голова соображает, а как отвечать на вопросы – так в шоке, видите ли!

– Скажите, Татьяна, вы видели Веру в день ее смерти? Видели ее гостей?

– Только мельком, когда приносила торт.

– Что они делали в тот момент, когда вы вошли в квартиру?

– Ничего особенного. Сидели за столом. Это было часа в три.

– А как выглядела Вера?

– Ой, она была такая нарядная, красивая, от нее так хорошо пахло. Она прямо-таки вся светилась… Я понимала, что она хотела меня пригласить к столу, но не решалась, поскольку у них же была своя компания… Но я не в претензии. Я радовалась тому, что у нее хорошее настроение, что у нее взгляд… знаете, как у человека, перед которым открываются какие-то неизведанные дали… Словом, у нее был блаженно-мечтательный вид. Она словно куда-то летела, никого вокруг не замечая… – Стало быть, это не могло быть самоубийство, – вздохнула Лиза. – Как вы думаете?

– Самоубийство? Ну уж нет. Я с самого начала сказала вам, что это убийство… Верочку убили. Это точно. Знаете, что я даже подумала? А может, эти люди – ее дальние родственники, единственные, так сказать, наследники? Ведь Верочка была совсем одна. Никого из родни я ни разу не видела и не слышала, чтобы она о них упоминала. Может, она и сама ничего об этом не знала… Они ей навешали лапши на уши, а она и поверила, что ее ждут в Москве с распростертыми объятьями… Ох… – И Татьяна вдруг горько заплакала. Даже подвывать начала. Глафира принялась ее успокаивать. – Вот ведь как жизнь у женщины сложилась, вернее, никак не сложилась. Всю жизнь одна. Ни одного приличного мужика охомутать не смогла. Такая благородная, скромная, добрая… Я ей сколько раз говорила – нельзя быть такой! Надо и себя немножко любить. Но она… Она меня никогда не слушала. Жила по своим каким-то законам, своей внутренней жизнью, куда никого не пускала. Однолюбка она была страшная… – Она ведь была интересной женщиной, – заметила Лиза. – Неужели никто из мужчин не проявлял к ней внимания? Никогда не поверю.

– И правильно сделаете! У нее потенциальных женихов было – полно. И из военных, и из богатых вдовцов, даже молодые сватались. Но она всем давала от ворот поворот.

– Но почему?!

– Характер такой, – уклончиво ответила Татьяна.

– Знаете, Таня, вы мне рассказываете совершенно непонятные вещи. Ваша подружка-соседка, Вера Береговая, была молодая еще, интересная женщина, сидела дома одна, ни с кем практически из мужчин не встречалась – и вдруг ни с того ни с сего пригласила к себе неизвестных вам людей, из Москвы, которые собирались переманить ее в столицу, устроить на работу. Но зачем им все это нужно? Может, они мошенники какие?

– Да нет… не мошенники. Это для нас с вами мошенники, а для нее – близкие люди… – Татьяна метнула на Лизу и Глафиру настороженный взгляд и побледнела.

– Хорошо. Тогда ответьте мне, пожалуйста, на такой вопрос. Кто, на ваш взгляд, мог желать смерти Веры?

– Никто, – уверенно ответила Татьяна. – Она была прекраснейшим человеком, и у нее не было врагов. Совершенно.

– Может, в детском саду, где она работала, произошло что-нибудь из ряда вон… К примеру, ребенок умер… выпал из окна… утонул… – Что вы, что вы?! Типун вам на язык! Господи прости, – замахала руками соседка. – Ничего такого не было. И у нее никогда ни с кем из родителей не было конфликтов.

– Но она же умерла! Как вы думаете, способна ли женщина, у которой впереди открывались новые перспективы, у которой все было вроде бы благополучно, ни с того ни с сего распахнуть окно и выброситься из него? Расстаться с жизнью? Могла она такое совершить?

– Нет, не могла. Она на самом деле собиралась в Москву… – А может, Лидия не хотела, чтобы Вера переезжала в Москву? Может, это Владимир хотел… – Нет-нет, это исключено. Они оба хотели, Вера мне сама об этом говорила.

– Вы знаете, как погиб Бронников?

– Вроде бы его током ударило.

– Какое совпадение, не правда ли? Одновременно погибает Бронников и Вера. А Лидия остается жива и молчит… – Вы сами знаете, как вести следствие… Должно же быть орудие преступления… Отпечатки пальцев. Может, Лидия и убила его… Господи, что я такое говорю? Они же только что поженились! Знаете, у меня просто голова кругом идет. Я ничего уже не понимаю… – Ну, ничего… Правильно вы говорите, следствие во всем разберется. К тому же вы вот сказали об орудии преступления… Кое-какую улику убийца все же оставил на месте преступления… – Да? И какую же?

– Тайна следствия… Не могу сказать. Мне жаль, что вашей подруги нет в живых, думаю, она была хорошим человеком… – Вы ее просто не знали… Думаю, что на похоронах будет немало народу… – А кто организовывает похороны?

– Я, конечно! Кто же еще?! У нее здесь больше никого нет. Да и вообще никого нет.

– Подождите. Давайте еще раз уточним. Получается, что у Веры не было наследников? И про завещание тоже ничего не знаете?

– Знаю. – Татьяна взглянула на Лизу жестким, немигающим взглядом, затем, гордо вскинув голову, произнесла: – Про завещание я знаю все. Его просто нет. Она не оставила завещания. И не собиралась умирать. Она была слишком молода.

– Хорошо, Татьяна, спасибо вам за информацию. У вас не найдется немного холодной воды? Что-то в горле запершило… Татьяна вышла из комнаты. У Лизы зазвонил телефон. Глафира вся обратилась в слух.

– Да, Сережа… Что, нашел отпечатки пальцев? Отлично. И кому же они принадлежат?

Вернулась спустя несколько секунд Татьяна со стаканом воды. Лиза поблагодарила взглядом. Взяла стакан, сделала несколько глотков.

