WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

«Анна Данилова Анна и Сергей Литвиновы Дарья Донцова Дарья Александровна Калинина Екатерина Гринева Елена Арсеньева Ирина Хрусталева Ольга Володарская Татьяна Владимировна Гармаш-Роффе Татьяна Луганцева Татьяна ...»

-- [ Страница 5 ] --

– Ну что же, – усмехнулся фокусник. – Привыкай. Теперь я только так и буду с тобой разговаривать.

И, ласково улыбнувшись своей подруге, он обнял ее за плечи и повернулся к Свете с Русланом.

– Знаете, там, в коттедже, когда мне явилась моя бывшая невеста, я понял одну простую вещь, – произнес он. – Живые должны оставаться с живыми. Я оплакивал свою Настеньку достаточно долго. Своими слезами, своим неуемным горем я не давал ей уйти, обрести покой.

– И что же теперь?

– А теперь нужно жить дальше. Я и Танечка… Мы вместе составим чудесную цирковую пару. Да к нам все так и относятся, как к паре. Все знают, как Танечка меня любит. А теперь и я сам могу ответить на ее чувства. Настенька освободила меня от всех моих клятв. И я свободен!

С этими словами он обнял Танечку еще крепче и увлек ее за собой. Вниз. В поселок. К другим людям. Туда, где их ждала долгая и, как надеялись Руслан со Светой, счастливая жизнь. Они смотрели этой паре вслед долго, пока те не скрылись из вида. А потом Света произнесла:

– Выходит, Танечка так и не понесет наказания за свой поступок? Все-таки она убила.

– Но ты же слышала, что она сказала.

– Да. Она не хотела. Так получилось, но… – Если уж сама Настенька ее простила, то кто мы такие, чтобы вмешиваться?

– Но… – Ни Настенька, ни Каринелли не упрекнули Танечку. И мы тоже не будем.

– Света! – шутливо повысил на нее голос Руслан. – В конце концов, кто тут муж? Кто тут главный? Ты будешь меня когда-нибудь слушаться или нет!

– Буду! – рассмеялась Света. – Буду, мой дорогой! Буду, мой любимый! Всю жизнь! Обещаю!

Руслан увлек ее к дому. И уже у самых дверей коттеджа внезапно снова произнес:

– А все-таки странное получилось у нас Рождество.

– А по-моему, очень даже хорошее. Мы помогли двум близким людям соединиться. Разве это плохо?

– Хорошо. А еще мы избавили «Сиреневый закат» от привидения. Думаю, Настенька, повидавшись со своим мужем, больше тут не появится. Я даже уверен в этом!

– А вот за это, мне кажется, спасибо нам никто не скажет! – улыбнулась в ответ мужу Света. – Особенно хозяева. Они же сдавали коттедж из-за привидения в два раза дороже его обычной цены.

– И что?

– Получается, что мы с тобой ввели хозяев в убыток.

Руслан улыбнулся и привлек жену к себе. Сейчас ему было плевать на все привидения и их бывших мужей. Он хотел провести долгожданный медовый месяц в обществе любимой жены. И чтобы никто им не мешал. В том числе и привидения.

– Счастливого тебе Рождества, дорогая.

И пусть Рождество им пришлось провести в такой странной компании, но ведь все это время рядом с ним была Света. А раз любимая рядом, значит, жаловаться Руслану не на что. Это Рождество оказалось очень захватывающим. И Руслан мог поклясться перед самим собой: что бы ни случилось с ним дальше, где бы он ни оказался через год или через десять лет, но это Рождество он уже не забудет никогда в жизни.

Скольковже прошлые времена! Преступленийизне ступишь, чтоб винего не вляпаться.вТелевизор включаешь –большекриминал, книгу откроешь –ценой собственной жизни, а удар исподтишка столь же тяжело было представить, как и железных птиц, сбрасывающих бомбы на мирные селения… А если уж убийство и происходило, молва о нем еще долго передавалась из уст в уста и становилась легендой, семейным преданием – как и сия история, что поведала нам наша бабушка, а ей, в свою очередь, рассказала прабабушка.

Ужасное происшествие случилось в снежную, холодную зиму, в самом начале 1840 года, второго января, аккурат на Святки.

Святки! Веселые деньки, начиная с Рождества до Крещения. Короткое время российского карнавала. Ряженые, гадания, маски… Торжество легкой чертовщинки и радостного греха… (Потом мелкие грешки, вроде гадания в бане, смывали с себя в ледяных крещенских купелях.) Бедный праздник! Его отменили большевики вместе с Богом и новогодними елями. Однако и нынче Святки, в отличие от елок и Рождества, – напрочь утраченная и никак не возобновляющаяся традиция. И мы не веселимся в изнурительно длинные новогодние каникулы, не карнавалим, как в Венеции и Рио (с поправкой на зиму), – а тихо угасаем с первого по тринадцатое, оплывая над тарелками с «оливье», под бубуканье телевизоров… Но вернемся в самое начало года 1840-го. Итак, в центре Руси стояла снежная морозная ночь со всеми сопутствующими причиндалами: хрустальными звездами, белейшим снегом и морозцем под двадцать градусов по шкале Цельсия.

В посеребренный январский вечер к крыльцу усадьбы графа Павла Ивановича О-ского подкатили две изукрашенные тройки. Из них вывалилась развеселая компания: шубы, маски, тулупы навыворот, насурмленные или пачканные сажей лица. Раскрасневшиеся мужчины с заиндевевшими усами, барышни с освеженными ледяным ветром ликами… Хохоча, группа прибывших господ, оттеснив изумленного лакея, ввалилась в дом.

Надо сказать, что Павел Иванович О-ский жил анахоретом. Отставной адмирал, наследник огромного состояния, он безвылазно, зимой и летом, проводил время в своей усадьбе Никольское, редко появляясь даже в уезде, не говоря о губернии. Москву же и столицу он и вовсе не жаловал. Злые языки утверждали: оттого, что прячет О-ский от нескромных и лукавых глаз свое главное сокровище, кое он ценил превыше миллионного состояния.

Сокровище звалось Марьей. Свежеиспеченная графиня О-ская личико имела ангельское, глазки – голубые, нрав – кроткий. Играла на клавикордах, пела божественно – как рассказывали те, кому доводилось слышать Марию Николаевну до замужества. (После свадьбы-то приемов граф не устраивал, сам на балы не езживал и визитов не делал.) Еще одним достоинством юной графини в чреде других, столь же неоспоримых, была юность. Она была моложе своего супруга едва ли не вдвое. Бесприданница Мария Николаевна, как справедливо полагало общественное мненье, вышла за Павла Ивановича ради его миллионов и связанного с ними комфорта. Однако тем немногим гостям, кто все-таки попадал в дом О-ских, отнюдь не казалось, что юная графиня, похоронившая рядом со стариком, в глуши, свою молодость и красоту, есть несчастная жертва собственной алчности. Напротив, она была с Павлом Ивановичем всегда более чем любезна. Те, кого все-таки изредка принимали у О-ских, замечали теплые взгляды, бросаемые Машенькой на своего супруга;

ласковые пожатия рук и любовную интонацию, с коей говорила она в третьем лице о графе: «мой Пашенька». А сестрам своим и подругам она поведывала в задушевных разговорах, что совершенно счастлива с Павлом Ивановичем, что не променяла бы его ни на какого юного красавца, что ей с графом, даже и в деревне, никогда не бывает скучно. «Мой Пашенька столько всего знает! – с восторгом говорила она. – Он так много видел, пережил. Неведомые земли, туземные племена, чужие обычаи… Диковинные звери, неистовые бури, нападения пиратов… Знаете ли вы, к примеру, где остров Борнео? А он и там побывал, и в Африке, и даже на мысе Горн… Мой Пашенька два раза земной шар обогнул!.. А как он интересно рассказывает! Его я готова слушать бесконечно. Бывает, сядем – я с пяльцами, он с трубкой, и Павел Иванович начинает говорить, и всякий раз ведь новое – заслушаешься!.. А кроме того, – понижала юная графиня голос, – он ведь любит меня и, значит, балует. Все прихоти мои исполняет, и иначе, как «душечка Мария Николаевна», не называет. На руках меня носит».

В то, что граф О-ский способен, даже и в буквальном смысле, носить супругу на руках, верилось легко. Мужчина он был статный, весьма подтянутый.

Несмотря на седую, как лунь, голову, Павел Иванович нимало не походил на обрюзгшего, доживающего свой век старика. Утро он начинал при всякой погоде ванной со льдом, затем велел седлать любимого каурого и отмахивал верст десять-пятнадцать верхом. Упражнялся на рапирах, стрелял без промаха. И сам, не полагаясь на управляющих, вел хозяйство, вникая во все тонкости, отчего состояние его не только не уменьшалось, но и преумножалось.

В описанное время в доме О-ских проживали также сестры Марьи Николаевны – Елена и Ольга. Обе старше, чем Машенька, обе такие же, как она, бесприданницы. Юная графиня мечтала составить их счастье, и супруг, во всем ей потакавший, даже взялся поспешествовать сим планам – ради чего, против обыкновения, начал в последнее время выезжать в гости к соседям вместе со своим (как он говорил) выводком. А после Крещения был намечен отъезд всего семейства, первый после замужества Маши, в Москву – на ярмарку невест, как справедливо заметил поэт. Ради жены и любви к ней граф готов был даже поступиться своей тягой к уединенной жизни и вероятными муками ревности, которые, как он предчувствовал, придется ему испытать, лицезрея прехорошенькую Марью Николаевну на балах и в салонах в виду статных кавалергардов, молодых блестящих полковников и вдохновенных повес.

Слух о том, что дом О-ских приоткрылся, распространился по всей округе. Тем и воспользовались нынче незваные святочные гости. Румяные с мороза, они ввалились в огромный дом О-ских.

Явление ряженых вызвало переполох. Немедля было доложено старому графу, который как раз читал доставленный ему из Петербурга список пьесы Николая Гоголя «Ревизор» и хохотал, утирая слезы. Павел Иванович, узнав о визите, распорядился тут же одевать его, а также подавать угощение.

На короткое время незваные соседи остались в гостиной одни. Карнавальное веселье отчасти было сбито заминкой, и пятеро визитеров с интересом и некоторой опаской рассматривали убранство комнаты. А здесь было на что посмотреть. На специальном столике возвышался выполненный со всею тщательностью огромный макет шлюпа, на котором бороздил океаны отставной адмирал. Рядом помещался глобус вышиной в человеческий рост. Стены были украшены шкурами леопарда и зебры, головами бизона и антилопы. Подле размещались оскаленные индейские маски, туземные луки, стрелы, копья… На полках специально изготовленного застекленного шкапа лежали слоновьи бивни, кости, травы, стояли многочисленные сосуды – на некоторых из них рукописные облатки с черепом и перекрещенными костями строго возвещали: «ЯДЪ». Ряженые гости – а многие оказались в кунсткамере О-ских впервые – с восторгом и любопытством переходили от экспоната к экспонату.

И тут юная графинюшка, несмотря на то что одета и причесана она была по-домашнему, радостно вбежала в гостиную.

Визитеры, коих насчитывалось пятеро, оказались теми людьми, которых особенно рада была видеть Марья Николаевна. Несмотря на костюмы, в кои те были ряжены: гусара, татарчонка, дворника, медведя, венецианского дожа, – догадаться о том, кто скрывается под нарядами, труда не составило. Все гости прибыли из имения Образцово, отстоявшего на двадцать пять верст от Никольского, и представляли обитавшую там богатую и хлебосольную фамилию К-ных.

Именно там, в Образцове, в семье К-ных, провела свое детство графиня Марья (и две ее старших сестры). Именно там нашли они кров, заботу и пищу – а порой и обиды, горести и слезы, доставляемые им старой и деспотичной бабулечкой, княгиней К-ной. С имением К-ных были связаны первые впечатления и опыты жизни Марьи Николаевны. Там учили ее чтению, французскому и музыке, там играла она в куклы и прятки, там… Ах, сколько больших и маленьких воспоминаний, радостей, вдохновений, открытий, связанных с Образцовом и его обитателями, хранила память юной графини!..

Она бросилась на шеи гусару и татарчонку – своим подругам, сестрам Соне и Наталье К-ным. Легким поклоном головы приветствовала троих молодых людей (дворника, медведя, венецианского дожа), притом щеки ее при виде мужчин (а может, лишь одного из них) вспыхнули пунцовым цветом.

Тут явился в гостиную успевший переодеться старый адмирал. При виде гостей, особенно мужской их части, лицо его на мгновение исказила гримаса неудовольствия и даже досады, однако благовоспитанность победила, и граф приветствовал соседей с истинно русским радушием.

У Павла Ивановича имелась веская причина не любить если не всех представителей семьи К-ных, то, по крайней мере, двоих из числа святочных визитеров.

Один из них, француз Лагранж, давно стал в Образцове своим человеком и воспринимался уже как член фамилии. Он был учителем княжеских дочерей: Сони и Натальи, а также их старшего брата Николая. А заодно обучал и трех сестер – бедных родственниц: Марью, Елену, Ольгу. Что заставило его прибыть в холодную Россию – никто доподлинно не знал. Романтически настроенные особы утверждали, что в пору французской революции тридцатого года он выступил против герцога Орлеанского, будущего короля Луи-Филиппа, и потому был принужден бежать из страны. Но злые языки утверждали, что причиной его бегства явилось шулерство, коим на родине промышлял француз, – однако никаких тому подтверждений не имелось, а карт Лагранж и вовсе не брал в руки. Как бы то ни было, в семействе К-ных учителем оказались довольны. В отличие от многих своих малообразованных соотечественников, прибывших в Россию в поисках легкого заработка, Лагранж, по счастию, был подлинным энциклопедистом. Вдобавок он обладал счастливым искусством донести, в занимательной и легкой форме, широту своих познаний до юных воспитанников. Детей он учил не только языку, чистописанию и математике. Лагранж преподавал им азы стихосложения, музыкальной гармонии, живописной композиции. А сколько часов проводили они в прогулках по парку и близлежащим лесам, составляя гербарии, наблюдая и описывая повадки птиц, зверушек, насекомых! Сколько книг, порой опасно волнующих, прочли барышни благодаря рекомендациям француза!

