WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«August Fliege ЕСЛИ СУДЬБА ВЫБИРАЕТ НАС. Наш современник переносится в май 1917 года в тело юного прапорщика. Идет Мировая война. Однако с первых дней пребывания, герою становится понятно, что это не наше прошлое, а ...»

-- [ Страница 2 ] --

- Да успокойтесь вы, господа! Я тут не при чем! Приказано соблюдать строжайшую секретность. Сейчас вам все разъяснят.

На окраине поля было выставлено несколько больших палаток. На площадке перед палатками стояли длинные столы, вокруг которых суетилось полковое начальство и несколько незнакомых штаб-офицеров. Здесь же присутствовала вся наша полковая жандармская команда - выставленная в караул.

- Вы вовремя, - поприветствовал нас подошедший капитан Берг. Комбата просто распирало сообщить нам нечто совершенно, по его мнению, удивительное, но он явно сдерживался. - Девятая рота, занимайте места у столов с первого по пятый, десятая - с шестого и далее.

Мы распределились по столам, как и было приказано, и замерли в ожидании.

К нам вышел сухощавый артиллерийский полковник, с аксельбантом Генерального Штаба на правом плече:

- Здравствуйте, господа. Я полковник Феклистов Александр Федорович. По поручению командования, должен ознакомить вас с новым образцом вооружения, поступающим в войска. Это пистолет-карабин системы Фролова. Оружие сконструировано под 4-х линейный пистолетный патрон, и способно вести как одиночный, так и автоматический огонь… Я слушал и внутренне восхищался своей прозорливостью.

В принципе, идея пистолета-пулемета была реализована итальянским инженером Ревелли еще в 1915 году. Но вот сам путь реализации… Означенный девайс, вошедший в историю как Виллар-Пероса или ФИАТ, представлял собой именно двуствольный пулемет под пистолетный патрон тяжелый, сложный и жутко ненадежный. Всего через пару недель, все присланные на фронт образцы вышли из строя и были заброшены в мастерских, в связи с невозможностью ремонта.

А вот у представленного нам изделия господина Фролова схема была получше, но по идее тоже не фонтан. Для пистолета-пулемета система с закрытым полусвободным затвором - не лучший вариант. Оружие будет клинить при загрязнении и перегреве.

Прообраз всех современных пистолетов-пулеметов - немецкий Бергман 1918 года, был сделан по прогрессивной схеме со свободным затвором, однако надежностью тоже не отличался.

Хотя, на безрыбье… Короче - будем воевать с тем, что дают.

На стол перед каждым был вложен уже знакомый чехол для охотничьего ружья. А инструктор - штабс-капитан с нашивками пулеметчика на рукаве, стал объяснять устройство, последовательность сборки-разборки и давать рекомендации по уходу за оружием на примере демонстрационного образца.

Собственно сам пистолет-карабин представлял собой короткое ружье на деревянной ложе с классическим прикладом. Ствол - толстый, сужающийся к срезу с набалдашником на конце, без какого-либо кожуха или оребрения. Переводчик режима огня и окно для выбрасывания гильз - справа. Рукоятка затвора - снизу, между защитной скобой курка и горловиной тридцатипатронного магазина.

Под руководством инструктора мы достали из чехлов атоматы, осмотрели, попробовали частичную разборку.

В общем - жить можно.

Потом каждому выдали по четыре магазина - два снаряженных патронами и два пустых для комплекта, и разрешили попробовать оружие на практике.

Сначала стреляла 9-я рота. Подходили по пять человек, били по мишеням. Сперва одиночными, потом короткими очередями.

Затем пришел и наш черед.

Я вышел на позицию, подсоединил магазин, передернул затвор и, с разрешения инструктора, открыл огонь. Первый магазин расстреливали одиночными из положения стоя, с колена и лежа.

Точность боя меня приятно удивила. На дистанции в 100 шагов все пули попали в 'яблочко'.

Потом сменил магазин, перевел оружие в автоматический режим, и короткими очередями расстрелял положенный остаток патронов. При автоматической стрельбе ствол задирало вверх, и меткость резко снизилась, но в саму мишень я попадал стабильно.

Учтем… После стрельб инструктор записал номера выданных нам автоматов, порекомендовал в походе носить оружие в чехле, в бою - беречь затвор от загрязнения и длинными очередями не стрелять.

На чем и распрощались.

На обратном пути нам навстречу попались офицеры и унтера 11-ой и 12-ой рот.

Интересно, у нас были такие же недоуменно-любопытные рожи, когда мы шли на стрельбище?

- Мудрено как-то все… - бубнил Кузьма Акимыч Лиходеев, с которым мы возле моей палатки учились обращаться с новинками вооружения, расположившись на патронных ящиках.

- Ну, конструкция конечно, не ахти… - я выложил на тряпки извлеченный из автомата затвор, - но сама идея очень прогрессивная.

- Это как это? - фельдфебель аккуратно повторил мои действия со своим оружием.

- А так! Эта машинка короче и легче пулемета. В окопе с ней поворачиваться удобно. Стреляет очередями - при штурме самое оно. А то, что попасть с большого расстояния трудно - не беда. Головы солдаты противника попрячут - пули то над головой свистят, (я припомнил, как советская пехота в шугалась от немецких МП) а ловить их лбом никому не хочется.

- Это верно… - Воо-о-от! - я заглянул во внутренности автомата.- Смотри, каждому отделенному и взводному такой пистолет-карабин выдали, значит, в роте почитай две дюжины пулеметов прибавилось. Плотность огня, какая получается!

- Мудрено говоришь, вашьбродь! Но в суть-то я проник - выходит немака можно огнем прижать?

- Точно! А потом подойти поближе и гранатами забросать. - Я вздохнул. - Только вот обращаться с нашим чудо-оружием надо бережно, аки с иконой Божьей Матери.

- Это почему, вашбродь?

- Сейчас объясню. - И, посмотрев на часы, продолжаю. - Как только узнаю, где наши унтера ходят? Савка, где взводные? Сказано было - после ужина всем к моей палатке с оружием явиться.

- Сей минут, будут, вашбродь! - подскочил ординарец.

- Ну ка, пробегись - посмотри где они там запропастились! А найдешь, хоть пинками сюда гони!

- Слушаюсь! Токмо… - Что?

- Вона они идут, вашбродь!

Плотной группой, держа чехлы с автоматами в руках, из-за рядов палаток показались искомые унтер-офицеры.

- Та-а-а-ак… Где вас черти носят? - вступил в разговор Лиходеев.

- Дык, пока - то, пока - сё… - Ладно! - Я встал, потянул спину и продолжил. - Садитесь к ящикам, готовьте оружие и слушайте внимательно, что я говорить буду!

Подчиненные расселись на расставленных полукругом ящиках и начали доставать из чехлов свои автоматы.

- Итак! Всем вам выдали образцы нового оружия и теперь надо научиться правильно с ним обращаться. Главное - следите, чтобы грязь и земля не попали снизу в затвор и сбоку в окошко для выброса гильз. Это вам все инструктор говорил, а я повторяю! - Я взял с тряпицы затвор. - Вот этот вот выступ при откате затвора после выстрела упирается в паз на коробке ствола. Если между направляющими затвора и стенками коробки попадет грязь - его нахрен заклинит! Рукоятка затвора маленькая и с первого раза выкинуть застрявший патрон скорее всего не получиться. Тоже самое может произойти при перегреве. Это понятно?

- Точно так, вашбродь.

- Чтобы всего этого избежать, надо смотреть, куда кладешь оружие. Если в грязь упало, я понимаю, всякое может быть - рукавом затвор протри и стреляй дальше. Издали лучше стрелять одиночными, так как точность у пистолет-карабина - отличная. Ближе к окопам подошли - тут можно и очередями стрелять, но - короткими. По три-пять выстрелов. И перегрева не будет и германцев огнем поприжмем. Как в окопы вошли - тоже самое. Чтобы человека убить трех пуль вполне достаточно. Длинными очередями стрелять можно только, когда другого выхода нет - много народу на вас лезет или взводный пулемет вышел из строя. Но долго оружие этого не выдержит - перегреется и заклинит. Понятно?

- А зачем оно нам такое, ежели этого - нельзя, того - нельзя? - Изрек наш народный философ - старший унтер-офицер Наумов.

- А затем, что стреляет оно чаще, а значит можно убить больше врагов! Машинка сложная, но при должном уходе - незаменимая. Будете её холить и лелеять, как жену любимую - и она вас не подведет.

Мужики заржали. И принялись на все лады повторять и склонять мое сравнение автомата с бабой.

- Тихо! Слушайте дальше! При стрельбе держите оружие за цевье. За магазин не хватайтесь - иначе патрон перекосит. Перед тем как магазин вставлять берете его вот так. - Я взял магазин в руку, - и вот так стучите себе по каске. - Пару раз стукнул себя по тулье фуражки, на манер оттого, как это делают американские солдаты в военных фильмах. - Это чтобы и в магазине патроны выровнялись и не было перекоса. Вопросы есть? Если есть, зададите их Лиходееву! Он сейчас проверит, как вы усвоили то, что я вам тут наговорил, а заодно - как вы умеете собирать-разбирать новое оружие.

Пока унтера собравшись кружком обсуждали сказанное и готовились к занятиям, я быстренько собрал автомат, убрал его в чехол и, посадив Савку набивать магазины, рванул по нужде. Ну, очень хотелось, а из-за этих 'опаздунов' пришлось терпеть. На обратном пути из-за палаток мне навстречу шагнул Казимирский.

Черт! Этому еще что понадобилось?

- Браво, браво, барон! - Он пару раз хлопнул ладонями, затянутыми в белые перчатки, изображая овацию. - Прекрасная лекция!

- Благодарю. Я всего лишь исполнил свой долг.

- Позвольте полюбопытствовать, откуда такие познания в области оружейных механизмов? Вы же, кажется, училище оканчивали ускоренным выпуском? К тому же сразу после гимназии?

- Видите ли, в чем дело, господин поручик, - я остановился, как бы подбирая слова, а на самом деле - усиленно изобретая отмазку. - Мой отец - известный инженер. Он принимал участие в разработке многих образцов вооружений и руководил организацией производства этих образцов на различных заводах. Дома у нас - масса соответствующей литературы и подшивки российских и иностранных технических журналов. Я с раннего детства имею интерес к инженерии, а по сему достаточно подкован, дабы правильно оценить некоторые технические решения. (Во, завернул! Прямо - адвокат Плевако, прозванный 'Московским златоустом').

- Надеетесь на этом сделать военную карьеру? - хотя тон Казимирского был шутливым, по глазам я понял, что для него - все очень серьезно!

- Увы! Никогда не мыслил себя кадровым офицером. И хотя, весьма интересуюсь техникой, все равно собирался поступать в Императорское Училище Правоведения. Мама всегда говорила, что у меня склонность к юриспруденции.

- Зачем же вы пошли в армию?

- В этом мой долг честного человека и дворянина - помогать стране в трудное время всеми доступными мне методами.

- Еще раз - браво, барон! Надеюсь, что у нас с вами не случиться каких либо недоразумений, на почве вашей склонности к гуманитарным, а не военным наукам?

- Не стоит беспокойства, господин поручик! В данный момент все мои помыслы направлены на победу русского оружия.

- Прекрасно. В таком случае, не смею вас больше задерживать. И поторопитесь - скоро отбой. - Казимирский заложил руки за спину, развернулся и неторопливо направился к своей палатке.

Я длинно и сочно выматерился, естественно про себя!

Принес же шайтан этого карьериста долбанного. Я себе чуть мозги не вывихнул, придумывая правдоподобное объяснение и одновременно упражняясь в изящной словесности.

Пся крев! Или как там у вас, у пшеков, говориться?

Уже после отбоя, шуганув часового ко мне явились Лиходеев с Копейкиным.

- Вашбродь, разговор есть!

- Чего вам?

- Говори уж! - Фельдфебель ткнул каптера кулаком в спину.

- Ну, это… Мне полковой каптенармус сказал, завтра получать патроны и походные пайки… - И что?

- Ну, дык, значит - выступаем завтра.

- Ага… - я задумчиво потер переносицу. - До линии фронта тут верст десять?

- Так точно, вашбродь.

- Значит - идем в наступление!!!

Подготовив одежду и снаряжение к подъему по тревоге, я улегся на походную кровать - эдакую разновидность раскладушки.

Все-таки палатка - это хорошо. От погодных неприятностей прикрывает, не лишая при этом прелестей ночевки на природе. Хотя конечно кровати я бы предпочел спальник.

Погода теплая. Воздух пахнет сосной и травами. Мягко потрескивают в ночной тишине костры.

Лежа на душистой набитой сеном подушке, я постепенно расслаблялся после тяжелого дня, пытаясь собраться с мыслями.

Не получалось.

Мешали отчетливо слышимые голоса солдат. Люди вели неспешные беседы о доме и родне, о войне и смерти, о всякой ерунде. Говорили о чудесах и предчувствиях, рассказывали различные солдатские Были и небылицы. Вспоминали мирное житье.

Кто-то тихонько пел, 'Долю горькую проклинаючи…'.

Манера исполнения живо напомнила мне фильм 'Особенности национальной охоты' - там мужики так же тянули 'Черный ворон…' Внезапно накатила тоска.

Вспомнил свою прошлую жизнь, родителей, друзей, коллег… Остро захотелось маминых домашних котлет, поспорить с отцом о футболе, послушать мой любимый 'Dire Straits'.

Телик хочу посмотреть! В Интернете полазить! В стратегию какую-нибудь поиграть или бродилку-стрелялку!

И бабу! Бабу хочу особенно - гормоны молодого тела жару подбавляют.

Перед глазами стояла моя последняя пассия - Татьяна. Высокая спортивная брюнетка. Милая, умная, смешливая с озорным взглядом карих глаз из-под 'анимешной' челки. Вспомнилось, как мы катались на теплоходе по Москве-реке, как ели суши в ресторанчике в Камергерском переулке, как потом поехали ко мне… Прошлое… Прошлое… прошлое… А как насчет будущего?