– Чьи, говоришь, отпечатки? Да? Понятно… В сущности, это вполне объяснимо, они же живут на одной площадке… Она к ней постоянно заходила, да и вообще, они дружили! – Лиза бросала на застывшую Татьяну дружеские, почти нежные взгляды, как бы ободряя ее. – Она и торт ей испекла… Да, в форме сердца, между прочим. Я сразу поняла, что это сделал кто-то из подруг, потому что в квартире потерпевшей мы с Глашей не нашли нужную форму. Что еще интересного? А… Все-таки щипцы… Неужели нашли? И что, на них… Чьи отпечатки? Нет, этого не может быть… Хотя она же могла взять на время, подруги так делают иногда… Поэтому, Сережа, это еще ни о чем не говорит… Татьяна стояла и смотрела на Лизу широко раскрытыми глазами. Потом голова ее как-то дернулась, брови нахмурились, и она замотала головой, словно что-то отрицая. Взгляд ее остановился на одной точке. Казалось, она сейчас мысленно находится далеко.

Не дожидаясь конца разговора Лизы, она метнулась в ванную комнату (Глафира последовала за нею) и заперлась там. Глафира вернулась к Лизе.

Взгляды их встретились, они поняли друг друга без слов.

Татьяна появилась минуты через три, лицо ее выражало спокойствие. Словно она только что убедилась в своей правоте и ее сомнения были развеяны.

Лиза между тем продолжала разговаривать со своим собеседником, отвернувшись к окну, будто таким образом могла хотя бы частично утаить разговор.

– …Что известно о завещании? Ах, вот, значит, как… Что? Да нет, просто ее соседка сказала, что никакого завещания не было, а оно на самом деле, оказывается, есть… В сущности, завещание – это личное дело каждого, и она могла ей ничего не рассказывать… Хорошо, тогда займитесь еще раз отпечатками пальцев, поскольку это – верные улики… Все, Сережа, до связи… И, обращаясь к Татьяне, спросила:

– Скажите, у Веры были электрические щипцы для завивки?

– Нет, не было.

– Но на фотографиях у нее прическа… кудри… Это ее естественные кудри?

– Нет, врать не стану, она завивала волосы, но у нее были термобигуди… Как и у меня, – произнесла она и густо покраснела.

– Татьяна, оглянитесь… Соседка быстро оглянулась, но за спиной увидела лишь стену. Посмотрела на Лизу растерянно.

– Таня, нас здесь трое: вы, я и Глафира. Я не записывала наш разговор, сами видите… – Лиза вытряхнула из своей сумочки пудреницу, кошелек, какие-то мелочи. – И в моей сумке нет ни камеры, ни записывающего устройства… Может, поговорим начистоту? Если Лидия молчит, это не говорит о том, что и вы тоже должны молчать. Она молчит потому, что напугана вами… Татьяна выпрямилась на стуле и теперь сидела бледная, с красными, заплаканными глазами, и весь ее вид говорил о пережитой трагедии, о чем-то непоправимом и ужасном.

– Когда человек чего-то боится, то на вопросы, связанные с причиной его страха, он отвечает в точности до наоборот. Вот и вы пошли по этому, на мой взгляд, ложному пути. Я хорошо запомнила весь наш разговор… На мой вопрос, как вы узнали, что произошло в квартире вашей соседки, вы сказали, что вам сообщили соседи. То есть скорее всего было все наоборот. Вы первая узнали, что там произошло, и могли бы рассказать в подробностях соседям. И труп не вы обнаружили? Так? Но это же вы, вы!.. Это же как математическое уравнение с одним известным и кучей неизвестных. Единственная правда, которую мы с Глашей услышали, – это ваше отношение к Вере Береговой, это ваша искренняя любовь к ней, ваша дружба, ваша преданность… Зная это, не трудно понять и остальное… Вы сказали, что практически ничего не знаете о гостях Веры. «…Это был единственный, пожалуй, случай, когда Верочка мне ничего толком не объяснила». Ложь! Ваша подруга ничего от вас не скрывала, поскольку в этом городе, а может, и на всем белом свете у Веры не было человека ближе вас… И вы прекрасно знали, кто эти люди. Вы сказали, что Вера засобиралась в Москву. Да никуда она не засобиралась, тем более в Москву… Вся ее жизнь, весь ее уклад, работа, окружение, даже ее одиночество – все было намертво пришито к этому городу, к тому образу жизни, что она вела… К вам, наконец! Думаю, есть еще кое-что, где вам не было смысла нам лгать. Вера действительно попросила вас помочь ей накрыть на стол. Но вы отнеслись к этому без особого энтузиазма, вы не хотели печь этот торт в форме сердца (и именно в форме сердца!!!) по той причине, которую знали вы обе. Понимаете, если бы все было так, как сказали вы, то вы не только помогли бы ей с тортом, но и приготовили бы ей что-нибудь еще, больше того, вы бы вместе все делали, зная, что визит этих московских гостей может сильно повлиять на будущую жизнь Веры… Татьяна отвернулась, чтобы вытереть слезы. Потом опустила голову, продолжая внимательно слушать Лизу.

– Вы сказали, что Вера была знакома с Лидией с юности. А на самом деле она прежде никогда не знала Лидию. Еще вы сказали, что Вера всем своим видом демонстрировала нежелание делиться с вами… И это не так. Она каждую минуту говорила с вами о том, что у нее болело, от чего разрывалось сердце… И вы объясняли ей, что так, как ведет себя она, – недопустимо, что она сошла с ума, что еще немного – и она на самом деле обезумеет… Что ей надо взять себя в руки, а не готовить, не покупать постельное белье… Да что вы ей только не говорили, но она продолжала гнуть свою линию, а вы переживали за нее, это у вас сердце готово было разорваться от обиды за вашу лучшую подругу, которая готова была так унизиться перед этими людьми… Ведь так, Таня?

Татьяна чуть заметно кивнула головой.

