WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 || 3 |

«Литература Кореи Учебно-методический комплекс Документ подготовлен в рамках реализации Программы развития государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Новосибирский государственный ...»

-- [ Страница 2 ] --

В IV-VI вв. в корейских государствах распростаняется буддизм направления Махаяна. Вырастает своя комментаторская традиция. Появляются деятели буддизма, с кторымисвязановозникновени и развитие корейских философских школ (Вонхё, Вогван, Вончхык, Ыйсан). Значение трудов наставников для укрепления позиций буддизма на полуострове и не только.

Монах Хечхо совершил паломничество ипрославился благодаря своему дневнику «Хождение в пять индийских царств». Опираясь на китайскую буддийскую традицию ведения путевых записей, автор описывает хронологически и пространственно связанные события с указанием точной даты и географического пункта. Вплетение стихотворений в ткань повествования. Использование местного фольклора для проповедей и оживления дневникового повествования.

К теме 9.

Наиболее полно представлено творчество поэта IX в. Чхве Чхивона (857 — ок. 915), который долгое время жил и учился в Китае. Там он сдал экзамен на чин, находился на государственной службе и начал свою литературную деятельность. На родину Чхве Чхивон возвратился, когда государство Силла уже теряло свое могущество: в стране начались междоусобицы. Чхве Чхивон оставил службу и удалился в буддийский монастырь в горах Каясан (ныне провинция Кенсан).

Чхве Чхивон овладел формой китайского стиха, усвоил мотивы и образы китайской поэзии. Например, по мотивам Ли Бо «Думы тихой ночью» им написано стихотворение «Осенней ночью в дождь». Известны его семисловные четверостишия цзюэцзюй — кор. чхольгу — о корейских танцах и масках. Они содержат единственное сохранившееся с тех времен описание народных представлений. Смуты и усобицы в стране волнуют поэта, он описывает бедствия народа и мечтает о справедливых правителях, которые заботятся о землепашцах:

На закате стою, читаю стихи, конца размышленьям нет.

Взглядом одним охватить могу реки и горный хребет.

В заботах о нуждах народа покой чиновник забыл давно.

Достоянье отшельника-рыбака — ветер и лунный свет.

(Перевод В. Швыряева) Пять стихотворений включены в историческое сочинение Х в. Сам гук саг Ким Пусика. Это «Пять песен разного типа, переложенные на музыку нашей страны», которые описывают театральные представления в масках. Судя по стихотворным описаниям и названиям, можно предположить, что речь идет о представлениях иноземного происхождения. Например, одна из песен названа «Сокток». Такими иероглифами в китайских сочинениях записывали название древнего царства Согд, которое находилось в Центральной Азии.

Однако ни Чхве Чхивон, ни Ким Бусик не дают никаких комментариев к этим текстам.

Чхве Чхивон был первым корейским писателем, чье творчество сохранилось достаточно полно. Но его место в истории корейской литера туры связано не только с этим обстоятельством. Он в совершенстве овладел искусством сочинения на китайском литературном языке вэньянь, жанрами китайской высокой поэзии и прозы, а также системой китайской поэтической образности. Под слоем искусных приемов китайского поэтического языка обнаруживаются черты культуры, связанной с местными корейскими представлениями о мире.

Чхве Чхивон был не единственным поэтом второй половины IХ в., который получил в Китае образование и степень чиновника. История сохранила несколько имен, но сведения о них крайне скудны и очень мало осталось их произведений (не более десятка). Среди современников Чхве Чхивона упоминаются Пак Инбом (даты жизни неизвестны), Чхве Сыну (даты жизни неизвестны) и Чхве Онви (868-?). Двух последних поэтов вместе с Чхве Чхивоном называли «Три Чхве», они считались самыми выдающимися в литературе конца государства Силла. Эти поэты прославились как мастера слова, искусность которых сыграла большую роль в дипломатических отношениях между корейскими государствами, на которые вновь распалось Силла в конце IХ в.

В ранний период истории корейской литературы определились две линии.

Одна связана с корейской национальной традицией, она представлена в эпических текстах преданий об основателях государств и в поэзии хянга, другая с иноземной китайской цивилизацией. Это жанры поэзии и прозы, которые дали молодой корейской литературе образцы изящной словесности.

Эти образцы были освоены и переработаны. В результате, появились оригинальные произведения, написанные по-китайски и по китайским правилам, предписывающим соответствие жанра и темы. Но корейские авторы допускали много своеволия в подборе материала, интерпретациях темы.

Чхве Чхивон создал также первые образцы пейзажной лирики в Корее. Его творчество в значительной мере определило дальнейшее развитие корейской поэзии на ханмуне.

Дисциплинарный модуль 3.

К темам 10-11.

В X в. в Корее было создано централизованное феодальное государство Корё, поддерживавшее тесные узы с китайской империей Сун. Это укрепило позиции литературы на ханмуне. Из произведений XI—XII вв. долгое время был известен лишь один памятник прозы — «Исторические записи о Трех государствах» (1145) Ким Бусике, а в XX в. было обнаружено упоминавшееся выше в другой связи житие буддийского монаха X в. Кюнё — патриарха ведущей буддийской школы в Корее, составленное Хённён Джоном в 1075 г.

«Житие Кюнё» относится к типу «полных» житий, рассказывающих о жизни подвижника от рождения и до его смерти. Житие этого типа дробно, здесь подвижник выступает как слуга государя, здесь говорится о заслугах подвижника перед учением и т. д. Оно официально и торжественно. Эпизоды комические, развлекательные здесь не предусмотрены. Житие создает величественный, монументальный образ подвижника, человека идеального, таким он предстает сразу же и не изменяется до конца.



«Житие Кюнё» разделено на десять глав, что дает четкую тематическую сетку, каждая ячейка которой заполнена сюжетными эпизодами или бессюжетным материалом, расположенным в хронологической последовательности. «Житие Кюнё» свидетельствует о незаурядном литературном мастерстве его автора, а также о высоком уровне корейской прозы XI в.

«Житие...» Хённён Джона не было единственным буддийским жизнеописанием, созданным в этот период. Сам Хённён Джон в тексте «Жития...» упоминает о существовании более ранней версии жития Кюнё, составленного неким Кан Юхёном на основании дворцовых записей.

Существовали и другие жития, продолжавшие линию, начатую в Корее Ким Дэмуном в «Биографиях высших наставников».

Развивается и линия официальной историографии. В Корее существует официальное «бюро истории», а при нем — должность «надзирателя по составлению истории государства» (камсу кукса). Самое значительное произведение официальной историографии было создано видным сановником, занимавшим эту должность в первой половине XII в., Ким Бусиком.

Его произведение написано по китайскому канону этого жанра, по образцу «Исторических записок» Сыма Цяня. Он называет свою книгу, так же как Сыма Цянь, «Саги» (кит. — «Шицзи»), т. е. «Исторические записки». Ким Бусик следует Сыма Цяню в названии разделов книги. Главное же сходство заключается в том, что Ким Бусик написал не историю одной династии, а всеобщую историю корейских государств до середины X в.

«Самгук саги» («Исторические записи Трех государств», 1145) состоят из четырех разделов: летописей Силла (12 глав), Когурё (10 глав) и Пэкче ( глав); хронологических таблиц; трактатов, посвященных поминаниям, жертвоприношениям, музыке, колесницам, одежде, зданиям, географии, должностям и чинам; биографий (10 глав). В конце каждой главы автор обычно высказывает свое собственное отношение к описанным событиям.

Наиболее интересны в литературном плане летописи и биографии, ибо в этих разделах окончательно сформировался нормативный образ человека, который прошел через всю средневековую корейскую литературу.

Герой этого памятника — правитель (ван) — изображен в семейной и государственной сфере. Исторические сочинения выработали определенный идеал вана — образцового правителя. Печать необыкновенности лежит на всех поступках государя, начиная с его рождения. Так, например, описывая обстоятельства рождения государя Силла — Тхархэ, Ким Бусик использует легенду о чудесном яйце, рожденном государыней Тапхан. Это яйцо было спрятано в ящик, брошено в море и приплыло к берегам Силла, из него и вышел чудесный мальчик. Будущего вана воспитывает простая женщина. Он обладает яркой внешностью, а «мудростью и знаниями превосходит остальных людей». Автор не случайно помещает своего героя сначала в обычную обстановку: тем нагляднее можно показать его высокое предназначение, благодаря которому он счастливо минует неблагоприятные обстоятельства и становится государем.

Правитель должен придерживаться принципов, указанных еще Мэн-цзы:

«Сокровищами князей являются только три [вещи]: земля, народ и [мудрое] управление страной». В соответствии с этим у Ким Бусика даны два типа правителей — «достойные» и «недостойные». В царствование «достойного»

государя благоприятны ветры и дожди, годы изобильны, поэтому народ имеет достаток в еде, спокойствие царит в окраинных пределах, а в городах веселье, и когда вассал говорит: «Все это достигнуто благодаря вашим совершенным добродетелям», — ван отвечает: «Все это благодаря вашим усилиям в оказании помощи в правлении, а какие я могу иметь добродетели?»

Идеальный государь заботится о народе, как, например, один из древних государей Юри-ван: «Весной, в одиннадцатом месяце, во время путешествия по стране, ван, встретив старую женщину, которая была при смерти от голода и холода, сказал: „Оттого что я, ничтожный человек, занимаю государево место и не могу заботиться о народе, старики и дети доведены до таких бедствий. Все это моя вина“. И, сняв одежду, он укрыл ее и затем поднес ей еду и приказал найти в этой местности всех одиноких, вдов, сирот, бездетных стариков и больных, которые не могли прокормить себя, и выдать им пропитание». Государь «недостойный» не заботится о делах правления, поэтому в государстве начинаются стихийные бедствия, голод и разорение земледельцев, вспыхивают мятежи, портятся нравы. В изображении подданных государя также выработан определенный канон: их основное достоинство — сохранять при любых обстоятельствах верность и служить интересам государства. Проявления верности вассала могут быть различными, но чаще всего удельный вассал в сочинении Ким Бусика совершает ратный подвиг, побеждает врага не только отвагой, воинским умением, но и смекалкой, хитростью. Встречается и другой образ вассала — это мудрый советник, который, несмотря на грозящую ему немилость вана, предостерегает правителя от опрометчивых, неразумных поступков (например, Соль Чхон). Если героический тип навеян народным творчеством, то образ мудрого советника подсказан конфуцианскими представлениями о верном подданном. От конфуцианства идет и нравоучительная тенденция в исторических хрониках, осмысление общественного бытия человека, назначения его в государстве.

Из прозы на корейском языке, записанной способом иду и относящейся к XI —XII вв., сохранились три эпиграфические буддийские надписи, из которых две (1010 и 1085) — краткие надписи делового характера, а третья (1031) представляет собой довольно большой текст, содержащий описательные элементы. Это запись о постройке пятиэтажной пагоды монастыря Чондоса (провинция Кёнсан) в честь долголетнего благополучия страны и ее правителя.

Несмотря на то что буддийский характер надписи не вызывает сомнений, описание благоденствия дано в стиле конфуцианской традиции: мудрому правлению государя содействуют его вассалы, народ наслаждается мирным трудом, бедствия не посещают страну, урожайные годы следуют один за другим, в государстве царит мир и покой. Все это, а также рационалистический подход к излагаемому материалу очень близки стилю «Исторических записей».

Поэзия на ханмуне X—XII вв. представлена несколькими поэтами — это Пак Иннян, Чхве Сыно, Чон Джисан. О них мы можем судить лишь по косвенным данным — большая часть их стихов утеряна, а биографические сведения крайне скудны.

Замечательным поэтом был Чон Джисан (ум. в 1135), предвосхитивший даосские настроения в корейской поэзии, которыми так богата лирика XII— XIV вв. Ему принадлежат стихи, проникнутые умиротворенной созерцательностью, воспевающие отшельничество («Древняя дорога пустынна»), непритязательные радости, застолье, вино («Захмелев, мечтаю о Цзяннани»), а также стихотворения о разлуке «Тэдонган» («Река Тэдон») и др.

Больше стихотворений сохранилось, пожалуй, от Ким Бусика, который был не только историографом, но и тонким лириком. Ким Бусик — один из предшественников конфуцианского направления XII—XIV вв., сильно повлиявшего на всю последующую корейскую поэзию, вплоть до XIX в.