Немудрено, что едва ли не все воспитанницы – и Соня с Натальей, и бедные сестры – были по-детски влюблены в своего учителя. Они соперничали между собой за его внимание и похвалу, что, с одной стороны, льстило Лагранжу и смущало его, а с другой – способствовало его педагогическим успехам.

Помимо глубоких знаний и приятных манер, француз обладал весьма выразительной внешностью: бритое лицо, хищный нос, пронзительный взгляд из-под кустистых бровей. Неудивительно, что при виде его трепетали сердца не только юных воспитанниц, но и дев на выданье, и даже благородных матрон, добродетельных матерей семейств.

Личность учителя пленила в свое время в самом нежном возрасте и Машеньку. Месье Лагранж явился для Марьи Николаевны первой и невысказанной любовью. Ах, сколько слез она, десятилетняя девочка, пролила от невозможности ни понять, ни объяснить, ни выразить свои чувства. Сколько часов провела в сладкой истоме, предаваясь мечтаниям об его поцелуях – и о том, как однажды он подхватит ее на руки, подсадит в карету – и они ускачут далеко-далеко, только вдвоем, и он будет держать ее за руку!..

О своем детском увлечении французом она после замужества, смеясь, поведала графу. Марья Николаевна считала, что меж супругами не должно быть секретов ни в настоящем, ни даже в прошлом. Павел Иванович добродушно и снисходительно выслушал рассказ юной жены, но сердце его, против воли, царапнула в тот момент ревность, и хмурая тень омрачила чело… Однако у Павла Ивановича имелись изрядные основания ревновать другого гостя. Николай, старший сын К-ных, стал Машиной подлинной первой любовью. (О ней юная графиня, старавшаяся быть перед мужем честной во всем, до донышка, также поведала супругу.) И если детская влюбленность в Лагранжа была для Маши вполне невинной, то увлечение Николаем стало истинным чувством.

Оно оказалось разделено. Влюбленные таили его и от домашних, и от самих себя – но все ж таки оно прорывалась: и в лучистых взглядах, которыми они порой обменивались, и в нечаянных касаниях рук, когда они сидели над книгой или разбирали ноты, и в прогулках по парку, когда оба, словно случайно, отставали от общества и оказывались наедине. Наконец, состоялось решающее объяснение… Николай стоял перед Марьей на коленях и молил стать его женой. Он говорил, что завтра же явится к своей матери и попросит благословения на брак – а если вдруг княгиня К-на не пожелает составить его счастья, тайно увезет Машу и обвенчается с ней. Один лишь поцелуй выпросил Николай у бесприданницы. (И мысль об этом случившемся в прошлом поцелуе, о котором рассказала Маша, до сих пор раскаленным углем язвила сердце Павла Ивановича: как тяжело! Его жена, графиня О-ская, когда-то любила другого…) Да, она любила Николая! Но, плача, тогда отказала ему… Барышни, в отличие от мужчин (те бывают обычно полностью ослеплены любовью), все-таки хорошо понимают практические последствия каждого своего «да» или «нет». И Марья Николаевна ясно осознавала в тот незабываемый момент объяснения, к каким гибельным разрушениям всего уклада может привести ее брак с Николаем. Дела семьи К-ных были к тому времени полностью расстроены. Имение перезаложено. После смерти старого князя ни маменька Николая, ни его деспотичная бабушка не имели ни воли, ни умения для того, чтобы вести хозяйство. Управляющие обманывали их. К-ны не могли отказаться от своих широких привычек: балов, приемов, визитов, подарков, нарядов. Деньги утекали, как вода в песок. Спасти положение могла лишь женитьба единственного сына Николеньки на деньгах. Брак с бесприданницей Машей поставил бы крест на надеждах К-ных возродить мощь фамилии. Семья оказалась бы на грани разорения. Юная Марья Николаевна хорошо это понимала. И справедливо полагала, что едва ли маменька благословит Николая на брак с нею. А жениться тайком, без родительского одобрения, означало обречь себя и будущих детей едва ли не на нищенское существование. Да и не могла Маша поступить столь дерзко и неблагодарно с семьей, которая дала ей и ее сестрам все: и любовь, и заботу, и образование… И в тот памятный момент, скрепя сердце, обливаясь слезами, Марья Николаевна решительно отказала Николаю.

На следующий же день княгиня К-на, возможно, почувствовав сердцем любовную связь сына с бесприданницей, а может быть, основываясь на сообщениях шпионов из числа дворни, немедленно отослала его в полк. Через три дня после объяснения он, не смея перечить матери, уехал, обливаясь слезами. Плакала и Маша, сказавшаяся больной, не вышедшая прощаться и из-за занавесок в гостиной наблюдавшая со сжимавшимся сердцем, как Николай садится на коня, как родные и дворовые провожают его… А спустя полгода к юной Марье Николаевне посватался старый граф О-ский. После отъезда любимого сердце юной девы молчало. Отставной адмирал был для нее, бесприданницы, выгоднейшей партией. К тому же Павел Иванович слыл благородным, ученым, милым человеком. Его седины, его стать, его манеры пришлись барышне по вкусу. Конечно, она не любила его – но он хотя бы был ей не противен. К тому же своей женитьбой она устраивала и свою будущность, и, в определенном смысле, будущность обеих своих сестер и избавляла семью К-ных от тягот опеки над тремя приживалками.

С тех пор, а минуло уже три года, Марья Николаевна ни разу не виделась с Николаем и не писала ему. Ей стало казаться, что она вполне полюбила пятидесятилетнего графа. Она глубоко уважала Павла Ивановича. Ей никогда с ним не было скучно. Он не докучал ей капризами, но, в свою очередь, выполнял все ее прихоти. Чего же боле? Какой еще любви вам надобно, когда речь идет не о юном кипении крови, а о тихой семейной жизни?!

И вот – снова явился он. Тот, известия о ком Маша получала лишь кружным путем, через сестер К-ных, а встречи с ними тоже случались нечасто… Маша жадно всматривалась в мужчину, которого некогда любила. (Костюм медведя почти не скрывал его лица.) Николай возмужал. Черты лица его загрубели. Но глаза смотрели столь же упорно и вдохновенно… Марья Николаевна поспешно отвела взгляд. Кто знает, каким чувством наполнилось в тот момент ее сердце!..

Наконец, последним гостем, не знакомым никому из О-ских, был маленький, кривоногий, волосатый мужчина, ряженный в костюм дворника. То был полковой командир Николая, храбрец, игрок и жуир Евгений Л-ской. Николай пригласил его погостить в своем имении. Вечно в долгах, не имевший ни кола ни двора, Л-ской охотно принял приглашение хлебосольного семейства и уже успел, судя по взглядам и репликам, которыми он обменивался с сестрами К-ными, стать у них своим.

Л-ской был представлен графу и графине.

Явление в гостиной Павла Ивановича на минуту смешало азарт и веселье. Однако общее смущение длилось недолго. Старый граф заставил себя стать гостеприимным, залучился добродушием. Подали шампанское. Слуги расставили на столе закуски, кушанья и графины с наливками. Началась непринужденная беседа.

Машенька ненадолго исчезла – а явилась уже в костюме аглицкого матроса (один из многочисленных подарков, собранных ее супругом во время кругосветных странствий). Вместе с нею в гостиную впорхнули сестры, Елена и Ольга, также успевшие наспех принарядиться в подобие карнавальных костюмов.

Принесли гитару. За нее взялся Лагранж. Потом его сменил Николай, не менее искусный музыкант. Он заиграл «Барыню», а немолодой Л-ской, раскрасневшийся от вина и общества пятерых прехорошеньких юных дев в возрасте от двадцати пяти (Елена) до шестнадцати (Соня), пустился в пляс сам и принялся приглашать барышень и Марью Николаевну.

Веселье вспыхнуло пуще прежнего. Полковник Л-ской совершал уморительные прыжки. Лагранж представлял величавого венецианского дожа, пригласив на менуэт самую старшую из барышень, Елену. Лицо последней сияло от удовольствия. «Гусар» и «татарчонок» (Соня с Натальей) стали танцевать вальс, да запутались в шальварах и едва не грохнулись, вызвав всеобщий взрыв хохота, прежде всего своего собственного.

Затем принесли ножницы, веревочку, колечко, и молодежь принялась играть. Дух веселья и карнавала разлился по гостиной. Даже слуги, переменявшие блюда, задерживались в дверях и с улыбкой, отчасти снисходительной, наблюдали за господами.

И только отставной адмирал сидел в одиночестве за столом над своим бокалом. Он наблюдал за танцующей, играющей молодежью – и по лицу его была разлита зависть к чужой безмятежной юности и грусть по почти минувшей жизни… Впрочем, светлая печаль его была все ж таки отчасти приправлена ревностью. Своими дальнозоркими глазами, со стариковской проницательностью, он безошибочно подмечал, кто чем занят в гостиной, кто с кем говорит и какие на кого взоры бросает.

Слава богу, его Машенька казалась абсолютно холодной и к Лагранжу, и, самое главное, к Николаю. Она, конечно, была приветлива с ними обоими и даже кокетлива, как требовал того карнавал, – но в меру, как со старыми добрыми друзьями. «Да! Там если и было что – давно поросло быльем!» – уверился адмирал, утишая собственную ревность.

Тем паче учитель, к примеру, не выказывал к его юной супруге никакого интереса. Он оказывал явные знаки внимания ее старшим сестрам, Елене и Ольге, – причем, с французской галантностью, сразу обеим. Графу даже пришла было мысль, что одна из сестер может составить Лагранжу партию. Конечно, брак с французом-учителем станет явным мезальянсом, но, что называется, за неимением гербовой… А он ведь собирается дать за сестер жены (Машенька упросила) хоть небольшое, но приданое. При экономном хозяйствовании на скромное существование Лагранжу с супругой хватит… Нет, нет!

Замужество с учителем-иностранцем – вещь невозможная, оборвал свои размышления граф. Что скажут и о нем самом, и о его супруге в обществе? Только одно: так спешили сбыть с рук засидевшуюся девицу, что отдали ее первому встречному, человеку без роду, без племени, без состояния! Нет, решительно сказал себе Павел Иванович, о браке с Лагранжем нечего и думать.

В то время Николай, его сестры – Соня и Наталья, а также милая Машенька и кривоногий гусар составили другой кружок. В нем беспрерывно раздавались взрывы хохота, причем царил среди молодежи бравый полковник – в сущности, ненамного их старше. Павел Иванович снова с удовольствием отметил, что его юная супруга не выказывает ни смущения, ни волнения, находясь рядом с предметом своей девичьей страсти. Да, она поглядывала на Николая и смеялась его шуткам, но гораздо большее внимание уделяла гусару Л-скому. Вдруг заметив, что граф сидит в одиночестве, Машенька совершила то, что наполнило его душу тихой радостью. Она подбежала к нему и, низко склонившись над ухом, прошептала: «А ты знаешь, я ведь люблю тебя, мой Пашенька…»

И эти сладкие слова, обращенные к нему, стали последними, которые слышал адмирал в своей жизни… Он еще переживал это короткое объяснение в любви – любви спокойной, зрелой, уверенной; еще радовался тому короткому признанию, которое не променял бы на все вздохи страсти и горячечные клятвы… Как бы желая полнее прочувствовать объяснение, граф отпил из своего стакана… И вдруг схватился за горло, захрипел, а потом и повалился без чувств прямо на навощенный паркет… Произошло всеобщее замешательство, которое сменилось судорожным движением всех присутствующих. К лежавшему на полу графу бросилась Машенька. Она рухнула на колени и приподняла голову супруга, обхватив ее руками. «Пашенька! Пашенька!» – шептала она, однако старый адмирал оставался без чувств. Лишь хрип доносился из его горла, а на губах запузырилась пена.

– Пустите, Марья Николаевна. – Лагранж решительно отстранил графиню и сам склонился над умирающим. Судорога прошла по телу графа. Голова его со стуком ударилась о пол. Пена на губах выступила еще обильней, сменилась рвотой – а через секунду Павел Иванович перестал дышать.

– Он умер, господа, – молвил учитель, распрямляясь.

Крик «Не-ет!» раздался в гостиной. То кричала Машенька. Она снова пала перед супругом на колени, обливаясь слезами.

В дверях показалась перепуганная дворня. Общество в волнении и растерянности сгрудилось поодаль распростертого на полу тела графа и плачущей рядом с ним графини. И тут Лагранж тихо проговорил – по-французски, чтобы не поняли слуги:

– Знаете, что, господа? Граф – отравлен.

Из письма Пьера Лагранжа, домашнего учителя семьи К-ных, своему другу и коллеге в Москву (писано по-французски):

…невзирая на то, что все ryajenye, присутствовавшие в тот момент в гостиной, не сомневались, что бедный граф стал жертвой отравления, нами решено было сохранить сей факт в тайне, дабы не бросать тень на почтенные семейства, представители коих оказались замешаны в столь отвратительные обстоятельства. Домашний врач К-ных, ничтожный пьяница, констатировал смерть О-ского от апоплексического удара. Разумеется, никакого вскрытия и исследования мертвого тела не проводилось. Старый адмирал был отпет в домовой церкви и похоронен на Никольском кладбище. Прекрасная юная вдова соблюла на тризне все правила приличия: была бледна и непрерывно плакала. Ее сердечный друг гусар Николя, обоюдная страсть которого с графиней ни для кого не являлась тайной, благоразумно держался от нее на приличном расстоянии и лишь изредка бросал на свою Мари пламенные взоры.