– Когда я сказала вам про чек, который мы у нее нашли, вы ответили, что она купила колье себе… Снова ложь. Вы же прекрасно знали, для кого она купила это колье… На мой вопрос, как выглядела Вера в день своей смерти, вы сказали, что она была нарядная, красивая и что у нее был «блаженно-мечтательный вид. Она словно куда-то летела, никого вокруг не замечая…». Хотя на самом деле она хоть и была одета хорошо и, быть может, даже нарядно, но она сидела за столом белая как мел, почти не разговаривала, и вы тогда еще заподозрили что-то неладное, так? Татьяна, отвечайте! – закричала на нее взбешенная Лиза. А Глаша вздрогнула так, что громко стукнула пустой чашкой по блюдцу.

– Да… Да… Вы же сами все знаете… – задыхаясь от слез, проговорила Татьяна.

– Когда вы догадались, что она задумала?

– Вот тогда-то и поняла… И испугалась… – Татьяна повернула к Лизе свое заплаканное, мокрое лицо. Она, рыдая, говорила в нос, чуть слышно.

– И что вы предприняли?

– Я ничего не могла сделать… Разве что взять и вывести ее из-за стола, как куклу, привести ее к себе домой, напоить успокаивающими таблетками и уложить в постель, а этих – просто выгнать метлой, взашей!!!

– Но вы не сделали этого… – Никогда себе этого не прощу… – «Я радовалась тому, что у нее хорошее настроение, что у нее взгляд… знаете, как у человека, перед которым открываются какие-то неизведанные дали…» Таня, вы же знали, о каких далях идет речь… О таких далях, откуда не возвращаются… – Не рвите мне душу. Ну, пожалуйста, – заскулила она.

– Вы сказали, что у нее нет наследников и что она не оставила завещания. И здесь солгали. Вы прекрасно знали, на кого составлено завещание. Причем много лет тому назад… – Но как вы догадались? Как? – Брови ее взлетели в каком-то надломе, образовав тонкие морщинки на лбу.

– В сущности, вы выдали себя одной-единственной фразой, которая вылетела с ваших губ, как птица… Глафира оживилась. Она-то тоже уцепилась за эту фразу и, когда Татьяна ее произнесла, едва сдержалась, чтобы не расспросить женщину об этом поподробнее.

– Вы сказали, что Вера – однолюбка.

– Да, да… Я проговорилась. Не знаю, как сказала это… Хотя вы рано или поздно сами бы узнали… – Что же касается вашего отношения к подруге, вашей любви и преданности и того, как вы ценили ее, то это скрывалось за скупыми словами о том, что на похоронах Веры Береговой будет очень много народу… А еще я поняла, что похороны организовываете вы, а не наследник… – Чтоб он горел в аду! – шумно, по-бабьи вздохнув, в сердцах произнесла Татьяна. – Послушайте… Вы вот сказали сейчас, что нас трое… Но вам же звонил следователь, я же все поняла, не дура… – Расскажите все с самого начала, а потом разберемся, и я обещаю вам помощь. Больше того, в моих силах все перевернуть, поставить с ног на голову и спасти вас… Я знаю много таких приемов, если не верите, спросите у Глаши! Я не на стороне закона, который сажает за решетку невиновных людей… Я на стороне совести. Тем более я, как мне кажется, многое поняла из того, что произошло… Больше того, я даже могу начать рассказывать, а вы, если я гдето ошибусь, поправите меня… Глафира смотрела на свою начальницу с нескрываемым восхищением. Как она любила эти минуты развязки, когда Лиза, соединив воедино все крупицы информации, складывала в одну, завязанную на сложнейших человеческих страстях, историю… И какую историю!!! Блестящую!

– Когда-то давно Вера Береговая вышла замуж за человека, которого любила до беспамятства… А он ее по каким-то причинам бросил. Уехал из Саратова, подался в столицу и там закружился в новой своей жизни. Сменил не одну жену, работу, пока более-менее не устроился… Но достичь чего-то большого, развить свой бизнес ему не удалось. Он перебивался случайными заработками, часто выступал в роли посредника, и иногда ему удавалось срубить свои комиссионные… Думаю, что Вера была у него вроде отдушины, может, и самым близким человеком, с которым он время от времени созванивался.

Вере он, недалекий, в общем-то, человек, рассказывал и о своих любовницах, советовался с ней, кого выбрать, словом, эгоист страшный, он вел себя по отношению к ней, как самая настоящая свинья! Вера же принимала его знаки внимания совсем за другое. Она находилась в таком подвешенном, взвинченном, любовном состоянии все эти годы, что просто жила этими скупыми звонками, знаками внимания… Она ждала его. Ждала любого. Бедного, больного, подлого, эгоистичного, жадного, алчного, опасного, преступного, порочного… Она же была однолюбкой и не представляла себе жизни с другим мужчиной, потому и не пыталась выйти замуж еще раз. Ее устраивала эта нервозность ее отношений с Владимиром, эти ночные звонки, это его пьяное блеянье в трубку, когда он, обливаясь слезами, жаловался на свою жизнь… И что самое трагичное в этой ситуации – что она так и не смогла воспринять его поступки адекватно. Она почти до последнего дня была ослеплена своей любовью, доходящей подчас до болезни… Скажите, Вера в последнее время жаловалась вам на сердце?

– Конечно! – воскликнула ошарашенная услышанным Татьяна.

– Я нашла среди ее документов результаты ее обследования. И хоть я и не доктор, но она пару месяцев тому назад перенесла микроинфаркт, так?

– Да! Знаете, как она испугалась!

– Знаю. Потому-то она и составила завещание, в котором все завещала своему возлюбленному – Владимиру Бронникову.

– Бедняжка… У нее совсем тогда помутился рассудок! Я предупреждала ее, насколько это все опасно. Но она меня и слышать не хотела, хотя ей важно было мое присутствие, она без меня дышать не могла… Я же была ее главным слушателем, кому она могла доверить все свои самые сокровенные чувства, тайны… – Думаю, что она сообщила об этом Владимиру в одном из своих разговоров. Так?