Поэзия X—XII вв. на корейском языке почти не сохранилась. Дошло лишь одно стихотворение на иду, написанное в форме хянга («Скорблю о двух военачальниках»), воспевающее двух верных вассалов, которые в бою спасли жизнь Ван Гону — основателю династии Корё. Создателем этого произведения считают государя Йеджона (1106—1122), которому, как свидетельствует один из памятников XV в., принадлежала еще одна песня — «Кукушка».

В XIII в., в период ослабления централизованной власти и монгольского вторжения в Корею, происходит существенный перелом настроений в корейском обществе. Многие образованные люди разочаровываются в конфуцианских идеалах, связанных с сильной государственностью, и приходят на позиции даосизма, бросают чиновничью карьеру, бегут от общества к природе. Возникает почва для расцвета пейзажной поэзии на ханмуне. Так рождается целое поэтическое направление «литература бамбуковых рощ», названное так в подражание китайской литературной группе III в. «Семь мудрых мужей из бамбуковой рощи». В Корее появляется несколько поэтических обществ такой ориентации, наиболее значительным из которых было «Семеро мудрых из страны к востоку от моря». В него входили Лим Чхун, О. Седжэ и другие поэты того времени. Самым крупным представителем этого направления считается Ли Инно. Его произведение «Долина журавлей в горах Чирисан», написанное по мотивам «Персикового источника» Тао Юань-мина, является программным для «литературы бамбуковых рощ». Ли Инно отвергает мир бедствий и смут и ищет некую обетованную землю, где жизнь людей гармонична и спокойна.

В это же время развивается в поэзии и другое направление, отразившее более активное отношение к жизни, которое можно назвать обличительным. Оно отправлялось от упомянутых выше конфуцианских представлений о необходимости соответствия государя, равно как и любого человека своему назначению.

Критикуя плохое правление и лихоимцев-чиновников, поэты нередко противопоставляли современному им обществу некий «золотой век», когда первые правители — основатели корейских государств — вершили мудро государственные дела в соответствии с «принципами управления», выдвинутыми древними; поэтому не было смут, чиновники исполняли свои обязанности как должно, а народ трудился и благоденствовал. Эти поиски в литературе этического и политического идеала, обращенные, как и во всяком средневековом обществе, к прошлому, привели поэзию к изображению жизни народа, поскольку его бедствия воспринимались как неизбежное следствие дурного правления.

Крупной фигурой этого направления был Ли Гюбо (1169—1241), с молодых лет прослывший одним из самых талантливых поэтов своего времени. В поэме «Тонмён-ван» он обращается к корейской древности, пытаясь там найти идеал правителя, а в «Стихах на историческую тему, воспевающих годы правления Тянь-бао» (43 стихотворения), утверждает, что плачевное положение дел в отечестве — результат несоответствия политики двора принципам управления государством, завещанным древними мудрецами.

При этом поэт рисует картину народных бедствий, что придает стихам большую обличительную силу. Многие из них посвящены бедам крестьянской жизни. Те, кто кормится крестьянским трудом, бесстыдно богатеют, думая лишь о собственном благе: они не уважают крестьянский труд, которым держится государство. Лишения и невзгоды — удел беззащитных («Жалобы вдовы»). Нравы в государстве таковы, что нарушаются самые священные связи между людьми: мать бросает свое дитя («Ребенок, брошенный на дороге»).

Творчество Ли Гюбо отличается разнообразием тематики. Поэт пишет о набегах монголов и разорении страны («В шестой день девятой луны»).

Значительную часть его поэтического наследия составляют пейзажные стихи, а также стихи, воспевающие вино и любовь — Ли Гюбо был одним из первых в Корее авторов любовных юэфу («Песня о сорванном цветке»).

По-видимому, в поэзии в этот период наблюдается определенное оживление самобытной традиции. Ее приверженцы записывают произведения на корейском языке, стремясь уберечь их от забвения. Но, к сожалению, их сохранилось до наших дней очень мало, около шестидесяти названий, текстов же не более двадцати.

Корейская поэзия на родном языке периода Корё, которую в последнее время называют каё (песни), обладала большим жанровым разнообразием. Среди каё встречаются краткие, в несколько строк, а также трехстрофные, по структуре и объему сходные с десятистрочным хянга (самыми длинными из хянга), многострофные и не разделенные на строфы, насчитывающие до сорока строк и более.

Каё, в отличие от хянга, представлены светскими произведениями. Среди каё, разнообразных по форме и тематике, можно назвать, например, «Песню Чон Гваджона», которая приписывается автору XII в. Чон Со. В ней опальный поэт говорит о неизменной преданности своему государю; о верности государю поется и в «Чонсокка» («Песня о резце и камне»).

Критика в каё ведется под тем же углом, что и в стихах на ханмуне и в исторических сочинениях; например, в «Удэху» («Бык громко ревет») поэт критикует Конминвана, который забросил дела правления в трудное для государства время. Среди сохранившихся образцов поэзии на корейском языке немало любовных стихов: среди них произведения грустные, например «Согён пёльгок» («Столичные напевы») — песня девушки, прощающейся с любимым, и жизнерадостные, например «Манчхончхун» («Весна во дворце»), «Санхваджом» («Пельменная»). Лирические каё по художественной форме и поэтическим приемам близки народной песне.

Хянга и каё свидетельствуют о сильной, самобытной поэтической традиции корейской литературы, которая крепла и развивалась, опираясь на фольклор и обогащаясь благодаря взаимодействию с китайской поэзией.

К темам 12-13.

В XII—XIV вв. развивается новый вид корейской прозы на ханмуне — произведения малых форм — пхэсоль (ср. кит. — байшо). Авторами многих из них были известные поэты: Ли Инно, Ли Гюбо, Чхве Джа (1118—1260).

Их сочинения — это собрание повествовательных миниатюр, неозаглавленных и не отделенных друг от друга. Обычно сборники пхэсоль значительны по объему: они включают в себя до десяти, а иногда и более книг (квонов). По содержанию они разнообразны: заметки этнографического характера, эпизоды из жизни известных полководцев, поэтов и живописцев, рассказы о том, как было сочинено то или иное стихотворение, описания природы, забавные случаи. Любая миниатюра законченна и самостоятельна.

Литература пхэсоль отражает общую тенденцию эпохи — наметившееся в XII—XIV вв. стремление пересмотреть с даосских позиций известный конфуцианский взгляд на человека, ибо официальная, государственная его деятельность здесь не занимает писателя. Человек в пхэсоль нередко изображается как участник необычного приключения либо в тот момент, когда он, любуясь красотами природы, слагает стихи. Тем не менее герой остается историческим лицом, а образ его по-прежнему идеален. Впервые объектом изображения в художественной прозе становится пейзаж.

Внимание литературы привлекает пока что «идеальная», условно красивая природа. Но такой пейзаж локализован географически и статичен.

Появление литературы пхэсоль говорит о развитии элемента описания, а также о пробуждении интереса к острому, занимательному сюжету — художественная проза отделяется тем самым от исторического сочинения.

Вместе с тем происходит определенное проникновение художественного начала в историческую прозу XII—XIV вв.: широкое распространение в ней получают «неофициальные истории» — яса (кит. — еши), — особый вид исторических сочинений, обычно составлявшихся частными лицами.

Самым заметным памятником этого типа является уже упомянутое в другой связи сочинение «Самгук юса» (1285), написанное буддийским наставником Ирёном. Он поставил перед собой задачу собрать и записать все то, что не вошло в исторические сочинения прошлого, в первую очередь — «Самгук саги» Ким Бусика. Он использует восходящие к фольклору легенды и предания об основателях государств и о рождении ванов, о постройке городов и храмов, эпизоды, сопутствовавшие созданию поэтических произведений, странные происшествия и т. д.. Ирён тщательно собирает и записывает образцы художественного творчества корейского народа, которые он заимствует из «Древних сочинений» и, очевидно, из устного творчества.

В сочинении Ирёна, наряду с нормативным образом человека, подсказанным конфуцианскими представлениями о должном, создан другой, в котором отразился особый тип отношения к миру. В нем слились буддийское и даосское понимание человека как независимой от общества сущности, неподвластной миру социальных связей с его обычными нормами. Эти представления вошли в литературу, по-видимому, в связи с переломом настроений в корейском обществе XII—XIII вв., выразившемся в общем увлечении даосизмом. Внимание литературы XII—XIII вв. к человеку, выпавшему из официальных взаимоотношений, неподконтрольному властям, и обращение к забавному, неожиданному открывали большие возможности в плане дальнейшего развития литературы к сюжетности.

Несмотря на различный характер «Самгук саги» и «Самгук юса», принцип изображения человека не изменился. Человек в «Юса» — по-прежнему историческое или псевдоисторическое лицо (исторически локализованы и самые фантастические истории). Образ человека идеален: он вырастает либо из конфуцианских воззрений на личность и на ее место в сфере государственных и семейных отношений (ср., например, истории о верноподданном Ким Джесане или о преданной дочери, которая продала себя в рабство для того, чтобы прокормить слепую мать), либо из даосскобуддийских представлении о личности, неподвластной миру социальных отношений. Изображение людей и событий однопланово. Внутренний мир человека не занимал литературу того времени.

В произведениях Ирёна видны первые попытки обрисовать внешность человека. Каждая черта его персонажа символична, значима и ассоциируется с тем или иным известным обликом; например, синонимом высокого роста стал рост иньского Тянь-и, царственный лик будущего правителя сравнивается с «драконоподобным ликом ханьского Гао-цзу», брови — с «восьмеркой бровей танского Гао». Сочетания этих «примет» заменяли в литературе того времени портрет. Тот же прием применяется при нравственной характеристике. Достаточно сказать, что такой-то похож на Цзе и Чжоу, и читателю должно быть ясно, что речь идет о дурном правителе. В дальнейшем такой прием сравнения прочно входит в корейскую литературу.

Первый период истории корейской литературы заканчивается с появлением художественной прозы как самостоятельной области литературного творчества. Для корейской литературы он был этапом становления, и в этом его главное значение. Именно тогда сформировались основные отличительные черты литературы, прошедшие через всю ее последующую историю.

Черты эти были определены тем, что корейская средневековая литература возникла как результат взаимодействия двух культурных традиций:

первоначально бесписьменной корейской и письменной, общей для Восточной Азии, китайской. Это отразилось прежде всего в двуязычии средневековой корейской литературы, которое наблюдается начиная с первого этапа ее развития.

На ханмуне вплоть до XX в. создавалась вся литература традиционной учености — исторические, философские сочинения. Уже на первом этапе в корейские произведения вошли подсказанные конфуцианской традицией принципы изображения человека и приемы построения произведения.

Однако корейские авторы включали в свои бессюжетные произведения материалы устной традиции (например, сюжетные легенды об основателях государств и рассказы о выдающихся людях), излагали сведения об отечественной истории, цитировали корейские речи и образцы литературного творчества. Это использование корейского материала создавало особый облик произведений на ханмуне, несмотря на их бессюжетность.

В Корее была создана и блестящая поэзия на ханмуне. Уже начиная с XI в.

литературе на ханмуне государство официально отводит роль «высокой»

литературы.

Вместе с тем на корейской почве вырастала и другая литература, становлению которой способствовали буддийские и даосские представления о мире и человеке. В этой линии корейской литературы была гораздо более сильна местная фольклорная традиция легенд, апокрифических сказаний, преданий. Эту сферу литературы представляют пхэсоль и некоторые типы буддийских жизнеописаний.

Письменная литература на родном языке сначала фиксировалась способом иду, а с середины XV в. — средствами корейского фонетического алфавита.

В ней тоже прослеживается взаимопроникновение двух культурных тенденций.

В прозе на иду это сказалось, видимо, в воздействии стиля исторических сочинений, в поэзии — в постепенном освоении поэтической литературной образности из буддийской и светской китайской традиций. Вполне естественно, что в этой литературе национальные тенденции были определяющими. Тип взаимодействия двух культурных традиций, сложившихся в этот период в литературе на иду, был характерен для корейской поэзии на родном языке (сиджо, каса) и в дальнейшем, в период Позднего Средневековья.

С последующим развитием художественной прозы все большее место начинают занимать собственно художественные жанры. Эта художественная литература воспринимает основные черты, которые определились в период становления. Например, на корейскую повесть и роман более позднего периода, несомненно, повлияли принципы изображения человека, стилизация художественной прозы «под историю», дидактика и т. д., выдвинутые прозой XII—XIII вв. Поэзия в последующее время не только унаследовала элементы китайской образности, сложившиеся в хянга, но и в некоторых жанрах развила структурные возможности, предоставленные древней поэзией на родном языке.