Вскоре огласили завещание графа. Как и следовало ожидать, все огромное состояние Павел О-ский оставлял своей супруге. В одночасье вдова становилась одной из богатейших женщин Русской империи! Воистину! Одно мановение руки! Потребовалось лишь взять с полки склянку с ядом и влить его в бокал бедной жертве, доверчивому мужу, – и она обеспечила всю свою будущность! Миг – и графиня стала свободной и богатой – а следственно, счастливой.

Ты спросишь меня: отчего я уверен, что коварной преступницей явилась именно Мари, а не кто-то иной, находившийся в тот вечер в зале? Я много размышлял о сем предмете – и теперь уверен в своем выводе. Мне помогли две великие науки, логика и психология, а также истории интриг и отравлений, начиная с древних Афин и семейства Борджиа, и методы знаменитого нашего сыщика мсье Видока, и книга мсье Офила «Яды и общая токсикология». Все это поспособствовало найти разгадку преступления, невольным свидетелем которого я оказался.

Мне (и последующее завещание сие доказало) было очевидно, что единственным человеком, кому выгодна смерть старого графа, является его супруга.

У нее имелся мотив – наследство и устранение старика-мужа. Ей было доступно орудие преступления. Буфет, в коем хранились различные яды, привезенные графом из его странствий, запирался на ключ, а его легко мог получить любой из проживающих в доме. Добавим, что именно графиня, вдова и наследница, последней подходила к бедному графу. Ничто не мешало ей в тот момент тайком влить в стакан супруга смертельное зелье.

Кроме того, напомню тебе, что на протяжении многих лет я являлся учителем Мари. Должен сказать, что меня всегда восхищала изощренность и изворотливость ее ума, даже в девичьем возрасте острого, как бритва. Ей хорошо давались естественные науки. Она увлекалась изучением природы и даже, как мне живо припомнилось после злодейского преступления, горячо интересовалась у меня всевозможными ядами и способами их воздействий.

Но зачем, спросишь ты меня, убийца пошла на преступление не в тишине усадьбы, наедине со своим несчастным супругом, а, напротив, во время нечаянного праздника, когда гостями их дома стали мы пятеро? Полагаю, именно в том и заключался ее дьявольский план. Смерть в тишине всегда вызывает подозрения. Когда свидетелем кончины человека – пусть старого, но физически крепкого – является одна лишь жена да, быть может, ее родные сестры, кривотолков не избежать. А тут гибель произошла, как говорят русские, na miru, pri vsem chestnom narode. Только благодаря своей наблюдательности и учености один я заметил расширившиеся зрачки умиравшего графа, судороги в его мышцах, обратил внимание на пену и рвотные массы, шедшие из его горла… Иначе русские, невысоко образованные, особенно в естественнонаучном смысле, и не заподозрили бы отравления. Баре солидарно, убеждая друг дружку, заключили бы, что гибель графа произошла от самых естественных причин.

Кроме того, Мари, пошедшая на преступление в присутствии стольких свидетелей, имела, полагаю, одновременно и другую цель. Ведь если бы обстоятельства сложились для нее несчастливо и началось-таки расследование об отравлении мужа – что, конечно, маловероятно в столь дикой стране! – она сумела бы приписать собственное злодейство кому-то из нас – тех, кто делил с покойным графом его последнюю трапезу. Помимо того, у графини-убийцы нашлись бы и заступники, и благоприятные для нее свидетели. Елена и Ольга, присутствовавшие в зале, – ее родные сестры. Конечно, они, если бы потребовалось, дали бы обеляющие злодейку показания. В часы карнавала Мари, надо полагать, не без умысла, успела очаровать полковника Л-ского. Вряд ли он, дамский угодник, также не встал бы на защиту столь очаровательной особы. Соня и Наташа К-ны – подруги Мари с детства. А Николя… Что ж, Николя – ее возлюбленный, не смевший жениться на бесприданнице лишь по причине ее ничтожного материального состояния. Теперь же, после столь счастливого (для него) устранения старого графа, он единым махом получит и его жену, и его деньги! Естественно, если бы подозрение вдруг пало на возлюбленную Николая, он, как настоящий шевалье, не просто защищал бы даму сердца. Он мог быть настолько благороден, что взял бы преступление на себя… Сей вариант, полагаю, также держала в уме преступница… Ты спросишь меня: а почему я не допускаю, что убийство мог совершить Николай? Ведь ему, при условии будущей женитьбы на Мари, тоже выгодна смерть графа… Однако за время, пока Николай был моим учеником, я сумел составить о нем полное впечатление. Юный князь К-н бесхитростен. Он настоящий офицер – прямой и честный. Думаю, его привела бы в ужас одна лишь мысль о коварном преступлении. Кроме того, Николай пробыл в полку более трех лет. В усадьбе несчастного графа он (как, впрочем, и я) ранее никогда не бывал. А ведь для убийства требовалось заранее прознать, где хранятся яды, и раздобыть ключи от шкапа, в котором они помещались… Нет, Николя решительно не убийца… Кто ж еще мог бы претендовать на сию роль? Смехотворно записывать в убийцы пугливых, словно овцы, сестер-бесприданниц Елену и Ольгу. Слишком уж они трепетали пред графом, своим благодетелем. Кроме того, его смерть была им невыгодна: ведь Павел Иванович собирался составить их счастье – вывезти в Москву, выдать замуж и даже обещал пусть небольшое, но приданое.

Может быть, отравительницей стала одна из сестер К-ных? Сложно поверить… Ни у Сони, ни у Натали не имелось ни малейшей причины ненавидеть О-ского, ни малейшей заинтересованности в его гибели.

Может – рассмотрим совсем уж невероятную версию, – убил кто-то из слуг? Тоже исключено. Русские krepostnie – столь забитые и невежественные существа, что одна мысль поднять руку на «доброго барина» привела бы их в ужас… Итак, пользуясь методом исключения, заключаем еще раз: убийца – Марья Николаевна!

Что являет собой смерть графа, так сказать, с медицинской точки зрения? Я попытался, исходя из симптомов отравления бедного Павла Ивановича (а я воочию наблюдал их), определить, какой из ядов дала ему коварная отравительница. Вряд ли то был мышьяк – гибель от него, как описывают, более продолжительна и мучительна. Скорее всего причиной смерти стал яд органического происхождения. Возможно, один из недавно открытых химиками алкалоидов: морфий, или же атропин, или стрихнин. Впрочем, не сомневаюсь, что на планете существует и множество других, не известных пока современной науке ядов, и они также могли входить в коллекцию адмирала, которую он собрал в своих многочисленных странствиях. К примеру, есть свидетельства путешественников, что туземцы Южной Америки добывают из желез обитающих там лягушек-древолазов сильнейший яд – он способен, даже в самых ничтожных дозах, привести к мгновенной смерти… Ну, это к слову… Кроме того, против Марьи Николаевны имеется косвенная улика: уже после похорон несчастного графа мне довелось бывать в доме О-ских. И что же?

Злосчастный шкап в гостиной был на месте, диковинные штуки за стеклом – тоже, однако ядов среди них не оказалось! Мне сказывали, что графиня велела заложить их в свинцовый ящик и закопать в тайном месте в саду. Возможно, конечно, то была простая предосторожность, дабы более никто не воспользовался, случайно или намеренно, заморской отравой. Однако скорее, я думаю, сей жест стал попыткой избавиться от веревки, служащей новоявленной леди Макбет напоминанием о повешенном. Или, что вероятнее, желание скрыть любые связанные со злодеянием улики.

Нет, нет! Никаких сомнений! Мари было ради чего стараться. Три года назад из нищей барышни, живущей благодеяниями деспотичных дальних родственников, она превратилась в графиню О-скую. Теперь, злодейски отравив мужа, она явилась свету богатой и свободной гранд-дамой. И, я не сомневаюсь, она скоро обретет полное счастье со своим возлюбленным Николя – или другим юным и смазливым охотником за приданым!..

Из письма вдовы, графини Марии Николаевны О-ской, другу своей юности Николаю К-ну, адресовано из Москвы в полк:

ак, минул ровно год со дня ужасной смерти моего Пашеньки. Так же, как тогда, сегодня морозно, солнечно, весело. Тройки с ряжеными носятся по улицам Москвы, всюду смех и восклицания… Вот и закончен мой формальный траур, однако душа моя не перестает скорбеть… Я обещала дать ответ тебе ровно через год после гибели Павла Ивановича. Я постараюсь быть честной пред тобой.

Ты умоляешь меня выйти за тебя замуж. Милый Николенька! Четыре года тому назад, когда я была почти ребенком, твоя любовь была для меня отрадой. Когда ты на коленях просил моей руки – один Бог знает, как мечтала я тогда быть с тобой! Как хотелось мне воскликнуть «да!» и какое напряжение душевных сил потребовалось, чтобы отказать тебе!.. Отказать – лишь во имя твоей семьи и той безграничной благодарности, которую я испытывала (и испытываю) ко всем вам – маменьке, сестрам, бабуленьке, покойному князю. Чувство долга оказалось тогда сильнее – но, боже мой, как же я страдала!..

Однако время проходит, и меняет мир, и меняет нас. Замужество с графом, от которого я сперва не ждала ничего для себя хорошего, лишь отвращения и покорности, было, как видится мне сейчас, самой счастливой порой моей жизни. Бесконечная ласковость и приязнь покойного Павла Ивановича, его достоинство, живой ум и доброе расположение духа поначалу внушили мне уважение, вскоре его сменила любовь. Мне нравились часы и дни, которые мы проводили вместе, когда он уезжал по делам, я хандрила, когда раздавался вдалеке колокольчик его тройки, я радовалась и бежала к нему навстречу… И если прибегнуть к поэтическому сравнению, мое давнее чувство к тебе я бы уподобила жаркому факелу, который на короткий миг осветил мое тягостное существование. Однако он, увы, померк в моих глазах в свете яркого, ровного и ясного солнца, которое осветило всю мою жизнь с графом.

Прости, Николенька! Прости! И сейчас я – опять! – не могу ответить тебе согласием. Ты скажешь: но ведь граф мертв – а жизнь продолжается. Да, мой Пашенька ушел от меня. Но я до сих пор помню его. Каждое утро я встречаю мыслью о нем. Каждый вечер я провожу в молитвах о его душе… Но не только память о покойном графе мешает мне отдаться тебе. Я знаю: мое замужество, особенно с тобой, станет в глазах общественного мнения еще одним свидетельством моей вины. Да и ты будешь немедленно зачислен людской молвой в злодеи.

А ведь существование мое и без того ужасно. Слухи о том, что граф был отравлен и именно я подала ему смертельное снадобье, широко распространились в обществе. Не в силах долее оставаться в месте, где произошла трагедия, я переехала в Москву. Однако и сюда доползла ядовитая молва о преступнице, отравительнице Мари О-ской! Ко мне не делают визитов. Мною манкируют на балах. Многие в свете открыто отказываются принимать меня. Говорят, что по Москве даже распространяются подметные письма, в которых меня называют злодейкой. Дело дошло до того, что даже дворовые уже шепчутся за моею спиной и отказываются мне служить!

Ты вряд ли поймешь всю глубину моих страданий. Лишившаяся самого дорогого мне человека, оклеветанная, я нахожу спасение лишь в чтении Евангелия и молитвах. Ты пишешь, что сумеешь своей заботой и любовью исцелить мои раны. Нет! Я знаю: меня не сможет утешить ни один человек, ни один мужчина. Даже ты, Николенька.

Поэтому я приняла решение: удалиться от мирской жизни. Завтра, да, завтра я еду в Д*** пустынь. Мир был жесток и несправедлив ко мне – но я не держу на него зла. Испытания, обрушившиеся на меня, были необходимы. Они понадобились, чтобы я совершила правильный выбор. И я – выбрала. Выбрала не суету света, а свет души. И я буду молиться за этот мир, за всех вас – и за тебя, Николенька, конечно, тоже, как за одного из самых дорогих мне людей.

Свое имение и дома я распорядилась продать, средства, полученные от них, и состояние, доставшееся от графа и теперь нимало мне не нужное, велела разделить на три части. Первая и вторая отойдут, поровну, моим сестрам Елене и Ольге. Третью же часть я завещала передать твоей маменьке, княгине К-ной, в память о ее благосклонности и доброте. Надеюсь, эти деньги помогут вашей семье наладить расстроенные дела, а впоследствии устроить счастье моим названым сестрам Наташе и Соне – да и тебе, Николенька.

Прощай же! Прости за все.

Твоя Мари.

…Минуло более чем полтора века. Давно истлели в могилах косточки всех участников той давней святочной истории. Как же сложилась их судьба? Об этом мы можем судить по крупицам: из обрывочных слухов, темных преданий, дошедших к нам из позапрошлого века, и кратких записей в архивах.

Мария Николаевна О-ская постриглась в монахини под именем Марфа. Она провела свою жизнь в трудах и молитве, снискала уважение и любовь сестер и тихо угасла, с улыбкой на устах, на восемьдесят пятом году жизни, успев увидеть зарю столь несчастливого для России двадцатого века.

Князь Николай К-н в лето, последовавшее за своим вторым неудачным сватовством к Марии Николаевне, в августе 1841 года был убит в перестрелке с черкесами близ селения Ведено.

Обе его сестры, Соня и Наташа, вышли замуж и прожили, каждая, долгую и счастливую жизнь. Они обзавелись многочисленным потомством. Известно, например, что Соня скончалась в городе Харькове в 1891 году, в окружении четверых детей, одиннадцати внуков и одной правнучки. (Именно она, та самая правнучка Сони, стала, в свою очередь, нашей прабабушкой – через которую эта история дошла, почти через два века, до нас.) Евгений Л-ской, полковой командир Николая, вскоре после гибели своего молодого друга вышел в отставку, женился на прехорошенькой вдовушке, осел в ее имении в Псковской губернии, хандрил, пытался писать мемуары, стрелял вальдшнепов и отдавал должное настойке, в приготовлении которой его супруга достигла истинного совершенства, – от нее и помер, в 1856-м, на сорок четвертом году жизни.