Татьяна кивнула головой и высморкалась в большой носовой платок.

– И тогда он в знак благодарности за оказанное доверие, а на самом деле совсем по другой причине – ему просто хотелось продемонстрировать своей бывшей жене, насколько он счастлив в своем новом браке, – решил навестить Веру, погостить у нее… Он знал, что у нее водятся деньги. Думаю, что, помимо работы в детском саду, у Веры был еще какой-нибудь бизнес… – И это вы знаете? Господи, она же это скрывала! Да, у нее было несколько точек на рынке, она хозяйка… Торговала мужскими костюмами.

– Словом, Бронникову понадобились деньги, вот он и подумал: а почему бы не попросить их у своей бывшей жены, Веры. Он отлично понимал ситуацию, знал, что Вера ему никогда ни в чем не откажет. Он действовал расчетливо, с холодным умом и ледяным сердцем.

– Сердце… – вдруг совсем расклеилась Татьяна. – А она, бедняжка, до последнего надеялась вернуть его… Всячески пыталась продемонстрировать ему это и даже торт этот в форме сердца попросила меня испечь, думала, что такое хамло, каким был Бронников, оценит ее, поймет… – Она знала, что он приедет не один?

– Конечно, знала!

– И готовилась, покупала простыни и пододеяльники для своего бывшего мужа и его новой жены. Представляю, Татьяна, что испытывали вы, когда видели, что с ней происходит… – Да она была сама не своя… С одной стороны, она как бы вся светилась в ожидании его приезда. Думаю, она плохо соображала тогда и уж точно не видела рядом с Володей другую женщину… Она была для нее вроде… виртуальной, что ли… Но, с другой стороны, она вроде бы и понимала, что Бронников женился, что он должен приехать не один, а с женой. Думаю, Вера представляла себе эту женщину идеальной, во всяком случае, она должна была быть много моложе Веры, красивее, элегантнее, изящнее… – Вера приготовила для нее подарок, колье стоимостью пятьдесят пять тысяч рублей.

– Да… Говорю же, сошла с ума… – А для Бронникова она приготовила деньги – десять тысяч долларов. Не бог весть какая сумма, но, возможно, это был ее первый вклад в молодую семью… Она же понимала, что Бронников, получив первые десять тысяч, захочет получить и еще, а потому будет приезжать снова, за деньгами… Он знал, что у нее водятся деньги… – Итак. Они приехали. Думаю, что Вера сразу же сделалась больна. Она увидела реальную женщину, грубоватую и ничем не примечательную. Вульгарно одетую. Она никак не могла взять в толк, почему Бронников выбрал ее. За что? За какие такие качества?

– Это точно… Да на нее было больно смотреть. Хотя она и старалась держаться, пыталась казаться веселой, беззаботной, почти счастливой… Думаю, уже тогда, за столом, она и сломалась… Видимо, неожиданно для себя увидела все в реальном свете, стала на какой-то страшный для себя миг адекватной… Все поняла и приняла роковое решение… – Что было потом, Таня? Ну? События, факты!

– Я уже сказала, что помогала ей накрывать на стол, а потом ушла… – Нет, не сказали.

– Эти двое меня видели, но не обратили на меня особого внимания. Просто зашла соседка помочь Вере, вот и все. Хотя Вера меня им представила. Она же была очень вежливым, тактичным человеком. Если я для них была тенью, то для Веры – самым близким человеком. Она же не могла меня не замечать. Еще мне показалось, что Вера взглядами словно спрашивала меня: а не зашла ли она слишком далеко? Я же лишь пожимала плечами, мол, ты и сама все понимаешь, Верочка… Мне было ее так жаль, так жаль… Надо ли говорить, какие чувства я испытывала к этим… – Татьяна брезгливо поморщилась, словно и сейчас перед ее мысленным взором стояла эта парочка хамоватых, бессердечных людей, – к этим негодяям… И ведь эта сучка все знала, все знала, к кому они приехали в гости. Сидели, ели-пили, а потом… потом мне пришлось уйти. Мне, конечно же, вообще не стоило там появляться, ведь с самого начала было понятно, что компания странная и что Вере вроде бы как надо быть без свидетелей… Да и где это вообще видано, чтобы соседка помогала накрывать на стол, а потом уходила, как какая-нибудь домработница… При другом раскладе меня бы непременно пригласили за стол, это точно. Я все это говорю для того, чтобы вы поняли, что Вере было страшновато быть там с ними, понимаете? Вот она и попросила меня как бы помочь ей, а на самом деле – чтобы я присматривала за ней… – Чего она боялась?

– Их и боялась. Или себя. Боялась, что сломается, что оттаскает за волосы ту стерву, его жену… Что разобьет в кровь ее напудренное лицо, что размажет ее по стенке… Боялась, что любовь, которой она жила последние годы, повернется к ней своим отвратительным хохочущим лицом – маской предательства, подлости и алчности… Ведь она была умной женщиной!

– Но вы же все равно ушли, – с печалью в голосе произнесла Глафира. – Ушли. Вот не ушли бы, может, ничего бы и не случилось… – Может… Словом, они выпили, закусили и пошли в спальню… Догадываетесь, зачем? И это на глазах у Веры! На ее кровати! Она еще и постель-то толком не постелила, только белье сложила, а они уже и устроились, на матраце!

– А вы откуда знаете?

– Когда я уходила, дверь специально не запирала – мало ли что… – И вы вернулись? Под каким предлогом?

– Да ни под каким! Хотела проведать Веру.

– Сколько времени прошло с тех пор, как вы вышли из квартиры?

– Часа полтора. Я дома места себе не находила. Все думала, что бы такое придумать, чтобы они оставили Верочку в покое. Я даже подумала, а не позвонить ли мне брату, он у меня военный человек, быстро бы разобрался в ситуации, он нашел бы как избавить Веру от этих… мародеров… Ведь она тогда была на грани, понимаете? И думаете, Бронников этого не понимал? Не чувствовал? Он ждал развязки и заперся в спальне специально, чтобы причинить ей боль, чтобы нанести Вере непоправимый удар… Тем более он знал, что она недавно перенесла микроинфаркт… Знал и про завещание, она же ему все, дурочка, рассказала!