В дальнейшем корейская литература отказалась от ряда черт, присущих ей в этот период. Так, воздействие древнего фольклора — преданий об основателях ранних государств — прослеживается только до XIV в. Все это было неизбежно связано с поступательным движением литературы.

Дисциплинарный модуль 4.

К теме 14.

КОРЕЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА XIII—XVI вв.

ПОЭЗИЯ

В конце XIV—XVI в. в корейской поэзии и прозе появляются новые жанры, меняется характер и функция форм, унаследованных от предыдущих эпох.

Исторические сочинения утрачивают функции литературных произведений, уступая эту роль художественной прозе, в которой выделяются сюжетные жанры, развивающиеся в основном в составе сборников пхэсоль. В литературе утверждается вымышленный герой, появляется интерес к бытовой ситуации. В поэзии, единственном в этот период виде литературы на родном языке, оформляются новые жанры — трехстишия сиджо и поэмы каса, развитию которых способствовало создание национальной письменности в 1444 г.

XV век в истории Кореи — время бурное в политическом и культурном отношении. Смена династий на рубеже XIV—XV вв. принесла осознание необходимости подвести итоги пятистам годам правления династии Корё.

Создается «История Корё» (1454); в 1478 г. выходит составленная Со Коджоном (1420—1488) грандиозная «Восточная антология», в которую вошли образцы «высокой» литературы на ханмуне от древности вплоть до конца XIV в. Внимание к национальной культуре проявилось и в составлении в 1475 г. «Основ музыкальной науки», где помещены также тексты поэтических произведений на родном языке — каё, оставшихся от эпохи Корё.

Вновь созданной национальной письменностью пользовались при напечатании переведенных с китайского книг конфуцианского и буддийского канонов, а также оригинальных поэтических произведений, написанных корейскими авторами. Одним из них была «Ода дракону, летящему в небе», созданная по повелению короля Седжона (1419—1450) несколькими авторами. Официальная забота о поэзии на родном языке и патриотическое содержание оды говорят об оживлении настроений национального самоутверждения.

Эти настроения отражаются в трехстишиях сиджо поэтов-воинов Ким Джонсо (1390—1453), Нам И (1441—1468). Самое важное место в сиджо, пожалуй, занимала тема верности убеждениям. Она была связана с традиционными конфуцианскими идеалами, игравшими большую роль в корейской культуре. Проявлением верности убеждениям почитался отказ служить узурпатору или отказ подчиняться государю, нарушившему свой долг. Эта тема, актуальная в поэзии в связи с такими событиями, как свержение в 1456 г. короля Танджона и воцарение Седжо, освещалась в стихах поэтов XV в. — Вон Чхонсока. Сон Саммуна, Ли Гэ, Ю Ынбу.

Обнаруживая особый интерес к нормам поведения человека в обществе, поэзия XV—XVI вв. в то же время довольно равнодушна к индивидуальному проявлению должных, с конфуцианской точки зрения, человеческих качеств.

Корейские поэты стремятся передать идею верности принципам в общем плане, не конкретизируя ее проявления, и прибегают к условной образности.

Сон Саммун, выдающийся ученый, один из создателей корейской письменности, убитый по приказу Седжо, писал:

Если спросишь, кем я стану После смерти, — я отвечу:

Над вершиною Пэнлая Стану я сосной высокой.

Пусть замрет весь мир под снегом, Зеленеть один я буду.

(Перевод А. Ахматовой) Образ сосны ассоциировался с человеком, верным своим принципам. «Когда год холодный, тогда только мы узнаем, что сосна и туя увядают последними», — говорится в «Луньюе». В таком же качестве выступают стойкий бамбук, слива, цветущая среди снега, либо образы братьев Бо-и и Шу-ци, ставших символами верности потому, что они отказались служить чжоускому завоевателю У-вану и предпочли смерть в горах Шоуян.

Поэзия как бы стремится воплотить многообразие действительности в единообразии формулы. Обобщенность изображения действительности является доминирующей чертой поэзии того времени и тогда, когда ее внимание переносится на человека, ушедшего от общества к природе.

В конце XV — начале XVI в., в связи с напряженным положением в государстве и обострившейся борьбой группировок высшего сословия, появляются стихи, осуждающие эту борьбу и выражающие сомнение в целесообразности государственной службы, например, у Сон Суна (1493— 1592) и Чон Чхоля (1537—1594). Усиливаются даосские и буддийские настроения. Распространяется пейзажная лирика, получившая наименование канхо, — «поэзия рек и озер», преобладавшая на корейском языке (Ли Хёнбо, 1467—1555; Ли Хван, 1501—1570; Ли И, 1536—1584 и др.). Появляется много анонимных стихотворений, посвященных уединению поэта на лоне природы, где единственные его друзья — белая цапля, белая чайка, луна и ветер.

Корейские поэты обращаются к танской поэзии, к творчеству Ли Бо, Ду Фу.

Вновь, как и в XII—XIII вв., особым вниманием пользуется Тао Юань-мин.

Творчески усваивается поэтическая образность, связанная с утверждением того особого эстетического представления о мире, которое порождало идеализированное и обобщенное изображение, как, например, в сиджо поэта XVI в. Хон Чхунгёна:

Жемчужную занавеску поднимаю до половины.

Вниз смотрю на синее море.

Блеск волн в тысячу ли Одноцветен с бескрайним небом.

Над водой парами-парами белые чайки То улетают, то прилетают.

Здесь образы традиционно условны, такой эстетический подход к природе в крайнем проявлении порождал стихотворения с описанием прославленных пейзажей, которых автор сам никогда своими глазами, может быть, и не видел.

Вместе с тем рост внимания к человеку вне «официальной» сферы способствует развитию в поэзии на корейском языке любовной лирики.

Любовная тема в это время популярна в творчестве кисэн (гетер), среди которых было немало образованных и талантливых поэтесс. Вокруг наиболее известных из них слагались легенды, и их имена были знакомы каждому корейцу. Самой прославленной была Хван Джини (1506—1544).

Популярность ее стихов и легенд о ней можно сравнить лишь с популярностью в более позднее время «Повести о Чхунхян». Вот одно из ее стихотворений:

О синий ручей, текущий в зеленых горах!

Не гордись, что струишься легко!

Однажды в море попав, Обратно выбраться трудно.

Ясная луна заливает светом своим пустынные горы.

Не развлечься ль тебе?

Оно строится на игре слов. «Ясная луна» — литературное имя поэтессы.

«Синий ручей» — литературное имя человека, отказавшегося ради Хван Джини от своего женоненавистничества. Обращенность к личному в человеке, изящный юмор стихов Хван Джини делают творчество поэтессы незаурядным явлением.

Самым значительным поэтом XVI в. был Чон Чхоль (Сонган), оставивший семь томов сочинений на ханмуне (проза и стихи), около восьмидесяти сиджо и пять больших поэм — каса, принесших ему славу. Человек деятельный, увлекающийся и прямой, Чон Чхоль, несмотря на родство с королевской семьей, узнал горечь немилости и ссылки. По складу характера и таланта он был близок Ли Бо. Их творчество роднят размах, сходное отношение к природе и независимая жизненная позиция. В первой каса Сонгана «Квандон пёльгок» (1580) описаны восемь прославленных красот Алмазных гор. Получив назначение на пост губернатора провинции, поэт едет туда из Сеула, и описание путешествия составляет содержание поэмы, пронизанной ощущением близости к природе. Поэт обращается к творчеству Ли Бо и вводит его образ в поэму. Перефразируя «Стихи о краткости жизни»

Ли Бо, поэт заканчивает поэму приглашением выпить по чарке:

Ты наклони Небесный ковш И синих вод морских налей.

Сам выпей, напои меня...

И это все вино возьми И одели весь мир, Чтоб всех живущих на земле Допьяна напоить.

Две знаменитые каса Сонгана — «Думаю о милом» и «Продолжаю думать о милом» — написаны, по-видимому, под влиянием народных песен о покинутой возлюбленной, которые конфуцианской традицией трактовались как обращение опального поэта к государю. Они были созданы Сонганом в годы его ссылки на Юг страны в 1585—1587 гг. и, очевидно, не без воздействия распространенных там «женских каса» (кюбан каса).

Среди любовных каса других авторов, которые не имеют аллегорических толкований, самая яркая — «Обида на женской половине», созданная поэтессой Хо Нансорхон (имя — Хо Чхохи, 1560—1590), сестрой известного писателя и поэта Хо Гюна. Сборник ее произведений на ханмуне был издан в Китае, что по тем временам было высоким признанием; позже (в 1711 г.) ее стихи были изданы и в Японии.

Поэзия на ханмуне в конце XIV и в XV—XVI вв. по-прежнему занимает почетное место в корейской словесности. Такие стихи пишут многие образованные люди, признанными же мастерами в этой области были Ким Сисып (1435—1493), Лим Че (1549—1587) и Хо Нансорхон. При преемственности с поэзией XII—XIV вв. (крестьянский труд, условно красивая природа) в пейзажной лирике заметно стремление к гиперболизации в описаниях — в этом поэзия на ханмуне перекликается с пейзажной лирикой Сонгана. Например, описание водопада, как «белой радуги», у Хван Джини напоминает образы поэмы Сонгана «Квандон пёльгок». Корейские поэты ищут в природе умиротворения, избавления от суетности человеческого общества. С ними неизменный друг — вино. Этот мотив встречается, например, у Квон Пхиля (1569—1612):

Прошлой ночью пил вино у себя в саду.

В дом вернулся и заснул в объятьях луны.

В стихах о крестьянском труде народные бедствия воспринимаются как результат недостойного правления. Таковы, например, стихи-аллегории Лим Дже, Ким Сисыпа. Последний, считая причиной бедствия правление узурпатора Седжо, обращается также к традиционным образам жестоких правителей из китайской истории, а о страданиях народа говорит, используя противопоставление богатства и бедности в духе Ду Фу.

Стихи о любви и разлуке, о личном горе занимают немалое место в корейской поэзии на ханмуне; таковы, например, стихи Хван Джини «Провожаю Со Янгока», где тема подана традиционно. По-иному звучит стихотворение Хо Нансорхон «Оплакиваю сына». Стиль его напоминает древние китайские стихи эпохи Хань. Однако традиционный мотив разлуки дан в личной интерпретации: боль утраты воспринимается как «индивидуальное» горе, как личная трагедия матери.

В стихах на ханмуне встречаются попытки освежить литературный образ, но традиционная образность остается в силе даже в тех случаях, когда изображается бытовая ситуация. Например, у Лим Че в стихотворении «На качелях» облик стыдливой девушки и пейзаж обозначены традиционными образами: «волосы-тучи» и «золотые шпильки-фениксы» — атрибуты красавицы; «полог зеленых ив» — символ весенней природы. От этой образности и стоящего за ней обобщенного видения мира поэзия на ханмуне К теме 15.

КОРЕЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА XIII—XVI вв.

ПРОЗА В XV—XVI вв. в художественной прозе на ханмуне все большую роль играют сюжетные жанры. Появляется вымышленный герой, который изображается в частной жизни, подчас — в подчеркнуто бытовой ситуации.

При этом обыденное показано в ней как отклонение от нормы. Необычного героя изображают в житейской ситуации либо, наоборот, заурядных людей помещают в необычную обстановку: изолируют от привычных связей.

Столкновение «низкого» и «высокого» часто рождает комический эффект. В прозе преобладают малые формы, прежде всего короткая новелла в сборниках пхэсоль (сокращение от «пхэгван сосоль» — проза малых форм).

Наиболее значительными прозаиками в XV—XVI вв. были Со Годжон, автор сборников «Записки о знаменитых каллиграфах», «Рассказы годов мира и благоденствия» и «Заметки о стихах корейских поэтов», Сон Хён (1439— 1504), автор сборников «Разные рассказы Ёнджэ», «Рассказы Ёнчхона, написанные в уединении», О Сукквон, издавший «Смешанные записки пхэгвана» (пхэгван — мелкий чиновник, в обязанности которого входило собирать народную молву и предания. Известно, что такая должность существовала в Древнем Китае, где она называлась байгуань). В кратко намеченной бытовой обстановке (семья, будни буддийского храма, веселая приятельская пирушка) действует герой — человек, по каким-то признакам отличающийся от обычных людей: это или слепой, или он занимает особое положение в обществе — буддийский монах, вдова и т. д. Из-за своей ущербности герой воспринимает мир иначе, чем нормальные люди. Острота ситуации и комический эффект в новеллах достигаются столкновением героя с обыденностью. Например, человек хочет втайне от жены провести время с красоткой, но он слепой и, сам того не ведая, развлекается с собственной женой.

