WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 ||

«Те о р и я многополярного мира Евразийское движение Москва 2013 ББК 66.4 Печатается по решению Д 80 кафедры социологии международных отношений социологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова Рецензенты: Т. В. ...»

-- [ Страница 10 ] --

В разбираемой работе поразительно, что Шмитт продолжает использовать выражение «права народов» в самый пик расистской политики Гитлера, признающей полноценными только немцев. «Третий рейх» Шмитта (равно как и «Третий рейх» самого автора этой концепции Артура Мюллера ван ден Брука) — это другой «рейх», нежели Гитлера, это «империя», «большое пространство», населенное народами, каждый из которых имеет равные права в творении Политического, каждый соучаствует в своей судьбе. А центральная инстанция, метрополия, призвана, в первую очередь, обезопасить все народы от вмешательства внешне-пространственных сил (об этом говорится в самом заглавии рассматриваемого текста).

Гитлер в своей политике совершил ту же ошибку, что и США, и английские империалисты, которые перешли от конкретного «большого пространства» к универсализму и глобализму, только те взяли на щит либерально-демократическую идеологию, а Гитлер — расистские доктрины и идею «арийского мирового господства», не менее абсурдную и вредную, нежели идеология прав человека.

Если внимательнее присмотреться к идеям Шмитта (шире — к идеям консервативных революционеров: от Шпенглера, Эрнста фон Саломона, Отто Петеля, Артура Мюллера ван ден Брука, Франца Шаувеккера, Эрнста и Фридриха Юнгеров, Германа Вирта, Фридриха Хильшера, Никиша до Хайдеггера), мы легко обнаружим, что речь идет о Четвертой Политической Теории (наряду с либерализмом, коммунизмом и фашизмом), которая была скрыта за Третьей (нацистской и фашистской). Трагедия идеи в том, что эта Четвертая теория исторически заслонена Третьей, на какой-то момент солидаризовалась с ней, не выдержав идеологической войны на три фронта (вместе с полемикой против либералов и коммунистов консервативным революционерам приходилось сталкиваться с искажениями их собственных идей в вульгарном нацизме).

Многое можно списать на то, что Германия вынуждена была противостоять не только главным и вполне легитимным А. Дугин Теория Многополярного Мира врагам — либерально-демократическим англосаксам, но и советскому экспансионизму с Востока, а также на естественное чувство немецкого патриотизма. И кое-кто (в том числе и сам Шмитт) пытались действовать изнутри режима, чтобы перетолковать самоубийственный курс Гитлера в духе «прав народов» и «большого пространства». Но в результате, Четвертая теория оказалась погребена под руинами Третьего рейха, который исторически остался рейхом Адольфа Гитлера, а не «рейхом» Карла Шмитта.

Советское «большое пространство». Советский рейх Модель «больших пространств» идеально применима для анализа советского периода России. Эту тему совершенно самостоятельно развивали русские евразийцы. Они тоже оперировали с центральной категорией «большого пространства».

Савицкий ввел для этого анализа термин «месторазвитие».

Как и для Шмитта, для русских евразийцев основным врагом оставались либеральные страны Запада, хотя сами евразийцы Германию включали в состав Запада, тогда как Шмитт полагал, что она центр европейского континента, а «Запад начинается за Рейном».

Те же евразийцы совершенно точно предсказали эволюцию советской внешней политики от интернационализма первых лет революции к полноценной имперской политике с конца 1920-х годов. СССР был классическим образцом большого пространства, которое, по терминологии Шмита, вполне можно было назвать «Советский рейх». Собственно термин «Евразия», введенный евразийцами, и призван подчеркнуть органическое единство «большого пространства» евразийского материка, совпадающего с границами России — от Древней Руси до СССР. При этом в отличие от идеологической манеры мышления самих большевиков и руководителей СССР, которые основывали свои теории на марксизме, где ничего не говорится ни о пространстве, ни о традиции, ни о цивилизациях, евразийцы толковали СССР как историко-пространственный, цивилизационный и геополитический организм, а не только как идеологическую конструкцию. И именно их анализ советской истории — особенно применительно к сталинскому периоду — оказался наиболее точным и аккуратным среди всех остальных эмигрантских сил. Евразийцы оценивали СССР почти так же, как Шмитт оценивал Третий рейх Гитлера, они видели сквозь советскую пену глубинную логику «большого пространства», легитимность вечной «империи», диалектику Третьего Рима, исторический суверенитет русского народа, переданный политической элите (в данном случае большевиков) с одним наказом — уберечь страну и народы от вмешательства внешне-пространственной силы. И эту задачу на протяжении семидесяти лет большевики осуществляли.

Евразийцы, по сути, были представителями Четвертой Политической Теории, как и немецкие консервативные революционеры. Но они распознали ее элементы не за фашизмом (Третья политическая теория), а за 2ПТ. Особенно подробно этот анализ дан у Устрялова.

Идея построения социализма в одной стране применительно к России ужа была обращением к «большому пространству»

и легитимности «рейха». Если допустить, что сила Четвертой Политической Теории в нацистской Германии и СССР оказалась бы решающей, а поверхностные идеологические аргументы отступили бы на второй план, мы получили бы совершенно иной мир — идеальный (в рамках возможного), многополярный и уравновешенный. Нереализованный (абортированный) набросок чисто теоретической победы 4ПТ мы видим в пакте Риббентропа — Молотова и концепции другого консервативного революционера Карла Хаусхофера «Ось Берлин—Москва—Токио».

А. Дугин Теория Многополярного Мира Новая актуальность Четвертой Политической Теории Теперь перейдем к современности. Наследие Карла Шмитта сегодня стало неотъемлемой составляющей политической и юридической культуры западных элит. Оно, как выяснилось, намного превосходило историческую конкретику и проникало в те фундаментальные проблемы, которые нисколько не утратили своей актуальности и ныне — напротив, только приобрели. Но если посмотреть чуть шире, становится понятно, что речь идет не только о Шмитте лично и о его персональном наследии. На самом деле резко возрастает значение самой Четвертой Политической Теории в целом, ярким представителем которой был Карл Шмитт, хотя далеко не он один.

В наше время из трех основных политических теорий ХХ в. выжила только одна — либеральная. Фашизм исчез, коммунизм почти исчез. В любом случае относиться и к тому, и другому всерьез невозможно. Не только потому, что они исторически проиграли, это еще полдела; но потому, что они идейно обанкротились. Те, кто им поверил, не просто были раздавлены — они унижены и посрамлены на теоретическом уровне.

Ни фашисты, ни коммунисты не могут сегодня внятно объяснить причины своего краха, и именно поэтому их нет не только в настоящем, но и в будущем. Фашистская мысль сошла на нет, марксистское мышление в чистом виде стремится к нулю.

А там, где оно присутствует, обязательно сопряжено с иными внешними идеологическими тенденциями (национализм в Азии и Третьем мире и либерализм в европейской социалдемократии). Четвертая Политическая Теория, куда относятся идеи «больших пространств», «империи», «прав народов», «органической демократии», «многополярности», «месторазвития», «геополитического суверенитета», «геополитики», напротив, все больше и больше доказывает свою состоятельность. Именно она и становится на наших глазах единственной взвешенной и обоснованной альтернативой глобализму, «правам человека», однополярности, либерально-демократическоПостмодерн: контексты XXI века му универсализму, индивидуализму, тоталитаризму рынка и рыночных ценностей.

Шмитт предвидел мир, состоящий из «империй», «больших пространств», «рейхов». Применяя его взгляды к актуальности, вполне можно различить в будущем атлантистскую «империю» (с центром в США), азиатскую «империю» (с кондоминиумом Китая и Японии), европейскую «империю» (в соответствии со шмиттовской идеей) и, наконец, евразийскую «империю».

Шмитт видел себя наблюдателем Европейской империи, и мыслил мир в оптике именно Европейского рейха. Евразийцы же разработали основы аналогичного мировоззрения, только глядя на мир из России. Японская модель реорганизации Тихого океана в «большое пространство» была прервана поражением во Второй мировой войне, и сегодня лидирующую роль в этом процессе пытается играть Китай. Россия только что утратила огромный сегмент своего «большого пространства», но постепенно выходит на евразийское направление (что предполагает новый виток интеграционных инициатив).

Если трем потенциальным «большим пространствам» (европейскому, евразийскому и азиатскому) предстоит расширяться, чтобы стать «империями», «рейхами», то атлантистскому пространству, которое претендует сегодня на универсальность и глобальность, придется сжиматься. Чтобы США снова вернулись к изначальной версии «доктрины Монро», чтобы они снова стали «большим пространством» и «империей», их влияние надо существенно сократить.

Такой анализ показывает, что теория Карла Шмитта «больших пространств», как наглядное выражение всей конструкции Четвертой Политической Теории, является самой надежной платформой для многополярного мира, антиглобализма, антиамериканизма и национально-освободительной борьбы против американской мировой доминации.

Рассмотренный текст Карла Шмитта «Порядок большого пространства в правах народов и запрет на интервенцию проА. Дугин Теория Многополярного Мира странственно чуждых сил», освобожденный от исторических обстоятельств, равно как и другие фундаментальные тексты самого Шмитта и иных консервативных революционеров, представляют неотъемлемую часть наследия неоевразийской теории и помогают лучше понять смысл неоевразийства — современного выражения Четвертой Политической Теории, переформулированной в условиях XXI в. русскими, в России, в интересах России и для процветания России как мировой державы.

Неоевразийство — это политическая теория построения империи, «большого пространства» в настоящем и будущем.

Либо неоевразийство станет основным мировоззрением российских элит, либо нас ожидает оккупация. Заметим, что другие потенциальные «большие пространства» и другие народы все без исключения заинтересованы в том, чтобы в России началось евразийское возрождение. От этого выиграют все, так как неоевразийство жестко выступает не за универсализм, а за «большие пространства», не за империализм, а за «империи», не за «интересы какого-то одного народа», а за «права народов».

Бытует такое мнение, что понятие империи обязательно предполагает наличие императора. Однако непредвзятый анализ этого явления показывает, что история знает множество империй без императора. Некоторые из них управлялись ограниченным кругом избранной аристократии. Другие — парламентом или сенатом. Следовательно, наличие единоличной монархической власти — императора — не является необходимым условием для существования империи. Кроме того, существовало множество монархических, деспотических, тиранических или диктаторских государств — с абсолютной властью царя или авторитарного вождя, которые не назывались империями и не имели с ними ничего общего. Таким образом, мы вполне можем рассмотреть принцип империи в полной независимости от императора.