Елена, старшая сестра Марии Николаевны, получив от ушедшей в монастырь сестры гигантское состояние, неожиданно для всех вышла замуж за француза-учителя Лагранжа. Не успело шокированное общество осмыслить сие скандальное известие, как молодые уехали в Париж. С ними отбыла и сестра новобрачной Ольга.

Жизнь их во Франции сложилась, как сказывали, несчастливо. Лагранж пристрастился к игре и дурным женщинам. Он промотал большую часть состояния обеих сестер и через три года, преследуемый полицией, сбежал в Южную Америку, прихватив все драгоценности жены. Елена в расстройстве заболела горячкой. Доктора объявили, что надежды нет.

Елена на смертном одре причастилась. В последней своей исповеди она покаялась батюшке в самом тайном грехе своей жизни. Говорят, она написала покаянные письма и Софье, и Наташе К-ным. (Инокиня Марфа в своей обители в переписку не вступала.) Однако письма к сестрам до наших дней не дошли, и мы излагаем содержание последней исповеди Елены Лагранж своими словами, как передала нам его прабабушка.

…Я была влюблена в него как кошка. Давно и взаимно. Еще с тех пор, когда жила с сестрами в семействе К-ных, а Лагранж был нашим учителем.

Мы встречались с ним тайно. Никто не знал о нашей связи.

Потом – какой удар по нашей любви! – мы оказались с ним разлучены. Мария вышла замуж за графа О-ского. Нам, вслед за нею, пришлось переехать в дом адмирала.

Однако моя страсть к Лагранжу не угасала. Встречи наши, после того как мы с сестрами переместились в Никольское, стали редки. У Пьера не было повода делать нам визиты. Мне нечасто удавалось вырваться из дома. И тем сильнее крепло мое чувство. Я не владела собой… Пьер говорил, что наша любовь обречена. Мы никогда не сможем быть вместе. Если только… Если только я не стану хозяйкой своей собственной судьбы. Лагранж исподволь внушал мне, сколь счастливо может перемениться наша жизнь, когда бы… Когда бы старый граф умер. «Твоя сестра никогда не забудет тебя и даст позволение на наш брак. И мы обеспечим свое счастье и вместе уедем», – говорил он мне.

Однако Павел Иванович был здоров и крепок. Его естественной кончины нам пришлось бы дожидаться долгие годы. И тогда Лагранж – клянусь, я была как в тумане! – стал убеждать меня отравить старого графа. Благо заморские яды имелись в избытке в шкапу Павла Иваныча в гостиной, а ключ к нему был легко доступен. Я отказывалась наотрез.

Но потом… Старый адмирал повелел нам всем после Крещения отправиться в Москву – с тем чтобы выдать нас с Ольгой замуж. Это означало неминуемую разлуку с любимым – навсегда. Сердце мое разрывалось от мысли, что мы расстанемся.

И тогда я согласилась действовать. Я была как в дурмане. Правда, я наотрез отказалась своей рукой влить в питие графа отраву. Я лишь пообещала Лагранжу добыть один из заветных пузырьков.

Чтобы предварительно проверить действие ядов, француз однажды тайно, покуда Павел Иванович вместе с Машей и Ольгой были на прогулке, проник в наш дом. Я сказалась больной, мы остались с ним наедине, и я передала возлюбленному несколько снадобий.

Впоследствии он испытал их и указал мне, какое из зелий даст немедленный, безболезненный результат, и смерть адмирала покажется всем естественной.

Именно Лагранж в тот святочный вечер убедил молодых К-ных и полковника отправиться, в виде ряженых, в наш дом.

Когда веселье было в разгаре, мой возлюбленный незаметно влил снадобье в стакан графу. Павел Иванович упал замертво. Это было ужасно!

Однако нас никто не заподозрил… А Лагранж умело, подметными письмами, шепотками и наветами, убеждал общественное мнение, что виною смерти графа стала вдова, моя сестра Маша. Я тысячу раз готова была ей открыться. Однако меня удерживала любовь к Лагранжу – ведь в случае моего признания неминуемо пострадал бы и он.

В итоге Пьер с помощью интриг добился своей цели. Не в силах вынести позора, Мари удалилась в монастырь. Треть огромного состояния она оставила мне.

Наконец-то моя мечта сбылась! Мы с Лагранжем обвенчались и уехали в Париж… Однако деньги и любовь, добытые ценою убийства и позора, не принесли мне счастья… Ах, Маша, простит ли она меня?.. Умолите за меня сестру о прощении… Простите и вы, бедный Павел Иванович… Скоро, совсем скоро и я отправлюсь туда, где пребывает ваша душа… Господи, прости и помилуй мя, грешницу… Екатерина Солдатоваженщиной двадцати девяти лет господни неисповедимы и судьба может сыграть ожидаякоторая этого праздника.Но почему-то она совсем не предполагала, что неприятность случится под Рождество.

под Рождество происходят только приятные события, сюрпризы и неожиданности.

В эти дни все пребывали в состоянии эйфории, сгорая в предновогодней лихорадке поиска подарков, закупая продукты и предвкушая веселье в компании. Всегда в человеке живет надежда, что следующий год будет лучше предыдущего, что все злоключения останутся в прошлом и не перейдут в будущее, что сбудутся заветные мечты. Этот праздник можно назвать днем Надежды.

Екатерина работала в одном крупном издательстве переводчиком с двух языков. Переводила на русский прозу и поэзию. Зарплата у нее была не ахти, но на жизнь хватало. Сразу после окончания института она пробовала свои силы в педагогике, преподавала в школе, но у нее быстро развилось профессиональное заболевание, связанное с перенапряжением голосовых связок, и Катя фактически потеряла голос. Больше преподавать она не смогла, после операции требовалось полное молчание, а затем щадящий режим. Учить детей иностранному языку значит постоянно говорить с учениками, и это оказалось для нее закрыто. Поэтому «молчаливая работа» для Екатерины явилась ценной находкой.

Так она и трудилась верой и правдой шесть лет. Сидела в комнате с двумя другими переводчицами, дружила с коллегами. Вот и сейчас она с Ольгой и Ириной пила в офисе чай с печеньем.

– Ты с кем будешь встречать? – спросила Катю Ирка, полная невысокая блондинка с ямочками на щеках.

«Началось…» – промелькнула в голове у Екатерины мысль, и она почувствовала первый укол в сердце.

– Если негде, приходи к нам, у нас симпатичная компашка собирается, – предложила Ира.

Катя густо покраснела, она прекрасно понимала, что Ира просто пожалела ее, зная, что семьи у нее нет. Один раз Катя уже встречала Новый год с Ирой и выглядела среди ее друзей абсолютной «белой вороной». Люди собирались семейные, она одна сидела без пары и очень неуютно чувствовала себя.

Мужчины разглядывали ее, выискивая какой-нибудь подвох. «Мол, что в ней не так, раз она без мужика? Вроде молодая, красивая, умная – и одна… Непонятно… Скрыта, видимо, где-то червоточинка-то, наверняка стерва…» Женщины же осматривали ее совсем с другим чувством, с напряжением и раздражением одновременно. «Чего она явилась? Не видит, что ли, что люди семейные, со своими интересами… Чего пришла? Охотница за чужими мужьями, может быть? Симпатичная, расфуфыренная, уже не юная… будет крепко цепляться за любого мужика как за свой последний шанс…»

– Меня пригласили, – дрогнувшим голосом ответила она коллегам.

– Не ври! Никто тебя не приглашал! – оборвала Ира. – Мы решили тебе сделать сюрприз.

– Сюрприз?

– Подарок от всего коллектива и нашего главного редактора на Рождество и юбилей. Надеюсь, ты не забыла, что буквально сразу после праздника у тебя день рождения? Тебе пойдет четвертый десяток!

– Спасибо, что напомнила! – язвительно ответила Катя, поправляя прическу.

– Да ты классно выглядишь! Тридцать лет – не возраст, – подключилась Ольга, совсем еще молодая и смешливая девчонка.

«Для тебя, конечно, не возраст, а вот я уже задумываюсь», – подумала Катя.

– Так вот, мы тебе дарим путевку на курорт! – широко улыбнулась Ирина.

– На к-какой к-курорт? – у Екатерины мгновенно пересохло во рту.

– В Венгрию! Страна не ах, но мы все продумали! Подбирали специально для тебя, учитывая твои интересы.

– Я, честно говоря, в шоке… – промямлила Екатерина и нисколько не покривила душой. С одной стороны, это дорогой и неожиданный подарок. Такое внимание коллектива… Но, с другой стороны, неожиданность играла и отрицательную роль. Катя совсем не хотела менять обычный распорядок жизни, ехать, куда она не планировала, в самый уютный, какой-то домашний праздник, пусть даже если этих самых «домашних» у нее не было.

– Ничего! Тебе полезно развеяться. Во-первых, зимой люди обычно отправляются или в жаркие страны, или на горнолыжные курорты, – принялась выдвигать ящики своего стола Ирина. – Где же она?! Ну, так вот… На Мальдивы у нас просто не хватило денег, на горные лыжи мы тебя ставить не хотим, ты нам еще живая нужна.

– Спасибо за заботу, – прокомментировала Екатерина, все еще находящаяся в шоковом состоянии.

– Насколько нам известно, ты отличаешься от большинства женщин тем, что не любишь таскаться по магазинам. Поэтому на предрождественскую распродажу в Германию или Италию мы тебя отправлять тоже не стали.

– И на этом спасибо, – снова поблагодарила Катя, живо представив, во что бы вылился этот подарок, свяжись она с предрождественской распродажей в Европе.

Она просто воочию видела очередь сотрудников редакции с огромными списками в руках и большими просящими глазами, чтобы она привезла им, а также их детям, подругам и очень душевной соседке тете Дусе это и то.

– Вот! И что у нас остается? Прекрасная путевка в милую и дружественную Венгрию… Правда, сейчас она в НАТО, но венгры нас любят, относятся к России нормально, – без умолку щебетала Ирина, как будто это хоть что-то могло изменить. – Мне показывали фото, очень красивый отель, и в нем пять термальных бассейнов. Ты среди зимы сможешь покупаться в теплой воде и славно отдохнуть… Вот! Ты рада? Ну же… соберись с мыслями… Онемела от радости?

– Да… наверное… А когда лететь?

– Через недельку! В общем, вот он, конверт! Вперед, навстречу удаче! Чмо-ки! Чмо-ки! – Ирина пыталась зарядить ее своим оптимизмом, а Катя смотрела на конверт в руке с таким выражением, словно оттуда сейчас должна была выползти змея и укусить ее под веселую рождественскую мелодию.

Всю неделю Екатерина хотели какМоскве каквстретит мужчину своейДа еще подружки внушали, что если у нее в жизни случилось такое событие, даесли бегала по ошпаренная. Постепенно ощущение шока сменилось безысходностью оттого, что коллеги обидятся, – Главное, вспомнить, какая у меня мечта… Давно уже попрощалась с мечтами-то, – отвечала Екатерина.

Но слабая надежда, да еще на фоне предпраздничного настроения, всеобщего ожидания чуда и перемен, уже бросила зерно. Забрезжила надежда: «А вдруг?»

И вот Катя стала думать о том, что, может быть, и неплохо что-то изменить. Совершить какой-нибудь незапланированный поступок? Зачерпнуть большим ковшом новых эмоций, хлебнуть другой жизни?.. И затея сотрудников перестала казаться ей неприятной и шокирующей. Катя стала всерьез готовиться к отъезду. Она сходила в парикмахерскую и наконец решилась на то, о чем мечтала уже давно. Будучи от природы натуральной, весьма нежной блондинкой с большими голубыми глазами, она всегда хотела стать еще большей блондинкой, просто-таки Барби, с платиновыми волосами и более агрессивным макияжем. Останавливали всегда такие соображения: «Ведь придется подкрашивать корни? Ведь я буду выглядеть как проститутка? Ведь я испорчу волосы? А что обо мне подумают?»

И она снова и снова выходила из салона красоты милой «серой мышкой». Но сейчас в Катю словно бес вселился, она заставила замолчать свой внутренний дребезжащий голосок и позволила в полный голос высказаться проснувшемуся огромному эго: «Ну и что? Значит, буду подкрашивать! Я же женщина! Это даже хорошо! Может, мне и еще что-нибудь сделают! Еще красивее буду! Выглядеть стану ярче, а не доступнее, это качество проявляется в выражении глаз и в поведении, а не в цвете волос… А испортить волосы тоже больше не боюсь. Умирать одинокой бабой с красивыми волосами тоже не очень хочется… Уж лучше подпорчу и стану заметнее…»

И скоро светло-русые волосы Кати превратились в трогательные белые локоны.

– Вы просто прелесть! – прокомментировала мастер. – Другой человек! Почему-то именно под праздники многие женщины решаются на кардинальные перемены. Эх, побольше бы праздников!

– Спасибо! – посмотрела на себя совсем другими глазами Катя – она сейчас себя и чувствовала праздником.

Она действительно была очень привлекательна, стройная и хрупкая. Но внешний вид был обманчив. Характер у Кати железный. Именно этот характер и помешал ей в свое время обзавестись мужем или, на худой конец, любовником. Ни один из мужчин, которые в разное время пытались быть с ней поближе, не прошел строгий отбор.

– Завыбиралась! – говорили подруги. – Этот – «дебил», тот – «бабник», этот помешан на своем теле, тот, наоборот, отрастил огромный живот. А кто тебе, Катя, нужен? Где ты видела идеальных людей, а уж тем более мужчин в наш век тотального дефицита мужиков? Поумерить свои требования надо! Понятно?!

– Значит, одна буду, все лучше, чем непонятно с кем! – гордо говорила Екатерина в таких случаях.

– Ну и дура! – отвечали ей подруги и в чем-то были правы.