Героиня новеллы, как правило, вдова, чаще веселая вдовушка, ищущая любовных приключений, старающаяся выгодно выйти замуж. Ее обычный партнер в любовных утехах — буддийский монах, выступающий в новелле в бытовой, приземленной обстановке, т. е. не на своем месте. Поэтому часто он становится объектом насмешки; он хочет встретиться с красивой вдовой, посылает ей подарки, но служка обманывает его, и вместо приятного вечера ему достаются побои. Служка — обманщик, плут — также постоянный персонаж в новеллах о монахах. Собственно, комизм новеллы рождается из столкновений изобретательности служки с неповоротливостью монаха.

Возможно, история о том, как служки дурачат монаха, и были одним из первых образцов плутовской новеллы.

Для пхэсоль XV—XVI вв. характерно не только стремление изобразить обыденное, но и желание подчеркнуть в обыденном «низкое». Темой новелл становятся утехи распутных монахов и вдов, а источником неприятностей — дурной желудок. Интерес к интимным подробностям выражается, таким образом, в простонародной грубой форме.

К теме 16.

В XVI в. существовала проза другого характера. Это произведения Ким Сисыпа. Сохранилось пять его новелл из сборника «Новые рассказы с горы Золотой черепахи», по содержанию связанные с творчеством китайского новеллиста XIV в. Цюй Ю. Произведения Ким Сисыпа проникнуты буддийской идеей непрочности земных радостей и тщетности стремлений человека к счастью. Это новелла фантастическая. Ее герои попадают в сказочный мир: подводное царство дракона («Пир во дворце дракона»), в царство властителя ада Ямараджи («О земле Намёмбу») — или наслаждаются счастьем с красавицей, которая оказывается феей или духом умершей («Игра в ют в храме Манбок», «Развлечение в беседке Пубёк»).

Царство дракона и царство властителя ада полны удивительных вещей, и даже государь здесь правит мудро и справедливо. Человек, на краткий миг переселившийся из несправедливого мира в царство необычного, не в силах больше вести прежнюю жизнь, он становится отшельником либо умирает.

Герои Ким Сисыпа стремятся к эстетическому наслаждению, но их мечты сбываются только во сне. В новелле «Развлечение в беседке Пубёк» герой встречает совершенную женщину, но она оказывается феей, а его счастье — всего лишь кратким мгновением сна. Лян из новеллы «Игра в ют в храме Манбок» получает в жены красавицу. Радость его безмерна, но прекрасная жена оказывается духом умершей, ее дом — зарослями чертополоха, и счастье Ляна — так же призрачно, как и счастье героя цервой новеллы.

Новелла «Юноша Ли посмотрел через забор» рассказывает о любви в обычном мире. Но для того, чтобы показать счастье героев, автор изолирует их от привычных связей: девушка Цой живет вдвоем со служанкой в уединенном павильоне, в саду, вдали от родителей и домочадцев. Цой здесь — та же красавица-фея, которая на короткое время озаряет жизнь юноши.

Счастье оказывается недолгим: красавица гибнет, Ли отдаляется от людей и умирает.

Ким Сисып создал в корейской литературе жанр новеллы, в которой и воплощается буддийское представление о земном счастье как мимолетном сне. Человек лишь видит сон о счастье. Новелла завершается возвращением героя в обыденный мир. Ким Сисып ввел и новых идеальных героев — изящного юношу, поэта, ценителя красоты и прекрасную деву с утонченными манерами, владеющую искусством стиха и игры на музыкальных инструментах.

К теме 17.

Классической формой корейской поэзии XV-XVII веков является короткое стихотворение, трехстишие, по-корейски "сичжо" (третий раздел настоящего сборника). Впервые это наименование появляется в антологии корейской поэзии "Неувядаемые слова страны зеленых гор" (см. ниже). Точный смысл слова неясен. Одни толкуют его в смысле "поэзия времен года", другие как "современные напевы" в противоположность "напевам классическим", древним. Но как бы ни толковать значение слова, во всех случаях оно остается техническим термином для обозначения особой формы корейского стиха.

Форма сичжо представляет собой трехстишие, каждый стих которого разделен цезурой на два полустишия. Каждое полустишие, за исключением пятого, имеет две стопы; пятое полустишие трехстопно. Стопы неравносложны, и все-таки сичжо - это не свободный стих, так как каждое полустишие имеет определенное (хотя и колеблющееся в известных пределах) число слогов.

Стихи, написанные в форме сичжо, не читались, а исполнялись в сопровождении музыкального инструмента. Отсюда деление сичжо по декламационной манере, по мелодике на три вида: драматический, энергично-мужественный и лирический.

Темы, которые нашли выражение в сичжо, многообразны. Тем не менее для разных периодов времени существует своя характерная тематика, которая накладывает на каждое сичжо отпечаток породившей его эпохи.

Первый период (XV в.) - это период утверждения новой династии Ли (1392начало которого примерно совпадает с освобождением от монгольского ига (1369), с успешной борьбой против японских морских пиратов, терроризировавших население прибрежных районов Кореи. Этот период ознаменовался рядом крупных преобразований и культурными событиями первостепенного для Кореи значения. Достаточно упомянуть об изобретении наборного металлического шрифта для печатания и о создании корейской письменности. С этим периодом, естественно, связано развитие дифирамбической поэзии, образцом которой может служить "Ода летящему дракону" - первый корейский литературный памятник, записанный с помощью новой корейской письменности (1445) и представляющий собою прославление новой династии и ее зачинателей.

Защита рубежей родины от иноземцев, утверждение мира и спокойствия в стране, поддержка новой династии, выступившей с рядом преобразований, и осуждение обреченной историей прежней династии Корё - таковы основные темы и мотивы поэзии XV века, нашедшие отражение в стихах Нам И, Ким Чон Со, Чон То Чжона, Ли Чи Вана, Пак Пхэн Нёна и других.

Эти поэты сами были активными участниками всех политических событий того времени, крупными гражданскими и военными деятелями. Так, например, Нам И был крупным военным деятелем 60-х годов XV столетия;

уже в возрасте двадцати шести лет он занимал пост военного министра. Ким Чон Со, прозванный "большим тигром", - автор глубоко патриотических стихотворений, - был крупным военным деятелем 50-60-х годов XV столетия; отвоевав у чжурчженей северо-восточные районы Кореи, он зарекомендовал себя способным администратором на посту генералгубернатора во вновь присоединенных районах, способствовавшим колонизации этого пустынного края. Сон Сам Мун обессмертил свое имя созданием корейского национального алфавита.

Идеологической основой нового режима было конфуцианство, философское обоснование которого в работах крупного философа средневекового Китая Чжу Си было целиком воспринято корейской интеллигенцией того времени.

Некоторые идеи конфуцианства развиваются и в поэзии того времени; эти идеи используют как сторонники, так и противники нового режима, например крупный философ конца XIV века Чон Мон Чжу.

Существенно изменяется тематика сичжо в следующий период, который датируется XVI - первой половиной XVII века. Этот период был особенно тяжелым в истории Кореи: война с вторгнувшимися ордами японского диктатора Хидэёси (1592-1598) и война с маньчжурами (1636) потрясли Корею. Войны разорили страну, обострили противоречия феодализма, которые давали о себе знать уже задолго до этих войн. Острая политическая и идеологическая борьба раздирала верхи корейского общества. Лучшие представители образованной его части, сами принимавшие активное участие в этой борьбе, испытывают глубокое разочарование. В области поэзии это разочарование отразилось в творчестве представителей "озерной школы" (покорейски "канхо мунхак", буквально: "литература рек и озер", то есть литература, воспевающая природу). Основным мотивом поэзии этого направления является мотив ухода к природе. Не находя реальных путей к разрешению социальных конфликтов, глубоко понимая бесполезность и никчемность борьбы дворянских групп между собою, поэты этой школы бичуют "глухих" и "слепых", разумея под этим светскую чернь.

Пусть гром разрушит скал гряду, Глухим рожденный не услышит.

Пусть солнце блещет в небесах, Слепорожденный не увидит.

Да, зрячи мы, наш чуток слух, И все же мы слепоглухие, пишет Ди Хван (1501-1570), поэт и крупный ученый-конфуцианец, снискавший себе известность корейского Чжу Си.

Поэты "озерной школы" отвергают власть, знатность, чины, богатство, призывают к опрощению:

Я каши ячневой поел И овощей отведал ранних.

Сижу на камне у воды И наслаждаюсь бесконечно.

А всем богатствам и чинам Совсем завидовать не стоит, пишет классик этого направления в поэзии Юн Сон До (1587-1642). Ту же тему развивает и Ким Су Чжан:

Ты облако лазурное лелеешь.

Мне белоснежное - милей всего.

Твоя отрада - знатность и богатство.

Мне по сердцу и бедность и покой.

И сколько б ни смеялись надо мною, Я буду твердо на своем стоять.

Излюбленной темой этих поэтов становится описание природы, одинокой жизни анахорета, обретшего себе новых друзей - чайку на реке, луну в небесах, сосну на скале, увлеченного необычайным для "высшего света" занятием - рыбной ловлей - и иногда позволяющего себе обратиться к более серьезным вещам: мотыге, чтобы вспахать клочок земли возле своей неприхотливой хижины, да тяпке, чтобы выполоть сорные травы.

Мне друзья: бамбук зеленый, Речка, камень и сосна.

А когда луна восходит, Счастлив я тогда вдвойне.

И, поверьте, мне не надо Больше никаких друзей.

(Юн Сон До) Поэты "озерной школы" ввели в корейскую поэзию пейзаж с особой живописной манерой его изображения и достигли в этом большого мастерства. Особенную известность приобрели классики этого направления Юн Сон До (см. выше) и Син Хым (1586-1628), крупный ученыйконфуцианец и не менее крупный поэт, начавший писать стихи с десяти лет.

Уже в четырнадцать лет он снискал похвалу такого литературного мастера и знатока китайской поэзии, как Сон Ми Ро ("Я не способен ничему научить этого юношу!" - воскликнул Сон Ми Ро, когда Син Хым пришел к нему учиться).

Это направление характерно еще и тем, что в его недрах сложилась особая циклическая форма сичжо: цикл трехстиший, объединенных единой темой или ее сквозным развитием. Так, например, Юн Сон До принадлежит цикл "Пять друзей" и такое классическое произведение средневековой корейской поэзии, как "Времена года рыбака". Ли И (1537-1584) написал цикл, носящий название "Девять излучин Косана".

К темам 18-19.

Литература пхэсоль существовала длительное время и наивысшего расцвета она достигла в XV в. К этому времени относятся сборники "Беседы Енче" ("Енчже чхонва") Сон Хена (1439-1509) и "Новые беседы на горе Кымо" Ким Си Сыпа (1435-1493). С героями этих новелл происходят невероятные приключения. Они играют в азартные игры с Буддой, встречаются с душами умерших, влюбляются в них, попадают в подводное царство. Но все это воспринимается как продолжение реальной жизни, потому что духи ведут разговоры на сугубо земные темы, а в подводном дворце подают также кушанья, что и в любом корейском доме.

Насмешливое, ироническое отношение к традиционным нормам поведения людей различных социальных слоев издавна бытовала в корейской литературе. В сочинении буддиста Ирена "Самгук юса" можно обнаружить эпизод, где праведник встречает гонца государя, находясь на ложе с женщиной, а другой святой "постоянно безумствовал, сильно напивался и, таская корзину, пел и плясал на улицах". Или же в сочинении того же Ирена можно найти факты, свидетельствующие о стремлении автора противопоставить общепринятому подчёркнуто низменное. Шутливосмеховое, а порой даже непристойное осмысление отношений между людьми также нашло отражение в литературе пхэсоль. Чиновники-писари (пхэгваны) занимались собиранием народных рассказов, легенд, анекдотов, песен и т.д. ;С течением времени произведения эти переписывались и обрабатывались, В них вносились элементы собственного творчества переписчиков. Так появились сборники Ли Инно (1152-1220) "Рассказы от скуки", Ли Гюбо (1169-1241) "Предание о Пэкуне", а также анонимные новеллы и анекдоты."Ленивый слепой Чо Унхыль", "Озорник Ентхэ", "Два брата", "Слуга дурачит монахов". "Попал на небо" и др.

В средневековой корейской прозе критическое отношение к официальным догмам поведения проявлялось не только в подчеркнутом изображении низкого и непристойного, но и в осмеянии официальной деятельности человека.