Империя как оптимальный инструмент создания Другое расхожее заблуждение — об империи как о чрезвычайно архаичном явлении, изжитом современной цивилизацией еще на пороге Нового времени. Это также далеко от действительности. Империи, и древние и современные, напротив, представляли собой такую форму политического устройства, которая по технологическим, идеологическим, социальным, управленческим, экономическим параметрам намного превосходили общества, предшествовавшие возникновению этих империй.

А. Дугин Теория Многополярного Мира Они практически всегда означали модернизацию народов, обществ и государств, попадавших в границы империи. Устанавливали на огромных пространствах общий социальный и правовой уклад, унифицировали и открывали частные этнические общины для интенсивного диалога со всеми остальными, способствовали техническому развитию, облегчали торговлю и иные формы культурного обмена, создавали предпосылки для развития гражданского общества.

В частности, Римская империя после эдикта императора Каракаллы признало право на римское гражданство за всеми свободными людьми, оказавшимися на тот период под властью Рима, хотя ранее право гражданства было доступно лишь отдельным заслуженным гражданам локальной элиты. Например, апостол Павел, в свою бытность знатным иудеем Савлом, задолго до эдикта Каракаллы, имел римское гражданство.

Современные европейские государства-нации, хотя и были выстроены на отрицании империи, полностью скопировали систему гражданства именно с имперской модели. И неудивительно, что в их основе на нынешнем этапе лежит именно римское право, отразившее в себе правовую логику становления империи.

Если империя не определяется ни наличием императора, ни принадлежностью к архаическим политическим системам, то какие именно признаки присущи ей объективно? Как нам определить империю?

Империя представляет собой такое политико-территориальное устройство, которое сочетает жесткий стратегический централизм (единую вертикаль власти, централизованную модель управления вооруженными силами, наличие общего для всех гражданского правового кодекса, единую систему сбора налогов, единую систему коммуникаций и т.д.) с широкой автономией региональных социально-политических образоваПостмодерн: контексты XXI века ний, входящих в ее состав (наличие элементов этно-конфессионального права на локальном уровне, многонациональный состав, широко развитую систему местного самоуправления, возможность сосуществования различных локальных моделей власти — от племенной демократии до централизованных княжеств или даже королевств.

Империя всегда претендует на вселенский масштаб, осознавая свое политическое устройство как ядро или синоним мировой империи. «Все дороги ведут в Рим». Все империи мыслят себя как мировые империи.

Империя наделена миссией. Она воспринимается как политическое воплощение исторической судьбы человечества.

Миссия может осознаваться в религиозных (Византия, АвстроВенгрия, исламский халифат, Московское царство), гражданских (Древний Рим, империя Чингисхана), цивилизационных (Китайская империя, Иранская империя) или идеологических (коммунистическая империя СССР, либеральная империя США) формах проявления.

В таком обобщенном политологическом и социологическом понимании империя и ее принципы приобретают особую актуальность и для нашего времени.

Империя неоконсов (benevolent empire) Тезис об актуальности термина «империя» для понимания реалий сегодняшнего мира подтверждается подъемом интереса к этому понятию в мировой политологии XXI в. Начиная с 2002 г. широкая американская пресса стала использовать этот термин применительно к той роли, которую США должны играть относительно прочего мира в новом столетии (возможно, тысячелетии). В американском обществе вовсю пошел спор об империи. Как всегда в таких спорах, понятие это понималось разными кругами по-разному, но само понятие стало центральным.

А. Дугин Теория Многополярного Мира В определенной мере таковой процесс были следствием почти безраздельного влияния в американской политике эпохи Буша-младшего идей неоконсерваторов. Теоретики этого направления, отталкиваясь от рейгановской формулы «СССР как империя зла», предложили симметричный проект: США как «империя добра», «benevolent empire» (Р. Кейган).

Роль США в XXI в. мыслилась неоконсерваторами как функция глобального интегратора, как новое (постмодернистское) издание Рима. Все признаки империи в таком проекте были налицо:

• централизованное стратегическое управление миром • глобальная идеология (либеральная демократия);

• унифицированная модель хозяйства (рынок);

• определенная автономия региональных вассалов (имеющих некоторую степень свободы во внутренней политике, но обязанных жестко следовать за американской линией в основополагающих вопросах);

• планетарный масштаб (планетарное гражданское общество, глобализация, One World);

• миссия демократизации и либерализации всех стран и Фрэнсис Фукуяма в порыве энтузиазма начала 1990-х назвал установление мировой американской империи «концом истории». Несколько позже он признал, что поторопился, и что всемирная американская империя еще не является совершившимся фактом, но только проектом и дальней целью, на пути к которой могут возникнуть серьезные осложнения, задержки и, возможно, тактические отступления.

Обобщил совокупность этих возражений в своей не менее эпохальной работе другой американский политолог Самюэль Хантингтон, показавший, что установление всемирной американской «империи добра» будет блокировано «столкновением цивилизаций». Вывод Хантингтона таков: путь к мировому масштабу США должен быть постепенным и на данный момент важнее сплотить атлантистское ядро (США + страны НАТО) и, манипулируя цивилизационными противоречиями, дождаться выгодного момента в будущем. Но в любом случае тезис о том, что США — это империя XXI в., общепринят в американской политологии, как бы ни понимались исторические сроки и пространственные границы ее становления.

Американская политическая элита мыслит сегодня категориями империи. Причем независимо от того, разделяют ли ее представители оптимистические и агрессивные идеи неоконсов или нет. Жесткий противник неоконсерваторов и «демократ» Збигнев Бжезинский — сторонник американской империи в не меньшей степени, нежели Дик Чейни, Ричард Перл, Пол Вулфовиц или Уильям Кристол.

Критика «империи» у Негри—Хардта Термин «империи» стал популярным сегодня не только в американском истеблишменте. Его активно используют и даже делают синонимом своего главного идеологического проекта ярые противники капитализма, либеральной демократии и США — крайне левые философы и политики-антиглобалисты.

Теоретик «красных бригад» Тони Негри и американский философ-антиглобалист Майкл Хардт написали программный труд «Империя», который, по их мнению, должен стать аналогом «Капитала» Маркса для мирового левого движения XXI в. Это своего рода «Библия» антиглобализма.

Негри и Хардт описывают историю США как изначально совмещающую в себе принцип сетевой организации с имперским мессианством, что и сделало, по их мнению, именно США мировым лидером, устанавливающим планетарную власть в форме общеобязательного для всех ценностного, экономического и социально-политического порядка.

Под «империей» Негри и Хардт понимают установление глобального государства, основанного на капиталистической эксплуатации «властью» творческих потенциалов «множеА. Дугин Теория Многополярного Мира ства» при центральной роли США, которая постепенно превратится в мировое правительство. Для Негри и Хардта такая мировая империя есть апофеоз предшествующих стадий развития капитализма и вершиной несправедливости и эксплуатации. Это всемирное «общество спектакля» (Ги Дебор). Эта мировая империя мыслится как империя Постмодерна, где власть и насилие приобретают не открытый, а завуалированный сетевой характер.

Сами авторы предлагают отнестись к данной ситуации как к историческому шансу для «множеств» осуществить мировую революцию. Империя перемешает в космополитическом котле классы и народы, страны и политические системы. Останутся только эксплуататоры (мировое правительство, операторы сетевой империи) и «множества», лишенные каких бы то ни было качеств, а, следовательно, являющиеся идеальными «пролетариями» XXI в. «Множества», по Негри и Хардту, должны найти способ — через наркотики, всевозможные извращения, генную инженерию, клонирование и иные формы биоинтеллектуальных мутаций — ускользнуть от власти империи, взорвать ее изнутри, пользуясь для своей анархо-подрывной деятельности теми возможностями, которые открывает сама империя.

Так, категория «империя» становится во главе угла идеологических конструкций мирового левого движения, антиглобализма и альтерглобализма. Собственно, альтерглобализм и есть прямой вывод из идей Негри и Хардта: надо не бороться с глобализацией, но использовать ее капиталистические и империалистические формы (существующие сегодня) для антикапиталистической революционной борьбы.

Альтернативы глобальной империи:

продление Ялтинского status quo Если всерьез отнестись к проекту глобальной американской империи, немедленно возникнет вопрос: а что можно предПостмодерн: контексты XXI века ложить в качестве альтернативы? С одной из них мы уже познакомились, но она привлекательна для ограниченного числа крайне левых — троцкистов, анархистов, постмодернистов.

Посмотрим на другие проекты.

Простейшим ответом на имперский проект будет желание сохранить status quo. Это инстинктивное желание оставить в неприкосновенности тот международный порядок, который сложился в ХХ в., когда суверенитет привязан к национальному государству, а площадкой для решения спорных международных вопросов служит ООН. Такой подход ущербен, поскольку мировой порядок ХХ в. после 1945 г. складывался по итогам Второй мировой войны, и номинальный суверенитет национальных государств обеспечивался паритетом стратегических вооружений двух сверхдержав — США и СССР. Имперские амбиции одной (социалистический лагерь) уравновешивались имперскими амбициями другой (капиталистический лагерь).

Остальные национальные государства приглашались вписаться в этот баланс с широким полем для маневров в движении неприсоединившихся стран. ООН лишь закрепляло такой баланс в структуре Совета Безопасности.

После краха социалистического лагеря и распада СССР вся система Ялтинского мира рухнула, стратегический паритет был нарушен и практически все национальные государства были вынуждены соотносить свой суверенитет с диспропорционально возросшей мощью американской империи. ООН перестала что-либо значить, и Ялтинский мировой порядок отошел в прошлое.

Многие страны не до конца осознали эту глобальную трансформацию и продолжают по привычке мыслить категориями вчерашнего дня, где две конкурирующие империи (советская и американская) выступали как гаранты суверенитета для всех остальных стран. После Ялты осталась одна империя, и не замечать этого — лишь откладывать неприятное для многих осознание реального положения дел.

А. Дугин Теория Многополярного Мира Страны, попытавшиеся возразить против этой однополярной картины, — Ирак, Югославия, Афганистан — на своей шкуре почувствовали, что такое пост-Ялтинский мир и какова в нем цена суверенитета. Дело в том, что в условиях ХХI в.