Катя задержалась в салоне красоты еще на некоторое время для того, чтобы получить сногсшибательный маникюр и легкий загар. Затем она пробежалась по магазинам и купила себе несколько замечательных вещей. Например, совершенно удивительный полушубок, имитация рыжей лисы. Подражание было настолько качественным, что отличить искусственный мех от настоящего мог бы только специалист. Настоящий мех Катя никогда бы себе не позволила из любви к животным. Но вот в Европу под Рождество решила поехать с шиком.

Отель ей был забронирован пятизвездочный. Поэтому Катя купила себе еще и пару дорогих, стильных вечерних платьев, новые сапоги в тон новой кожаной сумке, туфли на устрашающей высоты каблуках, нежного розового цвета кашемировый свитер, теплую юбку бордового цвета, пару идеально сидящих новых джинсов известной марки… Шапочку с шарфом в тон к шубке… В общем, Екатерина получилась просто принцессой на выданье. Сама себе она нравилась, оставалось проверить на людях, то есть на мужчинах и еще точнее – на мужчине своей мечты.

Уже при выходе из торгового центра Катя поймала на себе масленый взгляд двух мужиков, оба катили тележки с продуктами, а рядом кучковались семейства. Еще бы не смотреть! Такая аппетитная, ухоженная блондинка! Кате стало противно. Нет, такого счастья – со взглядами на часы и звонками жене из постели о том, что он задерживается на работе, – она категорически не желала.

«Похоже, что с изменением внешности все останется по-старому…» – грустно подумала Катя, сворачивая в отдел с дорожными сумками, где положила глаз на весьма симпатичный клетчатый чемодан на колесиках.

А эропорт – особая зона, со своей жизнью, запахом и правилами. Катяострейшее чувство одиночества. И вот спротивный тоненький голосок снова запимужественно прошла это испытание, тоской глядя на семьи с детьми, летящие на отдых. Почему-то именно здесь и именно сейчас Катя испытала щал в голове:

«Ох, не тот это праздник, чтобы тащиться куда-то одной, пусть и полностью упакованной как конфетка… Нормальные мужчины сейчас в любимых семьях, с женами и детьми. Кого я хочу встретить? Его нет в природе! А какая разница, где сидеть одной-одинешенькой с бокалом мартини в руках и перезвоном кусочков льда?»

Катя тряхнула головой.

Нет, не все равно! Одно дело – в московской квартире, при звонках друзей громче делая музыку, чтобы имитировать безудержное веселье… И потом виновато, словно и на самом деле что-то сделала нехорошее, оправдываться: мол, гости ушли только что, вы разминулись с ними на пять минут, если кто-то из друзей, обсыпанный конфетти, все же заваливался к ней под утро с открытым шампанским.

«А теперь я окажусь вне зоны доступа, отключу телефон, пожелаю всем счастья и здоровья и буду… Что буду? Да! Буду наслаждаться одиночеством!» – твердо решила Катя, проходя в самолет. Белоснежный красавец готовился взвиться вверх. Летать она любила, воспринимая это тоже как чудо. Полет высоко в небе с любезными стюардессами, наушниками с приятной музыкой и прохладительным напитком в руке. Катя не знала почему, но в общей запарке на подъеме, да еще и в момент траты почти всех сбережений, она приобрела себе дорогой авиабилет. И теперь, в салоне самолета, смогла оценить весь комфорт. Кресла были похожи на кресла, то есть ноги можно вытянуть как угодно и куда угодно… Значительно меньшее число пассажиров, детей в этом отсеке вообще нет. Люди в основном солидные, в дорогой одежде, явно летящие по делам.

«Тяжело быть богатым, – вдруг поняла Екатерина. – Когда привыкнешь к такому удобству, тяжело потом терять, если вдруг пошатнется финансовое положение. Я-то воспринимаю это как чудо, как подарок, а они как обыденность».

Самолет набрал высоту, вниманию пассажиров были предложены напитки. Катя взяла для себя плитку горького темного шоколада и апельсиновый сок со льдом.

– Такая красивая и молодая девушка, и одна? Летите по делам? Извините за навязчивость, но не смог не пристать… – обратился к Кате мужчина лет под пятьдесят с большими золотыми часами и большими усами. Он все время протирал очки и вытирал пот со лба носовым платком – становилось ясно, что перелеты он переносит очень плохо, но бодрится. Одет он был в серебристого цвета костюм, а на коленях держал черный кожаный чемодан. В общем, вид у него был весьма приличный и респектабельный, то есть «оно самое, что тебе нужно», по словам Ирины, сотрудницы Кати. Конечно, первой реакцией Екатерины было желание сказать ему резкость, чтобы он не мешал ей получать удовольствие от полета и уединения. Но светлая краска для волос возымела действие, и она в ответ улыбнулась.

«Почему бы не провести время в полете за приятной болтовней?» – решила она.

– Я лечу отдыхать… – Прекрасно… А где остановитесь в Будапеште?

– Отель «Королева»… – Хороший выбор! Это – судьба! – Мужчина снял очки, подслеповато щурясь.

– Почему – судьба?

– Я останавливаюсь именно в этом отеле тоже! – пояснил попутчик.

– Судьба?.. – повторила Катя, пытаясь заставить сердце забиться сильнее. Оно почему-то не подчинилось ее умственному посылу.

– Родион Юрьевич, – представился попутчик.

– Екатерина… – Катенька… Катюша, – заулыбался Родион слегка желтоватыми и редкими зубами.

– Екатерина или… Катя, – поправила его Катя.

– Извини… те… Еще сока или чего покрепче? – спросил Родион Юрьевич.

– А можно?

– Девочка моя, обо всем всегда можно договориться, – ответил он и достал огромный, просто-таки раздутый от количества денег бумажник.

«Оказывается, если летишь в бизнес-классе, это еще не гарантирует общение с приличными людьми…» – грустно подумала Екатерина после его «девочка моя». Она-то понимала, что уже давно не девочка и уж тем более не его.

В общем, полет из-за надоедливого попутчика прошел не очень хорошо. Катя еле отвязалась от него, дав неправильный телефон и солгав, что после приземления у нее запланирована куча дел и только потом она поедет в отель. А эту «кучу дел» она желает завершить одна. Отвязаться от Родиона Юрьевича оказалось не так-то просто, но в аэропорту Катя все же оторвалась от него и удалилась твердой, решительной походкой, чтобы обозначить, что направляется по делам и не нуждается в компании. Шла и ругала себя на чем свет стоит.

«Вот ведь дура! Лишние неприятности… Сразу бы рявкнула, чтобы отстал! Так нет! Все чего-то стесняешься… Зачем я сейчас иду? Куда? В чужой стране… Сейчас бы уже на такси ехала, как все нормальные люди…»

Она зашла за угол одной из торговых палаток и стала выглядывать оттуда, словно воришка, выслеживая, уехал Родион или нет. Периодически она пряталась: мелькала какая-нибудь фигура в сером костюме, а ей казалось, это Родион. В итоге Катя вовремя поняла, что ее поведение может заинтересовать службу безопасности аэропорта, и решила все-таки переждать опасное время в кафе. Обедать в здании аэропорта она не хотела, поэтому покинула его и отправилась в поисках более-менее подходящего местечка. Такое обнаружилось примерно в двухстах метрах в уютном небольшом погребке, вместе с сувенирами для туристов. Меню на английском не было, но к Кате позвали человека, владеющего этим языком. Из всего достаточного для небольшого заведения многообразия еды Екатерина выбрала средней величины порцию молочного поросенка с тушеной капустой и стакан местного пива, чтобы и наесться до отвала, и снять стресс перелета. Калорийный, большой обед.

Она устроилась на небольшом мягком стульчике с деревянными резными ножками, за круглым столиком на двоих со скатертью с национальным орнаментом и слушала фоновую, очень приятную, тоже национальную музыку. Потрескивал огонь в настоящем камине, доносился неспешный разговор на непонятном языке. От кружки пива Екатерина окончательно расслабилась, настроение заметно поднялось.

Почти все столики были заняты. Катя вспомнила, что в какой-то передаче одиноко путешествующим туристам советовали питаться там, где едят местные жители: там и пища хорошая, и цены невысокие. Похоже, она попала именно в такое место.

Ее внимание привлекло некое движение. В проходе появилась фигура высокого, статного мужчины. Катя мельком скользнула взглядом по его фигуре и лицу, и взгляд словно прилип к нему. Настолько интересного мужчину она еще никогда не видела. Короткая стрижка, темные волосы, слегка смуглое худое лицо и выразительные глаза неопределенного глубокого цвета. Очень породистое лицо настоящего мужчины, как сказала бы ее бабушка. В то же время в нем было что-то необузданное, навевавшее Кате мысли о Тарзане. Он буквально прожег девушку взглядом и разместился через столик от нее. Катя очень обрадовалась, что ей еще не принесли еду: она очень глупо выглядела бы с открытым ртом и торчащим оттуда куском мяса. Почему-то она мгновенно замерзла, несмотря на то что в подвальчике было тепло и весело потрескивал камин.

Официантка принесла огромную глиняную тарелку с аппетитно шкворчащим куском молодой свинины, мелко нарубленной и квашенной по местному рецепту капустой и овощами. Также рядом с ней приземлилась увесистая кружка с темной жидкостью – пивом, которое Катя заказала повторно. Девушка заботливо поставила плетеную корзинку с большими кусками светлого и серого хлеба и улыбнулась. Большего она и не могла, ведь по-английски не говорила. После Екатерины официантка подошла к новому посетителю, красавцу мужчине, и попыталась принять заказ. Катя сидела сама не своя: никак не могла себя заставить не думать об этом типе. И судя по тому, что к его столику, тоже на двоих, подозвали молодого человека, знающего иностранный язык, которого вызывали к Кате, мужчина тоже был иностранцем. Но оно и видно – слишком породист, слишком высок и красив… Катя не знала, куда деть глаза: он тоже периодически пронзал ее своим взглядом. Екатерине после озноба стало нестерпимо душно, она оттянула ворот своего розового свитера и незаметно подула внутрь. Свинина была сочной и мягкой, овощи свежими, а капуста очень вкусной. Пиво – хмельным.

Краем глаза Катя отметила, что мужчине принесли чашку кофе и какую-то выпечку. Смотреть она на него не могла, так как испытывала доселе не изведанное ей чувство неудобства и ужаса от его красоты и харизмы, если так можно выразиться.

Внезапно в подвале резко потемнело, раздался какой-то неприятный, свистящий звук. Катя напряглась, посетители закрутили головами и начали взволнованно переговариваться. Катя находилась в невыгодном положении, так как ей переговариваться оказалось не с кем. Она испугалась не на шутку, раздался звон стекла и крики, а ей никто и объяснить ничего не мог. Внезапно свет погас совсем, а затем из темноты начали выплывать встревоженные лица работников кафе, освещенные прыгающим, красноватым светом. Они несли в каждой руке по две, по три свечки и щедро расставляли их на столах посетителей, по полкам и нишам на стенах. Помещение наполнилось неярким светом свечей и камина: словно яркий огонь вырвался наружу и разбрызгался по подвалу маленькими язычками. Наконец к побледневшей Екатерине подскочил англоговорящий парень и затараторил на не очень хорошем английском:

– Только не волнуйтесь! Сейчас здесь будет светло! Вот – свет! Может, вам две свечки? Или три? Как у вас в стране, это не плохая примета?

– У нас плохая примета, если разобьется зеркало, – «успокоила» его Катя, – а я слышала звук разбитого стекла… – Это не зеркало. Это разбилось стекло окна на лестнице! Никаких беспокойств! Сейчас там рабочие заделают все фанерой, дуть не будет. А уже завтра поставят новое стекло! – парень говорил быстро и суетливо.

От его дыхания пламя свечи колыхалось, отбрасывая причудливые блики и тени. Катя невольно посмотрела на столик, за которым сидел заинтересовавший ее посетитель. Сердце рухнуло вниз. Столик был абсолютно пуст, и, судя по оставленным на нем деньгам, которые освещала сиротливая свечка, не существовало надежды, что он ушел просто в туалет и скоро вернется. От нахлынувшей волны отчаяния Катя даже растерялась.

– А что со светом? – спросила она служащего, сглатывая ком в горле.

– Там, на улице, внезапно поднялся ураган! Нонсенс! Под Рождество! Просто смерч какой-то! Штормовое предупреждение объявляли, но никто не отнесся серьезно… А там что творится-то! Ветер, снег, дождь, град! Все сразу! Стекло выбило, провод где-то оборвало! Сейчас пытаются дозвониться до аварийной службы по сотовому телефону, потому что обычная телефонная линия тоже оборвана… Но там все время занято, видимо, весь город звонит… Вам что-нибудь еще принести?

– Спасибо, счет, – машинально ответила Катя, и парень ушел.

Она снова посмотрела на опустевший столик, и ее снова накрыла волна отчаяния. «Что со мной? Ну, был какой-то мужчина, выпил кофе и ушел… И дальше? Вот именно… Ушел, и все… И я больше его никогда в жизни не увижу. Боже мой! Какие у него были глаза… плечи… Ведь он кого-то любит, целует, обнимает. Чего это я? Ах уж эти подружки! Настроили меня на эротический лад, мол, встретишь мужчину мечты! Вот мне теперь и мерещится принц в каждом встречном! А ведь такие мужчины, скорее всего, заняты, наверняка окружены женским вниманием и любовью… Что меня так зацепило? Дни перед Новым годом, пиво, погребок в Будапеште, и вот является неземной красавец! Вот крышу и сорвало… Нет, он тоже по-особенному смотрел на меня, очень внимательно… Он заметил меня… я не могу быть настолько слепа…. Может быть, я ему даже понравилась. И всего-то надо было улыбнуться, может, посмотреть по-особенному… Дать человеку понять, что он меня заинтересовал. А я совершенно не умею строить глазки. Даже наоборот! Если мне мужчина нравится, я будто кол сразу проглатываю, просто деревенею. Вот и упустила… Даже смешно, он так быстро исчез, может быть, испугался урагана? С каким-то идиотом в самолете я общалась без тени стеснения! А вот на мужчину, который понравился, даже посмотреть нормально не смогла!» – ругала себя Катя с ужасом: то ли она упустила свой шанс, то ли на нее с такой силой подействовало венгерское пиво. Кстати, пиво она одна заказала в этом погребке, да и кто из нормальных людей станет увлекаться этим напитком зимой? Все пили какие-то коктейли, аперитивы, коньяк или вино.