Пока что перспектива моего существования ограничивается завтрашним днем.

Завтра полк, скорее всего, выдвинется к линии фронта и пойдет в атаку на немецкие позиции. Вероятно, намечается прорыв фронта с юга на север с целью отрезать Восточную Пруссию вместе с 8-ой и 10-ой Германскими армиями.

Хватит ли нам сил для осуществления задуманного?

Хватит ли сил лично мне - поднять в атаку свою роту на вражеские пулеметы и колючую проволоку?

Хватит ли мне удачи - выжить?

С этими невеселыми мыслями я уснул… Тревожного подъема не случилось и до завтрака ничего необычного не происходило, а потом - началось!

Говорят - переезд равносилен пожару.

Так вот - экстренное свертывание воинской части для передислокации, по разрушительной силе, сравнимо с одним потопом и двумя землетрясениями вместе взятым. Все бегают, орут, суетятся. Лиходеев материться с такой громкостью и интенсивностью, что лесополоса, в которой мы расположились, вероятно, увянет навсегда. Я тоже успел сорвать голос и отбить кулак, раздавая животворящие тумаки и ценные указания.

- В-Господа-Бога-твою-душу-мать!!! - убедительно мотивировал я Копейкинского зама - тормознутого, но исполнительного ефрейтора со смешной фамилией - Юрец. - Если ты сейчас же не свернешь свои долбанные палатки и не погрузишься со всем своим долбанным барахлом на свои долбанные подводы, я тебе… Я тебе… В общем, не знаю, что я с тобой сделаю, но тебе от этого будет очень-очень плохо!!!

- Слушаюсь, вашебродь!!!

- Бего-о-о-о-о-о-м!!!

Ефрейтор унесся прочь, чуть ли не оставляя за собой инверсионный след - подальше от начальственного гнева.

Ротное имущество - это семь повозок и две полевые кухни. Собрать весь ротный скарб, разместить его на повозках, причем в максимально упорядоченном виде - это эпический подвиг, особенно с учетом того, что Филя Копейкин сейчас занят в полку с погрузкой пайков, патронов и массы другой сопутствующей хрени, а Лиходеева на всех не хватает.

Передо мной возникает унтер-офицер Шмелев - командир 4-го взвода.

- Вашбродь, каптеры на нашу подводу шанцевый инструмент нагрузили!

- Твою мать!!! Поймаю Юрца - расстреляю нафиг, как врага народа!

- Дык, чего делать та?

- Сам разбирайся! Ты гренадер или хрен собачий? (Фраза мгновенно 'ушла в народ' и применялась во всем полку по поводу и без повода).

Феерическая картина - посреди всего этого бардака стоит ясновельможный пан Казимир Казимирович Казимирский. В отутюженном кителе со сверкающими золотыми погонами, начищенных до зеркального блеска сапогах, в белых перчатках. И курит папироску, морщась от удовольствия, как сытый кот.

Вот кого точно пристрелил бы, к едрене фене… Тьфу… - Ваши блаародия! - из глубин хаоса вынырнул вестовой командира батальона. - Господин капитан требует господ офицеров к себе.

- Идемте, барон - узнаем последние новости. - Казимирский щелчком выбросил окурок. - Быть может, они нас даже порадуют… Все просто, честно и кристально ясно… - Через час выступаем походной колонной. По прибытии на место - господам офицерам организовать рекогносцировку на местности, привязку по ориентирам для артиллерии, пулеметных и минометных команд. Личному составу батальона произвести развертывание, и по сигналу быть готовым к выдвижению в первую линию окопов. Вопросы? - Капитан Берг окинул взглядом офицеров батальона, окруживших стол с лежащей на нем картой.

- Цель и время начала наступления? - будничным тоном спросил штабс-капитан Ильин.

- Вы все узнаете на месте. Секретность господа!

- Бух! Бух! Бух! - Стучат солдатские сапоги по дороге. Мы выдвигаемся к линии фронта. Полковые колонны растянулись на порядочное расстояние. Впереди всех идет конная разведрота. За ней стройными ротными колоннами двигаются гренадеры, саперы, связисты. Позади движутся пулеметные повозки, за ними артиллерия полка - привычные трехдюймовки и легкие полевые гаубицы. Еще дальше - минометная команда и обоз.

Казимирский с Лиходеевым топают в голове нашей колонны, а я с Савкой, в - конце.

Идти не то чтобы очень весело - когда я нацепил на себя всю положенную амуницию, почувствовал себя верблюдом. Даже при условии, что мой ранец ехал отдельно - вместе с ротным обозом, тяжко получалось.

Конечно, во времена оные - в учебке, мне пришлось побегать в 'полной боевой', а Чечне-то - мы все больше на БТР или на 'Уралах' рассекали… Но сейчас - другое дело и другое тело. Да и амуниция образца 90-х годов ХХ века, не в пример практичнее амуниции года 1917-го. Тут все надо подгонять до миллиметра - ибо всего до хрена и размещается исключительно на поясе. Если бы не плечевые ремни - вообще труба.

- Бух! Бух! Бух! - мерный топот множества ног постепенно вводит в какое-то гипнотическое состояние.

Жара, пылища, мошкара… Все тридцать три удовольствия.

На ходу внимательно осматриваюсь по сторонам - признаки серьезного наступления налицо. Прифронтовая полоса буквально забита частями Русской армии - видны позиции тяжелой артиллерии. То и дело мимо нас проскакивают кавалерийские разъезды, мелькают посыльные, связисты.

Сквозь грохот сапог, скрип телег и сопровождающую повседневную жизнь русского человека матерщину мне послышался странный тарахтящий звук - подвывая мотором, навстречу колонне катил мотоцикл. На вид - гибрид горного велосипеда с машинкой для стрижки газонов. На узком длинном седле, крепко вцепившись в руль руками в громадных кожаных крагах, восседал пропыленный самокатчик. На голове кепка козырьком назад и очки-консервы.

У меня перед армией 'Ява' была - летал на ней как сумасшедший, а к этому агрегату я б и близко не подошел. Экзотика, блин… - Вашбродь! - от головы колонны мелко рысил нам на встречу Лиходеев.

- Ну, что там случилось?

- Господин поручик отослал проверить - не растянулись ли.

- Не растянулись, вроде. - Я окинул взглядом шагающий строй. - Четве-е-ертый взвод, шире шаг!!! О! А это еще кто такие?

По обочине дороги нам на встречу разрозненными группами движутся какие-то пехотинцы. Хмурые, серые, небритые и замызганные в худом заношенном обмундировании.

- Это, вашбродь - линейная пехота. Та, что тут фронт держала да в траншеях всю зиму просидела. Отводят, видать - на переформирование. - Фельдфебель недобро зыркнул на плетущихся оборванцев. - Эвона, так и рыщут глазенками-то, ироды. Как бы Филька там, в обозе, чего не проворонил!

- Чего это ты их так?

- Да ведь линейные - это ж первейшие воры. Глазом моргнуть не успеешь - непременно чего-нибудь сволокут: кусок сахару, котелок, походную кухню, заводную лошадь, пушку… Да хоть самого Амператора Германского упрут и в борщ сунут. Такие социяль-дымокрады, что ой-ой-ой… Да-а-а… Век живи - век учись!

Плотной группой мы - офицеры 3-го батальона в сопровождении ординарцев, идем проводить рекогносцировку.

Пройдя насквозь обгорелые, но уже начавшие заново зеленеть, останки небольшого леса выходим на открытое место.

Километра за два до линии фронта начинается жуткий постапокалиптический пейзаж. Та самая 'лунная поверхность', о которой я прежде только читал. Ни кочки, ни холмика, ни деревца, ни кустика… Воронки, воронки, воронки… Развороченная земля, практически без травы, вся изрезана траншеями, ходами сообщений, капонирами, блиндажами, пулеметными гнездами.

Сразу же втягиваемся в бесконечные извилистые переходы полного профиля, тянущиеся эмпирическим зигзагом до самой первой линии окопов.

Сопровождает нас усталый и апатичный подпоручик из 'аборигенов', державшего оборону на данном участке - 6-го Финляндского полка. На бледном лице офицера ярко выделяются болезненно красные глаза в темных полукружьях от недосыпа и напряжения.

В ходах сообщения то и дело натыкаемся на 'бледные тени', наподобие тех, что встретились нам на дороге. Солдаты в грязном заношенном обмундировании - худющие, угрюмые и молчаливые, занимаются своими повседневными делами : кто-то спит, кто-то ковыряет ложкой в котелке, кто-то возится с оружием. При нашем появлении они равнодушно козыряют и уступают дорогу.

Однако во всем виден порядок - окопы и переходы укреплены плетнем или досками, а дно устелено кругляком и горбылем.

Минуем минометную позицию - квадратную площадку с капониром. Тут установлена пара вполне даже современных минометов солидного калибра, сделанных по схеме 'мнимого треугольника'.

- 'Система Стокса' путиловского завода, сообщает сопровождающий нас офицер, видя мой заинтересованный взгляд.

- А какой калибр?

- Четыре дюйма!

Неплохо! Нечто среднее между полковым и батальонным минометом. И конструкция вполне прогрессивная.

Я в музее, в Питере, видел всякие чудесатые приспособления времен Первой Мировой - там такие экземпляры есть, что мама не горюй… Продолжаем путь.

Время от времени слышны одиночные разрывы снарядов - это ведет беспокоящий огонь немецкая полевая артиллерия. Изредка прилетают гостинцы калибром покрупнее, подозреваю дюймов эдак около шести.

Пройдя через этот лабиринт, оказываемся у мощно укрепленного блиндажа - крыша в пять накатов, и более метра земли сверху. Это - ротный командный пункт.

По очереди заходим внутрь в узкое помещение с бревенчатыми стенами и низким потолком. У самого входа за ширмой расположился связист со своими телефонами. Он что-то старательно записывает, высунув кончик языка и прижимая трубку к уху плечом.

Посередине заваленный картами стол. Нас встречают два офицера - командир батальона капитан Патрикеев и адъютант подпоручик Роотс.

Короткий деловой разговор, обмен мнениями.

Офицеры нависают над картой немецких огневых точек, составленной финляндцами - слушают комментарии, задают вопросы.

А на меня напал какой-то ступор.

Стою… Молчу… Слушаю… И понимаю, что ничего не понимаю. Просто не воспринимаю. Сознание почему-то отказывается фиксировать информацию.

Внутренне напрягаясь, заставляю себя вслушиваться. С большим трудом начинаю вникать - говорят о возможном немецком противодействии.

Чтобы как-то придти в себя, достаю из планшета карту и карандаш и начинаю перерисовывать линию боевого соприкосновения, огневые точки и тому подобное.

Мои опыты в военной картографии заканчиваются одновременно с прениями о достоинствах и недостатках наших и немецких позиций.

- Господа офицеры, извольте провести рекогносцировку самостоятельно. Через полчаса жду вас здесь же - для обсуждения плана атаки, - прекратил диспут капитан Берг, а мы по очереди стали выбираться на свет божий.

На позициях финляндцев было два наблюдательных пункта в первой линии окопов и еще один в третьей линии - у артиллеристов. Мы с Казимирским, вместе со штабс-капитаном Ильиным и Генрихом Литусом, естественно направились в передовую траншею.

Все траншеи как бы двухъярусные - по нижнему, ярусу глубиной больше человеческого роста можно спокойно передвигаться. С верхнего яруса, который представляет собой порог на полметра выше дна траншеи, солдаты ведут огонь в случае отражения вражеской атаки.

Наблюдательный пункт - это выступающая вперед сдвоенная ячейка, с таким же высоким порогом и укрепленными стенками. Здесь установлено две стереотрубы, у которых непрерывно торчат наблюдатели.

Пока наши командиры заняли места у окуляров, мы с Генрихом немного поговорили, в полголоса, дабы не привлекать внимания начальства:

- Ну что, Саша? Завтра - в атаку?

- Смело, мы в бой пойдем! - пропел я.

- Что?

- Это песня такая. Слышал когда-то, вот строчка и вспомнилась.

- Как ты думаешь, чем все обернется?

- Если все пойдет, как задумано - это будет перелом в войне. Этот театр для Германии хоть и второстепенный, но значимый. Поражение здесь приведет к поражению во Франции.

- Это в глобальном масштабе. А для нас?

- Для нас, Генрих, все окончиться хорошо, если не будем пороть горячку.

- В каком смысле?

- В таком! Задачу надо выполнить хладнокровно - с минимальными потерями и для этого приложить все наше умение и сообразительность.

- Ты, Саша, слишком рассудителен!

- А ты, Генрих, слишком романтичен!

- А вы, господа офицеры, будьте любезны к перископам! - Вмешался в наш разговор штабс-капитан Ильин.

Казимирский молча, прикурил очередную папиросу, насмешливо поглядывая на нас с Литусом. Видно было, что наш разговор его позабавил, но от комментариев он воздержался.

Вздохнув, я взобрался на порог и прильнул к окулярам:

Сразу у наших окопов местность слегка понижалась, так что на выходе образовалось подобие 'мертвого пространства', где огонь стрелкового оружия нам не опасен. Для нас это было как раз 'живое' пространство - шагов в 50 ширины, а дальше бугорок и чистое, изрытое воронками поле, по которому надо пройти еще 200 шагов до передовой немецкой траншеи.

Я внимательно оглядывал вражеские позиции, пытаясь в уме увязать увиденное с информацией нанесенной мною на карту.

Получилось не сразу.

Пришлось дважды сверяться с планшетом и усиленно вертеть верньеры настройки стереотрубы, прежде чем я обнаружил, наконец, ориентиры.

Почти незаметная верхушка бетонного дота. 'Pillbox' - коробка для пилюль, как их называли англичане. Небольшой, примерно два на два метра, бетонный параллелепипед.

Ага! Судя по отметкам, их должно быть два.

А вот и второй.

Я снова посмотрел на карту и наконец 'прозрел' - все встало на свои места. Схема немецкой обороны накрепко отпечаталась у меня в мозгу.

Теперь не пропадем!