ни одно национальное государство не способно отстоять свой суверенитет при прямом лобовом столкновении с американской империей. Тем более что на стороне США выступают остальные ведущие страны мира. Технические сложности, с которыми сталкиваются американцы в деле планетарного имперостроительства (а это и есть глобализация на различных ее уровнях), не должны вводить нас в заблуждение: если у них что-то не получается, это еще не означает, что и не получится.

Проект построения глобальной либерально-демократической империи — главный и единственный план американской внешней политики в ХХI в., и после краха двухполюсного мира ничто формально не в силах бросить вызов этой модели.

Оптимисты и пессимисты в самих США спорят о том, когда же окончательно установится империя — завтра или послезавтра, а не о том, стоит ли ее устанавливать вообще. И это ответственные споры. Тот факт, что многие национальные государства не хотят расставаться со своим суверенитетом, представляет собой чисто психологическую проблему: это нечто наподобие фантомных болей, мучающих владельца уже отсутствующей конечности.

Ни одно национальное государство в сегодняшнем мире не способно принципиально отстоять свой суверенитет перед лицом глобальной империи в среднесрочной и долгосрочной перспективах. Максимум, что реалистично сделать, — это оттянуть время. Но задержка не есть альтернатива.

Итак, национальные государства отныне суверенны лишь номинально и не являются альтернативой однополярной модели. ООН в такой ситуации обречена на отмирание, о чем постоянно и напоминает Вашингтон.

Исламская империя (мировой халифат) Если достаточным потенциалом, чтобы блокировать наступление американской (атлантистской) империи в современном мире не обладает ни одно из национальных государств, остается только один выбор: либо сдаться на милость победителя и прильнуть к сапогу новых хозяев мира (как делают, например, многие страны Восточной Европы и СНГ), либо дать какойто ассиметричный ответ (анархо-троцкистский вариант в духе Негри-Хардта мы оставляем для салонных постмодернистов и маргиналов — наркоманов и извращенцев).

Чрезвычайно важно не просто осознать, на какой ресурс может опереться эта альтернатива в материальном смысле, но и какую идеологию взять в качестве интегрирующего фактора.

Один из таких идеологических ответов заключается в проекте фундаментального ислама. В своем политическом выражении он противопоставляет мировой американской империи другую империю — мировой исламский халифат. И это совершенно логично: в исламском проекте учитывается характер противостояния — на глобальный вызов дается глобальный (хотя и асимметричный) ответ.

В противостоянии США и «Аль-Каиды», как бы странно и диспропорционально такая дуэль ведущей мировой державы с экстерриториальным «международным терроризмом» ни выглядела, мы имеем дело со столкновением двух равновеликих идеологических проектов. Исламский фундаментализм предполагает:

установление мирового исламского правительства;

• широкую автономию этнических групп, которые обязаны будут подвергнуться исламизации или выплачивать десятину (как «люди книги»);

• введение нормативов исламской экономики (отказ от процента, отчисление десятины в пользу общины, уммы с последующим распределением среди малоимущих);

• религиозную миссию (ислам и исламизация);

А. Дугин Теория Многополярного Мира планетарный масштаб (мусульмане живут во всем мире).

Исламский проект как ответ на американскую глобализацию полностью подпадает под определение империи. Конечно, здесь стоит вопрос о ресурсах противостояния. Но тут на помощь исламистам приходит Постмодернизм с его сетевым обществом (Кастельс). Исламисты используют бедность рекрутируемых для международной террористической деятельности мусульман, эксплуатируют религиозный потенциал, доведенный до фанатизма, вовсю задействуют религиозные и этнические группы, существующие во всем мире для создания собственных сетей, пользуются Интернетом и иными информационными технологиями для ведения информационной борьбы и, наконец, прибегают к терактам — как в случае сентября 2001 г., что наносит уже вполне ощутимый удар по той империи, против которой ведется война. Признание исламскими радикалами своим главным противником США является достаточным доказательством того, что мы имеем дело с серьезным и ответственным проектом. Проектом альтернативной мировой империи.

Другим — гораздо менее определенным и более мягким — оказывается европейский путь. Объединенная Европа имеет две геополитические идентичности: с одной стороны, это окраина американской империи, служащая местом для размещения американских военных баз, а с другой, зародыш альтернативного геополитического образования — с собственной системой интересов и приоритетов, которые вполне могут отличаться от американских (подчас существенно). Поэтому следует говорить не об одной Европе, но о двух, которые накладываются одна на другую.

Есть Европа атлантистская и Европа континентальная. Континентальная Европа, называемая также «старой Европой», чьим ядром, напомним, выступают Франция и Германия (к ним тяготеют Италия и Испания) представляет собой пока не реализовавшийся проект самостоятельной империи. Эта существующая как исторический набросок Европейская империя давала о себе знать в период американского вторжения в Ирак, когда чуть было не состоялась ось Париж—Берлин—Москва в качестве зародыша самостоятельного геополитического образования, призванного сдержать установление однополярного американского мира.

Совсем недавно стараниями этой континентальной Европы было замедлено присоединение Украины и Грузии к НАТО.

Слишком зависящая от США в стратегическом плане и разделяющая по большей части ценностные приоритеты (демократия, либерализм, рынок, права человека, технологическое развитие) с американцами Европа не решается со всей прямотой оформить свои имперские проекты. О них мы только догадываемся. Кроме того, другая Европа — атлантистская, чьими опорными точками служат проамериканская Англия и страны Новой Европы, не обладающие европейским самосознанием и целиком зависящие от США, стремится сорвать план Европейской (преимущественно, франко-германской) империи, сохранив ЕС в зоне прямого американского контроля.

Эта двойственность Европы сказывается во всем. Так, никак не удается сделать выбор между двумя имперскими проектами — конформистским американским и альтернативным (если угодно «революционным») европейским, континентальным. Но при этом следует также учитывать, что большинство европейцев трезво осознает, что как минимум конкурентными — не говоря уже о стратегической независимости, — они могут быть только в формате Евросоюза, и отнюдь не как национальные государства. Иными словами, то, что Европа вынуждена переходить к имперским формам политической организации — давно решенный вопрос. По отдельности даже самые крупные страны Старой Европы не способны отстоять свои национальные интересы. И независимо от того, станет ли А. Дугин Теория Многополярного Мира когда-то Европа самостоятельной империей или будет оставаться периферией атлантизма, она обречена на интеграцию.

Теперь надо сказать и о России. Как выработать нам, русским, условиях ХХI в.? Эта проблема раскладывается на несколько составляющих. Во-первых, всё должно начинаться с ответа на вызов однополярного мира. Проще говоря: как мы относимся к американской империи?

Если мы отдаем себе отчет в том, что такое американская империя, то вынуждены решать уравнение суверенитета. Сам факт глобализации и построения американцами однополярного мира означает сокращение нашего суверенитета — вплоть до его конечного упразднения (с передачей основных стратегических функций имперскому центру). Либо суверенитет России, либо глобальная американская империя — такова дилемма.

В этом обозначаются две позиции. Одна состоит в том, чтобы признать поражение СССР как нечто необратимое, выбросить белый флаг (измены) и попытаться занять в новой американской империи наиболее комфортное место. Так считали реформаторы в эпоху Ельцина, так продолжают думать либерально-«демократические» силы (СПС, «Яблоко»), дикторы «Эхо Москвы», многие российские олигархи (яснее других это декларировал М. Ходорковский), участники радикальной оппозиции («Другая Россия», Касьянов, Каспаров и т.д.).

Надо сказать, что подобная позиция, несмотря на ее моральную ущербность (она ведь означает прямое предательство наших национальных интересов), оперирует с холодными реалиями. У США есть и идеология новой империи и значительные ресурсы для ее реализации. У противников глобализма есть эмоции, экстравагантные модели типа Негри—Хардта и зловещий террористический проект фундаменталистского ислама (надо сказать, малопривлекательный), но при этом почти нигде нет убедительных ресурсов, чтобы гарантированно сорвать американцам их планетарный проект. Так что, российские «пораженцы» — если бы не их едва скрываемое злорадство и явная ненависть к России — вполне могли бы привлекаться для ответственного диалога о выработке стратегии будущего.

В любом случае в нашем обществе есть те, кто готов уступить суверенитет России глобальной американской империи и при этом внятно аргументировать свою позицию.

Антиимперские сторонники суверенитета России В противоположном лагере суверенистов — другими словами, тех, кто не готов пожертвовать суверенитетом России, который явно выдвинулся в приоритеты российской политики в президентство Владимира Путина, — есть два полюса. Оба они отвечают по-разному на вызов империи и предлагают два ответных сценария.

Первый полюс, недавно четко озвученный мэром Москвы Юрием Лужковым в полемике с автором этих строк на форуме «Единой России» «Стратегия-2020», исходит из того, что Россия должна сохранять суверенитет, оставаясь в пределах национального государства. По всей видимости, такое же убеждение господствует в верхах путинской элиты, пытающейся противодействовать глобализму и стратегическому давлению НАТО и США в рамках продления Ялтинского статус-кво. С этим связана и навязчивая идея поддержки ООН и повышения российской доли в ее финансировании, и многие другие международные шаги российского руководства. Здесь мы имеем дело с желанием игнорировать геополитические сдвиги, объективно произошедшие в международной системе отношений после краха СССР и Варшавского договора. Отсюда и идея провозглашения России «европейской страной» (Д. Медведев, В. Путин). В этом читается упорное желание «заколдовать реальность», словами, жестами, знаками и двусмысленными речами отмахнуться от неприятной остроты вызова.

А. Дугин Теория Многополярного Мира Американцы открыто говорят: мы строим мировую империю, где всем предлагается либо признать это как факт, смириться и встроиться в их имперский проект, либо пенять на себя (что именно последует в таком случае — показывает пример Ирака, Югославии и Афганистана — в очереди стоят другие страны «оси зла», в том числе и Россия). На это суверенисты, стремящиеся не нарушать статус-кво, отвечают: всё не так, империю никто не строит, ничего не произошло, не надо на нас давить, давайте лучше будем дружить и строить совместно демократический мир без двойных стандартов, уважая суверенитет всех государств, а о спорных случаях договариваться.

Тогда американцы снова уточняют: как раньше теперь так не будет, поскольку мы были одной из двух империй, а теперь остались одни — попробуйте доказать противное, тогда и поговорим; поэтому заканчивайте валять дурака и сдавайтесь.

«We win, you loose, sign here», — как предлагает говорить с Россией Ричард Перл.