Катя расплатилась и вышла наверх. В более глупое положение она не попадала уже давно. Она-то, как белый человек, прилетела в Европу на праздник в шубе, в высоких кожаных сапогах, в шапке. А на улице лил дождь без крупинки снега. Причем то затихал, то усиливался… Было безлюдно, дул жесточайший ветер – народ, скорее всего, попрятался по домам.

«Ужас! – подумала Екатерина. – Как я теперь доберусь до своего отеля?

Она вернулась в подвальчик, зашла в сувенирную лавку и купила зонтик с видами Венгрии. Понятно, что в Кате взыграл не туристический интерес, а желание хоть как-то спасти одежду от разбушевавшейся стихии. Она снова вышла на улицу и огляделась. Дождя уже не было, но ветер пронизывал насквозь. Катя поежилась. Больше всего ей не хотелось идти искать гостиницу.

Поэтому, когда рядом с ней остановился мотоцикл, она не была против того, чтобы ее подвезли.

За рулем сидел тот самый мужчина, который не дал ей расслабиться в кафе. На английском, вежливо и культурно он предложил подвезти ее куда нужно.

Язык прилип к небу. Катя издала нечленораздельный звук, который был воспринят мужчиной как положительный ответ. Скорее всего, он никогда не получал отрицательных ответов от женщин. Сильной рукой он фактически втащил Катю на сиденье и с долей насмешки в глазах вопросительно посмотрел ей в лицо. Она выдавила из себя адрес отеля, и мотоцикл рванул с места. А дальше Екатерина испытала все муки, которые только возможны в таком положении. Она никак не могла понять, с чего это ее угораздило запросто подчиниться взгляду незнакомца. Она никогда в жизни не могла представить себе, что возьмет и взгромоздится на подобную адскую машину. Катя никогда раньше не ездила на мотоцикле, и вот в тридцать лет, в другой стране, в жуткую погоду, неизвестно с кем за рулем она залезла на железного коня. От страха закружилась голова, а коленки свело судорогой. Катя с силой вцепилась в спину мотоциклиста, мельком даже подумав о том, как бы случайно не забеременеть от такого тесного соприкосновения. Вот бы был подарок от Деда Мороза, то есть Санта-Клауса.

Они неслись по пустынной улице в неизвестном Кате направлении. Она чувствовала, как из головы выветриваются последние мысли. Почему, например, человек, не говорящий по-венгерски, точно знает, где расположен ее отель?

От мужчины пахло свежестью, приятным парфюмом и еще чем-то весьма притягательным.

«Не хватало еще влюбиться в иностранца», – холод, ветер и шок оставили в мозгу лишь такую непритязательную мысль.

После этого сознание пронзила следующая нелепость:

«А ведь он меня ждал! Обратил на меня внимание в кафе, потом ушел… Я еще сидела… и вот вызвался меня подвезти… Точно! Я произвела на него впечатление! Даже не верится! Этого просто не может быть… если только чудо…»

Тут с мрачного, потемневшего неба на них обрушился поток воды. Непрерывный, вставший стеной ливень залепил глаза и уши. Мощные струи заливались за шиворот и мгновенно делали всю одежду мокрой насквозь. Кате было даже трудно дышать: казалось, вода вытеснила все вокруг, даже воздух.

Зачем она сделала то, что сделала, Екатерина объяснить не смогла бы: она несколько ослабила хватку, вытащила из сумочки зонт и раскрыла его. Ведь никогда раньше не видела едущих мотоциклистов с зонтиками, так почему нелепейшая мысль пришла в голову сейчас? Наверное, от переизбытка нахлынувших чувств, не иначе. Как-то все-таки привыкла ездить в закрытом автомобиле, вот и раскрыла этот чертов зонтик, чтобы струи дождя хоть немного перестали хлестать по щекам. Мгновенный порыв ветра сильно тряхнул зонт, который что есть силы стукнул мужчину по голове и к тому же намертво закрыл ему обзор. Последнее, что помнила Екатерина, это ругательства на чисто русском языке, резкое изменение направления движения, глухой удар, от которого ее просто сорвало с места, подняло с невиданной силой и бросило на какую-то твердую поверхность. После этого мощного удара у Кати сразу отказало зрение, потом исчез слух. Оставшиеся органы тактильной чувствительности еще проанализировали, что тело сползло вниз по твердой, шершавой поверхности и затихло, благополучно охладившись в луже. Весь этот сверхполет Катя совершала с зонтиком в руках.

«Мать твою… просто Мэри Поппинс!» – успела подумать Катя и благополучно отключилась.

какой сейчас год, деточка? – спрашивала у Кати маленькая, щупленькая старушка в медицинской одежде и почему-то в русском народном коА кошнике, только белого цвета с красным крестом.

Катя напряглась.

– Две тысячи девятый, – ответила она, собрав память в кулак.

– Дорогая ты моя девочка! – всплеснула руками пожилая медсестра. – Ты же была в коме долгих десять лет! Все пропустила в жизни, тело твое постарело, а волосы поседели… Катя судорожно дернулась, шумно вдохнула воздух и проснулась. Она явно лежала в больничной палате с белым потолком и пастельного цвета стенами. Вокруг было очень чисто, даже до неприличия стерильно и пусто… Нет, с последним утверждением она поспешила. Рядом с ней сидел тот самый мотоциклист, вместе с которым она и отправилась в свое грандиозное путешествие, то есть в незабываемый полет. Выглядел он ужасно. Вся левая сторона лица ободрана, словно его проволокли по асфальту. Левый глаз, соответственно, затек, а из-под ворота джемпера выглядывали белые бинты.

«Жив…» – подумала Екатерина.

– Очнулась? Пришла в себя? – мужчина занервничал, тем не менее его английский оставался безупречным.

– Вы, по-моему, прекрасно материтесь по-русски, если мне не изменяет память, – откликнулась Екатерина на русском языке.

– Так вы тоже русская? К чему тогда сложности?! – обрадовался мужчина. – Как тебя зовут?

– Мы уже на «ты»? – она напряглась, не веря, что он может оказаться ее соотечественником.

– Я по старшинству могу к тебе так обращаться, – усмехнулся он.

– Уж не намного вы меня и старше, – она присела на кровати, кутаясь в одеяло и спуская длинные ноги на пол.

– Так как тебя зовут, женщина, решившая ехать на мотоцикле под зонтиком?

– Я не думала, что вы из-за этого сразу же врежетесь куда-то! – В ее устах это прозвучало так: «Я не знала, что ты такой слабак».

– Трудно управлять мотоциклом, когда тебя внезапно огрели по голове, от чего ты потерял ориентацию, а затем закрыли обзор перед глазами. Все ведь произошло очень быстро! Честно говоря, больше всего я рад тому обстоятельству, что ты осталась жива… – А выгляжу я так же плохо, как и ты? – поинтересовалась Екатерина.

– Думаю, да, – засмеялся он.

– Ладно, прости, что открыла зонтик… Тебя покалечила, мотоцикл, наверное, разбился… Ой, правда! Я об этом не подумала, я могу заплатить… У меня не очень много денег… но я могу, если виновата… – Забудь! – прервал мужчина и взял ее холодную ладошку в свою теплую и большую руку. – Ты так и не представилась.

– Катя. Можно Екатерина, но это слишком длинно… – Севастьян, можно Сева, – глаза у мужчины были очень выразительные и лучистые.

– Сева… – повторила Екатерина, слегка задумавшись, словно пробуя имя на вкус.

– Что?

– Вот уж не думала, что встречу парня по имени Сева под Рождество в Венгрии… – У тебя были другие планы? Ты расстроена? – спросил Севастьян.

– Просто… не ожидала, – отвела глаза Катя. Все тело тряслось от холода. – Не скажешь, что со мной случилось? Сколько я была в отключке? Надеюсь, не десять лет… Хотя, судя по твоему незажившему лицу, времени прошло не так уж и много.

Сева слегка дотронулся до ободранной щеки.

– Да ерунда! Пара синяков, сломана пара ребер и слегка подпорчен фасад… Заживет… до свадьбы.

– Не поздновато ли? Свадьба-то?.. Небось дома семеро по лавкам сидят? – ехидно спросила Катя.

– Свадьба была… лет пятнадцать назад и лет через пять закончилась разводом, – ответил Севастьян, выглядевший при этом достаточно честно.

– С чего бы?

– Работа у меня такая… в разъездах все, жене было трудно меня ждать, – пояснил он с явной неохотой.

– Все на мотоцикле рассекаешь? – спросила Катя.

– И на нем тоже, – улыбнулся Сева. В углах его глаз пролегли лучистые морщинки. – А ты замужем, Екатерина?

– Нет, – ответила она, – непонятно, зачем мы об этом говорим?

– Значит, есть интерес… я резко остановился у фонарного столба, и ты, Катя, здорово приложилась головой о стену дома. Без сознания провалялась в больнице часов семь… Я все время здесь… Ну, может, отлучался на осмотр, рентген и перевязку.

– У тебя сломаны ребра? – нахмурила брови Катя.

– Ерунда. А сознание я не терял… Просто проехал физиономией по мостовой, а вот ты стукнулась… Как себя чувствуешь?

– Не очень хорошо, – честно ответила Екатерина, сфокусировав взгляд на единственно ярком предмете в палате – разукрашенной елке. – Рождество… – Завтра, – подтвердил Сева.

– Что-то не так я себе представляла встречу Рождества… в больнице… даже поговорить не с кем.

– Я здесь.

– А вы на что? Я вас не знаю, – и тут Катя покраснела совершенно неожиданно для самой себя.

– Так узнаешь… Я же вез тебя в отель «Королева», не забыла? Я ведь тоже остановился там… – Шутишь?

– Зачем? Я – русский, приехал в Будапешт по делам и праздники провести. «Королева» – лучший отель… Вот там, давно уже, и забронировал номер… – А в России где живешь? – спросила Катя.

– В Санкт-Петербурге.

– А я из Москвы, – разочарованно протянула она.

– Города-побратимы, – подмигнул ей Сева.

– Скорее конкуренты… – Ты не залеживайся здесь. Я сейчас ухожу, а ты приди в себя, вечером я за тобой заеду. Праздник встретим в отеле, поверь мне – это намного лучше, чем в больнице.

– Верю, – состроила гримасу Екатерина.

– Я вернусь к шести, с полицейскими все улажено, – добавил Севастьян и вышел из палаты.

Екатерина снова легла на кровать: у нее дико закружилась голова. Казалось, только сейчас до нее дошел весь ужас происшедшего.

«Я же чудом осталась жива! Вот недотепа! И человека чуть не угробила…»

Решив действовать самостоятельно, Катя большаябагаж изкрасивее,хранения в аэропорту и нацвет,иипонятно, ведь весь фасад украшен праздничной илзабрала камеры такси, как цивилизованные люди, добралась до гостиницы. «Королева» понравилась ей сразу: выглядела она еще чем на фото в Интернете. Оно люминацией, а перед входом установлена искусственная елка, постоянно меняющая это просто завораживало. На Катином лице красовался огромный фингал, что в свете предстоящего праздника тоже выглядело как своего рода украшение. Еще Катю постоянно мутило и тошнило, мучила головная боль. При всем при том, конечно, она не стала дожидаться, когда Севастьян приедет за ней в больницу, рассудив примерно таким образом:

«С какой стати? Еще решит, что я – легкая добыча, что со мной можно «зажечь» в Новый год и попрощаться утром первого января, назвав другим именем… Я приехала сюда одна и уеду одна!»

Девушка-администратор была сама любезность. Она сочувственно посмотрела на лицо Екатерины и напомнила, что номер числится за ней еще со вчерашнего дня.

– Я знаю, ничего страшного, сейчас заселюсь. Никаких компенсаций требовать не буду, – улыбнулась в ответ Екатерина.

Ей выдали электронный ключ от номера, служащий отеля помог отнести чемодан. Даже стандартный номер в роскошном отеле выглядел весьма презентабельно: светло-кремовые стены, яркого изумрудного цвета мягкая мебель и портьеры с длинными шелковыми кистями. Шкафы в комнате все с красивыми витражными стеклами, кое-где даже с мозаикой. Лампы на потолке – в виде больших круглых тарелок, тоже с мозаикой в виде легких и красочных бабочек. В номере работала система климат-контроля, явно с каким-то цитрусово-ванильным ароматизатором воздуха.

Взгляд Кати упал на небольшую елочку в центре комнаты, между диваном и барной стойкой с напитками. Вот как раз елка Кате и не понравилась, напомнила о больнице. Катя содрогнулась и подошла к большому зеркалу, висящему в комнате. Первая мысль – очень хорошо, что у нее здоровое сердце и в семье никто не страдал гипертонией. Иначе бы ее хватил удар прямо на месте. Из зеркала глядело чужое одутловатое лицо с фингалом и шишкой на лбу. Настороженно-испуганный взгляд, плохая прическа, помятая одежда.

– Какой ужас! – вслух произнесла Катя, проходя к шкафу и закатывая прямо туда чемодан на колесах.

У нее не было ни сил, ни желания распаковывать и развешивать одежду. Она сразу же прошла в ванную и погрузила свое бренное тело в теплую, расслабляющую воду. Вот только думать о Севе она не могла перестать. Перед глазами стояло его лицо, настолько он был притягателен.

«Появись он здесь, я бы не устояла…» – подумала Катя, погружаясь в ванную с головой, пытаясь прогнать и грустные, и не очень грустные мысли.