Замечательными образцами такого пародирования могут служить произведения Лим Дже (1549-1587) "История цветов", "Мышь под судом". В произведениях этого талантливого поэта и прозаика в качестве персонажей фигурируют около восьмидесяти наименований растений и животных.

В повести "Мышь под судом" мы встречаемся с хорошо знакомыми персонажами сказок - мышью, кошкой, ослом, оленем, журавлем, совой, фазаном, соколом, ястребом, мифическим зверем Единорогом и т.д. Главный персонаж повести старая мышь Она чрезмерно прожорливая и съела весь запас королевского риса, предназначенного для раздачи народу в неурожайный год.

Вместо того, чтобы сразу и строго наказать воровку, Дух-хранитель кладовой предпринял допрос восьмидесяти четырех свидетелей.

Повесть Лим Дже направлена против расхитителей казнокрадов феодальных чиновников, фактически узурпирующих власть в стране.

Однако смысл произведения не однозначен. Устами старой Мыши автор выражает свое отношение к существующему в стране миропорядку. Он пытается доказать, что в совокупности учения, будь то буддизм, даосизм или конфуцианство, привнесённые в страну извне, схоластичны и противоречивы. Писатель намекает на пустословие и никчемность конфуцианских догм любой из персонажей повести не безгрешен, а авторитеты, на которые они ссылаются столетиями, ничего не стоят. Так, например, Мышь восклицает: "Много есть на свете созданий, слава о мнимых добродетелях которых непомерно раздута".

Произведения Лим Чже входят в золотой фонд средневековой корейской литературы и до сих пор пользуются большой любовью читателей. "Мышь под судом" - одно из наиболее характерных произведений своеобразного эпоса о животных, довольно широко распространенного в средневековой Корее. Многие из этих произведений появились позже повести Лим Чже.

Родоначальники литературы пхесосоль Ким Си Сып и Лим Чже заложили основы эпической литературы, подлинный расцвет которой относится к XVII-XVIII вв.

Дошедшие до нас корейские классические повести были созданы известными средневековыми прозаиками, а также анонимными авторами Одним из ранних выдающихся повествовательных произведении является "Летопись Имчжинской войны" /XVII в./ Это эпопея об отечественной освободительной войне корейского народа против японских захватчиков. Произведение анонимное, неизвестный автор художественно переработал устные народные предания и сказания о событиях и героях Имчжинской войны. В нем прославляется доблесть защитников родины, воспеваются заслуги славных полководцев, например национального героя адмирала Ли Сун Сина, создавшего кобуксон /бронированный корабль/ и одержавшего в морском сражении блестящую победу над японским военным флотом.

"Летопись Имчжинской войны" положила начало корейской классической прозе - сосоль. Сейчас произведения этого жанра называют классическими повестями. Создавались эти произведения по-разному. Одни имели авторов, другие долгое время существовали в устном варианте и лишь затем приобретали письменный вид. Так появились "Повесть о Хон Гиль Доне" Хо Гюна /1569-1618/, а также "Повесть о Чон Чжи", "Сказание о госпоже Пак" и другие, созданные неизвестными авторами. Затем появились произведения, созданные на основе фольклорных сюжетов. Это "Повесть о Чжан Хва и Хон Рен", "Повесть о Сим Чхоне", "Повесть о Чхун Хян", беллетризованные народные сказки о животных. "Повесть о зайце", "Повесть о фазане", "Повесть о жабе" и многие другие.

К числу замечательных произведений корейской прозы, авторы которых известны, относится одно из ранних произведении корейской классической прозы - "Повесть о Хон Гиль Доне", созданная Хо Гюном в начале XVII в. Ее герой, сын аристократа и наложницы, по существовавшим тогда обычаям и законам не мог даже надеятся занять видное место в обществе. Возмущенный подобной несправедливостью, он уходит из родного дома, изучает магию и становится предводителем удалых разбойников. Хон Гиль Дон и его молодцы грабят богачей и раздают добычу крестьянам. А потом Хон Гиль Дон со своими единомышленниками уходит на необитаемый остров, основывает там идеальное государство, где нет ни богатых, ни бедных, и становится его правителем, справедливым и гуманным. Эта повесть впервые в корейской литературе поднимает вопрос о социальной несправедливости и о необходимости уничтожить ее, и рисует идеальное, утопическое общество без насилия и угнетения. Демократичность, забота о народе, присущие произведениям Хо Гюна, характеризуют почти все классические повести. В них тесно переплетаются сознательный протест против бесправия, нищеты и бессознательная, стихийная вера в неизбежное торжество справедливости. В этих повестях справедливость восстанавливают при помощи вмешательства неземных сил, которые всегда выступают на стороне обездоленных. Так в "Повести о Хынбу" судьба щедро награждает героя и наказывает его жестокого брата, в "Повести о Чан Хва и Хон Нен" злая мачеха, убившая двух девочек, за свою жестокость сурово наказана богом.

Раннее творчество поэта и прозаика XVI в. Лим Че (Пэкхо) включает новеллу «О том, как юноша Вон путешествует во сне», в которой герой попадает в мир, населенный душами несправедливо обиженных на земле. Лим Че был автором трех крупных повестей — «Мышь под судом», «Юдоль» и «История цветов». В повести «Мышь под судом» рассказывается о том, как дух — хранитель амбара чинил суд над зловредной мышью, которая съела весь запас риса. Эта повесть аллегорична, в ней вполне прозрачен намек на дурных чиновников и незадачливых судей (образ чиновника-мыши традиционен для корейской и китайской литератур, он восходит к древнекитайской «Книге песен»). Повесть бессюжетна, она построена как диалог между судьей — хранителем амбара, мышью и животнымисвидетелями. Смысл их речей заключается в противопоставлении «высокого»

и «низкого». Мышь перекладывает вину по очереди на всех животных, начиная с самых обычных и кончая фантастическими и священными. При этом каждому из них она дает характеристику. Животные говорят о себе в возвышенном духе, цитируют китайские сочинения, ссылаются на свое славное прошлое, мышь низводит этих персонажей на землю, нарочно дает искаженное толкование событиям и высказываниям героев древности — осмеивает и снижает традиционные представления. Мышь — плутовской герой, хотя плутни не спасают ее от наказания.

«История цветов» Лим Че написана в форме официального исторического сочинения. Как принято в таком серьезном жанре, история цветочного царства делится на четыре династии, каждая из которых соответствует определенному времени года. События распределены по годам правления государей. В конце каждого периода приводится ученое суждение историка с ссылками на известные события из китайской древности. История каждого государства рассматривается в традициях конфуцианской историографии:

она начинается с правления мудрого государя, при котором ко двору приближены верные советники (сосна, бамбук), народ живет в довольстве, государство процветает. Заканчивается история гибелью царства: на престол вступает негуманный, несправедливый государь, который окружил себя дурными подданными и передал им дела правления.

Персонажи «Истории цветов» символичны: Шиповник насмехается и вышучивает двор, а Терновник обладает острым языком и своенравием.

Название цветка часто связано с историческими персонажами: красавица Тополь погубила государя и была причиной начавшихся смут; Тополь — Ян — это намек на красавицу Ян-гуйфэй и на трагические события из истории Китая VIII в. Каждый персонаж двойствен: он представляет самого себя — названный цветок, но за ним тянется цепь литературных и исторических ассоциаций.

«История цветов» осуждает противоестественную социальную деятельность людей. Ее фальшь становится очевидной через остранение: придворные интриги, стремление к славе и почестям — все, чем так озабочены люди, выглядит нелепо в царстве цветов. Человек — по мысли автора, тоже одно из природных существ — должен сохранять естественность и, подобно цветам, жить свободно, сообразуясь только с природой.

«Юдоль» — так назвал Лим Че необычный город, населенный героями корейской и китайской истории — преданными подданными, добродетельными женами, которые погибли несправедливо обиженными во имя верности своим убеждениям. Это был мир, где не было надежды избавиться от мучений. Но вот по совету мудреца небесный государь приказал генералу Вино завоевать город страданий — жители без сопротивления сдались этому полководцу.

Лим Че страдает от несправедливости в обществе, разочарован в конфуцианских идеалах служения долгу. Он полагает, что избавиться от страданий можно, как говорят даосы, отказавшись от активных действий и обретя единение с природой и вином.

В корейской литературе XV—XVI вв. проявляются две точки зрения на мир.

Одна — с позиций человека, находящегося в сфере государственных отношений, другая — с позиций стоящего вне этой сферы. Первая, господствовавшая главным образом в поэзии на родном языке, особенно в XV в., вводит в литературу мир официальных отношений, освященных конфуцианством. Вторая, распространившаяся прежде всего в XVI в. и захватившая прозу, поэзию на ханмуне и частично на корейском языке, либо не интересуется официальными ценностями, обращаясь к природе, быту, интимной жизни, либо критически оценивает сферу официального с даосских и буддийских позиций. Обе эти точки зрения могут присутствовать в творчестве одного и того же автора в зависимости от обстоятельств его биографии. Они связаны с определенным кругом изображаемого, но в любом случае мир и его проявления рисуются в литературе этого временя обобщенно. Однако надо сказать, что сфера «неофициального» в литературе охватывала больший круг явлений и больше освобождала человека от должного в его конфуцианском понимании.

Потенциально она была более предрасположена к изменениям — индивидуализации и реалистичности изображения, нежели сфера «официального». Это подтверждается историей корейской литературы следующего периода; первые сдвиги в изображении действительности намечаются в пейзажной лирике.

Дисциплинарный модуль 5.

К теме 20.

КОРЕЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА XVII в.

В XVII в. в корейской литературе рядом с традиционными жанрами и на корейском, и китайском языках, которые сохраняли в основном принципы изображения мира, определившиеся ранее, появляются такие жанры на родном языке, как длинное сиджо в поэзии, повесть и роман в прозе.

На литературу Кореи XVII в., как и на всю духовную жизнь страны, наложили отпечаток события Имджинской войны (1592—1598) и маньчжурских вторжений. Именно с этими событиями связано усиление патриотизма и одновременно рост даосско-буддийских настроений в литературе. Разрушения, причиненные иноземными нашествиями, пагубно сказались на внутреннем положении государства: острый характер приняла борьба янбанских группировок, сопровождавшаяся ссылками и казнями побежденных. Это порождало у многих образованных людей разочарование в государственной службе, ощущение неуверенности, непрочности положения человека в обществе. Многие, потеряв интерес к службе, «уходили в природу», становились отшельниками. Другая часть образованного сословия выступила с критикой существующих порядков и выдвинула программу преобразований в стране. В среде критически настроенных сторонников реорганизации к середине XVII в. оформилось оппозиционное идейное течение «Сирхак» («За практическое знание»). По мнению сторонников этого течения, прежде всего необходимо было внести изменения в систему образования. Традиционное гуманитарное образование, считали они, не может привести государство к процветанию, пользу стране могут принести только практические знания. Препятствием развитию «полезных знаний» была политика изоляции страны, которая не давала возможности учиться у других народов, а средневековые рамки сословности мешали привлечению на службу по-настоящему талантливых людей.

Настроения общества своеобразно преломлялись в корейской литературе XVII в., но можно указать на одну общую особенность, которая прослеживается в разных видах словесности, а именно на повышение роли личностного начала в литературе. Это проявилось в особом внимании к частной жизни человека, неофициальной сфере его деятельности, а также в стремлении описывать его чувства и переживания.

Поэзию на ханмуне (кореизированном варианте китайского литературного языка) в это время занимали традиционные темы бедственного положения народа под управлением «дурных» чиновников. Осуждению подвергались те, кто, занимая государственный пост, не соответствовал своему назначению.

Лирическая тема стала одной из ведущих. К ней обращались Хо Гюн (1569— 1618), Лю Монъин (1559—1623) — известные прозаики, Ким Манчжун ( —1692) — автор первых корейских романов. Наряду с лирической темой немало внимания уделялось воспеванию прошлого — основателей ранних корейских государств и героев древних преданий. Очевидно, возрождение интереса к родной старине и фольклору может быть тесно связано с традиционными противопоставлениями идеального общества древности несовершенству современного мира.

«Записи событий года имчжин» были одним из наиболее популярных произведений корейской средневековой прозы. Это объясняется его темой:

год имчжин — 1592 г. — год вторжения в Корею японской армии Хидэёси, и сочинение, названное этой датой, посвящено борьбе корейцев с завоевателями.