На это сторонники «фантомных болей» проваленной империи отвечают: мы ничего не слышим из того, что вы нам говорите; мы не проиграли «холодную войну»; мы просто демократы (чуть особенные) и вполне договороспособные ребята (базы из Камрани и Лурдеса убрали, американцев в Центральную Азию после налета исламистов впустили, Милошевича в Гаагский трибунал доставить помогли, против ареста Караджича особенно не протестовали), зачем же вы с нами так?!

На это американские имперостроители снова отвечают: вы почему считаете, что выполнение приказаний хозяина должно восприниматься как оказанная ему услуга? Что вы сделали по нашей указке — хорошо, продолжайте в том же духе и не тормозите. Иными словами: проиграли партию, отдавайте ключи от города. Отказывайтесь от суверенитета. И здесь пятая колонна американских коллаборационистов уже изнутри подпевает — отказывайтесь-отказывайтесь, пока не поздно. И суверенисты замирают от внутреннего противоречия. В какой-то момент строителям империи надо что-то возразить по сущеПостмодерн: контексты XXI века ству и с точки зрения идеологии, и с точки зрения ресурсов.

Причем вначале идеологии, а потом ресурсов. В зависимости от выбранной модели ассиметричного ответа, будут подыскиваться и ресурсы.

Ясно, что идея России как национального государства, «европейской страны», «гражданского общества», со своеобразной демократией и вообще без какой бы то ни было идеологии или со слабой эрзац-идеологией «суверенной демократии» (где всё прилизанно до нечленораздельности), в эпоху имперских проектов и мировой глобализации вообще никем всерьез рассматриваться не будет. Она не убедит и не мобилизует наше общество, но в то же время не остудит заокеанских архитекторов будущего.

В таком ответе хорошо то, что есть отторжение американского плана, заметно прочувствованное «нет», сказанное американской империи и однополярному миру (всё это наличествует в Мюнхенской речи Путина). Но в таком ответе плохо то, что за «нет» не следует никакого «да», никакого проекта — а общие места о праве, борьбе с коррупцией, инновациях и бизнесе просто из другой оперы. Нам навязчиво предлагают сыграть в шахматы на евразийской шахматной доске. Мы же, сделав пару ходов, переходим на логику шашек, а потом, без предупреждения, и к «чапаевцам».

Для такой категории суверенистов характерно настороженное или вовсе отрицательное отношение к имперским проектам, выдвигаемым от лица России, о чем и заявил однозначно мэр Москвы Юрий Лужков: «Говорить о том, что Россия должна стать «империей», — ответил он на мое выступление, — вредно и неприемлемо».

Евразийская империя будущего Теперь перейдем ко второму полюсу. К нему всё более склоняются не только традиционные русские и советские патриоты из антиельцинской оппозиции, но и некоторые российские А. Дугин Теория Многополярного Мира интеллектуалы, проделавшие эволюцию от либерализма к державным позициям (М. Леонтьев, В. Третьяков и др.). Здесь располагаются те, кто отвергает десуверенизацию и глобальную американскую империю (как и другие суверенисты), но предлагают альтернативный, наступательный идеологический и геополитический проект.

Признавая необратимость изменений конца ХХ в., не заблуждаясь относительно завершения Ялтинского мира и дальнейшей бесполезности ООН, не строя иллюзий относительно реальной мощи и волевой решимости американцев создавать и далее мировое господство вопреки всем протестам «международной общественности» (которую Вашингтон ни в грош не ставит), этот полюс предлагает в ответ строить новую империю с ядром в России — как адекватный ответ на американский вызов. Это и есть русский имперский проект. Но в отличие от двуполярного мира или Российской империи он должен быть наполнен новым идеологическим содержанием.

Одной империи может противостоять только несколько империй, которые способны собрать свой потенциал в ассиметричную конструкцию, чтобы на первом этапе остановить, сорвать и предотвратить строительство однополярного мира, а на следующем — согласовать между несколькими имперскими полюсами границы обоюдных влияний в многополярном мире.

Сторонники русского имперского проекта считают, что ни территорий, ни политического, ни экономического, ни цивилизационного потенциала Российской Федерации для этого недостаточно. Чтобы выйти на рубежи реальной многополярности, Россия должна воссоздать свое влияние на постсоветском пространстве, интегрировав вокруг себя близкие нам цивилизационно страны и народы (в первую очередь страны СНГ). И параллельно этому способствовать формированию единого фронта всех тех альтернатив американской империи — от мягких до самых жестких, которые существуют сегодня. В этом смысле важны контакты не только с исламским миром, но и с континентальной Европой, не только с Китаем, но и с поднимающей голову Латинской Америкой, нельзя забывать и о других странах — Азии и Африки.

Иными словами, Россия должна мыслить и действовать поимперски, как мировая держава, которой до всего есть дело — и до прилегающих к ней территорий, и до самых отдаленных уголков планеты. И это должно начаться не «потом», когда Россия «укрепится внутри» (она под давлением США внутри в достаточной мере не укрепится никогда), а «сейчас», поскольку и темпы, и логика строительства зависят от того, что мы строим.

Если империю — это один проект, если пытаемся спасти национальное государство — это совершенно иное. Переделать одно в другое не просто затратнее и труднее, но абсолютно невозможно. Гораздо проще, любой строитель это знает, разрушить всё и построить заново. Деятели 1980—1990-х гг. всё разрушили за нас. Так что самое время строить империю — с нулевого цикла.

СНГ — котлован грядущей империи Котлованом империи, нулевым циклом ее будет интеграция постсоветского пространства. Все постсоветские государства обладают только таким суверенитетом, который им предоставила слабость Москвы в 1990-е годы и потенциальная поддержка Вашингтона. В остальных аспектах это почти всегда «неудавшиеся государства». Сегодня НАТО, осмелев от ступора, в котором всё еще находится Кремль после геополитической катастрофы 1990-х, пытается сделать откол от России некоторых стран — в первую очередь, Грузии и Украины — необратимым. В откладывании до декабря 2008 г. вопроса о приеме Киева и Тбилиси в НАТО мы имеем дело с временем, оплаченным Старой Европой для того, чтобы мы использовали его по назначению. Но после Цхинвала всё это имеет иное значение. Фактически отсрочка закончилась 8 августа 2008 г., после решения Москвы о вводе войск в Грузию.

А. Дугин Теория Многополярного Мира Если бы Украина и Грузия вошли в состав американской империи — что только усилило бы позиции атлантистов в самой Европе (как верно посчитали Париж и Берлин, сделавшие дружелюбный геополитический жест в сторону России), имперский проект для России оказался бы плотно заблокирован (об этом пишет открыто в своей книге «Великая шахматная доска» Збигнев Бжезинский). Ведь котлован будущей Евразийской империи совпадает в общих чертах с пространством СНГ.

Конечно, говоря о распространении российского влияния на постсоветское пространство, мы не настаиваем на прямой колонизации в старых традициях. Сегодняшние империи редко прибегают к подобным методам (хотя, как мы видим на примере Ирака или Косово, всё же и такое случается; следовательно, их нельзя сбрасывать со счетов вовсе). Однако в нашем мире отработаны более тонкие и эффективные сетевые технологии, позволяющие добиться аналогичных результатов иными средствами — с использованием информационных ресурсов, общественных организаций, конфессиональных групп и социальных движений.

На Украине больше половины населения, выступающего против вступления страны в НАТО, принадлежит к Русской православной Церкви Московского Патриархата и ориентировано на сближение с Россией. Но политическая верхушка Киева продалась американской империи. Западные земли Украины цивилизационно также тяготеют к Европе. Но Восток и Крым однозначно — к России. Сейчас пошел отсчет времени для того, чтобы сорвать аннексию Украины атлантистской империей. Время — до декабря, хотя грузино-российский конфликт делает ситуацию еще более острой.

У России есть шанс и ресурсы. Но если не будет уверенности в исторической необходимости строить на пространстве СНГ котлован для нового имперского здания, то Москва может упустить и эту возможность.

Вместе с тем решимость принять имперский проект должна автоматически повлечь за собой и интенсивную работу с друзьями — странами членами ЕврАзЭС (в первую очередь Казахстаном и Беларусью), чьи народы и лидеры поддерживают интеграцию. Противодействуя врагам, необходимо теснее сближаться с друзьями, закрывая глаза на разного рода шероховатости в наших отношениях.

После событий августа 2008 г. ситуация на постсоветском пространстве выдвинулась к новой, более острой фазе. Битва за империю и наше влияние перешла от политико-экономических и сетевых сценариев к прямому вооруженному столкновению. После того как Москва ответила на геноцид южноосетинского народа введением войск на территорию Грузии и признанием независимости Южной Осетии и Абхазии, мы вступили в новый имперский цикл. Это ни в коем случае не снимает актуальности политико-дипломатических методов работы на пространстве СНГ, но показывает, что военно-стратегический фактор остается в определенных случаях решающим.

Когда Президент России Д. Медведев и члены Совета безопасности РФ приняли историческое и необратимое решение о введении российских войск в Грузию, а позже признали независимость Южной Осетии и Абхазии, мы перешли запретную черту, которая ранее гипнотизировала геополитическое сознание российского руководства. Путин, будучи президентом, шел на самые крайние меры для укрепления России как государства-нации (операция в Чечне, указ о назначении губернаторов и т.д.). Это было ярким контрастом по сравнению с разрушительной практикой правления Горбачева—Ельцина, но не выходило за границы Российской Федерации. После Цхинвала мы прорвали этот гипноз, ясно осознав, что безопасность России и ее граждан необходимо обеспечивать и за ее пределами. Скорее всего, Москва еще долго не решалась бы на подобные шаги, если бы не наглость Саакашвили, которому А. Дугин Теория Многополярного Мира его американские патроны клятвенно пообещали, что вооруженный ответ со стороны России вообще исключен. Он поверил, попытался полностью уничтожить население Южной Осетии, чтобы потом приняться за Абхазию, но неожиданно столкнулся с тем, что Россия вышла из паралича и ведет себя как империя, поднимающаяся с колен.