Когда она вышла из ванной комнаты в белом махровом халате, то почти сразу же заметила конверт, который кто-то просунул под дверь. С трепещущим сердцем, словно юная дева в ожидании первого свидания, она развернула записку.

«Жду тебя на ужине в ресторане в двадцать часов».

– Все-таки нашел! – возликовала Екатерина, и сердце ее радостно заколотилось в предвкушении романтического свидания.

Она посмотрела на часы и рванула в ванную сушить волосы. Укладывать их она не умела абсолютно, поэтому получилось то, что получилось: огромная копна торчащих во все стороны волос. Катя метнулась в комнату к своему чемодану и вытащила недавно приобретенное вечернее платье цвета спелой вишни. Оно было такое мятое, что Кате стало страшно.

«Погладить… его срочно надо погладить…» Катя подбежала к столику с телефоном и набрала номер сервисной службы. Хорошо, что здесь все дублировалось на английском. Кате никто не ответил: номер был занят, занят… «Конечно… предпраздничный вечер… Все постояльцы заняты приготовлениями, все звонят…» – поняла Катя и, быстро переодевшись в спортивный костюм, собрав волосы в пучок, с платьем под мышкой кинулась из номера в поисках утюга и гладильной доски.

Сервисная служба в таком роскошном отеле должна быть на каждом этаже, но на ее этаже комната горничных закрыта, а на другом – женщина в униформе с охотой сообщила, что сейчас все заняты и она может прислать в номер курьера примерно через час. Он и заберет платье в глажку.

– Я сама могу, – вызвалась Катя.

– У нас службы в подвальном помещении, – сообщила служащая, добавив на всякий случай: – Извините за неудобства.

Катя отправилась на поиски сервисной службы и подвала. Коридоры отеля утопали в мягких коврах, все было украшено новогодними гирляндами, мишурой и выразительными скульптурами на рождественскую тему. А еще она обратила внимание, что по всему отелю снуют люди – их много, двигаются они хаотично. Здесь были и постояльцы отеля, и обслуживающий персонал. Все носились с озабоченными, довольными лицами, шурша подарочными пакетами, коробками и другими атрибутами праздника. От женщин пахло мандаринами, духами и лаком для волос.

Катя совсем растерялась в толпе, ее периодически кто-то толкал, извинялся, движение продолжалось. Дождаться лифта не представлялось никакой возможности, и Екатерина зашла в грузовой лифт, нажав последнюю нижнюю кнопку, она решила, что это подвал, так как других обозначений не было.

Лифт с лязгом закрыл двери и поехал вниз. Когда он остановился и двери открылись, Катя сразу даже не поняла, где оказалась, – настолько разительные перемены произошли вокруг. Совершенно темный и пустой коридор, из которого веяло холодом.

Она стояла и озиралась по сторонам. Из раздумья, в какую сторону идти, ее вывел звук закрывающихся дверей лифта и включения его мотора. Лифт поехал по вызову, оставив женщину в одиночестве. Кате стало не по себе, она поспешила пойти хоть куда-нибудь, в поисках если не утюга, то хотя бы выхода. Кричать «Ау, люди!» – глупо, хотя и очень хотелось. Сдерживало только то, что она понимала: ее вряд ли кто здесь услышит.

«Просто подземелье какое-то. Черт, оно раздваивается и еще разветвляется… Куда это я приехала? Лабиринт… Подземные катакомбы… Куда я иду? В Будапеште есть метро или нет? Интересно, а надо мной рельсов нет? А то сейчас увижу свет в конце туннеля…»

Катя медленно продвигалась по коридору, слушая стук своего сердца и шуршание полиэтиленового пакета, в котором находилось платье. И вдруг в однообразие шумов наконец-то ворвались какие-то посторонние звуки. Катя, безумно обрадовавшись, поспешила на голоса. Ее удивлению не было предела, когда она услышала человеческую речь. Еще более удивительно, что разговор шел по-русски.

«Словно я провалилась сквозь землю и выхожу на поверхность в России», – подумала Екатерина.

Голоса, а их было несколько, доносились из полуоткрытой двери. Кстати, в этой части подземелья брезжили проблески цивилизации: появился свет, линолеум на полу сменился ламинированным покрытием, виднелось несколько дверей. Одна из них была полуоткрыта, именно оттуда и доносились голоса. Екатерина прислушалась; нечто не дало ей ворваться в комнату сразу. Собственно, это были грязные ругательства.

– Подонок! Сволочь! Гад! – после этого шла совсем нецензурная брань. – Я точно говорю, что этот прохвост что-то знает! Шеф тоже считает, что он следит за ним!

– Но этот урод молчит! – отвечал другой, не менее мерзкий мужской голос.

– Так что ты стоишь как истукан?! Шеф же сказал, чтобы мы развязали ему язык!

– Так мы из него уже всю душу вытрясли, и все без толку!

– Мало трясли! Говори, подонок, кто тебя послал?! – явно свирепея, заорал один из мужчин.

– Дима, подожди! Пора пустить в ход «тяжелую артиллерию». Нагревай утюг! Он русский, вот и мы русские. Он же понимает, что мы сейчас будем делать. Включай утюг! Это должно сработать!

– Ты уверен? – все-таки второй был не столь решителен.

– Уверен! – огрызнулся напарник.

– Мы ж убьем его!

– А мы сейчас уточним у шефа… – Не уверен, что шефу нужен труп.

– А я думаю, что мы в любом случае не сможем его отпустить. Но сейчас выясним… – Здесь телефон не берет.

– Выйдем. Куда он денется? Утюг пока как раз разогреется.

Катя стояла как вкопанная и слушала. В эти минуты она очень бы хотела быть нерусской, ничего этого не слышать и не понимать. Но, к сожалению, она понимала и от этого впала в шоковое состояние.

«Ведь это не съемки сериала про мафиози», – подумала Катя, вжимаясь в стенку: из комнаты вышли двое мужчин и, злобно переговариваясь, удалились по коридору. Спасло Екатерину только то, что мужчины пошли в другую сторону. Она вздохнула и нашла в себе силы заглянуть внутрь комнаты. Ее совершенно не интересовал интерьер помещения, все внимание приковывало окровавленное тело… Севастьяна.

«Вот тебе и Рождество!» – подумала Екатерина.

СеваСевастьяне была испачкана, изодранана тоже в позе эмбриона. Весь полкаком-то черномвеликой размером, глаза. В них появилось явно его. Одежда – Ты? Я был прав… – В чем? – Катя оглянулась по сторонам и инстинктивно бросилась к нему на помощь.

Она принялась ощупывать веревки, ища хоть какую-то слабинку. Найдя узел, впилась в него зубами.

– Что ты делаешь? – спросил Сева.

– Как что? Пытаюсь тебя освободить! Хотя не знаю, стоит ли! – посмотрела на него Катя.

– Так ты не с ними? – голос Севы был слаб.

– С ними?! Ты в своем уме?! Что у меня может быть общего с ними? А вот ты мне можешь объяснить, что происходит?

– А что ты тогда здесь делаешь? – вопросом на вопрос ответил Севастьян и, напрягая мышцы, разорвал одну из веревок, связавших его тело.

– Я? Да я платье хотела погладить, – ответила Катя, совсем позабыв о брошенном на пол платье в пакете.

– Погладить платье? – переспросил Сева. – Это очень кстати, вон ребятки и утюг приготовили!

Катя посмотрела в указанном направлении и увидела включенный в розетку утюг, от которого уже шел пар.

– Думаю, сейчас мне заниматься этим некогда, – ответила Катя, освобождая Севу. – Выглядишь ты очень даже паршивенько!

– Я себя и чувствую так же, – кивнул он головой.

– А что происходит?

– Сейчас нет времени для объяснений, – он перевел дух и позеленел, поднимаясь на ноги.

– Ничего себе! А я собиралась к тебе на свидание! Сейчас бы пришла вся расфуфыренная и сидела бы одна в ресторане как дурочка, – высказалась Катя.

Сева как-то странно посмотрел на нее, но ответить ничего не успел: послышались шаги и голоса возвращающихся мужчин. И вот тут Екатерина испытала просто вселенский ужас: она слишком долго провозилась с веревками. В подвале, вдвоем в маленькой комнате, больше напоминающей скотобойню, было очень страшно. Полуживой мужчина и раскаленный утюг – неплохая компания, когда на тебя надвигаются два головореза.

Сева поднял указательный палец и приложил его к губам, показывая Кате, чтобы она вела себя тихо.

А ничего другого Катя в этот момент и не могла. Она просто стояла столбом и хлопала ресницами.

Первым в комнату вошел невысокий мужчина с плотным животом и редкими светлыми волосами. Катя успела заметить, что у него ярко-голубые удивленные глаза, которыми он и смотрел на развязанного Севу. Последний же молниеносным ударом, в который вложил все силы, сбил его с ног, а вторым ударом оглушил. После этого в проеме появился второй – детина весьма внушительного роста и размера. Но и он оказался не готов к такому повороту событий. Завязалась жестокая схватка. Катя сразу поняла, что Севастьян – специалист в этой области. Эта драка не походила на обычную возню или пьяное махание кулаками. В ход шли приемы, уклоны и весьма профессиональные удары. Места в помещении мало, мужчины сильно размахивались, Катя инстинктивно отодвинулась от очага драки и прижалась к стенке. Драка достаточно быстро закончилась победой Севы. Он применил болевой прием и выключил бандита. Выглядел он устрашающе – словно тяжело дышащий окровавленный дракон, заваливший жертву.

– Так… Что здесь происходит? – раздался еще один голос.

Севастьян с Катей синхронно повернулись на голос и увидели мужчину в дорогом костюме и с пистолетом в руке. Выглядел он респектабельно и чрезвычайно спокойно, что в сложившейся ситуации щекотало нервы. Вдобавок Катя знала этого человека: это был ее поклонник из самолета Родион Юрьевич.

– Что здесь происходит? – повторил свой вопрос Родион Юрьевич, глядя на Екатерину. – А ты, душа моя, что здесь делаешь? Я ждал тебя в ресторане, когда эти два идиота вызвали меня телефонным звонком.

Севастьян пронзил Катю своими красивыми глазами.

– Так вот у тебя с кем свидание? Все-таки ты с ним? Бонни и Клайд современного разлива, – опустил голову Сева, как-то внезапно погрустнев.

Один из поверженных бандитов простонал:

– Шеф, подстава… Она с ним… она его развязала… Пистолет в руке Родиона Юрьевича дрогнул.

– Душа моя, что такая грустная? Я так понадеялся на романтическое приключение под Рождество. Я встретил прекрасную блондинку в самолете, разговорился с ней и понял, что она хороша не только в постели, но и в общении. Вот меня и потянуло на отдых душой и телом от семьи… Я смог устроиться в тот же отель, где поселилась очаровательная незнакомка, хотя это было непросто, тем более что у меня возникли небольшие неприятности. Я узнал, в каком номере живет моя очаровашка, назначил ей свидание. Дела у меня идут в гору, мои люди уже фактически решили небольшую проблему… И что? Я, надушенный и напомаженный, иду на свидание, а ты здесь пытаешься превратить маленькую неприятность в большую? В чем дело, моя киска? Вы вместе следите за мной? Ну что ж, они молодцы! Прислали такую женщину, которую я не мог не заметить… Хорошо меня изучили, отличная работа штатного психолога. Эх, жалко только, придется закрыть эти прекрасные глаза навсегда.

– Оставь ее в покое! Она тут ни при чем! – обратил на себя внимание Севастьян.

– Так вы еще и питаете любовные чувства друг к другу? – усмехнулся Родион Юрьевич.

– Я не знаю ее! Мы не вместе! Я один следил за вами! Отпустите девушку, она ничего не знает.

– Не верьте ему, шеф, – харкнул кровью один из нападавших, все еще не в состоянии подняться на ноги, – я следил за ним и видел, как они вместе ехали на мотоцикле.

– Вот оно что… Парочка влюбленных шпионов провалила задание! Очень интересная история, правда, с печальным концом.

– Я не шпион… и этого человека я не знаю, я просто… он подвозил меня, вот и все… – отлепила язык Екатерина от вмиг высохшего неба, – отпустите меня, я не понимаю, что происходит… Я не хочу умирать неизвестно из-за чего… – Она говорит правду, – откликнулся Севастьян. – Я специально следил за ней, потому что думал, что она с тобой… – Со мной?! – рассмеялся Родион Юрьевич. – Нет, я с ней только в самолете познакомился.

– Вот и отпусти! – сделал движение Севастьян.

– Ни с места! – взревел Родион, полностью контролирующий положение.

– Вали его, шеф! С ним нельзя врукопашную, он – зверь! – простонал один из преступников.

Дальнейшее развивалось со страшной скоростью и отложилось в голове Екатерины отдельными яркими картинами. Родион прицелился, Сева в этот момент резко нагнулся в сторону и, как Тарзан, кинулся прямо на стрелявшего. Раздались ужасающие звуки. Катя зажмурила глаза. Из ступора ее вывел громкий голос Севастьяна:

– Беги! Беги скорее!

Катя открыла глаза и увидела, как истекающего кровью Севу душит навалившийся на него Родион. Лицо Севастьяна претерпело значительные изменения – от бледного до синюшно-бордового. Из носа сочилась кровь, а из глаз – слезы. И тут Катю пробрало. Она закричала громким голосом:

– Не смей! А ну отпусти его!

Сама не понимая, как в руках появился раскаленный утюг, Катя, недолго думая, огрела им Родиона.

Т– Эй… –теплые минеральныекто-то, – градусов и плавала здесь ужевернуть Екатерине душевное равновесие. Она выбрала бассейн с оптимальной для теолько воды термального бассейна смогли Она повернула голову в сторону нежного голоса и увидела Севастьяна в белом махровом халате специально для водных процедур. Сердце ее забилось с такой силой, что Кате показалось, что вокруг пошли волны.

– Здравствуй, – кивнул он.