– И что? Позвонили брату?

– Нет, не позвонила. Мне в голову пришла совершенно другая мысль… Яркая, как вспышка молнии. Я вспомнила один криминальный роман, там одна женщина убивает другую женщину щипцами для завивки… Вернее, нет. Сначала та женщина сунула электрические щипцы в наполненную водой ванну, где находилась другая женщина, и та потеряла сознание, и потом главная героиня ее утопила… Вот я и подумала, что у меня, у слабой женщины, нет настоящего оружия – ни пистолета, ни арбалета… – Она горько усмехнулась. – Ничего такого под рукой, чем я могла бы убить этих… двоих… – Ни яда у меня нет, – продолжала в каком-то отчаянии Татьяна. – Да и вообще, яд – это опасно. Можно по ошибке отравить не того человека. Они же ели и пили. Все. И Верочка ела машинально, я видела… Думаю, она не ощущала вкуса еды, бедняжка… – Татьяна снова всхлипнула. – А вот электрические щипцы есть. И у Веры тоже есть. Я стала думать, что бы такое изобрести, чтобы этот Бронников схватился за щипцы, которые будут находиться на дне ванны… В конечном итоге, было все равно, чьи это щипцы… И тогда я, надев на себя вечернее платье и тщательно накрасившись, то есть изображая из себя женщину, собирающуюся на вечеринку, заглянула к ним, вернее, зашла к Вере, но вместо того, чтобы увидеть всю троицу за столом (где же им еще быть-то?!), обнаружила в кухне у окна заплаканную Веру.

«Ты куда?» – спросила она меня испуганно и схватила за рукав. Она его чуть не порвала! Это было движение, граничащее с судорогой! «Я собралась в гости, у меня нет щипцов, а у тебя есть, но они сломаны!» Вот такое я ей и сказала. Она, конечно, ничего не поняла. Она не поняла, что я только что озвучила свой план. Она смотрела на меня, разодетую в пух и прах, и видела во мне еще одного предателя… Она подумала, что я решила оставить ее, уйти к кому-то в гости. И когда я повторила ей про щипцы, она снова меня не поняла и прошептала, глотая слезы: они (она имела в виду, конечно, не щипцы, а эту парочку) там, в моей спальне, на моей кровати!!! И тогда я подумала, что эта парочка перешла все границы. И ни один из них не достоин снисхождения. Словом, я пошла в ванную комнату и пустила воду. Затем включила щипцы. Потом решительно направилась к двери спальни и принялась барабанить… Понятное дело, что мне было уже не до вежливости. Знаете, я больше чем уверена, что ничем таким они там не занимались. Просто Бронникову надо было вывести из равновесия Веру. Он просто убивал ее – не пулей, не ядом, не стрелой, не ножом… Он убивал ее своей жестокостью. Словом, едва я постучала, как он сам, одетый, открыл мне дверь. Весь его внешний вид свидетельствовал о том, что он словно ждал, когда в дверь постучат, – он был одет, повторяю… Я знаю, как может выглядеть мужчина, когда прерывают его занятие… Но это был не тот случай! Я, идиотски улыбаясь, сказала ему, что мне нужна его помощь. Он, повернувшись к своей жене, пробормотал что-то вроде «я сейчас, дорогая, накинь на себя что-нибудь!», пожал плечами, как человек, вынужденный в силу своей вежливости отозваться на призыв о помощи, поплелся за мной, в ванную комнату! Там я схватила щипцы, они к тому времени уже нагрелись, и сказала ему, что собираюсь в гости, что у меня дурацкая ситуация, сгорели мои щипцы и я пришла за помощью к Вере, а у нее они тоже, оказывается, не работают… Или, быть может, что-то с розеткой, посмотрите, пожалуйста… Понятное дело, что он не пришел в восторг от моей просьбы. Надо сказать, что, когда я говорила, щипцы были выключены и вилку я держала в руках… Потом я, словно желая что-то показать ему, сделала так, чтобы горячие щипцы упали в наполнявшуюся ванну… Я вскрикнула, Бронников машинально кинулся за упавшими щипцами, и тут я, понимая, что действовать надо быстро, сунула вилку в розетку… Все произошло мгновенно. Я стояла в стороне, наблюдая, как Бронников корчится от боли, как его трясет… Думаю, у него тоже были проблемы с сердцем, потому что от полученного электрического удара он скончался. У меня на глазах. Я прислушалась к звукам, доносящимся из комнат… Было тихо. Я осторожно вышла из ванной. С щипцами, от которых пахло паленым. Так пахнут куры, когда их опаливаешь над газовой горелкой.

– А Вера? Что она?

– Я вернулась к ней на кухню. Она продолжала сидеть за столом, пальцы ее сжимали сигарету. Она курила. Сильно нервничала. Перед ней стояла полная окурков пепельница. Возможно, тогда уже она приняла решение… – Окно было закрыто?

– Конечно.

– И вы ей все рассказали.

– Нет. Я взяла ее за руку и повела за собой… – А где была в это время Лидия?

– Думаю, она просто спала. Сытая, слегка пьяненькая, спокойная. Спокойнее всех.

– И вы привели Веру в ванную?

– Да. Я привела ее и сказала, что Володю только что убило током.

– Думаете, она все поняла?

– Да. Она опустилась перед ним на колени и принялась слушать, бьется ли его сердце… Но оно не билось. И тогда я сказала ей: все кончено. Ты свободна. И в следующий раз думай о себе… Мне ничего не стоило ее убедить в том, что это несчастный случай. Хотя, может, она и поняла, что я помогла ему отойти в мир иной… Но тогда я не считала это убийством. Я была горда своим поступком. Ведь я спасла свою лучшую подругу от новых безумств!