Если быть последовательными, то нам следовало после нанесения грузинским войскам первого поражения, продолжить военную операцию, оккупировать Грузию и привести к власти временное пророссийское правительство. Через какое-то время войска можно было бы вывести, но параллельно создать прочную автономную государственность в Мингрелии, Аджарии и армянских районах Джавахетии, то есть заложить в Грузии такую политическую модель, чтобы она в ближайшие десятилетия при всем желании не смогла бы служить форпостом глобальной американской империи и воспрепятствовать тем самым нашему собственному имперостроительству. Реакция Вашингтона была бы самой резкой и негативной, но первые дни войны показали, что дальше шантажа Вашингтон не пойдет, а Россия уже потеряла в отношениях с Западом всё, что могла потерять. Других рычагов воздействия на Москву нет, Рубикон перейден — необратимо. В битве за Грузию мы вступили в новую эру: шагнули на ту территорию, которая нашими врагами считалась навеки у нас отобранной. Теперь важно удержать то, что мы приобрели.

Особо следует обратить внимание на позицию Киева. Президент Ющенко с самого начала повел себя как прямой и ожесточенный враг России: он не только поддержал Саакашвили, но и направил Грузии военную помощь, включая украинских военнослужащих, неоднократно пытался блокировать вход российских кораблей в Севастополь, отключал электроэнергию на нашей военно-морской базе. По сути, Ющенко вступил в войну с Россией на стороне Тбилиси. Это обостряет ситуацию вокруг Украины, которая, по словам Бжезинского, является ключом к самой возможности России снова стать империей.

Теперь уже уповать на франко-германскую позицию относительно вступления Киева в НАТО не имеет никакого смысла, и ситуация с Украиной в любой момент может вступить в горячую фазу. Нельзя исключить, что нам предстоит битва за Крым и Восточную Украину.

Если совсем недавно даже самые горячие головы среди российских ястребов допускали только внутренний конфликт на Украине и политическое, экономическое и энергетическое давление со стороны России, то сегодня вероятность прямого военного столкновения становится не такой уж и нереальной.

При создании империи всегда надо платить: и тем, кто помогает Вашингтону строить их глобальную империю, и тем, кто хочет отстоять альтернативное устройство миропорядка, основанное на многополярности (стало быть, нам).

События августа показали, увы, сколь хрупок и ненадежен остов дружбы на постсоветском пространстве. Колебания Лукашенко в поддержке российской акции в Грузии в первые дни, осторожность Астаны в оценке происходящего, отказ представителей союзных государств в ОДКБ однозначно выступить единым фронтом с Россией с первых дней после грузинской атаки на Цхинвал — всё это показывает, насколько недооценивали мы имперскую перспективу в работе с друзьями.

Враги оказались агрессивнее, смелее и радикальней, дерзнув прямо атаковать Россию с применением силы (нападение на российских миротворцев в Южной Осетии). Друзья оказались пассивнее и осторожнее, чем предполагалось. Лучше всех в такой ситуации повели себя русские и, в первую очередь, наше политическое руководство.

До Цхинвала имперский проект России пребывал в стоянии виртуальности; что-то делалось, но, похоже, даже сами лидеры страны не верили в то, что эта подготовка когда-то дойдет до конкретных дел и резких шагов. Но дело свершилось, и отныне события необратимы.

Часы империи идут после Цхинвала в убыстренном ритме.

Многие теоретические проблемы и рассуждения переходят в А. Дугин Теория Многополярного Мира сферу прямых военных, политических и геополитических решений.

Мы вышли на новый виток строительства империи. Нашей империи.

Дружественные империи — евразийские оси Имперский проект для России предполагает активное развитие отношений с потенциальными партнерами по многополярности. Это, прежде всего континентальные силы в Евросоюзе (кстати, им всё равно, «европейская» или «неевропейская»

страна Россия, — им важно, чтобы она была сильна и могла эффективно уравновешивать США, а также снабжать Европу энергоресурсами). После ситуации в Грузии и признания Москвой Южной Осетии и Абхазии, этот российско-европейский диалог будет чрезвычайно осложнен, поскольку Вашингтон задействует всю свою мощь для укрепления евро-атлантических связей. Впрочем, хотя вероятность сближения с европейским полюсом существенно отодвинулась, усилия в этом направлении следует продолжать. Ось Париж—Берлин—Москва сегодня призрачна как никогда, но из призраков, как мы знаем, иногда рождаются великие явления.

Не менее, а может, и более значимым является стратегическое сближение с Китаем, гигантской державой, также не намеренной безоговорочно капитулировать перед американской империей. Для Пекина поддержка российской операции в Грузии будет довольно проблематичной, поскольку у Китая много проблем с сепаратистами (Тибет, Синьцзянь). Но не надо забывать, что в случае Тайваня Пекин, напротив, примеривается поступить активно и наступательно.

Итак, поскольку сегодня очевидно, что мы не можем более руководствоваться ни принципом территориальной целостности, ни принципом права наций на самоопределение как абстрактными категориями, а должны четко определять в каждом конкретном случае баланс сил, интересы мировых держав и факт военно-стратегического контроля над территорией, то Китай может быть спокоен, поддерживая независимость Южной Осетии и Абхазии, но не поддерживая, например, Косово, что в лице России найдет понимание и способность отличить в свою очередь ситуацию с Тибетом и Тайванем в самом Китае. А если Китай и Россия начнут действовать консолидировано, то американской гегемонии и присвоенному США праву единолично определять, какой принцип в каждом конкретном случае следует применить — принцип территориальной целостности или принцип самоопределения — придет конец. Так Россия и Китай смогут помогать друг другу создавать собственные империи — не за счет друг друга, само собой разумеется, но за счет ограничения планетарного характера империи американской.

Чрезвычайно важны сейчас контакты с исламским миром — особенно с Ираном, но также и с Пакистаном, арабскими странами, мусульманами Тихоокеанского региона. Это не просто ресурсная опора, но и источник политической воли (которой так часто не хватало Кремлю до августа). Тегеран давно бросил прямой вызов Вашингтону и платит за это международной блокадой.

Россия в данной ситуации заинтересована в том, чтобы помочь Ирану прорвать эту блокаду и чтобы иранская энергетика развивалась, а уровень вооружений повышался. Пакистан сейчас лихорадит, но антиамериканские настроения там растут с каждым днем. В Афганистане же США зависят от поддержки России и контролируемых ею сил «Северного альянса». Ясно, что в нынешних условиях это будет пересмотрено и Москве надо искать новых союзников в ситуации прямой конфронтации с США.

Некоторые исламские движения, еще вчера бывшие противниками самой России, могут стать нашими союзниками в новых условиях. Политика — такая реальность, где нет вечных друзей и вечных врагов: тот, кто поможет нам строить нашу империю, — друг. Кто встанет на сторону — противник. А врага, как известно, уничтожают (если он не сдается).

А. Дугин Теория Многополярного Мира Латинская Америка всё громче заявляет о неприятии американского контроля. И кроме тех стран, которые находятся в авангарде этого процесса — Венесуэлы, Боливии и Кубы, чрезвычайно важны шаги таких стран, как Бразилия, недавно сорвавшая США проект экономической интеграции двух Америк под эгидой Вашингтона.

Своим путем пытается идти Индия, переживающая мощный экономический и технологический подъем.

Каждая из перечисленных стран через противостояние американской гегемонии вносит свой вклад в копилку грядущей Русской (Евразийской) империи, оттягивает на себя внимание и силы Вашингтона. При этом Москва, обладая огромным дипломатическим опытом и неплохим потенциалом, вполне может выступать координатором в мировом ансамбле новых империй — в мировом масштабе. Для этого у нашей страны есть все необходимые навыки и традиции.

Евразийство как имперская идеология Но самое главное в имперском проекте для России — идеология. Без идеологии и ясно осознанной миссии империй не бывает. Нам представляется, что оптимальной формой такой империи стало евразийство как политическая философия XXI в.

Среди всех видов империй Евразийской более всего соответствует империя, построенная по цивилизационному признаку. Народы постсоветского пространства веками жили вместе, разделяли основные культурные ценности, отличные как от европейских, так и от азиатских. Этот самобытный культурный ансамбль сложился вокруг русской культуры, русского языка и русской традиции — открытой для всех остальных братских народов, строивших вместе с русскими и Российскую империю, и Советский Союз.

Евразийская цивилизация является общей и для белоруса, и для казаха, и для якута, и для чеченца, и для великоросса, и для молдаванина, и для осетина, и для абхазца. Множество народов и культур перемешались, обогащая друг друга, в евразийском обществе. Ядро его составляет русское начало, но без какого бы то ни было намека на главенство, исключительность и превосходство, без всякого этнического чванства. Достоевский называл русского человека «всечеловеком», подчеркивая его открытость, вселенскость его любви и необъятность добра.

Русские исторически всегда были империей, а значит, этот опыт не будет искусственным. Менялись идеологические установки — от православно-монархической модели до советской — но воля народа объединять культурно и цивилизационно гигантские просторы Евразии оставалась неизменной.

Евразийство предлагает синтезировать все предшествующие имперские идеи — от Чингисхана до Москвы — Третьего Рима — и вывести на этом основании общий знаменатель:

формулу имперостроительной воли. Народы Северной Евразии объединяет история, культура, русский язык, общность судьбы, особенности трудовой психологии, сходная этическая и религиозная структура. Ведь смогли же европейцы объединиться после стольких жестоких войн? Для жителей будущей евразийской империи это будет еще проще. Сочетание стратегического централизма и широкой автономии, а также самоуправления, что представляет собой характерный признак империи, тоже не придется создавать искусственно. Почти так и обстояло дело в Российской империи и даже отчасти в СССР.

Нечто подобное сохранилось и в Российской Федерации, где проживает множество этносов и локальных культур. Ведь Российская Федерация — тоже своего рода империя, только миниатюрная, противоестественная, основанная не на реальных культурных ареалах общей цивилизации, но на искусственных административных делениях, которые ровным счетом ничего не означали в эпоху Советского Союза, поскольку были условными, а не историческими, — делениями, введенными для упрощения территориально-административного управления и экономической организации. В странах СНГ, включая Россию, в тех границах, в каких они существуют, нет ни малейшего А. Дугин Теория Многополярного Мира исторического смысла или геополитического содержания. Это совершенно условные границы, и на нерушимости их могут настаивать только те, кто, руководствуясь принципом «разделяй и властвуй», рассчитывает прибрать всё это к рукам порознь.

Теперь о миссии. Русские на протяжении всей истории жили ощущением ее исполнения. Именно поэтому они терпели столь легко исторические невзгоды и лишения. Наши предки ясно осознавали, что всё это необходимо ради торжества всемирной идеи — спасения мира, света, добра и справедливости.

Это не простые слова — все они оплачены реками крови, невыносимыми трудами, великими историческими свершениями.