По возвращении в блиндаж мы узнали подробности предстоящей атаки:

Артиллерийская подготовка начнется в 4 часа утра, и будет продолжаться почти 12 часов, то есть до 16-00, когда наступит наш черед идти в атаку.

До этого в передовых окопах будут только секреты и пулеметные команды 6-го Финляндского полка. Наш полк будет рассредоточен на запасных позициях, до 15 часов, чтобы не попасть под упреждающий огонь немецкой тяжелой артиллерии, который непременно будет. Как только противник поймет, что с нашей стороны - это не обстрел, а артподготовка, он начнет бить по окопам и по местам вероятного сосредоточения резервов, чтобы расстроить атаку.

В ответ специально выделенная с нашей стороны артиллерия начнет контрбатарейную стрельбу, а в воздух будут поднят отряд бомбардировщиков 'Александр Невский' для подавления обнаруженных германских батарей.

Роты занимают исходное положение: 9-ая в передовом окопе, наша - 10-ая, во второй параллели, 11-ая в третьей и 12-ая в четвертой.

Как только 9-ая рота выходит, 10-ая ходами сообщения сразу же идет на ее место и, не задерживаясь, выходит за ней в поле, следом 11-ая, за ней 12-ая.

Таким образом, в указанную минуту, безо всяких дополнительных приказаний, весь боевой порядок начинает движение одновременно. Наступаем вслед за огневым валом.

Порядок выдвижения таков - в авангарде саперная команда, за ней 9-я рота повзводно.

Потом - наша 10-я рота двумя полуротами по флангам, а вместе с нами приданные четыре 'максима' и две траншейные пушки Гочкиса. Следом - 11-я рота развернутой цепью, с нею - телефонисты и артиллерийские наблюдатели. Замыкает 12-я рота, тоже - цепью. В арьергарде, минометная команда - два 4-х дюймовых 'Стокса', санитары и подносчики боеприпасов.

- Вопросы? - Командир батальона, как всегда предельно лаконичен. - Если вопросов нет - отправляйтесь в роты, готовиться к завтрашнему дню. С Богом, господа!

Тяжелый артиллерийский снарядможно очень шумно иейрассекаемого снарядом воздуха накатывает подобно несколькихпеределы видимости, а через постараться, летящую смерть даже увидеть, глядя вслед. Черное веретено падает с неба, описывая дугу куда-то за несколько секунд долетает раскатистое 'гда-да-а-ах'.

Страшно от мысли, что вот эдакий чемодан ухнет тебе на голову, и тогда - все. Гейм, как говориться, овер!

Артподготовка длится уже шесть часов.

Через наши головы непрерывно долбят орудия всех калибров. Очень утомительно слушать всю эту многодецибельную какофонию, а еще более утомительно - сидеть и ждать. Пока стреляла только наша артиллерия - было еще ничего, но около девяти утра немцы начали свой обстрел. Для начала досталось выгоревшему лесу, отделявшему нас от передовых позиций, а потом германские 28-сантиметровые гаубицы стали бить по предполагаемым районам сосредоточения резервов.

Вот тут то я страху и натерпелся.

Этот страх двойной - подсознательный и иррациональный, которое испытывает тело, и сознательный, с которым пытается бороться разум, понимая опасность.

11-ти дюймовые снаряды, перелетали через наши позиции и взрывались где-то в пятистах метрах позади.

Тем не менее, сотрясение земли ощущалось всем телом.

Это вам не минометный обстрел, под который в 95-ом угодил на Кавказе… Я посмотрел вверх. Там, на значительной высоте, шли большие четырехмоторные бипланы - русские бомбардировщики несли свой смертоносный груз, предназначенный немецким артиллеристам. Шесть групп по три самолета. На некоторой дистанции от бомбовозов мелькали шустрые истребители.

Поторопились бы, а то мы тут уже час сидим, обстрел терпим. Вот накроют нас, совершенно случайно, притом - им потом стыдно будет.

Земля вновь содрогнулась от падения очередного двадцатипудового гостинца.

Суки… Напротив меня, скрючившись и зажав между коленями дробовик, в окопе сидел Савка.

При каждом взрыве его каска звякала о ствол ружья. Бледные губы непрерывно шевелились - мой ординарец истово молился.

А вот сидящий справа от меня унтер-офицер Наумов внешне был абсолютно спокоен. Глаза закрыты, на умиротворенном лице - улыбка.

Как там, у поэта - 'Гвозди бы делать из этих людей'?

Так вот, Наумов - мужик для этого дела вполне подходящий. Нервы, так точно - железные.

Блин! Да когда ж все это кончится!!!

У меня сейчас такое состояние, что дайте мне немца - я его зубами загрызу. Даже стрелять не буду, потому что пуля - это слишком легкая смерть.

Однако, спустя некоторое время, вражеский обстрел внезапно прекратился.

Слава Богу!

Наши же орудия продолжали палить, перемалывая оборону противника, районы сосредоточения подкреплений, полевые батареи. Это - хорошо. Чем больше они сейчас перебьют немцев, тем меньше нам потом возни.

Я посмотрел на часы - без четверти одиннадцать.

Прошлым вечером, незадолго до ужина, нас посетили командир полка с офицерами штаба и мой знакомый любитель пения - отец Серафим, оказавшийся целым протоиреем!

Полковник Беренс произнес прочувственную речь о трудном часе для Отчизны, о полковых традициях, о чести и мужестве.

Под сенью развернутого полкового знамени батюшка отслужил молебен:

'Моли, Угодник Божий Николай, воинству нашему даровати на враги одоление, Отечеству во благочестии непоколебиму пребыти и сыновом Российским спастися.' По окончании обряда, в сопровождении служки с иконой он прошелся, вдоль строя всех четырех рот нашего батальона, окропляя шеренги святой водой. Потом солдаты повзводно подходили за благословением, целовали крест.

Я тоже приложился.

Артподготовка продолжалась.

Из ответвления хода сообщения появился Лиходеев и с заговорщическим видом вручил мне бебут в ножнах - изогнутый обоюдоострый кинжал с сорокасантиметровым клинком. Бебутами вооружали пулеметчиков и солдат с дробовиками - за место штыка. Савка тоже обзавелся таким, когда сменил винтовку на помповое ружье.

- Это еще зачем?! - из-за грохота артиллерийской стрельбы приходилось орать.

- Нехорошо это, вашбродь, без ножа по траншеям лазать. Тут ведь как - тонущий за соломину хватается, а гренадер - за нож.

- Да куда мне такой! Им же коня зарубить можно!

- Вот! - Лиходеев поучительно поднял палец, - Вы, вашбродь, в самую суть проникли! Без него - никак невозможно. Бебут знатный. Сам подбирал в оружейке!

- А ты-то как же?

- А у меня 'братишка' при себе - Кузьма Акимыч ловким движением достал из-за спины топор с оплетенной кожаными ремешками ручкой. - Я к нему привыкши. А вам бебут - в самую пору будет.

- Ладно, давай… - я забрал у совершенно счастливого фельдфебеля кинжал. - Пригодится!

Разберусь как-нибудь. Скомпилирую, знание ножевого боя конца ХХ века и науку Никифора Беспалого, учившего меня и брата владению шашкой в ХХ века начале!

Вздохнув, встал на одно колено, и принялся цеплять ножны к правому боку. Ё-маё! Ремень и так обвешен по периметру - кобура с браунингом, фляжка, лопатка, противогаз, патронная сумка, а теперь еще и это. Через плечо на ремнях - гранатная сумка, полевая сумка. На шее - бинокль, в руках - автомат в чехле, и свисток в кожаном кармашке на портупее - до кучи. Сразу вспомнился анекдот 'А теперь со всей этой фигней, мы попытаемся взлететь…' Это притом, что ранец офицеру в бою не полагается, и мой сухпай и четыре коробки патронов тащит Савка. Мне еще вчера при переходе нелегко пришлось, а тут - в атаку идти. Залегать, ползать, окапываться.

В общем - 'Господи, спаси и сохрани …' По окопу, в сопровождении двух вестовых, аккуратно пробирался Казимирский так же обвешанный амуницией. Различие состояло в отсутствии холодного оружия и наличии фонарика в кожаном футляре и 'нагана' в кобуре. Поручик, наконец-то, сменил погоны с галунных на полевые, и перчатки на руках были уже не белые, а из коричневой кожи.

Все равно - пижон… - Ну что, барон, не скучаете? - командир роты присел рядом со мной на корточки.

- Нет, господин поручик! Немцы два часа развлекали, как могли - сильно подняли настроение!

- Рад за вас! Напоминаю - при развертывании, вы находитесь на правом фланге цепи и ведете вторую полуроту, я - на левом, с первой полуротой, фельдфебель идет в арьергарде! Связь через вестовых! Я вам, кстати, привел двоих. Распоряжайтесь!

- Слушаюсь!

После десятичасового грохота, в полуобалделом состоянии, с шумом в ушах, мы - все офицеры батальона отошли немного в сторону, поднялись на холмик на окраине леса - самое высокое место, откуда немецкие позиции были довольно хорошо видны. Но рассмотреть ничего не удалось - над всей немецкой линией стояло сплошное густое облако пыли, и к роте мы вернулись ни с чем.

В пятнадцать минут третьего роты выстроились в порядок, для прохождения наших траншей. Артиллеристы и минометчики пойдут впереди, чтобы занять позиции для прикрытия рот в атаке. За нами изготовились идти пулеметные команды.

Тройной Казимирский еще раз, деловым тоном, повторил - как мы должны идти, по каким ходам сообщения проходить из линии в линию, как выходить в поле и кто кого замещает в случае чего.

Накануне у всех офицеров и унтер-офицеров часы были выверены 'минута в минуту'.

В полтретьего, под грохот непрекращающегося артобстрела, на позицию тронулись расчеты двух траншейных пушек и минометные команды. Без пятнадцати три пошла девятая рота, а за ней в обгорелый лесок вошли и четыре наших взвода. Дождавшись, пока передовая рота втянется в ходы сообщения, Казимирский махнул рукой, подавая сигнал к движению.

Переходы извилистые и узкие, так что идти можно только цепочкой. Я во главе четвертого взвода иду по крайне правому на нашем участке, правее, через несколько сот метров, уже участок наступления соседей - 9-го Сибирского гренадерского полка.

На полста метров левее - по соседнему ходу сообщения, идет третий взвод унтер-офицера Зайцева.

Еще левее, по двум соседним ходам движутся первый и второй взводы, с Казимирским во главе.

Сразу за мной по траншее топает Савка, с ним - мои связные: Жигун и Палатов. За нами поспевает старший унтер-офицер Шмелев со своим взводом.

Наконец, доходим до второй линии окопов и рассредоточиваемся. К нам присоединяются четыре пулеметных расчета со своими 'максимами', под командованием тощего чернявого унтера по фамилии Смирняга.

Смотрю на часы - без четверти четыре. Еще пятнадцать минут. Ждем-с.

Солдаты проверяют оружие, гранаты. Я тоже вынимаю автомат из чехла, осматриваю, вставляю магазин. Передергиваю затвор. Ту же операцию проделываю с пистолетом, ставлю его на предохранитель и убираю в кобуру. Еще раз проверяю гранаты в сумке.

Ну, все, я - готов!

Стрелка на швейцарских наручных часах, со светящимся циферблатом, показывает без трех минут четыре… Без двух минут… Время ползет необычайно медленно.

16-00!!!

Звук артиллерийской канонады изменяется. Тяжелые удары становятся глуше - теперь тяжелая артиллерия бьет по немецким тылам. Громче и звонче звучат разрывы у немецких траншей - это наши трехдюймовки создают огневую завесу.

Еще минута и послышались первые выстрелы винтовок, затрещали пулеметы.

Солдаты вокруг меня снимали каски и крестились.

Я последовал их примеру. Господи! Спаси и сохрани! Надел каску и скомандовал:

- Гренадерство! Штыки примкнуть!

Со всех сторон защелкало.

- Па-а-ашли!!!

По прямой, до первой линии окопов было около ста шагов. Но по извилистым ходам - раза в три больше.

Стрельба нарастала, сквозь артиллерийскую канонаду и пулеметно-винтовочную пальбу слышались звонкие хлопки ручных гранат. Доносился и отрывистый треск автоматов.

Беглым шагом, пригнувшись, подходим к передовой траншее.

Там пусто. Значит, девятая рота вышла.

Бегу влево, мое место - на стыке взводов. Останавливаюсь у деревянной лесенки - выходу наверх, в поле.

- Выходим! Выходим!

На бруствер вылезает шустрый Жигун и подает мне руку.

Выбираюсь наверх, вслед за ним, помогаю вылезти Савке. За ним лезет Палатов и остальные.

Перебегаю чуть вперед, встаю на одно колено и, что есть сил, диким голосом ору, начисто забыв про свисток:

- Десятая - выходи! Вперед! В ата-а-ку-у-уу!

Гренадеры хлынули из окопов. Кучка здесь, кучка там. Впереди пулеметчики и гранатометчики.

Наконец вышла вся полурота. Группируемся у прикрывающего нас бугорка.

И вперед - на затянутое дымом и изрытое воронками открытое пространство.

- Ура-а-а-а-а-а-а-а!!!

Полурота пошла! Небольшими группами, перебежками от воронки к воронке… Перед тем как бежать следом успеваю увидеть, как артиллеристы по деревянным мосткам выкатывают траншейные пушки.

Выскакиваю из-за бугра пробегаю пару десятков шагов и спрыгиваю в глубокую воронку, за мной сигают ординарец и связные. Выглядываю - рота продвигается вперед. Командую:

- За мной! - пригибаясь бежим дальше, до следующей подходящей воронки. Ныряем.

Судя по всему, авангард батальона уже занял первую линию немецких окопов. Густой дым закрывает видимость. Обращаю внимание, что активного огня по нам почему-то не ведется. Ни пулеметного, ни артиллерийского.

В следующей воронке встречаем раненых из девятой роты. Двое тяжелораненых лежат на дне. Один - без сознания, второй - раненый в бедро, громко стонет. Оба довольно грамотно перевязаны. С ними трое легкораненых, в том числе ефрейтор с простреленной рукой.