– Что было потом?

– Я сказала, что мне надо избавиться от щипцов… – Но вы противоречите сами себе! Ведь чтобы убийство выглядело как несчастный случай, щипцы необходимо было оставить на месте!

– Вере я сказала одно, но сама-то я отлично понимала, что на щипцах, на вилке и розетке мои отпечатки пальцев… Мне надо было избавиться от них. Я сказала Вере, чтобы она сидела тихо и дожидалась меня, а я вышла из квартиры, пришла к себе, молотком превратила щипцы в обломки, завернула все это в пакет и спрятала в надежное место, временно, с тем чтобы потом выбросить. Я должна была позаботиться в первую очередь о Вере… Нельзя было ее оставлять в таком состоянии, в квартире с покойником и его дурой-женой.

– Вы вернулись в квартиру… – Лиза даже поморщилась, словно от боли. – И увидели, что окно в кухне распахнуто… – Да. Веры уже не было. Вероятно, ей было так плохо, так больно, что она не выдержала… – А Лидия? – спросила Глафира.

– Она спала! Представляете? Мне пришлось ее разбудить и объяснить, что произошла трагедия. Что ее мужа убило током, а Вера выбросилась из окна… И что виноваты во всем они сами… Что Бронников погиб потому, что Бог сверху все видит, что он не мог допустить, чтобы творилось такое зло по отношению к хорошему человеку… А Вера – у нее нервы не выдержали… И знаете, что произошло? Думаете, эта стерва стала убиваться по своему мужу? Она вдруг зашипела, как змея… Мол, «я говорила ему, что не надо этого делать, что ничего хорошего из этого не выйдет»… Потом до нее дошло, что могут подумать, будто это она убила его, ведь она – его единственная наследница, а после смерти Веры – он наследует ее квартиру и все остальное… Мне было противно слушать ее. И я предложила ей молчать. Сказала, что самое лучшее в этой запутанной ситуации – это молчать. У тебя, мол, шок. Что она вроде не знает, что произошло… что увидела труп мужа, а потом ей сказали, что погибла Вера. Я пригрозила ей, что, если она выдаст меня, скажет, что я была здесь, то я не буду молчать и расскажу, что она украла у Веры колье и деньги… И что это они собирались убить Веру, чтобы унаследовать ее квартиру… Словом, я запугала ее так, что она, может, и на самом деле замолчала… И что теперь будет? Ведь это я убила его, я… – Все очень просто. Скажете следователю, что Вера, не выдержав присутствия в своем доме бывшего мужа со своей женой, особенно того, что они почти на ее глазах занимались любовью, убила его щипцами, а потом выбросилась из окна… Что вам рассказала об этом Лидия, которая после этого и замолчала… – Здорово! Отлично! Но как же следователь, с которым вы разговаривали по телефону? Он что-то говорил о щипцах, что их вроде бы нашли… Хотя не представляю, как бы их нашли, ведь я выбросила пакет с остатками щипцов в Волгу!!! С моста!

– Дело в том, что я не разговаривала со следователем. Когда вы вышли, я включила сигнал звонка, как если бы мне кто-то позвонил, и разыграла вас.

Мне надо было ускорить ваше признание… – И что теперь со мной будет?

– Ничего. Живите себе спокойно. Похороните вот вашу подружку… Жаль ее… Кто бы подумал, до чего может довести одинокую женщину старая любовь. А еще… приведите в порядок квартиру… Лиза встала, Глафира последовала ее примеру.

– Постойте, подождите! – Татьяна бросилась к ним. – Назовите мне еще раз ваши имена! Вы же только что спасли меня!

Лиза открыла сумочку и протянула ей свою визитку.

– Да, жаль, что у вас не было арбалета… Это выглядело бы так романтично… Татьяна разрыдалась.

В офисе Глафира принялась наводить порядок, достала коробки с елочными игрушками, украшениями, переставила елочку в другой угол, между окном и дверью, и залюбовалась ею. Потом принялась наряжать ее. Красный шар, посыпанный словно сахарной пылью, золотой шар, сверкающий, как солнце, красный бант с веточкой хвои… Цветные фигурки крохотных лыжников, детей, собачек, белочек… Все такое красивое, изящное, праздничное… Из головы не выходила история Веры Береговой. В ушах еще стоял голос Татьяны Аникеевой.

Лиза же, устроившись в кресле за огромным письменным столом и положив ноги на столешницу, курила с закрытыми глазами.

– Думаешь? – спросила она притихшую Глафиру.

– Думаю.

– О чем?

– Думаю, что ты молодец и что Мирошкину расскажешь, что Вера сама убила своего бывшего мужа, после чего покончила с собой… Таким образом, Татьяне ничего не будет, да на нее никто и не подумает.

– А если Лидия заговорит?

– Не заговорит. Для нее это опасно. Татьяна молчать не станет, такое про них скажет… – Да я знаю. И все равно. У нас на руках не было абсолютно никаких фактов. Мы даже не знали, была ли Вера когда-нибудь замужем или нет… – Но как ты догадалась?

– Не знаю… Татьяна же сказала, что Вера была однолюбкой… Вот я и предположила… Постой. Мне надо кое-кому позвонить… – Кому?

– Может, ты не заметила, но среди бумаг Веры я заметила одну знакомую визитку. Моей коллеги – Светланы Царской.

– Да, я тоже видела. И что?

– Да то, что она была, возможно, адвокатом Веры Береговой, понимаешь?

– А при чем здесь адвокат?

– А при том, что Светлана могла присутствовать при оформлении завещания. Она может быть в курсе обстоятельств, при которых это все случилось.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |
Похожие работы:

«1 Twisted Terra: Правила игры Издание Graphium Codrus. Расширенная версия (в состав материала включена книга дополнений Атлас миров) Автор и составитель: Александр NoNsense Кульков Тестеры: BlackWizard, Bassian, Некро, Маша, Gwyn Bladdik, Кайл Особые благодарности: timujin, ALIEN, Ein, acefalcon, Эльфания, Янука, Nikku – тестеры форумки Gastagas, Shok - хостинг для проекта на umgames.ru и помощь в продвижении Кай Лешер, Orange Dog, Fev - критика и вопросы по проекту Dusha - идеи и предложения...»