Мы воевали не столько для приобретения материальных благ, сколько для утверждения того, что считали правдой, истиной и добром. Поэтому именно грядущая евразийская империя может быть со всем основанием названа империей добра и света, которая призвана вступить в последний и решительный бой с американской империей лжи, эксплуатации, нравственного разложения и неравенства, «империей спектакля».

Евразийство как политическая философия наиболее всего соответствует требованиям построения грядущей империи.

Эта философия имперская, философия яркая, русская и направленная в будущее, хотя и основанная на прочном фундаменте прошлого.

Арендт Х. Истоки тоталитаризма. М.: ЦентрКом, 1996.

Бауман З. Текучая современность — Санкт-Петербург: Питер, 2008.

Бродель Ф. Динамика капитализма. Смоленск: Полиграмма, Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV— XVIII вв. в 3 тт. М.: Весь мир, 2006.

Бурдье П. Поле науки. М.: Институт экспериментальной социологии, СПб.:

Алетейя, Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990.

Гегель. Феномеология духа. Санкт-Петербург: Наука, 1994.

Генон Р. Восток и Запад. Великая триада. М., 2005.

Генон Р. Кризис современного мира. М.: Арктогея, Генон Р. Царство количества и знаки времени. М., 2004.

Данилевский Н. Россия и Европа. М., 2007.

Делёз Ж. Складка. Лейбниц и барокко. М.: Издательство Логос, 1997.

Делёз Ж., Гваттари Ф. Тысяча плато. Капитализм и шизофрения.

Екатеринбург: У-Фактория; М.: Астрель, 2010.

Дюмон Л. Homo hierarchicus: опыт описания системы каст. М., Кун Т. Структура научных революций. М.: Прогресс, 1977.

Латур Бруно. Нового времени не было. Эссе по симметричной антропологии.

СПб.: Изд-во Европейского ун-та в Санкт-Петербурге, 2006.

Макиавелли Н. Государь. М.: Планета, 1990.

Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии/Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. — 2-е изд. — Т. 4. М.: Государственное издательство политической литературы, 1955. С. 419—459.

Миллс, Ч. Р. Властвующая элита. М.: Иностранная литература, 1959.

Негри А., Хардт М. Империя. Москва: Праксис, 2004.

Негри А., Хардт М. Империя. Указ. Соч.

Негри А., Хардт М.Множество: война и демократия в эпоху империи. М.:

Культурная революция, 2006.

Основы евразийства. М. Арктогея-Центр, 2002.

Самнер У. Народные обычаи. М, 1914.

Сорокин П.А. Социальная и культурная динамика. М.: Астрель, 2006.

Тойнби А. Постижение истории. М.: Прогресс, 1991.

Трубецкой Н. С. Европа и человечество/ Трубецкой Н. С. Наследие Чингисхана. М.: Аграф, 2001.

Трубецкой Н. С. Наследие Чингисхана. М.: Аграф, 2000.

Фейерабенд П. Против метода. Очерк анархистской теории познания. М.:

АСТ; Хранитель, 2007.

Фуко Мишель Интеллектуалы и власть: Избранные политические статьи, выступления и интервью - М.: Праксис, 2002.

Фукуяма Ф. Идеи имеют большое значение. Беседа с А.Дугиным//Профиль.

2007.

Фукуяма Ф. Идеи имеют большое значение. Беседа с А.Дугиным//Профиль.

2007.

Фукуяма Ф. Конец истории и последний человек. М.: АСТ, Фукуяма Ф. Конец истории и последний человек. М.: АСТ, 2004.

Хабермас Ю. Политические работы. — М.: Праксис, 2005.

Хабермас Ю. Философский дискурс о модерне. М.: Издательство «Весь Мир», Шмитт К. Диктатура. СПб.: Наука, Шпенглер О. Закат Европы. Образ и действительность. М.: “Наука”, 1993.

Acharya Amitav, Buzan, Barry (eds.). Non-Western international relations theory:

perspectives on and beyond Asia. London: Routledge, Adler E. Communitarian international relations: the epistemic foundations of international relations. N.Y.: Routledge, 2005.

Angell N. The Great Illusion - a Study of the Relation of Military Power to National Advantage. London: Heinemann, 1910.

Ashley R. Imposing International Purpose: Notes on a Problematic of Governance// Czempiel Ernst-Otto, Rosenau James N. (eds.). Global Changes and Theoretical Challenges: Approaches to World Politics for the 1990s. Lexington, MA: Lexington Books, 1989.

Ashley R. Living on Border Lines: Man, Poststructuralism and War/ Derian Der, Shapiro M.J. (eds.). International/Intertextual Relations: Postmodern Readings of World Politics Lexington, MA: Lexington Books, 1989.

Ashley R. The Achievements of Poststructuralism/ Steve Smith, Ken Booth, Marysia Zalewski (eds.). International Theory: Positivism & Beyond, Cambridge:

Cambridge UP, 1996. С. 240-253.

Ashley R. The Eye of Power: The Politics of World Modeling// International Organization. Vol. 37, No. 3 Summer 1983.

Ashley R. The Powers of Anarchy: Theory, Sovereignty, and the Domestication of Global Life// Derian D. (ed.) International Theory: Critical Investigations.

London: MacMillan, 1995.

Ashley R., Walker R. B. J. (eds.). Speaking the Language of Exile: Dissidence in International Studies//International Studies Quarterly, Vol. 34, No. 3. September 1990.

Barkin J.S. Realist Constructivism: Rethinking International Relations Theory.

Cambridge: Cambridge University Press, 2010.

Batistella D. Theories des relations internationales. P: Presse de Sciences Po, 2003.

Brown Chris. Understanding International Relations. Basingstoke: Palgrave Publishing, 2005.

Bull H. The Anarchical Society. A Study of Order in World Politics. New York:

Columbia University Press, 1977.

Buzan B., Little R. International Systems in World History. Oxford: Oxford University Press, 2010.

Buzan B., Little R. International Systems in World History. Oxford: Oxford University Press, 2010.

Buzan Barry, Acharya Amitav Conclusion: on the possibility of a non-Western IR theory in Asia// International Relations of the Asia-Pacific, 7 (3). 2007.

Buzan Barry, Acharya, Amitav Why is there no non-Western international relations theory?: an introduction//International Relations of the Asia-Pacific, 7 (3) Buzan Barry, Little Richard. International Systems in World History: Remaking the Study of International Relations. Oxford: Oxford University Press, 2000.

Buzan Buzan Barry, Little Richard. The historical expansion of international society / Denemark, Robert Allen, (ed.) The international studies encyclopedia.

Wiley-Blackwell in association with the International Studies Association, Chichester, UK., 2010.

Clinton W.D. The realist tradition and contemporary international relations. Baton Rouge: LSU Press, 2007.

Clough P. T. Feminist Thought. Cambridge: Blackwell Publishers, 1994.

Cobden R. Political writings. 2 vol. London: Fisher Unwin, Cohen R., Kennedy P. Global sociology. N.Y.: New York University Press, 2007.

Cox R., Schechter, M. The Political Economy of a Plural World: Critical Reflections on Power, Morals and Civilization. Routledge: London and New York, Cox R.W. Gramsci, Hegemony and International Relations: An Essay in Method/ Gill S. (ed.). Gramsci, Historical Materialism and International Relations.

Cambridge: Cambridge University Press, 1983.

Cox R.W. Production, Power and World Order: Social Forces in the Making of History. Columbia:Columbia University Press, Cox Robert W. Gramsci, Hegemony and International Relations: An Essay in Method// Millennium 12. 1983.

Cox Robert W. Social Forces, States and World Orders: Beyond International Relations Theory// Millennium 10. D’Anieri P. International Politics: Power and Purpose in Global Affairs. Boston:

Cengage Learning, 2009.

Darian Der J. (ed.), International Theory: Critical Investigations. London:

MacMillan, 1995.

Darian Der J. Introducing Philosophical Traditions in International Relations// Millennium, Vol. 17, No. 2. 1988.

Derian James Der, Shapiro Michael J. (eds.). International/Intertextual Relations:

Postmodern Readings of World Politics. Lexington, MA: Lexington Books, 1989.

Devetak R., Burke A., George J. An Introduction to International Relations:

Australian Perspectives. Cambridge: Cambridge University Press, 2007.

Donneli J. Realism and IR. Cambridge:Cambridge University Press, 2000.

Doyle M. Liberalism and World Politics//American Political Science Review, 80(4), 1151-11691986.

Dumont L. Essais sur l’individualisme. Une perspective anthropologique sur l’idologie moderne. Paris: Le Seuil, Dumont L. Homo qualis I: gense et panouissement de l’idologie conomique. Paris: Gallimard/BSH, 1977.

Dunne T., Kurki M., Smith S. International relations theories: discipline and diversity. Oxford:Oxford University Press, 2007.

Edkins J.,Vaughan-Williams N. Critical theorists and international relations. N.Y.:

Taylor & Francis, 2009.

Eisenstadt S.N. The Civilizational Dimension of Modernity: Modernity as a Distinct Civilization//International Sociology, 16(3) 2001. С. 320-340.

Elshtain J. B. Women and War. NY: Basic Books, 1987;

Enloe Cynthia. Bananas, Beaches and Bases: Making Feminist Sense of International Politics. London:London: Pandora Press 1990.

Everett D. Don’t Sleep, There are Snakes. New York: Pantheon Books, 2008.

Sumner W. Folkways. Boston: Ginn, 1907.

Finnemore Martha. National Interests in International Society. Cornell: Cornell University Press, Fox J. Paradigm Lost: Huntington’s Unfulfilled Clash of Civilizations Prediction into the 21st Century// International Politics, 42, 2005. pp. 428—457.; Henderson E. A., Tucker, R. Clear and Present Strangers: The Clash of Civilizations and International Conflict// International Studies Quarterly, 45. Frost M. Towards a Normative Theory of International Relations & Ethics and International Relations Consensus. Cambridge: CUP, 1986.

Fukuyama Francis. “After Neoconservatism”// The New York Times Magazine.

2006-02- Furtado C. A nova dependncia, dvida externa e monetarismo. RJ: Paz e Terra, 1982.

Geertz Clifford. Thick Description: Toward an Interpretive Theory of Culture/ Geertz Clifford. The Interpretation of Cultures: Selected Essays. New York: Basic Books, 1973.

Gilpin R. Global Political Economy: Understanding the International Economic Order. NY, 2001.