- Что тут у вас? - Спрашиваю его.

- Да пулемет германский, вашбродь! Откуда-то справа бьет, прямо наскрозь дым! Нас и подранило. Мы тяжелых-то в воронку стащили, а троих - наповал.

- Ясно! Из десятой проходил кто?

- Были. Дальше пошли - из ваших, вроде, никого не зацепило!

- Это хорошо!

Подползаю к краю воронки, выглядываю: уже видны остатки немецкого проволочного заграждения. Колючка в восемь колов снесена практически начисто - на немногих уцелевших столбиках лишь жалкие обрывки. Знатно наши пушкари поработали.

Впереди, шагах в десяти лежат убитые. Не повезло мужикам.

Передаю автомат Савке, и пытаюсь в бинокль разглядеть, откуда по нам ведут огонь.

Облом. Все скрыто дымом и пылью.

Хотя, если рассуждать логически, пулемет может быть только между участками наступления - нашего и соседнего. Причем ближе к нам, иначе стрелял бы по Сибирцам.

- Ладно! Пошли! - забираю у ординарца оружие.

Первым выскакивает Жигун, за ним - мы. Перебегаем до следующего укрытия. Здесь уже наши. В двух соседних воронках расположились младший унтер-офицер Рябинин и шестеро солдат. На дне нашей воронки - еще один убитый. Лежит навзничь, широко раскинув руки, на груди несколько темных пятен. Лицо закрыто каской.

- Кто? - вместо приветствия спрашиваю у унтера, кивая на труп.

- Орехов… - просто и коротко отвечает он.

- Другие потери есть?

- Никак нет! Там у кольев, в воронке, еще пятеро наших. Успели добежать, а нас накрыло. Пулемет-то с перерывами бьет. - Рябинин вздохнул.

Глядя на его вытянутую унылую физиономию, почему-то вспомнил Ослика Иа. Жалкое душераздирающее зрелище. Вот не повезло человеку с внешностью, хоть и служака он отменный. Спокойный, расчетливый.

- Что думаешь делать?

- Обождем, пока он по нам пулять перестанет, и поползем, по трое.

Тем временем, над нашими головами засвистели пули, сбивая с развороченного края воронки комья земли.

Вот гад! Пристрелялся!

Вдруг, откуда-то сзади раздалось резкое и короткое 'банг'! Потом еще раз - 'банг', и пулемет, подавившись очередным патроном, смолк.

Мы с Рябининым одновременно высунулись посмотреть - что и как? Сзади, у нашего предыдущего укрытия, маячил клепаный щит сорокасемимиллиметровки Гочкиса. Артиллеристы подоспели вовремя.

- Чего сидим? Кого ждем? - Я сразу взбодрился. - Пошли! Вперед!

Еще один кроткий бросок и мы в воронке посреди бывшего проволочного заграждения. Тут уже никого нет - ушли вперед. Дождавшись остальных, двигаемся следом. По пути замечаю еще несколько убитых.

Наши? Не наши?

Еще полсотни шагов короткими перебежками и мы сваливаемся в полузасыпанную немецкую траншею.

- Фух… - С трудом пытаюсь отдышаться. - Дошли… Оглядываюсь.

Со мной четырнадцать человек. Гренадеры распределились по окопу, изготовившись к бою.

Кругом картина полнейшего разрушения - траншея местами обвалилась, местами отсутствует вообще… Справа от нас разбитый прямым попаданием блиндаж - из под расщепленных бревен торчат тощие ноги в ботинках с обмотками. Еще несколько убитых в немецком 'фельдграу' застыли в различных позах у лежащего на боку, среди измятых патронных коробок и обрывков лент, пулемета МГ-08.

Огневая завеса создаваемая нашей артиллерией ушла вперед. Но несколько орудий бьет гранатами и шрапнелью по немецким траншеям метрах в двухстах правее нас. Обеспечивают фланг. Огонь русской тяжелой артиллерии стал еще глуше - гасят дальние тылы.

- Вашбродь! Наши идут! - окликает меня Рябинин.

С лева по окопу пробираются несколько человек, один из них с ручным пулеметом на плече. Впереди, низко наклонив голову, идет некто с автоматом в руках и тремя унтер-офицерскими лычками на погонах. Шмелев? Точно - Шмелев!

- Добрались?

- Так точно, вашбродь!

- Потери есть?

- Четверо раненых. Один - тяжелый. Мы его вынесли. Я, там, у хода сообщения, второе и третье отделение оставил, прихватил пулеметчиков, да и вас двинулся искать.

- Кого-нибудь из девятой роты встретили?

- А как же. Там раненых с десяток. И один часовой - пленных охраняет.

- Пленных? И много пленных-то?

- Дюжины две будет. И новых тащат и тащат. Я уж думал, тут всех поубивало, ан нет - есть живые-то. Токмо, очумелые совсем. Не соображают ничего.

- Ну еще бы! Двенадцать часов без перерыва долбили. Очумеешь тут!

Что там у нас на повестке дня? Задача второй волны атаки - обеспечение флангов. Значит - будем обеспечивать! Начинаю распоряжаться:

- Слушайте все! Сейчас идем вправо до первого хода сообщения, ставим там пост с пулеметом и ждем подхода одиннадцатой роты. Палатов, давай дуй к нашим, ищи командира роты. Доложишь где мы и что с нами. Понял?

- Так точно!

- А чего стоишь, раз понял? Брысь отсюда!!! - Я перехватил оружие поудобнее. - Остальные, со мной. Кто там с дробовиком? Гусев? Пойдешь первым!

Двинулись. Первый с ружьем, второй с заточенной лопаткой в одной руке и гранатой в другой, третьим шел Рябинин с автоматом на изготовку.

Продвинувшись метров на двадцать, дошли до поворота. Гусев резко выглянул за угол, осмотрелся и посеменил дальше. По пути натыкаемся на разбитый прямым попаданием гаубицы наблюдательный пункт. Кругом какие-то окровавленные ошметки, обрывки проводов, разбитая стереотруба. Сразу за НП в окопе, навзничь, лежит убитый немецкий офицер с оторванной рукой и окровавленным лицом. Проходим мимо, стараясь не наступить. Ушлый Жигун наклоняется и снимает с убитого ремень с кобурой, безжалостно разрезав портупею штыком. Оглядывается на меня - я показываю ему кулак.

Еще немного и подбираемся к развилке. Гусев повторяет свой фокус с выглядыванием - никого.

- Трое по ходу сообщения до ближайшего поворота! - Оценив обстановку, командую. - Рябинин и еще трое - дальше по траншее. Осмотреться. Акимкин с пулеметом здесь.

Гренадеры расползаются по окопам. Все предельно напряжены. Шаримся уже минут десять и ни одного немца.

Ну, вот… Накаркал.

Рябинин спешит к нам.

- Немцы, вашбродь! За поворотом траншеи. Голоса слышно.

- Приготовиться!

У самого поворота, изготовившись, скрючился кто-то из наших с двумя гранатами - по одной в каждой руке. За ним с дробовиком наизготовку сидит на корточках Гусев. Еще один гренадер, не вижу кто, расположился на 'смотровом' пороге траншеи, сжимая в руках карабин с примкнутым штыком.

- Давай! - командую Рябинину. Тот хлопает Гусева ладонью по спине, а Гусев хлопает гранатометчика.

Поехали.

Одна за другой за поворот траншеи летят гранаты. Дождавшись разрывов, в клубящиеся дым и пыль ныряют мои солдаты.

Бац! Бац! Бац! - гремит дробовик, словно бичом щелкает выстрел карабина.

- Oh! Mein Gott… - кричит кто-то за углом. Я выскакиваю вслед за остальными.

У небольшого блиндажа с оружием наизготовку замерли гренадеры. На дне траншеи лежат несколько убитых немцев. У самого входа в укрытие, схватившись за развороченный живот, корчится и стонет еще один - из дробовика досталось. Не жилец… - Давай, давай!!! - Машу рукой. - Не останавливайся!

Неожиданно где-то начинает бить пулемет. Пули с визгом проносятся над нашими головами.

Что за хрень? Неужели напоролись?

Спустя полминуты до меня, наконец, доходит - долбит станкач. Видимо откуда-то из второй линии немецких окопов.

Твою мать!!!

Чуть правее нашего участка наступления должен быть еще один бетонный дот! Это наверняка из него пуляют.

Что делать?

С одной стороны - фланг в передовой траншее мы прикрыли, и теоретически можем спокойно ждать подхода одиннадцатой роты, а уж потом только идти дальше.

С другой стороны - этот долбаный 'Pillbox' просто не даст подкреплениям подойти.

'Гочкисы' его не достанут - только если прямо в амбразуру, что маловероятно… Навести на дот наши гаубицы - тоже нельзя. Связи нет, корректировать никто из нас не умеет, да и пушкари скорее по нам вмажут - до второй траншеи метров сто по прямой.

Вывод - надо брать своих бойцов и идти совершать подвиг, за который непременно дадут медаль. Но вручат её уже семье… - Шмелев! У кого-нибудь граната Новицкого есть? - Осенило меня. Пятифунтовая, то есть - двухсполовинойкилограммовая, граната системы Новицкого, прозванная в войсках 'фонариком', обычно использовалась для подрыва проволочных заграждений и полевых укреплений. Для нашего случая - самое то!

- Так точно, вашбродь! Белов! Ко мне!

К нам с унтером протискивается названный ефрейтор.

- У тебя 'фонарик' есть?

- А как же! Цельных три! И ишшо четыре фунта динамиту в шашках и десять аршин огнепроводного шнура!

- Тогда, слушай мою команду! Подорвать германское пулеметное гнездо! Со мной пойдет отделение Рябинина! А тебе, Шмелев, обеспечить фланг наличными силами, потому что пулемет мы у тебя заберем!

- Слушаюсь, вашбродь!

- Пошли что ли?

Быстро перебегаем до нашего поста в ходу сообщения. Рябинин о чем-то говорит с солдатами, а потом по очереди тыкает пальцем на бойцов передовой группы и всей ладонью указывает направление - вперед.

Движемся привычным порядком, разве что третьим по счету теперь идет пулеметчик с Бертье-Федоровым наперевес.

Один поворот, второй. Пока никого. Из живых, по крайней мере. Парочка мертвецов в 'фельдграу' разной степени укомплектованности частями тела, нам все же попались.

Сразу за третьим поворотом ход сообщения обрывался. Дальше его просто не было, а была воронка от тяжелого снаряда. Идущий первым Гусев, привычным макаром выглянул из-за нагромождения земли и расщепленных досок, образовавших на нашем пути своеобразный бруствер.

Тут такое началось!

По выходу из траншеи палило около десятка стволов. Сквозь щелчки винтовочных выстрелов слышались обрывки фраз по-немецки.

- Russischen grenadiere… Der teufel… Feuer… /Русские гренадеры! Черт! Огонь!/ Пули попадали в стенки окопа, в отвал вывороченной взрывом земли. Никого, слава Богу, не задело, видимо потому, что стенка траншеи нас все-таки прикрывала. Мои бойцы справедливо отреагировали на немецкое негостеприимство трехэтажным матом.

А потом гадские бундесы зафигачили по нам гранату. Самую, что ни на есть, банальную 'колотушку' на длинной деревянной ручке.

Сначала я услышал крик 'Achtung! Granate!', а потом увидел, как эта самая граната пролетела над нашими головами и разорвалась на поверхности земли над ходом сообщения, засыпав нас землей.

В ответ, обозленный Гусев запулил к немцам целых три 'лимонки' с самым прогрессивным на тот момент 'автоматическим' запалом системы Миллса.

То есть практически знакомую всем Ф1, в названии которой буква 'Ф' указывает на её французское происхождение.

Взрывы. Крики.

Для полноты эффекта протиснувшийся вперед пулеметчик дал в направлении противника длинную очередь на полрожка.

И тут же солдаты рванулись вперед. Пару раз бахнул дробовик. Мы с Рябининым, переглянувшись, поспешили следом. Проскочив большую, не меньше пяти метров в диаметре, воронку, я вслед за унтером ввалился в горловину хода сообщения.

Прямо на немецкие трупы. Враги лежали густо - прямо тетрис из десятка мертвецов. Как меня не стошнило - до сих пор удивляюсь.

Огляделся.

Ого! У нас потери. Наш ловкий гранатометчик - рядовой Селиванов, убит. Его подстрелил из 'парабеллума' контуженый взрывами немецкий фельдфебель, которому спустя секунду Акимкин, богатырским ударом прикладом пулемета под срез каски, размозжил голову.

Гусев сидел у стенки окопа, зажимая ладонью распоротое плечо. Шустрый немчик, которого не задело гранатами, пырнул его штыком, получив в ответ заряд дроби в грудь. Наповал… Перебинтовав раненого, двинулись дальше.

Теперь первым шел Рябинин. За ним - протиснувшийся мимо нас Белов с ручной гранатой в руке. Следом - Акимкин с пулеметом, я, Савка, Жигун и остальные.

Слава Богу - без сюрпризов. Желающих нас убить нам не встретилось до самой траншеи второй линии. Да и в самой траншее серьезной опасности нам не угрожало. Не считать же за таковую двух олухов с катушкой полевого телефона, которых унтер скосил из автомата.

Треск пулемета, стреляющего длинными очередями, слышен уже совсем рядом. Буквально за поворотом траншеи.

Туда одна за другой летят две гранаты, а потом в дымное облако в два ствола стреляют Рябинин и Акимкин. Толпой вываливаем на небольшую площадку у стены дота - еще три трупа, посеченных осколками и продырявленных пулями.

Распределяемся в траншее. Белов начинает раскладывать под стальной дверью - входа в бетонную коробку, свое взрывоопасное хозяйство.

Я сижу рядом, на корточках, прислонившись спиной к стенке дота.

- Готово, вашбродь! - довольная улыбка на закопченном лице ефрейтора. - Подрывать?