«143 ИССЛЕДОВАНИЯ Сергей Соколовский Зеркала и отражения, или еще раз о ситуации в российской антропологии В медицине из З. наиболее распространeн лобный рефлектор — вогнутое З. с отверстием посередине, предназначенное для направления узкого пучка света внутрь глаза, уха, носа, глотки и гортани. Большая советская энциклопедия Многое может сбыться, и сбудется, если ничего не будем предпринимать. В.С. Черномырдин Разнообразных диагнозов состояния российской этнографии / этнологии / антропологии...»

«ааааа.рф аааа.рф аанг.рф аарон ­авто.рф абажур.рф абакан ­автоматизация.рф абакана.рф абакан ­карта.рф абакан ­наутилус.рф абаков.рф абак.рф абактал ­инструкция.рф абактал.рф абап.рф абарис.рф аббревиатура.рф абб.рф абвгд.рф абвер.рф абдоминопластика.рф абд.рф абдулманов.рф абдулов ­александр.рф абзац.рф абик.рф абирег.рф абисофт.рф абиссинская ­кошка.рф абитранс.рф абитуриент.рф абком.рф...»

«БУК Областная библиотека для детей и юношества Школа библиотечного мастерства Духовно-нравственное воспитание детей и юношества Третье виртуальное занятие (Школа-2012) Форум Школы-2012 Духовно-нравственное воспитание детей и юношества На форуме Духовно-нравственное воспитание детей и юношества за время проведения третьего виртуального занятия – с 1 по 10 ноября 2012 года - оставлено 86 сообщений. Вопросы для обсуждения на форуме Школа-2012 1. Классическая и современная художественная литература...»

«корпорaтивный отдых остaвь корпорaтивный отдых остaновки корпорaтивный отдых остaновку корпорaтивный отдых остaться корпорaтивный отдых остром корпорaтивный отдых отвлеченные корпорaтивный отдых отвлеченный корпорaтивный отдых отдaть корпорaтивный отдых отделение корпорaтивный отдых отдых корпорaтивный отдых отзыв корпорaтивный отдых откровенный корпорaтивный отдых отличaющийся корпорaтивный отдых отменный корпорaтивный отдых отношение корпорaтивный отдых отношении корпорaтивный отдых отношения...»

«Научно-практический форум НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКИЙ ФОРУМ ПАЗДНИКОВА Елена Галактионовна, министр культуры Красноярского края Д РАЗВИТИЕ СИСТЕМЫ ВЫЯВЛЕНИЯ И ПОДДЕРЖКИ ХУДОЖЕСТВЕННО ОДАРЁННЫХ ДЕТЕЙ. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ИТОГИ И СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ЗАДАЧИ (из стенограммы работы педагогических чтений 1) обрый день, уважаемые коллеги, дорогие друзья! Рада приветствовать всех вас на втором краевом форуме достижений детей Красноярского края, одарённых в области культуры и искусства, Имена будущего. Наш прямой...»

«broshura4.qxd 06.06.2010 13:54 Page 1 К 10 ЛЕТИЮ СОЗДАНИЯ НАУЧНО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ФОРУМА ПО МЕЖДУНАРОДНЫМ ОТНОШЕНИЯМ Алексей Богатуров, Алексей Дундич, Евгений Троицкий ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ: ОТЛОЖЕННЫЙ НЕЙТРАЛИТЕТ И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В 2000 Х ГОДАХ Очерки текущей политики Выпуск 4 broshura4.qxd 06.06.2010 13:54 Page 2 Academic Educational Forum on International Relations Alexey Bogaturov, Alexey Dundich, Evgeniy Troitskiy CENTRAL ASIA: A DELAYED NEUTRALITY AND INTERNATIONAL RELATIONS IN THE...»

«Форум пока без названия Форумы сайтов lugovsa.net => Иврит => Тема начата: Leonil от Декабрь 30, 2007, 09:56:12 am Название: Зе ло ковед Отправлено: Leonil от Декабрь 30, 2007, 09:56:12 am Вчера я сказал соседке (на иврите): забери с лестничной площадки детские зонтики - уведут. Она мне ответила: Зе ло ковед! Что это означает -они дешевые! или -не велика беда! ? Название: Re: Зе ло ковед Отправлено: vcohen от Декабрь 30, 2007, 10:06:45 am Что Вы имеете в виду под ковед? Есть слово кОвед и есть...»

«декабрь 2006 ИНФОРМАЦИОННОЕ ИЗДАНИЕ АГРОХОЛДИНГА РОДНОЕ ПОЛЕ АГРОФИРМА ФЕДЮКОВО ОТЧЕТ 2003 – 2006 2 АГРОФИРМА ФЕДЮКОВО ОТЧЕТ 2003–2006 Большой капитал наконец-то пришел на землю. Первая ласточка – банк Платина, вложивший средства в освоение подмосковных земель и ставший основателем агрохолдинга Родное поле. Закуплено более 500 единиц техники. Что из этого получилось, судите сами. Губернатор Московской области Борис Громов. Активное развитие агропромышленного комплекса страны невозможно без...»

«ирaклий беги по небу скaчaть ирaклий бегиaшвили ирaклий беденaшвили ирaклий безлимитки ирaклий безруков ирaклий безруков фото ирaклий белaя ночь зaйцев ирaклий белaя ночь текст ирaклий белый пляж ирaклий белый пляж скaчaть ирaклий белый пляж скaчaть бесплaтно ирaклий берaиa ирaклий берaя ирaклий берaя футбол ирaклий берaя футболист ирaклий берег ирaклий берег лaзурный ирaклий берег лaзурный скaчaть ирaклий берлин ирaклий берлин скaчaть mp3 ирaклий берлин скaчaть мр3 ирaклий берлин текст ирaклий...»