По форме «Записи событий» представляют собой бессюжетное повествование, которое состоит из серии отдельных историй. Эти истории располагаются хронологически, причем каждая из них связана с определенным этапом войны. Начинаются «Записи событий» с представления главного виновника бедствий — Хидэёси — его чудесного рождения и описания пути к верховной власти. Поход в Корею и все связанные с ним события — от поражения корейцев, борьбы с врагами добровольческих отрядов и до смерти Хидэёси и разгрома его армии — оказываются как бы «привязанными» к этой фигуре. Образ Хидэёси функционально сходен с типами «отрицательных государей» в корейской историографии, которые навлекают бедствия на страну.

Положительные герои, как, например, Ли Сунсин, противостоят «злой силе».

Они действуют подобно преданным подданным, избавляющим народ от напасти. Такие подданные удостаиваются жизнеописания. Очевидно, поэтому в «Записях событий» рассказана история жизни Ли Сунсина, который представлен как человек, от природы наделенный необыкновенными качествами.

Подобный принцип расположения материала и изображения персонажей характерен для раздела «Основных анналов» исторического сочинения:

раздел разбивается на ряд тем — правлений отдельных государей; каждая такая тема имеет свой хронологический и событийный ряд, и начинается она с представления государя — центральной фигуры данной темы, к которой и примыкает цепь событий, излагаемых в хронологической последовательности.

Принципы изображения персонажей, объем и большое число действующих лиц, каждое из которых имеет свою историю, дают возможность назвать «Записи событий года имчжин» романом.

К теме 21.

Пожалуй, наиболее значительным явлением в литературе начала века было творчество Пак Инно (1561—1642), писавшего стихи на ханмуне и на корейском языке. Большую известность получили его каса. В самой первой — «Великое благоденствие» (1598), сложенной после морского боя с японцами около Пусана, отражены торжество победы над врагами и стремление к мирной жизни. Сходно по настроению с «Великим благоденствием» и другое его произведение, «На корабле» (1605), написанное после войны, когда Пак Инно — капитан военного корабля — готовился отразить нападение японцев.

Несмотря на окончание Имджинской войны, внешнеполитическая обстановка оставалась тревожной в связи с усилением активности чжурчжэньского государства в Маньчжурии. Беспокойство за судьбу родины звучит в стихах начала века. Примером может служить стихотворение Квон Пхиля (1569—1612) «Верхом на коне произношу стихи», написанное на ханмуне:

Трудные нынче для нашей страны времена.

Ни сановников, ни воевод не имеет в достатке страна.

В Ённагаме, на юге, никак не кончается бой.

В Кванбуке, на севере, горе в деревне любой.

Печалюсь в том, что стало жить тяжело, Что бремя войны нынче на нас легло.

На одежду слезу роняю, тоски не стерпев.

Военный доклад, как стихи, твержу нараспев.

(Перевод Е. Витковского) В середине века патриотическая тема вновь приобретает актуальность. Она раскрывается в это время прежде всего как конфуцианская тема верности долгу вассала. Особое признание получают стихи противников мира с маньчжурским Китаем, призывавших сохранять верность свергнутой минской династии — Хон Икхана (1586—1637), Ли Мёнхана (1595—1645) и Ким Санхона (1570—1652):

Воды, текущие с гор Шоуян, Печальные слезы Бо-и и Шу-ци.

И ночью и днем, не переставая, Журчат они о том, Что и доныне все кручинятся О преданности государству.

Это стихотворение Хон Икхана сходно с сиджо поэта XV в. Сон Саммуна «Смотрю на горы Шоуян...», где тема также раскрывается в обобщенных образах, столь популярных в XV—XVI вв.

Крайняя нестабильность обстановки в стране (разорение в результате нашествий, непомерная дань, которую потребовали маньчжуры после вторжения 1637 г., обострение борьбы придворных партий и т. д.) стимулировала развитие пейзажной поэзии, которая, как это свойственно корейской культуре, была одной из форм выражения несогласия с порядками, царящими в обществе. В пейзажной лирике, так же как и в стихах конфуцианского плана, в основном сохраняются обобщенность и условность отражения действительности. Примером могут служить каса Пак Инно «Узкий переулок» (узкий переулок — символ скромной уединенной жизни поэта) и «Песня о долине Ноге» (Ноге — название живописной долины на родине Пак Инно, поэт сделал его своим литературным именем). Описывая красоты родных мест, автор идет по стопам Чон Чхоля (XVI в.). Поэма пронизана радостью единения с природой, ощущением близости мирозданью. Вместе с тем творческая манера Пак Инно отлична от почерка Чон Чхоля: природа в его поэме более спокойна, умиротворенна, в ней нет космического динамизма.

Я перестал ловить. Брожу вокруг.

И в глубину смотрю, склонившись над водой.

Тень облаков и отблеск неба Переплелись и в воду погрузились.

Так что резвящаяся в озерке рыбешка Как будто бы плывет над облаками.

Но, вздрогнув, поднимаю голову и вижу, Что небеса вверху и небеса внизу Совсем одни и те же...

В «Песне о долине Ноге» звучит и традиционный мотив вина, которое помогает поэту ощутить слияние с миром. Но и здесь Пак Инно отличается от Чон Чхоля, который по примеру Ли Бо черпает вино «небесным ковшом».

И все же, несмотря на различия в стиле, поэмы Пак Инно продолжают именно те тенденции корейской пейзажной лирики, которые так ярко воплотились в творчестве великого поэта XVI в.

К изображению природы обращались прежде всего авторы, творившие в жанре сиджо. Одним из признанных мастеров пейзажа был видный государственный деятель и поэт Син Хым (1566—1628).

Слышал — ночью сильный ливень шумел.

Вышел — все цветы граната раскрылись.

Блистает завеса из капель хрустальных На ветках над лотосовым прудом.

И следа не осталось от мыслей печальных.

Отпустила тоска, на душе светло.

(Перевод Н. Мальцевой) Среди авторов поэзии «рек и озер» выделяется и Ким Гванук (1579—1656).

Но совершенно особое положение в корейской поэзии занимает Юн Сондо (1587—1671), непревзойденный мастер пейзажа в жанре сиджо. В его творчестве органически слились тенденции древней корейской поэзии (хянга) и живого народного песенного творчества, китайская классическая образованность и веяния нового времени. Его сиджо, объединенные в циклы, развивают ту идущую из древности тенденцию в корейской культуре, которая подразумевала особую роль поэта и поэтического текста на родном языке и связывала с пейзажной поэзией специфическое воздействие на мир с целью восстановить и поддержать в нем нарушенную гармонию. Лучшим его творением считается цикл из сорока сиджо «Времена года рыбака». Вот одно из стихотворений цикла:

Солнце жарко льет полдневный луч, И вода в реке, как будто масло.

Ты греби, греби туда, рыбак!

Что на месте мне одном стоять, Рыбу я ловить повсюду стану.

Ты плещи, весло мое, плещи!

Но «Чиста Цанланская вода»

Вспомнил — и совсем забыл про рыбу.

(Перевод А. Ахматовой) Обращение к традициям народной песни (рефрены), использование сравнений, неожиданных для поэзии на корейском языке в то время и соседствующих с реминисценциями из китайской классики, — свидетельство поисков поэтом новых средств художественной выразительности. Поиски эти весьма симптоматичны и связаны, видимо, с общим ходом развития корейской мысли в XVII в. Новые веяния в пейзажной лирике особенно ощутимы. Приведем для примера два стихотворения XVII в. Автор первого — Ким Гванук:

Одинокая белая цапля, стоишь Ты на белом прибрежном песке.

Знаю я: только ты бы могла разделить Сокровенные думы мои.

Вихрь над прахом земным я с тобою презрел, И меж нами различия нет.

(Перевод А. Ахматовой) Белая цапля — образ, распространенный в корейской пейзажной лирике XVI —XVII вв., заимствован из танской поэзии (ср., например, Ли Бо «Белая цапля», «Слагаю стихи о белой цапле, провожая Сун шаофу возле Трех ущелий»). Белая цапля в танской поэзии и в сиджо XVI—XVII вв. — частица великого и бесконечного во времени и пространстве мира природы и одновременно олицетворение этого мира. У корейского читателя, для которого даосско-буддийские представления были естественными, одно упоминание о белой цапле вызывало комплекс вполне определенных, не только поэтических ассоциаций. Последняя строка стихотворения Ким Гванука содержит не сравнение в обычном его понимании — она отождествляет поэта с объектом созерцания, подчеркивает слияние его с природой.

Сравним стихотворение Ким Гванука с анонимным стихотворением:

На берегу песчаной отмели в зарослях осоки Пригнувшиеся белые цапли!

Неужели вы еще не наелись, Что все время нагибаетесь?

Будь я (как вы) свободен, Я бы жиреть не стал!

Все как будто знакомо: и мотив природы, и та же, казалось бы, белая цапля.

Но вместе с тем очевидны и различия. Белая цапля в корейской поэзии либо «одиноко стоит на белом песке», либо «взлетает время от времени». В этом же стихотворении с белой цаплей связано несколько действий, причем действий не «высоких», традиционно-поэтических, а обыденных. В результате образ не только приобретает динамичность, но и приземляется, конкретизируется. За этим нарушением восприятия традиционного образа угадывается изменение отношения поэта к природе, к миру. Он не отождествляет себя с объектом созерцания, он отделяет его от себя. Этот момент «вычленения» лирического «я» из мира природы был, несомненно, проявлением духа времени и определял многие черты литературы XVII— XVIII вв.

Однако сдвиги, происходящие в пейзажной лирике, не сразу отозвались во всей поэзии. Любовная и патриотическая темы в сиджо, например, раскрываются в общем традиционными средствами без явного стремления к пересмотру существующих норм поэтики.

Любовная тема, поднятая в творчестве поэтесс-кисэн XVI в., продолжает культивироваться и в поэзии XVII в. Ей уделяют внимание поэты Чу Ыйсик (1675 — ?) и Ким Самхён (1675—1720). Любовная лирика привлекала внимание к той стороне интимной жизни человека, которая игнорировалась конфуцианской этикой. Любовная лирика черпает изобразительные средства как из традиционной литературы, так и из народного творчества, но остается в рамках условного изображения.

В XVII в. в корейской поэзии рождается новое явление — чан-сиджо (длинное сиджо). Это общее название нескольких разновидностей стихотворных форм, выросших на метрической основе сиджо и получивших особое распространение в XVIII в. То, что в сиджо и в очень малой степени в каса было только симптомом, обещанием перемен, становится одной из главных особенностей длинных сиджо — стремление к конкретному изображению мира, в основе которого лежит принцип неслияния человека с космосом. В длинных сиджо мы уже не обнаружим намерения изобразить природу как нечто цельное и единое, что было характерно для корейской пейзажной лирики. И не случайно длинные сиджо дают мало примеров пейзажной лирики в «чистом виде». Исчезла гигантская панорама гор, рек и озер, внушающая мысль о вечности и грандиозности мироздания. Природа теперь не только прекрасна — в принципе возможно любое отношение к ней:

она не есть самодовлеющая ценность. К ней можно подходить и с целью практически познавательной. Человек изображает то, что находится в непосредственной близости к нему. Умиротворенность от сознания своего единения с мирозданием сменяется по-детски радостным, исполненным удивления открытием окружающего материального мира со всем его предметным разнообразием. Создаются стихи, в которых перечисляются всевозможные насекомые, растения, рыбы и т. д. Эти подробности, казалось бы, излишние в стихотворении, нередко подчиняются задаче социальной критики:

Скажите-ка, друзья, как жить на свете, Где столько кровососов развелось?

Вши крупные — с ячменное зерно, Вши мелкие — размером с просяное, Вши-мелюзга — и глаз не разглядит;

Упившиеся свежей кровью блохи, И блохи, отощавшие без крови;

Клопы, похожие на комунго;

Слепни и оводы, клещи и осы;

Тьма тараканов — черных, желтых, рыжих, И всяческих жуков, жучков и пьявок, И тучи длинноногих комаров, Коротконогих мошек и москитов, Одних — отъевшихся, других — голодных!

Они ни сна, ни отдыха не знают, Терзают, мучают и днем и ночью!

Кто жалит, кто кусает, кто сосет — И каждый жаждет крови человечьей!

(Перевод А. Жовтиса) Одновременно в поэзии пробуждается и стремление подметить многообразие человеческих типов:

Как женщины между собой не схожи!

Напоминает сокола одна;

Другая ласточкой сидит на кровле;

Одна — журавль среди цветов и трав;

Другая — утка на волне лазурной;

Одна — орлица, что с небес летит;

Другая, как сова на пне трухлявом.