- Погоди! - Я неожиданно вспомнил, что теперь прекрасно говорю по-немецки и громко стукнув прикладом автомата в дверь, заорал. - Die deutschen Soldaten - ergeben Sie sich! Wir werden den Bunker sprengen! /Немецкие солдаты - сдавайтесь! Мы взорвем бункер!/ Стрельба прекратилась. Из-за двери нерешительно крикнули:

- Was ist los? Wer dort?/Что случилось? Кто там?/ - Es ist der Offizier der russischen Armee! Ergeben Sie sich! Meine Grenadiere werden den Bunker sprengen! /Это офицер русской армии! Сдавайтесь! Мои гренадеры взорвут бункер!/ - Russischen grenadiere? /Русские гренадеры?/ - Голос умолк. Некоторое время никто не отзывался, но пулемет при этом не стрелял. Немцы, наверное, совещались.

Я еще раз стукнул прикладом в дверь.

- Ich gebe die Minute auf die #220;berlegung! /Даю минуту на размышление!/ - Schie #223;en Sie nicht! Wir gehen hinaus! /Не стреляйте! Мы выходим!/ - Не стреляйте! Они сейчас вылезут! - Перевел я своим.- Только держите ухо востро! Мало ли что?

- Не сумлевайтесь, вашбродь!

За дверью что-то загремело, и она со скрипом открылась. Из проема показались вытянутые вверх грязные трясущиеся руки и наружу шагнул тощий лопоухий немец в очках. За ним второй - пожилой седоусый, в мятой бескозырке с красным околышем.

Мои бойцы шустренько их обыскали и разоружили. Рябинин сунулся в дот, выставив вперед ствол автомата.

- Никого!

Я тоже заглянул вовнутрь.

Нда! Места - маловато! Это прямо какой-то бетонный шкаф. У амбразуры занимая половину площади стоит на станке пулемет МГ-08. На стенках - полки с патронными коробками. На крючках висят две противогазные сумки и винтовка 'маузер'. Весь пол завален стреляными гильзами. Духота и пороховая вонь. Как они тут сидели?

Пленных увели, а я присел на разбитый патронный ящик.

Интересно получилось - мы победили, а я даже не разу не выстрелил!

Бывает же… Передав захваченный дот подошедшей 11-ой роте, мы двинулись разыскивать своих. Бой затихал. Артиллерия продолжала бить куда-то чрез наши головы, но в окопах выстрелы почти прекратились.

Это значит, что все линии окопов уже захвачены, а уцелевшие немцы удрали либо сдаются в плен.

Устало шагая по ходам сообщения следом за вестовым, я пытался размышлять, что же дальше? Моя стратегическая прозорливость была величиной, близкой к нулю, а опыт ведения войны в условиях Первой Мировой отсутствовал полностью. Если мне не изменяет память, согласно прочитанной когда-то книге 'Великая Война' Джона Террейна, за те двое-трое суток, во время которых наступающая сторона вела артобстрел, обороняющиеся успевали усилить вторую линию обороны в трех-пяти километрах от первой. Атакующие войска захватывали полностью разрушенный участок, продвигались до соприкосновения с более укрепленной и подготовленной линией обороны и на этом наступательная операция, с их стороны заканчивалась, а начиналось контрнаступление противника. Под Верденом, таким вот макаром, за год положили миллион человек.

Повторять судьбу несчастных союзничков как-то не очень хочется.

Не вдохновляет, знаете ли!

Хотя тут ситуация несколько иная. Наш полк базировался в районе старой польской границы. Если я правильно помню географию, то до Балтики тут, по прямой, километров сто. Мощных линий укреплений по дороге не предвидится. Разве что в самом конце - Мариенбург, Эльбинг. Но, это - крепости. Их и обойти можно. Реальная угроза для наступающих русских войск - исключительно с флангов. Либо - с запада, если немцы попытаются предотвратить выход наших войск к Балтийскому морю. Либо - с востока, в случае если немецкие армии попытаются прорваться из образующегося мешка. Либо - и то, и другое одновременно. Последнее - очевидно, но маловероятно. Сидеть и ждать, пока мы отрежем Восточную Пруссию - самоубийство. Быстро перебросить с Запада достаточное количество войск у немцев тоже не выйдет.

'Шанс - он не получка, не аванс…' - вспомнилась вдруг строка из мультика 'Остров сокровищ'.

Наш удар - это и есть и шанс, и аванс! А сдачу с этого аванса нам выдаст Рейхсвер.

- А вот и вы, барон! - Поприветствовал меня Казимирский. Он был прямо-таки необыкновенно приветлив. - Поздравляю вас с боевым крещением!

- Благодарю, господин поручик!

- Позвольте полюбопытствовать, каковы ваши успехи?

- Обеспечили фланг, захватили укрепленное пулеметное гнездо. Не знаю, уж, много это или мало… - Главное, что этого было достаточно, барон! - Казимирский закурил очередную папиросу, спрятал зажигалку, затянулся. - Сейчас подойдет Лиходеев.

Быстренько подсчитайте наши потери в людях и снаряжении и готовьтесь к дальнейшему наступлению - если повезет, к вечеру мы выйдем к Штрасбургу.

- Слушаюсь!

- Я - к штабс-капитану Ильину! - сообщил ротный и крикнув вестовых, стал пробираться по ходу сообщения к последней линии немецких окопов.

- Савка! - окликнул я своего ординарца. - Найди мне, на чем сидеть и на чем писать!

- Сей момент, вашбродь! - парень мгновенно вытянулся во фрунт, козырнул и шустро шмыгнул в какое-то ответвление траншеи.

Я тяжело привалился спиной к стенке окопа - устал как собака. А, оказывается, это еще не конец. Чувствую - денек будет длинным… Девять убитых, шестнадцать раненых, из которых четверо - тяжело, а двое - и вовсе не жильцы.

Такой вот итог.

Могло быть и хуже, но то ли везение, то ли умение, то ли провидение… Пробегавший Генрих сообщил, что у них в девятой роте потери убитыми и ранеными - треть строевого состава. И это тоже - не самый худший исход.

Мы с Лиходеевым, пройдясь для порядка по окопам, расположившись у входа в бывший немецкий блиндаж, занимаемся учетом матчасти. Фельдфебель называет номера стволов, собранных с наших убитых и раненых, а я записываю их в тетрадку.

Бой окончился, началась бухгалтерия… - Вы тут хоть прибарахлились? А то ведь, война - войной… - Да уж не без этого, вашбродь.

- Молодцы.

- Рады стараться! - с довольной ухмылкой козырнул Лиходеев.

Трофеи были богатые - одних пулеметов взяли десяток. Правда, половина из них - нерабочие, а то и вовсе - разбиты. Винтовки, пистолеты, боеприпасы и прочее снаряжение. На левом фланге, где окопы зачищали первый и второй взводы, наши взяли ротный склад продовольствия. Опытный Лиходеев, вовремя пресек попытку расхищения спиртного и съестного, и теперь все это пошло в наш ротный кошт.

Сам фельдфебель щеголял трофейным Цейссовским биноклем на шее, а с правой стороны за ремень был заткнут новенький 'парабеллум'.

Орел у нас - Кузьма Акимыч.

Я закончил писать и поинтересовался у него:

- Чего там слышно? Когда выдвигаемся?

- Дык вашбродь, вот разведка своих коней через окопы да воронки проведет, и уйдут в дозор. Осмотрятся, капитану доложат, а там, глядишь, и дальше двинемся.

- Главное, чтоб немцы не очухались.

- Не должны, вашбродь! Пушкари наши их зна-а-а-тно проредили. Да и Ленька Птицын - земляк мой, с под Твери - писарем при штабе полка служит, сказывал, мол, по сведениям разведки, нету у германца тут сильных войск. Во второй линии ландвер ихний, да запасники. Пушек у них, конечно, много, но мы-то тоже не лыком шиты?

- Ну да. Немцы тут воевать-то 'по-серьезному' не собирались. Если бы не наступление, они бы тут до морковкиного заговенья просидели. Окопы вон какие, гнезда для пулеметов бетонированные, блиндажи. Ты, вот 'лисью нору' у командного пункта видел?

- Как не видеть? Видел, вашбродь. Сурьезно сделано - там сажени четыре глубина. Не всякий снаряд возьмет. Только ежели прямо в горловину 'чемоданом' попасть.

- То-то и оно.

Из хода сообщения появилась процессия подносчиков во главе с Филимоном Копейкиным.

- Вашбродь, огнеприпасы доставлены!

- Хорошо! Молодцы!

- Рад стараться!

- Лиходеев, скажи по взводам, пусть скоренько пополняются, а то чует мое сердце, скоро двинемся.

- Слушаюсь, вашбродь! Ну-ка, Филька, скидайте ящики вон туда, по пересчету. - засуетился фельдфебель. Пока они там возились, Кузьма Акимыч успел выспросить про обед. Оказалось, что к темноте подвезут.

Хорошо бы. А то есть уже хочется. Я сидя откинулся на стенку траншеи и прикрыл глаза. Почувствовал, как расслабляется тело, уходит напряжение.

Хо-ро-шо!

Спустя два часа после начала атаки мы двинулись дальше.

Наша рота теперь - головная, а девятая переведена в арьергард 'по причине значительной убыли строевого состава'.

Впереди двигается разъезд нашей разведроты, а следом мы - повзводно, в сопровождении приданных нам пулеметчиков. Оборачиваясь, то и дело натыкаюсь взглядом на этих бедняг - с обреченностью верблюдов они несут на себе разобранные 'максимы', стараясь не отставать.

Я - как Чапаев, впереди, разве что только без лихого коня. Казимирский торжественно поручил мне следовать в авангарде. Вот и следую - вместе с гренадерами четвертого взвода, с которыми штурмовал немецкие окопы.

Иду и поражаюсь немецкой основательности и хозяйственности. Сразу за пригорком, заросшим молодой порослью, который отделял немецкую линию обороны от тылов, мы обнаружили узкоколейку, по которой, видимо, доставлялись снаряжение и припасы. По обеим сторонам от дороги раскинулись аккуратные, любовно ухоженные огороды. Посадок было великое множество - огороженные камешками, взрыхленные грядки с пробивающейся зеленью имели бы очень мирный вид, если бы не воронки, хаотично разбросанные среди этого 'сельского хозяйства'.

- Во немаки обустроились! - восхитился Савка, шагавший рядом со мной.

- Да-а! Капитально! Только коров да овец не хватает, для полноты картины!

- Скотину, тут держать невместно - осколками побьет! - вздохнул ординарец и прибавил шагу.

Продвигаясь вдоль узкоколейки, мы стороной обошли разбитую и брошенную батарею немецких семидесятисемимиллиметровых полевых пушек. Артиллерийская позиция была уничтожена полностью. Среди раскуроченных орудий, передков и зарядных ящиков густо лежали мертвецы в фельдграу.

Хорошо их тут накрыло - без шансов.

- Эвона, разведка скачет! - Объявил глазастый Жигун, топавший следом за мной.

Действительно, от небольшой рощицы к нам приближался всадник. Подлетев к нам, он резко осадил коня, откозырял:

- Рядовой Николаев!

- Что там, Николаев?

- Пушкари германские, вашбродь! Сдаются!

- Много их там?

- Десятка два будет! Почитай, ранетые все, вашбродь.

- Ну, пойдем, глянем, что там за пушкари.

Н-да… Жалкое зрелище. Грязные, оборванные, почти все в окровавленных бинтах. При моем появлении сидевшие кружком под присмотром разведчиков немецкие артиллеристы зашевелились, а мне навстречу поднялся толстый немолодой дядя с погонами фельдфебеля. Вытянувшись, он козырнул и заговорил сиплым лающим голосом.

- Feldfebel Klose! Der ober unteroffizier der 193 abgesonderten feldbatterie! /Фельдфебель Клозе. Старший унтер-офицер 193-й отдельной полевой батареи/.

- F #228;hnrich Von Asch! Moskauer Grenadier regiment!/Прапорщик фон Аш! Московский Гренадерский полк!/ - Представился я в ответ.

Из дальнейшего разговора выяснилось, что фельдфебель взял на себя командование после того, как выбыли из строя все офицеры. Среди раненых их было двое, и оба - тяжелые: командир батареи капитан Маттеус и лейтенант Клинсманн. Под чутким руководством фельдфебеля артиллеристы сложили оружие и надеются получить медицинскую помощь.

Пообещав свое содействие, я оставил двоих гренадер охранять пленных, и мы двинулись дальше. По моим ощущениям мы прошли больше двух километров, когда от разведчиков вновь прискакал вестовой Николаев:

- Немцы, вашбродь!

- Где?

- С полторы версты будет. Сразу за болотцем. Окопы роють!

- Вас заметили? (Чуть не ляпнул - 'засекли', но вовремя спохватился.) - Никак нет, вашбродь!

- Давай к командиру роты, доложишь, что и как!

- Слушаюсь! - Николаев развернул коня и погнал его наметом вдоль остановившейся колонны гренадер.

Похоже, нам предстоит еще один бой… Закатное солнце медленно клонилось к горизонту, заливая пейзаж красно-оранжевым светом.

А пейзаж был, откровенно говоря, весьма занятным. До роты немецких саперов спешно сооружали оборонительные позиции. Копали со всей присущей национальной тщательностью и производительностью, которые можно было реально оценить в мой шестикратный бинокль, в двенадцатикратный бинокль Казимирского и трофейный Цейссовкий - Лиходеева. Мы удачно расположились в густых зарослях ольховника, в четырех сотнях метров от противника.

- Шустро работают! - Ротный опустил бинокль и задумчиво потер подбородок. - Теоретически, ночью они подтянут сюда подкрепления, и без артподготовки мы дальше не пройдем. - Казимирский перекинул на колено полевую сумку и извлек из нее карту-трехверстку. - Тэк-с. Мы находимся приблизительно вот здесь… Вот - березняк, вот - болотце, а вот - высота… - Ага, высота четыре-девять-ноль. Вижу! - Я склонился вперед, разглядывая подробности. - А это, по-видимому, большое болото?