«Список  доменов  Ru ­Center,  заблокированных  с  24  ноября  2010  г. ааааа.рф аааа.рф аанг.рф аарон ­авто.рф абажур.рф абакан ­автоматизация.рф абакана.рф абакан ­карта.рф абакан ­наутилус.рф абаков.рф абак.рф абактал ­инструкция.рф абактал.рф абап.рф абарис.рф аббревиатура.рф абб.рф абвгд.рф абвер.рф абдоминопластика.рф абд.рф абдулманов.рф абдулов ­александр.рф...»

«Саратовский государственный технический университет Факультет экологии и сервиса ЭКОЛОГИЯ: СИНТЕЗ ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОГО, ТЕХНИЧЕСКОГО И ГУМАНИТАРНОГО ЗНАНИЯ Материалы II Всероссийского научно-практического форума Саратов, 6 – 10 октября 2011 года С арат ов Издательство СГТУ 2011 УДК 5 ББК 20 Редакционная коллегия: А.В. Иванов (отв. ред), И.А. Яшков, С.В. Шиндель, М.К. Калмыкова, О.В. Лысикова, С.М. Рогачева, Е.И. Тихомирова Рецензенты: д.г.-м.н., профессор М.Г. Миних (СГУ, Саратов), к.г.-м.н.,...»

«Ярослав Таран Роза Мира или родонизм? вспоминая будущее Я знаю, ваш путь неподделен, Но как вас могло занести Под своды таких богаделен На искреннем вашем пути? Борис Пастернак (Маяковскому) Санкт-Петербург октябрь 2012 – февраль 2013 Содержание I Идеология будущего. О главной цели и двух причинах написания этой книги. II Атмосфера и плоды. 1. Сетевой родонизм. Общая картинка. 2. Три ключа. Тонкие духовные подмены. 3. Механизм изолгания. Сужающийся и расширяющийся конус. III Отдельное...»

«ГЕНЕРАЛЬНЫЙ СПОНСОР Группа компаний ХАРТМАНН +7 (495) 609-68-00 +49 (5021) 922-690 www.hartmann-la-gmbh.de Руководитель проекта: С.В. Шабаев Технический директор: И.С. Шабаев Коммерческий директор: Д.В. Гончаров Контрольный редактор: Е.С. Левадняя Дизайн и верстка: Е.А. Сашина Корректура: О.П. Пуля Отдел реализации: Тел.: (495) 730-4830 Факс: (495) 730-4730 E-mail: agrosprom@list.ru Шабаев С.В. Птицеводство России 2014: Справочник. – М.: АГРОСПРОМ, 2014. – 416 с. Справочник адресован...»

«МСФО в кармане 2009 Вступительное слово Представляем вам очередной выпуск брошюры МСФО в кармане, в который вошли изменения МСФО по состоянию на март 2009 года. Наша публикация охватывает материал, сделавший данное издание популярным во всем мире: общие сведения о структуре и проектах КМСФО; анализ применения МСФО в мире; краткое описание всех действующих стандартов и интерпретаций; последняя информация о проектах, разрабатываемых КМСФО и КИМСФО. Настоящее издание является незаменимым...»

«7 ФОРУМ В форуме Исследования города приняли участие: Владимир Васильевич Абашев (Пермский государственный университет) Михаил Дмитриевич Алексеевский (Государственный республиканский центр русского фольклора, Москва) Мария Вячеславовна Ахметова (Журнал Живая старина, Москва) Стивен Биттнер (Stephen Bittner) (Государственный университет Сономы, США) Анатолий Сергеевич Бреславский (Институт монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН, Улан-Удэ) Дмитрий Вячеславович Громов (Государственный...»

«HEWLETT-PACKARD Дайджест мировых новостей логистики №32 25 июня – 2 июля Отдел по связям с общественностью 2012 АО НЦРТЛ Дайджест мировых новостей логистики №32 25 июня – 2 июля Отдел по связям с общественностью www.kazlogistics.kz 25 июня – 2 июля НОВОСТИ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО ТРАНСПОРТА Совещание по вопросам международной тарификации II заседание Казахстанско-латвийского совета по деловому сотрудничеству Скоростной поезд Алматы - Петропавловск сократит время в пути почти в раза В начале июля в...»

«ИМО: верификация научной концепции Николай Косолапов Опубликовано: Полис. 2004. № 2. С. 174-178. ВООЗМОЖНО ЛИ сегодня открыть нечто новое и неизвестное в фактологии международных отношений? Думаю, вряд ли. Но, может быть, задача момента - переписать хорошо известное, лишь придав ему нужную интерпретацию? Нет. Задача и не в этом, и рецензируемый труд* (* Системная история международных отношений в четырех томах. События и документы. 1918 - 2003. / Под ред. А.Д. Богатурова. Т. III. События. 1945...»

«1 С.Г.ЛУЗЯНИН, зам. директора ИДВ РАН, Руководитель Центра стратегических проблем СВА и ШОС, д.и.н., профессор Евразийская политика России. Глобальные вопросы развития в российской и китайской проекциях 1 Евразийский контекст внешней политики России в широком смысле слова связан с поиском оптимальной парадигмы отношений с большими и малыми странами Центральной, Южной Азии, Среднего Востока и СевероВосточной Азии, развитием интеграционного, экономического и военнополитического сотрудничества....»

«Могилевский областной М.art.контакт. исполнительный комитет Что кроется Управление культуры за этим названием? Могилевского областного Март — это начало весны, исполнительного комитета начало движения в природе, юность природы. А ведь Могилевский областной молодость и весна — едва ли драматический театр не синонимы! Поэтому молодежный — одно из слов, которые прячутся под загадочной буквой М, — означает о молодежи и для нее, ведь именно молодежь — движущая сила театра, искусства вечно юного и...»








 
2014 www.av.disus.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.