Gray C.S. War, peace and international relations: an introduction to strategic history. N.Y.: Taylor & Francis, 2007.

Griffiths M. International relations theory for the twenty-first century: an introduction. N.Y.: Routledge, 2007.

Griffiths M., O’Callaghan Т., Roach S. C.. International relations: the key concepts. New York: Taylor & Francis, 2008.

Guddzini Stefano. A reconstruction of Cоnstructivism in IR// European Journal of International Relations Copyright. Vol. 6(2) 2000.

Guzzini S., Leander A. Constructivism and international relations: Alexander Wendt and his critics. N.Y.: Routledge, 2006.

Haass Richard N. The Age of Nonpolarity. What Will Follow U.S. Dominance// Foreign Affairs. May/June 2008.

Halliday Fred. Rethinking International Relations. London: Macmillan, 1994.

Haraway Donna. A Cyborg Manifesto: Science, Technology, and SocialistFeminism in the Late Twentieth Century// Simians, Cyborgs and Women: The Reinvention of Nature. New York; Routledge, 1991. C.149-181.

Harris Lee. Civilization and Its Enemies: The Next Stage of History, New York, The Free Press, 2004.

Harrison Lawrence E., Samuel P. Huntington (eds.), Culture Matters: How Values Shape Human Progress. New York: Basic Books, 2001.

Hiro Dilip. After Empire. The birth of a multipolar world. NY:Nation books, 2009.

Hobden S., Hobson J.M. Historical sociology of international relations.

Cambridge: Cambridge University Press, 2002.

Hobden Stephen, Hobson John M. Historical sociology of international relations.

Cambridge: Cambridge University Press, 2001.

Hobden Stephen. International Relations and Historical Sociology: Breaking Down Boundaries& L.NY:Routledge, 1998.

Huntington Samuel P. (ed.) The Clash of Civilizations?: The Debate// Foreign Affairs, New York, 1996.

Huntington Samuel. The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order.

London: Simon, 1996.

Jackson R., Sorensen G. Introduction to International Relations. Oxford Univeristy Press, 2010. Reus-Smit Ch., Snidal D. The Oxford Handbook of International Relations. Oxford University Press, 2008.

Kampf David. The Emergence of a Multipolar World.// Foreign Policy. Oct. 20, 2009. http://foreignpolicyblogs.com/2009/10/20/the-emergence-of-a-multipolarworld/ Kaplan R.D. Imperial Grunts: On the Ground with the American Military, from Mongolia to the Philippines to Iraq and Beyond. NY: Vintage, 2006.

Katzenstein Peter J. (ed.) The Culture of National Security: Norms and Identity in World Politics. New York: Columbia University Press, 1996.

Kegley C W.., Blanton L.B.. World politics: trend and transformation. Boston:

Cengage Learning, 2009.

Kelsen H. Reine Rechtslehre. Vienna, Kennedy Paul. The Rise and Fall of the Great Powers. Unwin Hyman, 1988.

Keohane Robert O. After Hegemony: Cooperation and Discord in the World Political Economy, Princeton, Keohane Robert O., Nye Joseph S. Power and Interdependence: World Politics in Transition. Boston: Little, Brown and Company, 1977.

Khatami Mohammad. Dialogue among civilizations: a paradigm for peace.

NY:Theo Bekker, Joelien Pretorius, Klotz A., Lynch S. Strategies for Research in Constructivist International Relations. N.Y.: M.E. Sharpe, 2007.

Kchler, Hans (ed.). Civilizations: Conflict or Dialogue? Vienna: International Progress Organization, 1999.

Krauthammer Ch. The Unipolar Moment// Foreign Affairs. 1990/1991 Winter.

Vol. 70, No 1. С. 23-33.

Krauthammer Charles. The Unipolar Moment Revisited//National Interest, volume 70, pages 5-17. Winter 2002.

Lebow R.N. A cultural theory of international relations. Cambridge: Cambridge University Press, 2008.

Lebow R.N., Lichbach M.I. Theory and evidence in comparative politics and international relations. Palgrave Macmillan, 2007.

Lederach John Paul. Preparing for Peace. Syracuse: Syracuse University Press, 1996; Richmond Oliver P. Peace in International Relations. London: Routledge, 2008.

Linklater A. Critical Theory and World Politics: Citizenship, sovereignty and humanity. L,NY: Routledge, 2007.

Little R. The balance of power in international relations: metaphors, myths and models. Cambridge: Cambridge University Press, 2007.

Little R. The Balance of Power in International Relations: Metaphors, Myths and Models. Cambridge University Press, 2007.

Ludwig Wittgenstein: Philosophische Untersuchungen. Kritisch-genetische Edition. Herausgegeben von Joachim Schulte. Wissenschaftliche Buchgesellschaft. Frankfurt McCain John. America must be a good role model//Financial Times March 18, 2008.

Mearsheimer John J. E. H. Carr vs. Idealism: The Battle Rages On//International Relations, Vol. 19, No. 2.

Michael M.S., Petito F. (eds.). Civilizational Dialogue and World Order: The Other Politics of Cultures, Religions, and Civilizations in International Relations.

Palgrave-Macmillan, 2009.

Morin, E., Le Moigne, J.-L. L’intelligence de la complexit. Paris: L’ Harmattan, 1999.

Nye Joseph S. Jr. Soft Power: The Means To Success In World Politics.

PublicAffairs, 2004.

Nye Jr., Joseph S. Bound to Lead: The Changing Nature of American Power. New York: Basic Books, 1990.

Onuf Nicholas. World of Our Making: Rules and Rule in Social Theory and International Relations. Columbia: University of South California Press, 1989.

Petitio F. Dialogue of Civilizations as Global Political Discourse: Some Theoretical Reflections// The Bulletin of the World Public Forum ‘Dialogue of Civilizations’. vol. 1 no. 2, 21-29. 2004.

Petito F., Odysseos L. (2006) Introducing the International Theory of Carl Schmitt: International Law, International Relations, and the Present Global Predicament(s)// Leiden Journal of International Law, vol. 19 no. 1. 2006.

Petito F., Odysseos L. The International Political Thought of Carl Schmitt: Terror, liberal war and the crisis of global order. London and New York: Routledge, Petito Fabio. Dialogue of Civilizations as Global Political Discourse: Some Theoretical Reflections//The Bulletin of the World Public Forum ‘Dialogue of Civilizations’, vol. 1 no. 2, 21-29. 2004.

Reus-Smit C., Snidal D. The Oxford handbook of international relations. Oxford:

Oxford University Press, 2008.

Reus-Smit Ch., Snidal D. International Relations. Oxford:Oxford University Press 2008.

Richmond O.P. Peace in international relations. N.Y.: Routledge, Robertson R. Globalization: Social Theory and Global Culture. London: Sage, 1992.

Rosenau J. Turbulence in World Politics: A Theory of Change and Continuity.

Princeton, 1990.

Rosenau J., Fagen W. A New Dynamism in World Politics: Increasingly Skillful Individuals?//JSTOR. Studies Quarterly. 41. 1997.

Ruggie John. What Makes the World Hang Together? Neo-utilitarianism and the Social Constructivist Challenge// International Organization 52, 4, Autumn 1998.

Rupert M. Producing Hegemony: The Politics of Mass Production and American Global Power. Cambridge: Cambridge University Press. Russett B. M., Oneal J. R., Cox M. Clash of Civilizations, or Realism and Liberalism Dj Vu? Some Evidence// Journal of Peace Research 37. Russett B., Starr H., Kinsella D. World Politics: The Menu for Choice. Boston:

Cengage Learning, 2009.

Safire William. The End of Yalta//New York Times. July 09, Said Edward. The Clash of Ignorance// The Nation, October 2001.

Salmon T. C. Issues in international relations. New York: Taylor & Francis, Savarkar Vinayak Damodar. Hindutva. Delhi: Bharati Sahitya Sadan, 1989.

Schmitt C. Der Leviathan in der Staatslehre des Thomas Hobbes. Berlin, 1938.

Schmitt Carl. Vlkerrechtliche Grossraumordnung mit Interventionsverbot fr Raumfremde Mchte- Ein Bitrag zum Reichsbegriff im Vlkerrecht. Berlin:

Duncker & Humblot, 1991.

Sen Amartya. Democracy as a Universal Value//Journal of Democracy 10.3. 1999.

Shapiro M. J. Textualizing Global Politics/ Darian Der J., Shapiro M. J. (eds.).

International/Intertextual Relations: Postmodern Readings of World Politics, Lexington, MA: Lexington Books, 1989.

Shapiro M. J., Hayward R. Alker (eds.) Challenging Boundaries: Global Flows, Territorial Identities. Minneapolis, MN: University of Minnesota Press, 1996.

Sharp P. Diplomatic theory of international relations. Cambridge: Cambridge University Press, 2009.

Sheeran P. Literature and international relations: stories in the art of diplomacy.

Bogmin: Ashgate Publishing, Ltd., 2007.

Shilliam R. International Relations and Non-Western Thought: Imperialism, Colonialism and Investigations of Global Modernity. N.Y.: Taylor & Francis, 2010.

Shimko K.L. International Relations: Perspectives and Controversies. Boston:

Cengage Learning, 2009.

Smith S. M., Booth R., Zalewski M. (eds.). International Theory: Positivism and Beyond. Cambridge: Cambridge University Press, 1996.

Tel M. International relations: a European perspective. Ashgate Publishing, Ltd., 2009.

Tickner A.B., Wver O. International relations scholarship around the world.

N.Y.: Taylor & Francis, 2009.

Tickner J. Ann. Gendering World Politics. Columbia University Press. 2001.

Tickner J. Ann. Hans Morgentau’s Principles of Pjlitical Realism. A Feminist Reformulation/Derian D. (ed.) International Theory: Critical Investigations.

London: MacMillan, 1995.

Vincent R.J. Human Rights and International Relations. Cambridge: Cambridge University Press, 1986.

Walker Rob. B. J. Inside/Outside: International Relations as Political Theory, Cambridge: Cambridge UP, 1993.

Wallerstein I. After Liberalism. New York: New Press, 1995.

Wallerstein I. Decline of American Power: The U.S. in a Chaotic World. New York: New Press, 2003.

Wallerstein I. Geopolitics and geoculture: essays on the changing world-system.

Cambridge: Press Syndicate, 1991.

Wallerstein I. Geopolitics and geoculture: essays on the changing world-system.

Cambridge: Press Syndicate, 1991.