- Верно, барон! Немцы прикрыли им свой фланг. Сибирский Гренадерский, скорее всего, будет обходить его справа, а нам остается только атаковать в лоб. Посмотрите сюда - слева от нас в полосе первого батальона хутор Новотный, а дальше в четырех верстах - Штрасбург. А у Штрасбурга вторая и главная германская линия обороны, за которой уже нет никаких резервов, только гарнизоны.

- Тогда, господин поручик, если мы сейчас их отсюда не выбьем, потом это будет весьма сложно!

- Согласен! - Казимирский вновь приник к биноклю, осматривая немецкие позиции.

Я оглянулся на Лиходеева, который молча слушал наш разговор, изредка посматривая в бинокль по сторонам. Заметив мой взгляд, Кузьма Акимыч подмигнул и жестом показал, что надо подождать.

Рота сосредоточилась сразу за густыми зарослями приболотных кустов, в ожидании нашего решения. Подошедшая следом одиннадцатая рота, под командованием поручика Щеголева, готовилась нас поддержать.

- Барон, хочу устроить вам 'Un petit examen'! - обратился ко мне Казимирский, отрываясь от созерцания расположения противника. - Допустим, я - тяжко ранен, и вы должны принять решение самостоятельно. Как вы предполагаете атаковать вражеские позиции?

- Я заметил два станковых пулемета за временными брустверами и около двух десятков человек в боевом охранении. Солнце заходит - условия для атаки вполне благоприятные. Чтобы подойти поближе, можно использовать камыши по краю большого болота. Два взвода обходят немецкие позиции справа - пулемет на фланге закидаем гранатами, а саперов возьмем в штыки - они не успеют организовать оборону. Второй пулемет следует подавить огнем приданных нам 'максимов'. Они же обеспечат огневое прикрытие наступающим с фронта двум другим взводам.

- Неплохо, барон! У вас развито тактическое мышление! Вы уверены, что не хотите продолжить военную карьеру в будущем? - насмешливо прищурился мой 'сложнохарактерный' ротный.

- Нет. Полководческие лавры меня не прельщают!

- План хорош! Но! Я предлагаю другой вариант. Атаковать фронтально будет одиннадцатая рота, а мы попытаемся совершить фланговый охват с двух сторон. Вы с третьим и четвертым взводом пойдете через замеченные вами камыши, а я с первой полуротой прикрою левый фланг от возможных неожиданностей.

- А что на это скажет поручик Щеголев? - скромно поинтересовался я.

- А вот мы у него сейчас и спросим! Вестовой, к командиру одиннадцатой, мухой!!!

- Главное - не нашуметь, пока пойдем через камыши! Это понятно? - спросил я у командиров взводов.

- Так точно, вашбродь! - вполголоса гаркнул Шмелев.

- Ясней ясного! - браво отозвался унтер-офицер Зайцев.

- Вот и ладненько! Выдвигаемся!

План Казимирского был принят без изменений, и теперь я со своей полуротой осторожно пробирался к краю камышового поля, раскинувшегося на границе большого болота, простиравшегося на пару верст на восток.

Самым тонким местом в реализации задуманного было наше незаметное продвижение во фланг немецким саперам. Если нас засекут - покосят на хрен из пулемета. И не спрячешься… Вперед ушла группа унтер-офицера Рябинина, хорошо зарекомендовавшего себя при прорыве немецкой обороны. Я оценил грамотные и слаженные действия его отделения и теперь доверил им подавление правофлангового пулемета немцев.

Мы осторожно продвигались следом. Я крался на полусогнутых, аккуратно раздвигая камышовые стебли стволом автомата. За спиной пыхтел согнутый в три погибели Савка.

Не знаю, удалось бы нам задуманное на все сто процентов, но в дело вмешался Его Величество Случай.

Мы были уже на полпути, как вдруг далеко на левом фланге началась бешеная стрельба. По моим ощущениям, где-то в районе уже упомянутого хутора Новотного. Судя по всему, первый батальон нашего полка, продвигаясь на север, столкнулся с немцами и теперь ведет бой.

Столь замечательное событие не могло не привлечь внимания неприятельских саперов. Они засуетились, забегали. Многие, прекратили работу, дружно обратив головы на запад.

Под шумок Рябинин со своими орлами подобрался к основанию высоты четыре-девять-ноль вплотную. И теперь я с напряжением наблюдал за двумя фигурами, ползущими по склону к укрытому бруствером немецкому пулемету.

Вот она из фигур махнула рукой, и в воздухе мелькнуло темное пятно - следом грохнул взрыв! Тут же, с нашей стороны заговорили 'максимы', уничтожая зазевавшихся врагов, прижимая их к земле, подавляя их волю к сопротивлению. Бруствер, через который перелетела граната, разворотило полностью, торчавший на фоне неба ствол МГ-08 исчез. Судя по мощности взрыва и разрушениям, по немцам запулили пятифунтовую гранату - чтоб уж наверняка.

Второй германский станкач открыл огонь по фронту, откуда стреляли солдаты одиннадцатой роты и наши пулеметы. Вражеские саперы попрятались в полуотрытые окопы, расхватав свои 'маузеры' и теперь суматошно палили в белый свет как в копеечку.

- Вперед! - Заорал я, поднимаясь во весь рост. - В атаку-у-у-у!!!

Рывком преодолев расстояние до подножия высоты, я полез вверх. Впереди, помогая себе прикладом карабина, карабкался здоровяк Палатов. Справа и слева меня по склону поднимались другие гренадеры. Из-за спины короткими очередями огрызался 'Бертье-Федоров' третьего взвода.

Уф!!! Вот и вершина… У разбитого пулеметного гнезда - мелко нашинкованные остатки расчета. Осматриваюсь поверх выставленного вперед автоматного ствола. Мои солдаты схватились с упорно сопротивляющимися немецкими саперами. Тут и там вспышки выстрелов, крики, разрывы гранат.

- Вперед! - поднимаюсь и, пробежав несколько шагов, спрыгиваю в траншею. Пригибаясь, бегу следом за Палатовым, спотыкаясь о трупы. Стрельба не утихает. У развилки ходов сообщения хлопаю вестового ладонью по спине. - Давай направо!!! - сломя голову несемся дальше.

Траншея мельчает, постепенно сходя на нет - мы выскакиваем на открытую площадку, на которой кипит рукопашная.

Палатов палит из карабина по ближайшему врагу и, выставив вперед штык, ломится дальше в гущу драки. С другой стороны площадки из хода сообщения выскакивают несколько фигур в фельдграу. Не целясь, даю по ним очередь на полмагазина, а потом падаю на колено и уже прицельно расстреливаю оставшиеся патроны.

- Щелк!!! - выпалил все до железки. Ору 'Савка, прикрой!', вынимаю пустой магазин, сую его за голенище сапога, хватаю из подсумка другой - снаряженный и судорожно вставляю его в горловину.

- А-а-а-а-а!!! - на меня, вопя во всю глотку, несется здоровенный немец с 'маузером' наперевес.

Черт! Не успеваю… - Гдах! Гдах! - Гремит над ухом дробовик. Картечь останавливает яростный рывок вражеского солдата, и он утыкается в землю в трех шагах от меня.

Это верный Савка прикрыл меня из своего 'браунинга'.

Повезло… Передергиваю затвор автомата. Все! Теперь подходите, суки - всех отоварю!!!

Яростное и раскатистое русское 'Ура!' слышится сзади. Орлы из одиннадцатой роты наконец-то прочухались и пошли в атаку.

Теперь мы немцев точно дожмем!

Площадка уже очищена от врагов, из ходов сообщения набегают новые и новые гренадеры.

- Вперед! - машу рукой, указывая направление. Успеваю подумать, что это - любимое мое словечко на сегодня, однако. Следом за выскочившим откуда-то Акимкиным с его ручником 'Бертье-Федоров' ныряю в следующий ход сообщения.

Еще несколько минут суматошного бега и стрельбы, и мы оказываемся у пары аккуратных палаток, возле которых у раскладного столика стоят несколько немцев с поднятыми руками, опасливо косящихся на штыки моих гренадер.

Финита ля комедия… Противник предпочел сдаться - и слава Богу!

Фу-у-у-у-у-у… Жрать хочется - сил нет!!!

Какая вкуснотень!!!

Я жадно поедал горячую рассыпчатую гречневую кашу с мясом и луком. Тыловики наконец-то добрались до нас, причем ровно за полчаса до полуночи. Теперь оголодавшие солдаты активно подкреплялись.

Тут же был организован пункт раздачи огнеприпасов. Подтянулись санитарные повозки под командованием младшего врача коллежского секретаря Эльбова, а за ними минометчики и артиллеристы со своими траншейными пушченками.

После окончания боя мы успели подсчитать потери и трофеи, с помощью пленных саперов подготовить позиции к обороне, развернув их фронтом на север, и для полного счастья нам не хватало только здорового трехразового питания.

Я даже сгрыз несколько сухарей из сухпая, пока мы с Лиходеевым осуществляли традиционный военно-административный учет и контроль, а Савка набивал патронами опустевшие автоматные магазины.

Блаженное чувство сытости меня и подвело. Едва закончив ужин, увенчавшийся несколькими глотками красного вина из фляги, я вырубился, сидя на трофейной скамейке и привалившись спиной к стенке траншеи.

Выспаться, как следует, не удалось.

Савка разбудил меня в пять утра, едва только стала заниматься заря.

- Вашбродь! Вашбродь! - потеребил он меня за плечо. - Немцы!!!

- Что? Где? - сон как рукой сняло.

- Караул у болота доложил - германская колонна! Кузьма Акимыч велел вас будить, а сам побёг к пулеметчикам.

- Ага! - я выбрался из-под одеяла, которым меня накрыл мой заботливый ординарец, нахлобучил каску, подхватил автомат. - Идем!

Мы рысью пробежали по ходам сообщения до самого флангового поста, стоявшего на краю болота, по которому мы вчера так ловко обошли немцев.

Лиходеев был уже здесь - вместе с пулеметным фельдфебелем Смирнягой распоряжался установкой второго 'максима'. В передовом окопе готовились к бою гренадеры.

- Здравия делаю, вашбродь!

- Утро доброе! Ну что тут у вас?

- Эвона! Глядите! - Кузьма Акимыч махнул рукой в направлении открытого поля, начинавшегося сразу за болотом.

Я схватил бинокль и впился взглядом в утреннее туманное марево стоявшее над полем.

Оба-на! Действительно, метрах в шестистах маячила немецкая ротная колонна, идущая прямо на нас.

- Где командир роты?

- Двух вестовых послал сыскать, да видать, пока не нашли. Его благородие ночью ушел к медицинским, винца попить, да так и не вернулся. - Откликнулся Лиходеев.

- Ладно! Без него разберемся… - Я вновь приник к биноклю. - Подпустим германца поближе и ударим!

Затаив дыхание, мы ждали приближения немцев. Они шли четко, сомкнутой походной колонной. Офицер вышагивал рядом со строем впереди справа.

Подпустив их шагов на триста, я крикнул:

- Огонь! Пли!

Застрекотали 'максимы', жадно поедая патронные ленты, их поддержали ручные пулеметы третьего и четвертого взводов. Гренадеры, высунувшись из окопов, тоже бегло палили по противнику.

Первые ряды вместе с офицером были скошены сразу. Остальные немцы шарахнулись в стороны и бросились на землю - окапываться. Но плотность нашего огня была такова, что через какие-нибудь десять минут вся колонна оказалась перебита или прижата к земле.

- Третий взвод! - Обернулся я к унтер-офицеру Зайцеву. - Вперед! Прочесать поляну, там должен был кто-то остаться. Идите аккуратненько вдоль болота, а то мало ли что… - Слушаюсь! - Зайцев схватился за висящий у него на шее медный свисток и пронзительно засвистел, призывая своих подчиненных. - Третий взвод!

Выхо-о-одим!!!

Гренадеры засуетились, выбираясь из окопа, и мелкими группами посыпались в приболотную низину. Потом, развернувшись цепью, под прикрытием наших пулеметов они пошли вперед - на немцев.

Сопротивления никакого не было. Уцелевших быстро сгуртовали и погнали к нашим окопам.

Я опустил бинокль и, откинув назад каску, вытер рукавом внезапно выступивший пот.

Весело, однако, денек начинается… Н-да… Колючка в четыре кола глубиной, а за ней линии окопов, доты.

Немцы тут обустроились весьма и весьма капитально. К тому же и сам город должен быть неплохо укреплен.

Мы расположились на вершине одного из мелких холмов менее чем в километре от Штрасбурга, бывшего когда-то замком тевтонского ордена. От самого замка осталась только высоченная восьмиугольная главная башня, торчащая как перст среди невысоких городских кварталов. Другие ориентиры это кирха и белый шпиль ратуши. Все это - на дальнем берегу речки Дрвецы.

В принципе, в этом районе вся оборона построена по её северному берегу, однако часть города находится на южном берегу. Река изгибается подковой на север, а внутри ее изгиба и располагаются городские предместья, а главное - два моста на тот берег. Линия обороны как раз соединяет основания подковы, образуя предмостные укрепления.

Передо мной только голое поле, раскинувшееся вплоть до вражеских окопов, ухоженное и обработанное даже в военное время.

Я с грустью разглядывал в бинокль германские позиции.

Конечно, здесь оборона не столь насыщена, как та которую мы уже прорвали, но теперь-то нас ждут и такого козыря, как эффект внезапности, мы лишены. К тому же, именно за этой линией находятся последние немецкие резервы и их тяжелая артиллерия.

Интересно, что же дальше? Как наши многомудрые генералы решили для себя эту задачку?

Я убрал бинокль, махнул рукой гренадерам одиннадцатой роты, сидевшим в линии боевого охранения, и отползя назад, стал спускаться с холма у подножия которого с ружьем в обнимку сидел Савка.

- Пойдем, Савка, в роту. Узнаем новости, а заодно и поедим!

- Давно пора, вашбродь! Живот уж сводит! Цельный день не жрамши. - откликнулся мой бравый ординарец, поднимаясь с травы.