– Здравствуй, – чуть не ушла под воду Екатерина, – я сейчас выйду… Выглядел Сева замечательно: высокий, стройный, очень бледный и очень красивый… Катя вылезла из бассейна и, пока бежала до вешалки, где висел ее белый махровый халат, всей кожей ощущала его взгляд на своем теле.

– Ты почему здесь? Ты же в больнице должен быть… – Не люблю я этих больниц, – Сева медленно опустился в пластмассовый шезлонг, она опустилась рядом, запахивая халат.

– Доктор сказал, что пуля прошла навылет, все будет хорошо… – Я знаю, что ты интересовалась моей судьбой. Только почему сама-то ко мне не зашла? – посмотрел на нее Сева.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
Похожие работы:

«ЛАБОРАТОРИЯ КАСПЕРСКОГО Антивирус Касперского 6.0 для Windows Servers Enterprise Edition РУКОВОДСТВО АДМИНИСТРАТОРА АНТИВИРУС КАСПЕРСКОГО 6.0 ДЛЯ WINDOWS SERVERS ENTERPRISE EDITION Руководство администратора ЗАО Лаборатория Касперского Тел., факс: +7 (495) 797-8700, +7 (495) 645-7939, +7 (495) 956-7000 http://www.kaspersky.ru/ Дата редакции: июль 2008 г. Содержание ГЛАВА 1. ВВЕДЕНИЕ 1.1. Общая информация об Антивирусе 1.1.1. Постоянная защита и проверка по требованию 1.1.2. Об угрозах, которые...»

«НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИНФОРМАЦИОННО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЦЕНТР ПО МОНИТОРИНГУ ИННОВАЦИОННОЙ ИНФРАСТРУКТУРЫ НАУЧНО - ТЕХНИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И РЕГИОНАЛЬНЫХ ИННОВАЦИОННЫХ СИСТЕМ ( НИАЦ МИИРИС ) www.miiris.ru ИННОВАЦИОННЫЙ ДАЙДЖЕСТ 814 февраля 2010 г. Москва | 2010 Содержание Вкратце Инфраструктура инновационной деятельности 4 Производственно-технологическая Экспертно-консалтинговая Информационная Финансовая Государственная инновационная политика Федеральный уровень Региональный уровень События Примеры новаций...»

«ЮБиЛеЙ КОрПОративНОе издаНие ЛУКОЙЛ ОверСиз хОЛдиНг Лтд 5 КазахСтаНСКОЙ НеФти От БОхая дО меКСиКи ямаЛ ОтКрыт дЛя иНвеСтициЙ 5/10/2009 № 16 (183) СОтрУдНичеСтвО | григорий волчек, Павел Богомолов От ПервОгО Лица | RBC Проект стратегического значения Компания будет наращивать объемы 9 СЕНТЯБРЯ ПЕРЕД НАЧАЛОМ ВИЗИТА В МОСКВУ ПРЕЗИДЕНТА БОЛИВАРИАНСКОЙ производства РЕСПУБЛИКИ ВЕНЕСУЭЛА УГО ЧАВЕСА ФРИАСА В ПРЕЗИДЕНТ-ОТЕЛЕ СОСТОЯЛСЯ III РОССИЙСКО-ВЕНЕСУЭЛЬСКИЙ ДЕЛОВОЙ ФОРУМ. ИНТЕРВЬЮ С ПРЕЗИДЕНТОМ...»

«Департамент анализа рыночной конъюнктуры 03.02.2012 Ежедневный обзор финансовых Департамент анализа рыночной конъюнктуры +7 (495) 980 4182 рынков от 3 февраля 2012 г. Комментарий и обзор основных событий Индексы РТС, ММВБ, MSCI EM Индекс РТС в четверг по итогам основной сессии смог закрепиться выше 1600 1630 п., прибавив 0,2% вслед за подъемом в Европе. Аналогичную динамику 1050 продемонстрировал и рублевый индекс ММВБ, который на закрытие торгов 1520 1000 составил 1542,4 п. (+0,2%). Покупки...»

«декабрь 2006 ИНФОРМАЦИОННОЕ ИЗДАНИЕ АГРОХОЛДИНГА РОДНОЕ ПОЛЕ АГРОФИРМА ФЕДЮКОВО ОТЧЕТ 2003 – 2006 2 АГРОФИРМА ФЕДЮКОВО ОТЧЕТ 2003–2006 Большой капитал наконец-то пришел на землю. Первая ласточка – банк Платина, вложивший средства в освоение подмосковных земель и ставший основателем агрохолдинга Родное поле. Закуплено более 500 единиц техники. Что из этого получилось, судите сами. Губернатор Московской области Борис Громов. Активное развитие агропромышленного комплекса страны невозможно без...»

«Создан по инициативе Диагностов - активных Участников Форума http://forum.autodata.ru/ и Издательства Легион - Автодата http://autodata.ru/, зарегистрирован в Едином государственном реестре юридических лиц Российской Федерации 23 октября 2007 г. Поддерживается Издательством Легион - Автодата АРХИВ Авторских статей интернет-ресурса ЛЕГИОН-АВТОДАТА за предыдущие годы Внимание: адреса за 2009 год приводятся сокращенные и, если Вы хотите найти статью, то перед скопированным адресом статьи...»

«Юлия Крячкина ВОСТОЧНОАЗИАТСКАЯ ТРОЙКА В АТЭС: ПЕРСПЕКТИВЫ ДЛЯ ВЛАДИВОСТОКА-2012 С 1 по 8 сентября 2012 г. во Владивостоке пройдет очередной саммит АТЭС. Основными приоритетами России на Саммите-2012 являются: 1) либерализация торговли и инвестиций, региональная экономическая интеграция; 2) укрепление продовольственной безопасности; З И 3) формирование надежных транспортно-логистических цепочек; Л 4) интенсивное взаимодействие для обеспечения инновационного роста. А Таким образом, на настоящий...»

«ОБЗОР ПУБЛИКАЦИЙ ПО ПРОБЛЕМАМ ЧТЕНИЯ В ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПЕЧАТИ ЗА 1 полугодие 2012 г. Центр чтения Российской национальной библиотеки представляет обзор статей по проблемам чтения, опубликованных в профессиональной библиотечной периодике в 1-м полугодии 2012 г. В обзор включены публикации в следующих изданиях: Библиополе, Библиотека, Библиотека в школе, Библиотековедение, Библиотечное дело, Бiблiотечний форум Украни, Ваша библиотека, Мир библиографии, Молодые в библиотечном деле, Новая...»

«1 Куликов А.В., Шифман Е.М., Беломестнов С.Р., Левит А.Л. Проект клинических рекомендаций НЕОТЛОЖНАЯ ПОМОЩЬ ПРИ ПРЕЭКЛАМПСИИ И ЕЁ ОСЛОЖНЕНИЯХ (ЭКЛАМПСИЯ, HELLP-СИНДРОМ) 2 Куликов А.В., Шифман Е.М., Беломестнов С.Р., Левит А.Л. Неотложная помощь при преэклампсии и её осложнениях (эклампсия, HELLPсиндром. Протокол подготовлен на основании анализа материалов, отвечающих требованиям доказательной медицины. Период действия протокола – Протокол содержит исключительно клинические рекомендации и...»

«список по состоянию на 20.09.2014 регион или иностранное наименование государство город направление деятельности Партнёры: Министерство иностранных дел центральный орган Украины Киев Киев исполнительной власти Украины Министерство регионального развития, строительства и ЖКХ центральный орган Украины Киев Киев исполнительной власти Украины Министерство аграрной политики центральный орган и продовольствия Украины Киев Киев исполнительной власти Украины содействие развитию внешнеэкономических...»

«ОРГАНИЗАЦИЯ A ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ ГЕНЕРАЛЬНАЯ АССАМБЛЕЯ Distr. GENERAL A/HRC/WG.6/2/TON/1 10 April 2008 RUSSIAN Original: ENGLISH СОВЕТ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА Рабочая группа по универсальному периодическому обзору Вторая сессия Женева, 5 –16 мая 2008 года НАЦИОНАЛЬНЫЙ ДОКЛАД, ПРЕДСТАВЛЕННЫЙ В СООТВЕТСТВИИ С ПУНКТОМ 15 а) ПРИЛОЖЕНИЯ К РЕЗОЛЮЦИИ 5/ СОВЕТА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА Тонга Настоящий документ до передачи в службы перевода Организации Объединенных Наций не редактировался. GE.08-12796 (R)...»

«Светлана Рыжакова Фуксы, коммильтоны, филистры.: некоторые предварительные заметки и материалы о студенческих корпорациях Латвии Что такое студенческие корпорации и как их можно исследовать Мысль написать о студенческих корпорациях Латвии возникла у меня в середине 2000-х гг. Постепенно собирался материал, и вот, как кажется, сложился образ темы. Вместе с тем было и остается немало вопросов и сомнений. Во-первых, как описывать сообщество, не очень стремящееся к популяризации? В рассказе...»

«Организаторы: МЕДИ Экспо Совместно с: Российской академией медицинских наук, Медицинским ра диологическим научным центром РАМН, Российским научным центром рентгенрадиологии МЗ РФ Официальная поддержка: Торгово промышленная палата России Профессиональная поддержка: Ми нистерство здравоохранения РФ, Де партамент здравоохранения Прави тельства Москвы, Министерство здра воохранения Московской области При содействии Центра международ ной торговли Российский научный форум Достижения и перспективы...»

«broshura4.qxd 06.06.2010 13:54 Page 1 К 10 ЛЕТИЮ СОЗДАНИЯ НАУЧНО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ФОРУМА ПО МЕЖДУНАРОДНЫМ ОТНОШЕНИЯМ Алексей Богатуров, Алексей Дундич, Евгений Троицкий ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ: ОТЛОЖЕННЫЙ НЕЙТРАЛИТЕТ И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В 2000 Х ГОДАХ Очерки текущей политики Выпуск 4 broshura4.qxd 06.06.2010 13:54 Page 2 Academic Educational Forum on International Relations Alexey Bogaturov, Alexey Dundich, Evgeniy Troitskiy CENTRAL ASIA: A DELAYED NEUTRALITY AND INTERNATIONAL RELATIONS IN THE...»

«1 СОДЕРЖАНИЕ Вступительное слово Неформальное образование для региональных демократических трансформаций. 3–10 Ваче Калашян. НЕФОРМАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ: ВЫЗОВЫ И ВОЗМОЖНОСТИ РАЗВИТИЯЗАКОНОДАТЕЛЬНАЯ БАЗА НЕФОРМАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РЕСПУБЛИКЕ АРМЕНИЯ Мака Алиоглу, Азер Рамазанов. НЕФОРМАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В РЕСПУБЛИКЕ АЗЕРБАЙДЖАН Сергей Лабода. НЕФОРМАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В БЕЛАРУСИ: ПРОВАЙДЕРЫ, КЛЮЧЕВЫЕ ТЕНДЕНЦИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ ДЛЯ БУДУЩЕГО Лали Сантеладзе. НЕФОРМАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В ГРУЗИИ Лилиана...»

«Проблемы финансирования образования в государствах Центральной Азии и Монголии ^^^^^^^^^^^^^^ввй^^ШШ Й1Ш^вв^К^^иШ11^ЙЙЖВШВАШ1 ПРОБЛЕМЫ ФИНАНСИРОВАНИЯ ОБРАЗОВАНИЯ В ГОСУДАРСТВАХ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ И МОНГОЛИИ Международное совещание по финансированию образования в государствах Центральной Азии и Монголии Алматы, 5-8 сентября 1995 года Под редакцией И. Китаева Париж, 1996 год Ю Н Е С К О : Международный институт планирования образования Взгляды и мнения, выраженные в этой книге, принадлежат автору и...»

«Ново Нордиск – лидер в области лечения сахарного диабета Следование принципам корпоративной социальной ответственности является неотъемлемой частью стратегии развития компании Ново Нордиск в мире и в России. С учетом специфики страны были разработаны оригинальные проекты – гуманитарная акция Волшебный рюкзачок, которая действует с 1998 года и проект Мобильный диабет-центр, который успешно работал в период 2002-2007 гг. При поддержке диабетических ассоциаций были проведены...»

«№ 14 ONLINE 284 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Александр Желтов Африканистика, гуманитарные науки и научная парадигма Н.М. Гиренко В африканистике (особенно ленинградской-петербургской) достаточно широко используется термин школа. Однако представляется, что часто этот термин неточно передает суть отношений между старшими и младшими коллегами. Термин школа предполагает не только некоторую общность предмета исследования и методологии, но и определенное институциональное поддержание этой...»

«Создание наукоемкой экономики – это, прежде всего повышение потенциала казахстанской науки Из Послания Главы государства – Лидера нации Н.А. Назарбаева народу Казахстана. Казахстанский путь -2050: Единая цель, единые интересы, единое будущее АЗАСТАН РЕСПУБЛИКАСЫ БІЛІМ ЖНЕ ЫЛЫМ МИНИСТРЛІГІ. И. СТБАЕВ атындаы АЗА ЛТТЫ ТЕХНИКАЛЫ УНИВЕРСИТЕТІ АЗАСТАН РЕСПУБЛИКАСЫ ТЫШ ПРЕЗИДЕНТІ – ЕЛБАСЫНЫ ОРЫ АЛМАТЫ АЛАСЫНЫ КІМШІЛІГІ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН КАЗАХСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ...»

«1 На пути к вершине Слово топ (в переводе с английского вершина) прочно вошло в словарь оптимизатора. Первые десять результатов поисковой выдачи, называемые топом, – цель каждого оптимизатора. Топ – это новые посетители для сайта, это новые клиенты и большие доходы. Конкуренция, конкуренция, конкуренция. Чтобы сайт попал в топ, нужно приложить немало усилий к его поисковому продвижению. Но чтобы эти усилия не пропали даром, надо четко понимать, как работает Яндекс, как можно, а как нельзя...»








 
2014 www.av.disus.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.