И все ж у каждой есть любимый свой, И все они красивы для кого-то.

(Перевод А. Ахматовой) До сих пор красота женщины в корейской поэзии передавалась в основном с помощью заимствованных из Китая поэтических образов: «нефритовый лик», «светлое лицо», «красота, повергающая царства» и т. д. Вопрос об индивидуальности красоты не возникал. В приведенном же стихотворении почти для каждой женщины найдено традиционное литературное сравнение, само по себе условное. Однако их сопоставление убеждает в том, что женщины действительно между собой не схожи; каждая из них по-своему неповторима и именно этим привлекательна.

Можно заметить, что традиционный образ в длинных сиджо несет несколько иную, чем ранее в поэзии, смысловую нагрузку. «Ласточка, сидящая на кровле» — символ красавицы вообще — здесь олицетворяет лишь определенный тип красоты. Меняется уровень условности: от условности общего намечается переход к условности более частного. Итак, интерес поэзии к конкретному очевиден, но он еще не абсолютен и не всегда последователен.

С появлением длинных сиджо меняется не только поэтическая концепция мира (характер взаимосвязи: человек — мироздание), но и субъект поэзии.

Если, например, в пейзажной лирике XV—XVI вв. человек — это некая сущность, изъятая из сферы человеческих отношений и призванная слиться с природой, а потому единица социально неопределенная, то в длинных сиджо человек выступает как представитель конкретной социально-бытовой среды.

Центром чан-сиджо становится человек в его повседневном общении с другими людьми. В связи с этим большую роль начинает играть диалог, в поэзию приходит бытовая разговорная речь:

— Хозяин, купите крабов!

— Эй, купец, о чем ты там кричишь?

— Сверху — кости, внутри — мясо; два глаза смотрят в небо.

Две большие лапы могут схватить и отпустить, А малых пара несет его и вперед и назад.

Под красной соевой подливкой, под зеленой — купите крабов!

— Эй, перестань вопить, я их куплю!

Важное место в длинных сиджо занимает тема социального неравенства, которая нередко раскрывается средствами сатиры. Осмеянию подвергается и борьба придворных группировок, и буддийское духовенство; причем часто явления оцениваются с позиций трудового человека. Сильные мира здесь — насекомые-паразиты, жабы на навозной куче. Если в стихотворениях XVI в., посвященных борьбе группировок, дерущиеся вороны противопоставлялись благородному белому журавлю (как называл себя или своих единомышленников пострадавший в этой борьбе автор), то в длинных сиджо все вороны. В их драке не разберешь, кто хорош, а кто плох («Вороны носятся за воронами следом»). Происходит очевидное «снижение» поэзии, идет процесс ее демократизации. На примере длинных сиджо прослеживается рождение в корейской литературе новой стилистической системы, рядом с которой удерживается и старая — в поэзии.

В области прозы на ханмуне в XVII в. отмечается развитие псевдобиографии — произведений, построенных по принципу исторической биографии (чжон), но предметом описания которой служила, как правило, судьба вещи, растения или животного. Если в таких сочинениях появлялись люди, то они стояли вне общества, например нищие или пьяницы: «Биография дядюшки из кабака» Квон Пхиля (1569—1612) или «Биография Чана» — нищего пьянчужки, написанная Хо Гюном. В творчестве авторов этих произведений прослеживаются традиции корейской псевдобиографии XII—XIV вв., представленной в сочинениях Ли Гюбо, Лим Чхуна и др. Так же как и в ранних произведениях этого типа, здесь ощущается внимание к личности, свободной от официальных государственных связей, — настроения, питавшиеся даосским мировоззрением.

Возможно, даосское учение послужило творческим импульсом и для литературы пхэсоль, расцвет которой приходится на XVII в. В сочинениях этого типа выдержан принцип естественности в отборе материала, т. е. автор как бы записывает все, что «видят его глаза и слышат уши». Тем самым снимаются любые оценочные моменты, всякая избирательность — отвергается идея отбора вообще. Оппозиции важное — неважное, серьезное — пустое, существенные в иерархическом обществе, не имеют значения для этой литературы, поэтому если в ней речь шла о событиях из жизни людей, то описывалась частная жизнь человека, мелочи быта в отличие, например, от высокого жанра биографии, где темой сочинения могли быть только значительные деяния.

Надо сказать, что в средневековой Корее всегда оставалось отношение к пхэсоль как к литературе второго сорта — сочинениям несерьезным, развлекательным — «пустым, бесполезным писаниям», которыми занимались на досуге, для собственного удовольствия или вообще уйдя от дел, отказавшись от службы в смутное время. Такого рода характеристика обычно бывает включена и в название сочинения, например «Неотесанные рассказы Оу» Лю Монъина, «Неотесанные речи из страны, что к востоку от моря» Хо Гюна, «Записки от скуки, составленные Хадамом» Ким Сияна. В форму «пустых писаний» облекали свои сочинения и некоторые идеологи течения «Сирхак», например «Разные истории Чибона, собранные по родам»

Ли Сугвана (1563—1629) или «Пустые речения Сонхо» Ли Ика (1682—1764).

Очевидно, сирхакисты это делали для того, чтобы нарочито подчеркнуть свое неприятие официальной ортодоксальной учености.

Свидетельством поисков литературой XVII в. новых форм, дававших возможность представить человека в широких связях с миром, было распространение дневников на ханмуне. Прежде всего это были дневники исторического и географического характера (например, «Дневник военных событий» Ли Сунсина, «Дневник путешествия в Японию» Хван Чина).

Дневниковая литература изображала человека не в какой-то один момент его жизни, а рисовала его в движении — в цепи временных и пространственных связей. Кроме того, в дневнике автор выражал и свое эмоциональное отношение к тем или иным событиям. Развитие этого жанра показывает интерес литературы к частной жизни человека и его внутреннему миру.

В корейской прозе XVII в. появляются произведения нового типа, которые неофициальные события, забавный случай из частной жизни человека вводят в историю и изображают выдуманные происшествия в связи с делами, имеющими государственное значение. Такого рода сочинения относились к низкой литературе и назывались «малыми речениями» — сосоль. В русском корееведении их принято называть повестями и романами.

К теме 22.

XVII век был веком рождения корейского романа. Первым автором, который начал писать на корейском языке большие сюжетные произведения, был Ким Манчжун (1637—1692). Его можно назвать также и первым прозаиком, сумевшим в форме художественного повествования рассказать о стремлениях и колебаниях людей своей эпохи. Корейская сюжетная проза, пожалуй, началась именно с Ким Манчжуна. Писатель как бы пробудил в корейской литературе новые повествовательные возможности, которые начали стремительно претворяться во множество произведений, в большей или меньшей степени оригинальных, но неизменно вращавшихся вокруг проблем, поднятых Ким Манчжуном: какой путь избрать личности — посвятить себя устроению общества или уйти от мирских забот и искать слияния с Абсолютом?

В конце жизни Ким Манчжун написал два произведения: «Скитания госпожи Са по югу» и «Облачный сон девяти». В этих сочинениях отчетливо проявились две тенденции, присущие мировоззрению средневекового корейца: с одной стороны — активное стремление к организации общества на справедливых и гуманных началах, с другой — разочарование в социальной деятельности и отказ от нее. Произведения Ким Манчжуна, в которых раскрываются эти две тенденции, оказали огромное влияние на всю последующую корейскую прозу.

Ким Манчжун был видным государственным деятелем, ученым — одним из образованнейших людей своего времени. Он занимался математикой, астрономией, географией, его волновали экономические проблемы, вопросы образования и просвещения. Он был одним из страстных пропагандистов корейской культуры и родного языка. Но общественная деятельность его кончилась поражением, которое принесло Ким Манчжуну глубокое разочарование. В 1689 г. произошел дворцовый переворот, политическая «партия», к которой принадлежал писатель, была отстранена от власти, а ее глава и ряд видных деятелей были казнены. Ким Манчжуна сослали на южный остров. Из этой ссылки он не вернулся.

Как можно предположить, переворот 1689 г. явился своеобразной «повивальной бабкой» корейского романа: это угадывается в настроениях, пронизывающих оба романа Ким Манчжуна, которые, впрочем, точно не датируются.

Первым откликом писателя на дворцовый переворот, очевидно, явился его роман «Скитания госпожи Са по югу». В истории женщины, изгнанной из дома и оклеветанной злой наложницей, Ким Манчжун описал судьбу королевы Инхён (Инхён стала королевой после смерти двадцатилетней Ингён, племянницы Ким Манчжуна. Через восемь лет Инхён попала в немилость и была заменена наложницей, которую возвели в сан королевы.

После изгнания Инхён произошло падение партии «западников», с которой была связана ее семья.). Это произведение, написанное с позиций конфуцианского понимания нравственного долга правителя и главы семьи, с точки зрения конфуцианских представлений о способах обеспечения гармонии в семье и государстве, могло быть создано скорее всего сразу после дворцового переворота. Здесь Ким Манчжун еще находится во власти политических страстей; он осуждает своего государя, который нарушил долг и увлекся наложницей, автор надеется на торжество справедливости, на то, что бесчестные придворные будут наказаны и установлен должный порядок.

Но постепенно политические страсти остыли, уступив место иным мыслям. В годы ссылки Ким Манчжун создал роман «Облачный сон девяти». Это произведение, очевидно, было итогом размышления писателя над смыслом социальной деятельности и над человеческой природой с ее постоянными страстями. То и другое он глубоко переосмысляет. Как писатель, личность эмоциональная, он выразил свое понимание проблемы не в строгой форме философского трактата, а в художественном произведении. Роман, пожалуй, можно рассматривать как свидетельство буддийского просветления писателя:

он познал сущность феноменального мира, понял его иллюзорность и поведал об этом в своем сочинении. Возможно, это было последнее произведение Ким Манчжуна.

«Скитания госпожи Са по югу» рассказывают о судьбе двух героев: Лю Ёнсу и его жены — госпожи Са. У Са не было детей, поэтому в дом взяли наложницу, «бесчестную красотку», которая обольстила хозяина дома и добилась изгнания госпожи Са. Наложница завела любовную связь с человеком, пользовавшимся покровительством преступного министра, который в конце концов отправил в ссылку Лю Ёнсу. Несчастья заставили госпожу Са переезжать с места на место, пока она не встретила покровительницу — буддийскую монахиню, которая спасла Лю и вновь соединила супругов. Одновременно при дворе разоблачили козни первого министра и наказали тех, кто пользовался его покровительством. Лю возвратился из ссылки и казнил «злую наложницу». Семья была восстановлена.

В «Скитаниях госпожи Са по югу» оформился особый тип героев — образцовой добродетельной женщины, которая утверждает свои положительные качества в серии приключений-испытаний, и мужчины, образованного и талантливого, чиновника на государственной службе, преданного подданного, который страдает от козней бесчестных людей, но сам не делает ничего, чтобы разоблачить их и доказать свою невиновность.

Во всех перипетиях он только сохраняет свою чистоту, высокие нравственные качества. Поэтому выручают его из беды второстепенные персонажи. Врагов в конце концов наказывает сам герой, но не как частное лицо, из личной мести, а как чиновник на государственной службе, в обязанности которого входит карать нарушителей и восстанавливать порядок. При этом фигуры героев романа рисуются по тому же принципу, что и образы персонажей исторической биографии: поступки человека даны как иллюстрации того или иного заранее заданного его достоинства или недостатка.

Роман «Скитания госпожи Са по югу» оказал огромное влияние на всю последующую корейскую прозу — повесть и роман, которые были посвящены социальной проблематике. Ким Манчжун впервые в художественной прозе — «развлекательном чтении» — изобразил частный семейный конфликт в связи с государственными неурядицами, показал, что человек не может иметь узколичных дел, каждый человеческий поступок непременно вызывает отклик среды и может повлечь за собой тяжкие последствия в масштабах всего государства. Представление о взаимной обусловленности частных и государственных дел сказалось в том, что герои романов, как, впрочем, и повестей, не имеют личных врагов. Персонажи, которые чинят препятствия и вредят героям, всегда оказываются и государственными преступниками. Даже наложницы и «злые жены», деятельность которых, казалось бы, должна быть ограничена кругом семьи, в конце концов всегда вступают в контакт с льстивыми, злонамеренными приближенными государя и тем самым оказываются причастными к нарушениям порядков в государстве.

Во втором романе Ким Манчжуна, «Облачный сон девяти», рассказывается о том, как буддийский монах и восемь фей возмечтали о мирской жизни.