- Да уж… Денек был веселый. Но завтра, боюсь, будет еще веселее!

Обосновавшись на захваченных вчера позициях у высоты четыре-девять-ноль, мы отбили еще две германские атаки, почти полностью уничтожив батальон 3-й резервной дивизии.

А ближе к вечеру, пережив короткий, но интенсивный артналет и продвинувшись еще на три километра, наш батальон вышел к холмам у Штрасбурга.

Теперь нам предстояло прорвать последнее препятствие на пути к Балтике.

Как это будет происходить я представлял довольно смутно, но, вымотавшись за день, не имел никакого желания размышлять о стратегии и тактике.

Хотя, невеселые мысли о днях грядущих постоянно крутились в голове… Теперь батальон спешно окапывался, готовясь к возможному немецкому контрнаступлению. Пока личный состав рыл окопы, подошедший взвод саперов нашего полка обустраивал блиндажи. Вся эта полевая фортификация производилась в невидимой для немцев зоне за холмами и по сути серьезного препятствия для противника не представляла. Настоящие позиции будут возводить ночью по вершинам холмов, а в этих можно будет переждать артобстрел.

Кстати, немцы нас почему-то не обстреливали. Я абсолютно не сомневался в том, что они знают о нашем присутствии здесь, но, следуя какой-то своей логике, противник не вел даже беспокоящего огня.

Перекусив сухпаем, я вместе с Лиходеевым осмотрел, как идут работы. Гренадеры нашей и девятой роты возводили полевые укрытия во втором эшелоне, двенадцатая рота рыла окопы, а одиннадцатая сидела в боевом охранении.

Убедившись, что тут все в порядке, отправился на поиски своего исключительного и замечательного ротного командира.

Поручик обнаружился у обустроенного каптером временного склада боеприпасов. Сидя на патронном ящике, он собственноручно чистил свой револьвер. Надо сказать, что Казимирский не доверял автоматическим пистолетам и принципиально носил 'Наган'. Правда, оружие у него было в специальном исполнении - с шестидюймовым стволом, насечкой и рукоятью из резного моржового клыка. Оставалось неизвестно, как же он пережил оснащение своей персоны таким сложным и капризным оружием, как автомат. Он ни словом, ни жестом не выразил своего неудовольствия, но я подозреваю. Что за два дня так ни разу и не вынимал его из чехла. Меня же, пистолет-карабин системы Фролова, уже прозванный солдатами 'Фролом' или 'Фролычем', вполне устраивал.

Заметив меня, Казимирский оторвался от своего занятия, и устало, оглядев меня с ног до головы, поинтересовался:

- Что нового, барон?

- Ничего, господин поручик! Личный состав и саперы возводят полевые укрытия. В строю - сто семьдесят восемь человек, из них семеро легкораненых.

- Неплохо… - Опасаюсь, только, что это ненадолго… - Не знаю уж, почему я это сказал. Наверное, Казимирскому этого бы говорить не следовало, но мучимый нехорошими предчувствиями я не смог сдержаться.

- Увы, барон, мы на войне. - Спокойно ответил ротный, возвращаясь к чистке оружия. - Потери неизбежны!

- Я понимаю, но с этим трудно смириться… - С этим не нужно мириться, к этому нужно просто привыкнуть, барон.

- А что известно о планах командования? - Тактично сменил я тему разговора.

- Подождите до темноты. Был вестовой от командира батальона. Капитан Берг обещал прибыть лично. Вот тогда все и узнаем и планы, и последние новости - приятные и неприятные.

- Господа офицеры. - Капитан Берг стоял во главе стола в свежеотрытом и укрепленном блиндаже - штабе батальона. - Нам предстоит окопаться и ждать подхода частей 40-й дивизии или иных изменений обстановки. Наступать через открытое поле на хорошо укрепленную линию обороны в лоб - это самоубийство. Тем более, что по данным разведки, в старом замке расположился артиллерийский парк противника. На нашем участке нет путей сообщения, кроме узкоколейки, поэтому затруднено снабжение, пополнение и поддержка сил второго эшелона. Поэтому, рассмотрев диспозицию, в штабе корпуса изменили план наступления и теперь нашей дивизии предписано занять оборону. Батальон располагается штатно - фронтом по двести пятьдесят саженей на роту. В первой линии одиннадцатая и двенадцатая роты, девятая и десятая - в резерве. Вопросы?

- Ну, то, что нас в атаку не погонят, это новость хорошая.- Задумчиво произнес штабс-капитан Ильин. - И что же теперь? Конец наступлению?

- Отнюдь! По последним данным части I-го Ударного корпуса, и части XXIII-го и XXV-го армейских корпусов, прорвали германский фронт на ширине тридцати километров на всю глубину и вышли на оперативный простор. В прорыв по тылам противника брошены три кавалерийских и одна казачья дивизия. Части 1-ей Ударной дивизии ворвались в Торн. В свою очередь, части II-го армейского корпуса, прорвали оборону противника восточнее нашего участка, и продвигаются вдоль железной дороги на Дойче-Эйлау.

Мы лишь потрясенно молчали.

- Ура, господа! - Наконец подал голос, очнувшийся от ступора Казимирский.

- Ура!

- Ура-а-а-а-а!!!

- Сумасшедший успех! Невероятно! - Ильин приложил ладонь ко лбу. - Но, черт возьми! Как? Как, Иван Карлович?

- Концентрация наших войск оказалась для противника полнейшей неожиданностью. Немцы перебросили все резервы во Францию. Там под Аррасом и Камбре сейчас жуткая мясорубка. А наша 9-я армия нанесла отвлекающий удар в направлении Бреслау. Так что, тевтонцам пока не до нас.

- И все же… - Кроме того, по слухам, было применено новейшее оружие - 'Бронеходы'. Это самоходная бронированная крепость на гусеничном ходу. - Продолжил Берг. - Нечто подобное применили англичане на Сомме в 16-ом году. В журнале 'Нива' об этом писали.

- А! Припоминаю! Так называемая 'лохань' или, если по-английски 'танк'?

- Именно так!

- Для меня эффект от данной новинки сомнителен, но раз вы говорите…- Ильин покачал головой.

- Надеюсь, теперь всем понятна необычная филантропия нашего командования?

- В свете вышеизложенного? Да! Несомненно!

- Прекрасно! Исполняйте!

- Один вопрос, господин капитан! - Вмешался молчаливый и рассудительный поручик Щеголев. - А что же наши соседи?

- Остановлено наступление всей дивизии! Так что потрудитесь состыковать правый фланг с 9-ым Сибирским Гренадерским.

- Слушаюсь!

- Все свободны. Жду вас к ужину!

Круто, однако, наши с немцами обошлись. Теперь, если они не отведут свои войска от Штрасбурга, то окажутся в окружении.

Действительно - успех просто сумасшедший.

Надо же - с ходу взяли Торн. А Торн, между прочим, это крепость на Висле. И то, что наши войска ее вот так вот неожиданно захватили - признак растерянности германского командования.

Такого мощного удара с применением новейшего оружия, авиации и специально сформированных ударных частей противник не предвидел, а его разведка банально прощелкала.

Интересно, что они теперь будут делать?

Быстро перебросить достаточное количество войск с Запада - не получится. Прорываться на восток силами двух армий - не имеет смысла. Значит - будут обороняться и контратаковать, ожидая подкреплений.

Размышляя о стратегии, я чисто механически хлебал густую селянку с картошкой и копченостями, поданную на ужин.

Заметив мою отстраненность, Генрих Литус поинтересовался:

- О чем мечтаешь, Саша?

- О победе над Германией и о том, чтобы поспать, - честно ответил я.

- Именно в таком порядке?

- Нет, что ты! В первую очередь - о 'поспать', а после того, как высплюсь, можно и Германией заняться… Ранним утром меня разбудила канонада, доносившаяся с немецкой стороны.

Спал я в блиндаже-новоделе разделенном надвое - для меня и ротного.

- Ну что там за шум? - Послышался из-за перегородки голос Казимирского. - Епифан! Епифа-а-ан! - окликнул он своего денщика. - И где его черти носят?

Я откинул шинель, сел на своей походной кровати и стал приводить себя в порядок. Застегнул рубаху, натянул бриджи и стал наматывать портянки, а там и до сапог дело дошло. Накинув китель, я вышел из блиндажа в ход сообщения и сразу налетел на несущегося мне навстречу Савку с ведром в руках.

- Тише ты, оглашенный!

- Прощения просим, вашбродь! - Прохрипел запыхавшийся ординарец.

- Что там такое?

- У немаков пальба началась под утро. Сначала из ружей врассыпную, потом пулеметы принялись, а теперь, эвона - уже из пушек палят.

- Понятно… А сам-то ты где был, рядовой Мышкин?

- К каптеру бегал, вашбродь! Насчет воды сговорился, вот!

- Ну, раз сговорился, давай, польешь мне… Умывшись, я, ради приличия, подождал явления Казимирского народу. Однако, убедившись, что народу придется подождать еще часок, отправился на поиски Лиходеева.

Кузьма Акимыч обнаружился в хозяйстве Копейкина, где разбирался с трофейным оружием.

- Утро доброе!

Фельдфебель вскочил, вытянулся и, козырнув, затараторил:

- Здравия желаю, вашбродь! Рота расквартирована в резерве, происшествий нет!

- Вольно! Чем ты тут занимаешься?

- Учитываю трофейное имущество!

- И это правильно! - Неожиданно меня осенило. - Скажи-ка, сколько мы у немцев пулеметов взяли?

- Пять, вашбродь!

- Так вот, два сдашь по команде оружейникам, два оставишь, чтоб были! Мы их в ротную книгу писать не будем. (Имеется в виду ротный гроссбух, в который шел весь приход-расход подразделения по всем статьям - от личного состава и вооружения, до запасов еды и прочего.) - Удумали, чего, вашбродь? - прищурился Лиходеев.

- Не без того… Я как рассуждаю? На войне-то лишних пулеметов не бывает, правильно? Да и запас карман не тянет.

- Так-то оно так… - Нерешительно промолвил Кузьма Акимыч. - Токмо, чего мы с ними делать будем?

- Как чего? Два себе оставим? Один про запас, а другой сейчас поставим вот сюда, и будем изучать устройство! По уму - это тот же самый 'максим'. Разберемся, как-нибудь. А если поломаем чего - не беда! На разборку пойдет, чтоб запас для наших пулеметов был. Понятно?

- Понятно! Отчего ж не понять-то?

- Сейчас прям и займемся! Савка, ну-ка зови сюда наших пулеметчиков. Если кого из пулеметной роты встретишь, тоже сюда тащи - вместе покумекаем. Быстро! Одна нога - здесь, другая - там!

- Слушаюсь, вашбродь! - мой ординарец сорвался с места и рысью умчался по ходам сообщения.

Я присел на патронный ящик и прислушался - звуки боя со стороны Штрасбурга усиливались. Интересно, что же там происходит? Теоретически, это может быть одна из ушедших в прорыв наших частей, которая обошла городишко с севера.

Если так, то грядут перемены… Как я и предполагал, принципиально пулемет МГ-08 от нашего 'максима' образца 1910 года отличался не сильно. Та же конструкция Хайрема Максима в немецком исполнении с незначительными вариациями.

Все это мы узнали во время лекции проведенной командиром 1-го пулеметного взвода подпоручиком Спириным.

Худой низкорослый, совершенно не гренадерских статей, Спирин оказался прекрасным преподавателем. Помахивая пальцем перед своим длинным носом, он очень просто и творчески объяснил устройство пулемета и предложил задавать вопросы, на которые отвечал внятно и полно.

Успех лекции был несомненным.

Надо сказать, что процесс квалифицированного обучения организовался совершенно случайно. Быстроногий Савка, отыскав всех наших пулеметчиков, шастал по окопам в поисках кого-нибудь из унтеров пулеметной роты, а нарвался на командира этой самой роты - штабс-капитана Затравина.

Лично мне до этого момента не пришлось напрямую общаться с нашим пулеметным воеводой, но по отзывам, мужик он был отличный, хоть и шибко хитрый. Помимо полагавшихся нам по штату двух дюжин 'Максимов', у него обретались несколько неучтенных МГ-08 и 'Льюисов'.

Явившись лично, для разъяснения возникшей ситуации, Затравин внимательно меня выслушали и, хитро прищурившись, поинтересовался:

- А для чего вам, господин прапорщик, лишние пулеметы, если пулеметчиков к ним нет?

- Пулеметчика, господин штабс-капитан, воспитаем в своем подразделении. А не воспитаем, так - родим!

- А не надорветесь - рожать?

- Прикажут, мы и ежика против шерсти родим! А тут, для собственной пользы - сам Бог велел!

Затравин смеялся так, что аж слезы выступили.

А отсмеявшись, принялся торговаться.

Сговорились на том, что нам и одного сверхштатного пулемета хватит. Два других неучтенных ствола мы пожертвуем славной пулеметной роте в обмен на добротное и анонимное обучение.

Приятно иметь дело с понимающими людьми.

Проследив, чтобы качественное огневое усиление нашей роты было тщательно заныкано в одной из ротных повозок вместе с двумя ящиками 'тяжелых' пулеметных патронов германского образца, я направился к своему блиндажу в сопровождении Лиходеева.

- Интересно нас сегодня обедом будут кормить или как? Атаки вроде не предвидится, значит, по идее и обед будет.

- Приказа не было, - на ходу пожал плечами фельдфебель. - Но, ежели воевать сегодня не будем, то куда ж без обеда-то?

Казимирского на месте не оказалось. Сидевшие у нашего блиндажа вестовые сообщили, что ротный ушел в штаб полка и когда будет - неизвестно.

М-да… 'Mon cher chef' в своем репертуаре… Неуловимый Джо польского происхождения… - О! Гляди-ка!!! - вестовые повскакивали с земли тыкая пальцами куда-то мне за спину. - Чаго творится-то!

Резко обернувшись, я увидел резко идущий на снижение биплан. Он летел с немецкой стороны, как-то странно покачиваясь на курсе и с креном на левый борт. Двухместная машина с 'радужными' кругами русских ВВС на крыльях явно была повреждена.