Wallerstein I. Historical Capitalism, with Capitalist Civilization. London: Verso, 1995.

Wallerstein I. The End of the World As We Know It: Social Science for the Twenty-first Century. Minneapolis: University of Minnesota Press, 1999.

Wallerstein I. Utopistics: Or, Historical Choices of the Twenty-first Century. New York: New Press, 1998.

Wallerstein I. World-Systems Analysis: An Introduction. Durham, North Carolina:

Duke University Press. 2004:

Walt S. Taming American Power: The Global Response to U.S. Primacy. W.W.

Norton, 2005; Idem. American Hegemony: Its Prospects and Pitfalls// Naval War College Review, Spring 2002.

Walton Dale C. Geopolitic and the great Powers in the Twenty-first Century.

Multipolarity and the revolution in the strategic perspective. L;NY:Routledge, 2007.

Waltz K. Man, State and War. Columbia University Press. New York: 1959.

Waltz K. Man, the State, and War. Columbia University Press. New York: 1959.

Waltz K. The Spread of Nuclear Weapons: A Debate Renewed. W. W. Norton & Company. New York: 1995.

Waltz K. Theory of International Politics. McGraw Hill. New York: 1979.

Walzer Michel. Thinking Politically. Yale: Yale University Press, 2007.

Walzer М. Thick and Thin: Moral Argument at Home and Abroad Notre Dame, IN: Notre. Dame University Press, 1994.

Weber C. International Relations Theory: A Critical Introduction.N.Y.: Taylor & Francis, Wendt Alexander. Social Theory of International Politics, Cambridge University Press, 1999.

Wendt Alexander. Social Theory of International Politics, Cambridge University Press, 1999.

Wight Martin. Systems of States. Leicester: Leicester University Press, 1977.

Wilkinson P. International Relations. A Brief Insight. New York: Sterling Publishing Company, Inc., 2010.

Woolf Leonard. International Government. London: Allen & Unwin, 1916.

York: St. Martin’s. Press, 1991.

Abstract

This book represents the first attempt to formulate a Theory of Multipolar World. Author analyzes the concepts of polarity, multipolarity, civilization, balance of powers, hegemony in the context of classical and postpositivist theories of International Relations. The second part describes basic geopolitical aspects of multipolarity. The third section interpretes specific conditions of Postmodern era of international system. The most orignal feature of this work is the fact that author expresses his ideas from the main position of actual Russian Stete and taking in account fisrt of all Russian national intrests in the middle of global world transormations.

Дугин А. Г. Пути Абсолюта. М.: Арктогея, 1991.

Дугин А. Г. Гиперборейская теория, М.: Арктогея, 1993.

Дугин А. Г. Конспирология. М.: Арктогея, 1993, 2-е доп. изд., М., 2005.

Дугин А. Г. Консервативная Революция. М.: Арктогея, 1994.

Дугин А. Г. Мистерии Евразии. М.: Арктогея, 1996.

Дугин А. Г. Основы геополитики. М.: Арктогея, 1-е изд., 1996, 2-е изд., 1997, 3 изд. (дополненное) 1998, 4 изд. (дополненное), 2000.

Дугин А. Г. Метафизика Благой Вести. М.: Арктогея, 1996.

Дугин А. Г. Тамплиеры Пролетариата. М.: Арктогея, 1997.

Дугин А. Г. (под ред.) Конец Света (альманах по истории религий) М.:Арктогея, 1997.

Дугин А. Г. (под редакцией) Наш Путь. М.: Арктогея, 1998.

Дугин А. Г. Абсолютная Родина. М.: Арктогея, 1999.

Дугин А. Г. Русская Вещь. В 2 т. М.:Арктогея, т.1, т.2., 2001.

Дугин А. Г. Евразийский Путь. М.: Арктогея-Центр, 2002.

Дугин А.Г. (под редакцией) Евразийский Взгляд. М.: Арктогеяцентр, 2002.

Дугин А. Г. Философия традиционализма. М.: Арктогея-Центр, 2002.

Дугин А. Г. Эволюция парадигмальных оснований науки. М.:

Арктогея-центр, 2002.

Дугин А. Г. (под ред.) Основы Евразийства. М.: Евразийское движение, 2002.

Дугин А. Г. Философия политики. М.: Арктогея-центр, 2004.

Дугин А. Г. Проект «Евразия». М.: Яуза, 2004.

Дугин А. Г. Евразийская миссия Нурсултана Назарбаева.

М.:Арктогея-Центр, 2004.

Дугин А. Г. Философия войны. М.: Яуза, 2004.

Дугин А. Г. Поп-культура и знаки времени. СПб.: Амфора, 2005.

Дугин А. Г. Обществоведение для граждан Новой России. М.:

Евразийское движение, 2007.

Дугин А. Г. Геополитика постмодерна. СПб.: Амфора, 2007.

Дугин А. Г. Знаки великого Норда. М.: Гардарика, 2008.

Дугин А. Г. Радикальный субъект и его дубль. М.: Евразийское движение, 2009.

Дугин А. Г. Постфилософия. Три парадигмы в истории мысли.

М.: Евразийское движение, 2009.

Дугин А. Г. Четвертая политическая теория. СПб: Амфора, 2009.

Дугин А. Г. Логос и мифос. Социология глубин. М.: Академический проект, 2010.

Дугин А. Г. Социология воображения. Введение в структурную социологи. М.: Академический проект, 2010.

Дугин А. Г. Мартин Хайдеггер: философия другого Начала. М.:

Академический проект, 2010.

Дугин А. Г. Мартин Хайдеггер: возможность русской философии.

М.: Академический проект, 2010.

Дугин А. Г. Конец экономики. СПб.: Амфора, 2010.

Дугин А. Г. Социология русского общества. М.: Академический проект, 2010.

Дугин А. Г. Этносоциология. М.: Академический проект, 2011.

Дугин А. Г. Геополитика. М.: Академический проект, 2011.

Дугин А. Г. Путин против Путина. М.:Яуза, 2012.

Дугин А. Г. Геополитика России. М.: Академический проект, Дугин А. Г. Археомодерн. М.: Евразийское движение, 2012.

Дугин А. Г. (под ред.) Геополитика и Междунаодные Отношения.

М.: Евразийское движение, 2012.

центр Консервативных исследований Социологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова издает регулярные сборники теоретических статей и материалов конференций, семинаров, симпозиумов.

Серия «левиафан». Геополитика, стратегия, Международные Отношения, многополярный мир.

Серия «Деконструкция».

Философия, социология, метафизика, постмодерн, три парадигмы.

Серия «Традиция». Традиционализм, религия, спиритуальность, символизм.

Серия «Четвертая политическая Теория». Политология, философия политики, разработка новых политических концептов и теорий.

Александр Гельевич Дугин ТеОрия МнОГОпОлярнОГО МирА 119992, Россия, Москва, ГСП-2, Ленинские горы, МГУ им. М. В. Ломоносова, 3-й учебный корпус, Центр Консервативных Исследований E-mail: solomon2770@yandex.ru Художественное оформление Подписано в печать 20.12.2012. Формат 60x84/16.

Бумага офсетная. Печать цифровая. Гарнитура Таймс.

Москва, 117105. Варшавское ш. 1/1, офис А 308.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 ||
Похожие работы:

«ТЕХНИЧЕСКИЙ КОДЕКС ТКП 003–2005 (02140) УСТАНОВИВШЕЙСЯ ПРАКТИКИ ОРГАНИЗАЦИЯ РАБОТ ПО ОХРАНЕ ТРУДА В ОТРАСЛИ СВЯЗЬ АРГАНIЗАЦЫЯ РАБОТ ПА АХОВЕ ПРАЦЫ Ў ГАЛIНЕ СУВЯЗЬ Издание официальное Минсвязи Минск ТКП 003-2005 УДК 621.39:658.345 МКС 13.100 КП 02 Ключевые слова: охрана труда, безопасные условия труда, инструктаж по охране труда, контроль условий труда, организация работы по охране труда, санитарногигиенические условия работы Предисловие Цели, основные принципы, положения по государственному...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ТУРИЗМА И СЕРВИСА Факультет Сервиса Кафедра Сервиса ДИПЛОМНЫЙ ПРОЕКТ на тему: Исследование характеристик композиционных полимерных составов и перспективы их использования при устранении отказов транспортных средств по специальности: 100101.65 Сервис Константин Михайлович Студенты Тимошенко Доктор...»

«4 ВВЕДЕНИЕ. А.В. Гурьева. Об авторе. Дорогу осилит идущий Сегодня мы беседуем с автором книги Механохимические технологии и организация новых производств на предприятиях строительной индустрии - ДСК и заводах ЖБК и СД Верой Павловной Кузьминой – кандидатом технических наук, специалистом мирового уровня в области пигментов для строительной индустрии и нашим постоянным автором. Кроме того, Вера Павловна – разработчик 16 патентов и 200 ноу-хау, руководитель предприятия ООО Колорит-Механохимия и –...»

«БРЯНСКОЕ РЕГИОНАЛЬНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ РОССИЙСКОГО ФИЛОСОФСКОГО ОБЩЕСТВА БРЯНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОГО АНТРОПОСОЦИАЛЬНОГО ПОЗНАНИЯ Сборник статей Выпуск 5 Под общей редакцией доктора философских наук Э.С. Демиденко Брянск Издательство БГТУ 2007 ББК 87.6 П 78 Проблемы современного антропосоциального познания: сб. ст. / под общей ред. Э.С. Демиденко. – Брянск: БГТУ, 2007. – Вып. 5. – 275 с. ISBN 5-89838-303-4 Рассматриваются актуальные темы и проблемы современной...»

«АНАЛИЗ ПОДЗАКОННЫХ АКТОВ РЕСПУБЛИКИ ТАДЖИКИСТАН В ОБЛАСТИ ЛИЦЕНЗИРОВАНИЯ 20 июня 2008 г. Данный анализ опубликован благодаря помощи американского народа, предоставленной Агентством США по международному развитию (USAID). Анализ был подготовлен Нигиной Салибаевой, кандидатом юридических наук, доцентом кафедры международного права ТГНУ и Проектом USAID по улучшению бизнес среды. АНАЛИЗ ПОДЗАКОННЫХ АКТОВ РЕСПУБЛИКИ ТАДЖИКИСТАН В ОБЛАСТИ ЛИЦЕНЗИРОВАНИЯ ОГОВОРКА Мнение автора, высказанное в данной...»








 
2014 www.av.disus.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.