Пройдя над нашими головами, этажерка снизилась еще больше и пошла на посадку на оставленное под паром поле в полуверсте от нас.

Резко потеряв высоту, аэроплан (Ну не могу я, даже в душе, назвать 'это' - самолетом), неловко плюхнулся на траву и, пробежав несколько десятков метров, завалился на крыло и уткнулся носом в землю.

Отлетался сокол ясный… К месту вынужденной посадки со всех сторон бежали наши солдаты.

Я схватил бинокль, дабы разглядеть все последствия летного происшествия: откуда-то из-под крыла выбрался летчик в кожаном костюме и стал помогать другому покорителю неба выбраться из передней кабины.

Судя по всему, пострадали они не сильно.

Опа! Извлеченный из останков этажерки напарник пилота оказался в лохматой казачьей папахе.

Очень интересно! Что бы это значило?

Разъяснения я получил спустя час в штабе батальона.

- Части нашей 15-ой кавалерийской дивизии обошли Штрасбург с севера, перерезав железную дорогу на Грауденц. Сам Штрасбург частично захвачен.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |
Похожие работы:

«A/66/661 Организация Объединенных Наций Генеральная Ассамблея Distr.: General 19 January 2012 Russian Original: English Шестьдесят шестая сессия Пункт 130 повестки дня Взаимодействие между Организацией Объединенных Наций, национальными парламентами и Межпарламентским союзом Вербальная нота Постоянного представительства Марокко при Организации Объединенных Наций от 12 января 2012 года на имя Генерального секретаря Постоянное представительство Королевства Марокко при Организации Объединенных...»

«кaрaкaтицa приготовление японскaя кухня кaрaкaтицa продaжa кaрaкaтицa промперерaботкa кaрaкaтицa пушкa кaрaкaтицa рaзмер кaрaкaтицa рaзмножение кaрaкaтицa рaскрaскa кaрaкaтицa ресторaн кaрaкaтицa реферaт кaрaкaтицa рецепт кaрaкaтицa рецепт коктеля кaрaкaтицa рецепт приготовления кaрaкaтицa рецепт с фото кaрaкaтицa рецепт сaлaт кaрaкaтицa рецепт чернилaми видео кaрaкaтицa рецепты кaрaкaтицa рецепты видео кaрaкaтицa рецепты кулинaрные кaрaкaтицa рецепты приготовления кaрaкaтицa рисунки кaрaкaтицa...»

«К. Шри Дхаммананда Маха Тхера Во что верят буддисты Перевод с английского, версия 2.0 (29.01.2006) выполнен по книге К. Sri Dhammananda, What Buddhists Believe expanded 4th edition группой в составе: PavelBure (псевдоним) - координатор, переводчик (все главы, кроме главы 9) e-mail: pavelbure @ hotmail.ru Wemmon (псевдоним) - переводчик (глава 9) Эрнест Новик - редактор e-mail: Erny77 @ rambler.ru Только для бесплатного распространения 2 От переводчиков Уважаемые читатели! Осенью 2004 г. одно...»

«УЧЕНЫЕ КАЛМЫЦКОГО ИНСТИТУТА ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК 00{ РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК КАЛМ Ы ЦКИЙ ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ УЧЕНЫЕ КАЛМЫЦКОГО ИНСТИТУТА ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ РАН № й а у т ч (а ё е щ щ ищча I, ого угреяднив Е 1М К ЙШ уГ ГуШЖКШ® Ш Ь-;Щ Я ГШ и нрмкладауж ш ж д о ш й г’ зрщнгдр Э л и ст а ББК У ПЕЧАТАЕТСЯ ПО РЕШ ЕНИЮ УЧЕНОГО СОВЕТА К А ЛМ Ы Ц КО ГО ИНСТИТУТА ГУМ АНИТАРНЫ Х ИССЛЕДОВАНИЙ

«Главные новости дня 4 марта 2014 Мониторинг СМИ | 4 марта 2014 года Содержание СОДЕРЖАНИЕ ЭКСПОЦЕНТР 04.03.2014 Интерновости.Ру (internovosti.ru). Новости Выставка ЛАДЬЯ — яркое событие в мире искусства Долгожданный праздник красоты и таланта в весенние дни смогут увидеть москвичи и гости столицы - с 19 по 23 марта в павильоне № 3 ЦВКЭКСПОЦЕНТР пройдет XVI выставка-ярмарка народных художественных промыслов России ЛАДЬЯ.Весенняя фантазия-2014 ЛАДЬЯ.Весенняя фантазия-2014 04.03.2014 Республика...»

«ИМО: верификация научной концепции Николай Косолапов Опубликовано: Полис. 2004. № 2. С. 174-178. ВООЗМОЖНО ЛИ сегодня открыть нечто новое и неизвестное в фактологии международных отношений? Думаю, вряд ли. Но, может быть, задача момента - переписать хорошо известное, лишь придав ему нужную интерпретацию? Нет. Задача и не в этом, и рецензируемый труд* (* Системная история международных отношений в четырех томах. События и документы. 1918 - 2003. / Под ред. А.Д. Богатурова. Т. III. События. 1945...»

«№ 15 8 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ В форуме Исследования феномена родства приняли участие: Ольга Юрьевна Артемова (Институт этнологии и антропологии РАН / Российский государственный гуманитарный университет, Москва) Юлия Александровна Артемова (Российский государственный гуманитарный университет, Москва) Павел Людвигович Белков (Музей антропологии и этнографии (Кунсткамера) РАН, Санкт-Петербург) Алексей Алексеевич Бурыкин (Институт лингвистических исследований РАН, Санкт-Петербург)...»

«Доклад Научно-технологический форсайт РФ: региональный аспект (некоторые выводы исследования) Стенограмма выступления, 10.10.2007 Санкт-Петербург, III Российский Венчурный Форум Докладчик: Виктория Желтова (Мовилы), эксперт Центра стратегических разработок Северо-Запад Презентация доклада: http://csr-nw.ru/content/data/article/file/st45_2078.pdf Информация о проекте Анализ перспектив технологического развития регионов России в рамках проведения научнотехнологического форсайта РФ...»

«Приложение № 1 к постановлению Губернатора области от 25.09.2013 № 1074 КОНЦЕПЦИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ ВЛАДИМИРСКОЙ ОБЛАСТИ, ОРИЕНТИРОВАННОЙ НА ПОВЫШЕНИЕ КОНКУРЕНТНЫХ ПРЕИМУЩЕСТВ ПРОИЗВОДИМЫХ ТОВАРОВ, РАБОТ И УСЛУГ г. Владимир, 2013 г. СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ 3 Раздел I ОЦЕНКА ВОСТРЕБОВАННОСТИ ТОВАРОВ И УСЛУГ, ПРОИЗВОДИМЫХ НА ТЕРРИТОРИИ ВЛАДИМИРСКОЙ ОБЛАСТИ 5 Раздел II ХАРАКТЕРИСТИКА ОСНОВНЫХ ПРОБЛЕМ И СДЕРЖИВАЮЩИХ ФАКТОРОВ РАЗВИТИЯ КОНКУРЕНТНЫХ ПРЕИМУЩЕСТВ ВЛАДИМИРСКОЙ ОБЛАСТИ Раздел III...»

«1 СОДЕРЖАНИЕ Вступительное слово Неформальное образование для региональных демократических трансформаций. 3–10 Ваче Калашян. НЕФОРМАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ: ВЫЗОВЫ И ВОЗМОЖНОСТИ РАЗВИТИЯЗАКОНОДАТЕЛЬНАЯ БАЗА НЕФОРМАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РЕСПУБЛИКЕ АРМЕНИЯ Мака Алиоглу, Азер Рамазанов. НЕФОРМАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В РЕСПУБЛИКЕ АЗЕРБАЙДЖАН Сергей Лабода. НЕФОРМАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В БЕЛАРУСИ: ПРОВАЙДЕРЫ, КЛЮЧЕВЫЕ ТЕНДЕНЦИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ ДЛЯ БУДУЩЕГО Лали Сантеладзе. НЕФОРМАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В ГРУЗИИ Лилиана...»

«Михаил Мальцев Руководитель Департамента туризма Самарской области Дорогие друзья! Приглашаем вас совершить путешествие по Самарской области – региону, где есть все необходимое для любителей самых разнообразных видов отдыха. Десятки фестивалей ждут поклонников самой разнообразной музыки, акватория Волги является идеальной площадкой для яхтсменов, серферов и любителей других видов водного спорта. Наш регион обладает всем необходимым для развития туризма. Поклонников неспешного пляжного отдыха...»

«ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ ФОРУМ AV FOCUS МОСКВА 5-6 СЕНТЯБРЯ Москва Генеральный спонсор: Спонсоры форума: УЧАСТНИКИ ФОРУМА ОРГАНИЗАТОР AV CLUB 127422, г. Москва, а/я 15 тел./факс: +7 495 780-0301 GSM: +7 962 935- E-mail: avfocus@avclub.ru www.avclub.ru AV FOCUS АВ Клуб - профессиональное сообщество на рынке AV индустрии - cредство коммуникации для профессионалов отрасли для обмена опытом и информацией об аудио-видео технологиях. Уникальное международное профессиональное сообщество, объединяющее...»

«АЗИАТСКО-ТИХООКЕАНСКИЕ ОРИЕНТИРЫ РОССИИ ПОСЛЕ САММИТА АТЭС ВО ВЛАДИВОСТОКЕ К ИТОГАМ ВТОРОГО АЗИАТСКО-ТИХООКЕАНСКОГО ФОРУМА №8 2013 г. Российский совет по международным делам Москва 2013 г. УДК 327(470:5) ББК 66.4(2Рос),9(59:94) А35 Российский совет по международным делам Редакционная коллегия Главный редактор: докт. ист. наук, член-корр. РАН И.С. Иванов Члены коллегии: докт. ист. наук, член-корр. РАН И.С. Иванов (председатель); докт. ист. наук, акад. РАН В.Г. Барановский; докт. ист. наук, акад....»

«кaлужский aгропромышленный комплекс кaлужский aгроснaб цены мтз кaлужский aгрохолдинг кaлужский aдвокaт выигрaл дело кaлужский aдвокaт зуев кaлужский aдвокaт соколов влaдимир николaевич кaлужский aдминистрaтивный суд кaлуги кaлужский aдрес кaлужский aзaровский детский дом кaлужский aзaровский дом-интернaт кaлужский aйсикью чaт кaлужский aквaпaрк кaлужский aквaпaрк фото кaлужский aквопaрк его телефон кaлужский aккорд пиaнино кaлужский aккордеон кaлужский aктер aндрей фролов интервью кaлужский...»

«Электронная версия книги подготовлена для библиотеки учебников 1bitt.ru Г. И. Козырев ОСНОВЫ социологии и политологии Допущено Министерством образования Российской Федерации в качестве учебника для студентов учреждений среднего профессионального образования Москва ИД ФОРУМ - ИНФРА-М 2007 УДК 316(075.32) ББК 60.5я723 К59 Рецензенты: доктор политических наук, профессор кафедры истории политических учений философского факультета МГУ им. М. В. Ломоносова А. А. Ширинянц; зав. кафедрой социологии...»

«Научное издание -ИССЛ УЧНО -ИССЛ class='zagtext'> УЧНО ЕД Компьютерная верстка: Т.Ю. Ефремова ЕД НА НА О ЕНТР О Й Й ВА Ц КИ ВА КИ ТЕ Э93 Экология: синтез естественно-научного, технического и гуманитарного ЕВРАЗИЙС ТЕ ЕВРАЗИЙС Л ЛЬСКИЙ ЬСКИЙ знания: материалы III Всерос. науч.-практ. форума (Саратов, 10-12 октября 2012 г.) и I Школы интерэкоправа (Саратов, 11-12 октября 2012 г.) / [редкол. А.В. Иванов, И.А. Яшков, Е.А. Высторобец и др.]; Сарат. гос. тех. ун-т им. Ю.А. Гагарина. — Саратов: Изд-во...»

«декабрь 2006 ИНФОРМАЦИОННОЕ ИЗДАНИЕ АГРОХОЛДИНГА РОДНОЕ ПОЛЕ АГРОФИРМА ФЕДЮКОВО ОТЧЕТ 2003 – 2006 2 АГРОФИРМА ФЕДЮКОВО ОТЧЕТ 2003–2006 Большой капитал наконец-то пришел на землю. Первая ласточка – банк Платина, вложивший средства в освоение подмосковных земель и ставший основателем агрохолдинга Родное поле. Закуплено более 500 единиц техники. Что из этого получилось, судите сами. Губернатор Московской области Борис Громов. Активное развитие агропромышленного комплекса страны невозможно без...»

«Юлия Бучатская Понятие субъекта в европейской этнологии: научный мастер-класс в Институте культурной антропологии / европейской этнологии Университета им. Георга-Августа в Геттингене, 13–14 декабря 2012 г. В декабре, посреди предрождественской суеты и красочных базаров на центральных площадях старого университетского города Геттинген молодые коллеги из Института культурной антропологии / европейской этнологии Университета им. Георга-Августа под сводами исторической университетской обсерватории...»

«М.И. Милушин, А.А. Мохов Законодательство и ФАРМБИЗНЕС в 2011 году Издательский дом Медфорум 3 Содержание СОДЕРЖАНИЕ Предисловие................................................. 8 Глава 1. Общие вопросы правового регулирования фармацевтической деятельности..................... 10 1. Становление и развитие фармацевтического дела в России........................................... 2....»

«239 ИССЛЕДОВАНИЯ Михаил Соколов, Кирилл Титаев Провинциальная и туземная наука Академическая коммуникация как разговор Академическая коммуникация традиционно уподобляется беседе. Обычно эту беседу представляют себе как встречу разделенных временем и пространством умов, неспешно дарящих друг другу радость познания. Иконоборцы от социальных исследований науки получали особое удовольствие, демонстрируя, что эта привлекательная картина насквозь фальшива. В реальности ученые судорожно заканчивают...»








 
2014 www.av.disus.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.