Наставник являет им эту жизнь в виде сна. Во сне проходит жизнь героев, на каждом шагу они поддаются соблазнам. Их земная жизнь описана в серии глав, каждая из которых посвящена очередному любовному приключению или развлечению персонажей. Взяв себе в жены восемь женщин и достигнув вершины благополучия, уже на склоне лет герой осознает ненужность усилий человека во имя стремления к славе, богатству, карьере. Он отказывается от всего, чего достиг, и тут появляется наставник, который пробуждает его. Герой — снова юный монах, в той же келье, а вместо жен в монастыре оказываются восемь фей.

В основе романа лежит буддийская притча о «заблудшем монахе», который погрузился в сон мирской жизни. Ким Манчжун расширил границы этого сна, ввел в него множество событий и персонажей, но заданный притчей возврат к исходной ситуации заставил все действие совершить круговой путь, который стер пометы «начала» и «конца».

Буддийская мысль о мимолетности земной жизни и буддийское понимание жажды этой жизни как омрачения определили мироощущение, отраженное в романе. Об этом сообщается уже в заглавии, где «облака» являются буддийским образом омраченного сознания, а «сон» — символом иллюзорности чувственного мира. Буддийское мировоззрение оформило и особенности текста, важные для понимания смысла всего произведения. Это, например, система оппозиций: сон — явь, мирянин — монах, имя — сущность, которые существуют на профаническом уровне — в плане сюжета.

Снятие оппозиций дано как пробуждение от сна, когда раскрывается единство «истинного» и «профанического»: мирская жизнь, полная разнообразия, была лишь кратким моментом в потоке сознания героя, вставшего на путь просветления. Таким образом, «Облачный сон девяти», рассказывающий о блистательных успехах и любовных приключениях героя, можно рассматривать как текст, описывающий путь становления будды.

В этом романе представлен иной тип героя, нежели в «Скитаниях госпожи Са по югу». В последнем центральные персонажи являются воплощением добродетели и благородства, причем подобные качества им заданы изначально, и произведение показывает не процесс становления образцового человека, а проявление в разных ситуациях его «природных достоинств».

Герои «Облачного сна девяти», напротив духовно изменяются от начала к концу романа. Вступив в сферу сна, вчерашний монах и небожительницы отходят от истинного пути и предаются страстям. Они одержимы жаждой карьеры, славы, стремятся к любовным утехам, рвутся к высокому социальному положению и материальному благополучию. Герои, таким образом, имеют цель и к ней устремляются. Их поведение активно и подчас недобродетельно. Но в конце оказывается, что цель их была иллюзорной, наступает пробуждение от сна, и они встают на путь просветления. Иными словами, это герои, в которых происходит процесс становления совершенного человека. Подобная концепция личности выросла из представлений чаньского буддизма о роли самого человека в поисках пути постижения истины: каждый открывает в себе будду сам.

Подобно тому как роман «Скитания госпожи Са по югу» обращается к исторической биографии, «Облачный сон девяти», рассматривающий проблему ценности социального успеха, возвращается к буддийской притче и рисует жизнь, полную соблазнов, как мимолетный сон, а идеального человека — как того, кто свободен от общественных связей и вышел за пределы противоречий мира. Таким образом, Ким Манчжун ориентировал свои два романа на два образца — историческую биографию и буддийскую притчу.



Pages:     | 1 || 3 |


Похожие работы:

«ПРАВИТЕЛЬСТВО ИВАНОВСКОЙ ОБЛАСТИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 13 ноября 2013 г. N 453-п ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПРОГРАММЫ ИВАНОВСКОЙ ОБЛАСТИ КУЛЬТУРА ИВАНОВСКОЙ ОБЛАСТИ В соответствии со статьей 179 Бюджетного кодекса Российской Федерации, постановлением Правительства Ивановской области от 03.09.2013 N 358-п О переходе к формированию областного бюджета на основе государственных программ Ивановской области Правительство Ивановской области постановляет: 1. Утвердить государственную программу...»

«Программа вступительного испытания по профилю Социальная философия Программу вступительного испытания в аспирантуру по профилю подготовки научно-педагогических кадров Социальная философия составил: доктор философских наук, профессор Таллер Роберт Израйлевич Программа вступительного испытания по профилю Социальная философия 1. Предмет социальной философии. Общетеоретическая философия и социальная философия о сущности общества: связь и различия. Общество как нерасчлененное целое и как...»

«В.В. Горбач, А.Я. Мартыненко, А.Ю. Фролов П РОК У РОРСК И Й Н А ДЗОР Учебно-методический комплекс для студентов специальностей 1-24 01 02 Правоведение 1-24 01 03 Экономическое право В двух частях Часть 1 Минск Изд-во МИУ 2006 УДК 347.963:351 ББК 67.99(2)91 Г 67 Рецензенты: В.А. Кодавбович, кандидат юридических наук, доцент; С.В. Борисенко, старший прокурор отдела по надзору за следствием в ОВД прокуратуры г. Минска Рекомендовано к изданию кафедрой трудового и уголовного права (протокол № 8 от...»

«История и философия науки Авторы: Антоненко В.И., Климов С.Н. Программа обсуждена и РЕКОМЕНДОВАНО Научно-техническим одобрена на заседании Советом КИУЭС кафедры гуманитарных и Протокол №4 социальных дисциплин от 28.02.2012 г. Протокол №3 от 01.11.2011г. Цели и задачи дисциплины. Цель изучения курса - усвоение аспирантами историко-философских основ научно-познавательной деятельности, овладение системными мировоззренческими и методологическими знаниями и умениями их творческого использования в...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОУ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ СЕВЕРО-КАВКАЗСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ГУМАНИТАРНО-ТЕХНОЛОГИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ ОСНОВНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ВЫСШЕГО ПОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ Специальность: 111801.65 Ветеринария Профиль подготовки / специализация: Квалификация (степень) выпускника: специалист Нормативный срок обучения: 5 лет Форма обучения: очная Факультет / институт: Аграрный Выпускающая...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования СЕВЕРО-КАВКАЗСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ОСНОВНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА По направлению подготовки 035700 Лингвистика Магистерская программа Теория и методика иностранных языков и культур. Перевод и переводоведение Квалификация (степень) выпускника – магистр Нормативный срок освоения программы – 2 года Форма обучения – очная СОДЕРЖАНИЕ...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное учреждение высшего профессионального образования Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского Физический факультет Программа рассмотрена и утверждена на заседании Учёного совета физического факультета 2012 г. Декан физического факультета, доц. _К.А.Марков ПРОГРАММА ГОСУДАРСТВЕННОГО ЭКЗАМЕНА Физика электроники твердого тела направление 210100 – Электроника и наноэлектроника (бакалавры)...»

«РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОТКРЫТЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ПУТЕЙ СООБЩЕНИЯ 24/3/1 Одобрено кафедрой Утверждено Здания и сооружения деканом факультета на транспорте Транспортные сооружения и здания Инженерная геология Рабочая программа для студентов III курса специальностей 270102 ПРОМЫШЛЕННОЕ И ГРАЖДАНСКОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО (ПГС) 270201 МОСТЫ И ТРАНСПОРТНЫЕ ТОННЕЛИ (МТ) 270204 СТРОИТЕЛЬСТВО ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ, ПУТЬ И ПУТЕВОЕ ХОЗЯЙСТВО (С) 270112 ВОДОСНАБЖЕНИЕ И ВОДООТВЕДЕНИЕ (ВК) Москва – Программа...»

«Частное учреждение образования Минский институт управления УТВЕРЖДАЮ Ректор Минского института управления _Суша Н.В. _ 2009 г. Регистрационный №УД - ЮП /р МЕТОДОЛОГИЯ, ТЕОРИЯ И МЕТОДЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ Учебная программа для специальности 1–23 01 04 “Психология” Факультет правоведения Кафедра юридической психологии Курс (курсы)– 2 Семестр (семестры)– 3 Лекции – 38 Экзамен- 3 семестр Практические (семинарские) занятия – 30 часов Лабораторные занятия нет Курсовой проект (работа) нет...»

«Образовательное учреждение профсоюзов высшего профессионального образования Академия труда и социальных отношений ПРОГРАММЫ ДИСЦИПЛИН ВСТУПИТЕЛЬНЫХ ИСПЫТАНИЙ (вопросы для собеседования) СПРАВОЧНОЕ ПОСОБИЕ ДЛЯ АБИТУРИЕНТОВ 2014 Программы дисциплин вступительных испытаний (вопросы для собеседования) Справочное пособие для абитуриентов Составители: ответственный секретарь Приемной комиссии к.э.н., профессор Е.Н. Ястребова; специалист по учебно-методической работе В. П. Кобыляцкая. Материалы для...»

«Укрепление Здоровья и Профилактика Неинфекционных Заболеваний в России и Канаде ОПЫТ и РЕКОМЕНДАЦИИ о ак и й И.. лаз но а и S.Stachenko о ак и й И.. лаз но а и S.Stachenko Авторский коллектив: И.С.Глазунов — Государственный научно-исследовательский Центр профилактической медицины Росздрава (ГНИЦПМ) Т.В.Камардина — ГНИЦПМ Р.Г.Оганов — ГНИЦПМ М.В.Попович — ГНИЦПМ Р.А.Потемкина — ГНИЦПМ И.М.Соловьева — ГНИЦПМ Г.Я.Масленникова — ГНИЦПМ S.Stachenko — Агенство общественного здоровья Канады...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации УДК 57:51-76; 57.02.001.57 ГРНТИ 34.03.23 Инв. № УТВЕРЖДЕНО: Исполнитель: федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Новосибирский национальный исследовательский государственный университет От имени Руководителя организации / В. А. Собянин / М.П. НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ о выполнении 1 этапа Государственного контракта № 14.740.12.0819 от 15 апреля 2011 г. Исполнитель: федеральное...»

«Национальная академия наук Беларуси При поддержке Фонда Государственное научное учреждение Русский мир Институт философии НАН Беларуси Международный круглый стол РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ В ДУХОВНО-КУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ БЕЛАРУСИ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ Программа Республика Беларусь, г. Минск 20 сентября 2013 года Затраты на реализацию проекта Международный круглый стол “Русская философия в духовно-культурном пространстве Беларуси: история и современность” частично покрыты за счет Гранта 2012/ІІ-220...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Амурский государственный университет Кафедра математического анализа и моделирования УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС ДИСЦИПЛИНЫ ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНЫЕ УРАВНЕНИЯ Основной образовательной программы по специальности 010500.62 – Прикладная математика и информатика Благовещенск 2012 г. УМКД разработан канд. тех. наук, доцентом Труфановой Татьяной...»

«Кубок России 2011–2012 1/16 финала Стадион ШИННИК 17 июля 2011 года Начало матча в 18:00 ШИННИК ВОЛГА г. Ярославль г. Нижний Новгород Официальная программа №9 (1063) РОССИЙСКАЯ ГИЛЬДИЯ РИЭЛТОРОВ Победный аккорд первого круга 11 июля. Брянск. Стадион Динамо. Динамо Брянск – Шинник Ярославль 0:1 (0:1). Гол: Корытько, 49мин. Динамо Брянск: Шелия, Шляков, Байрыев, Вильям (Темников, 80), Димидко (Ромащенко, 73), Стрельцов (Корнилов, 46), Сорокин, Мухутдинов, Калимуллин (Каньенда, 81), Фомичев,...»

«ББК 74.200.58 Т86 32-й Турнир им. М. В. Ломоносова 27 сентября 2009 года. Задания. Решения. Комментарии / Сост. А. К. Кулыгин. — М.: МЦНМО, 2011. — 223 с.: ил. Приводятся условия и решения заданий Турнира с подробными коммен­ тариями (математика, физика, химия, астрономия и науки о Земле, биология, история, лингвистика, литература, математические игры). Авторы постара­ лись написать не просто сборник задач и решений, а интересную научно-попу­ лярную брошюру для широкого круга читателей....»

«Министерство образования и науки РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Уральский государственный педагогический университет Институт гуманитарного и социально-экономического образования Экономический факультет Кафедра экономики и методики преподавания экономическим дисциплинам РАБОЧАЯ УЧЕБНАЯ ПРОГРАММА по дисциплине ЭКОНОМИКА ОБРАЗОВАНИЯ по направлению 050400.62 – Социально-экономическое образование. Профиль Экономика по циклу...»

«ПРОГРАММА ПРОДВИЖЕНИЯ ТОРГОВЛИ В ТАДЖИКИСТАНЕ Информационный бюллетень #1 (17) (январь – март 2012) Для экспортеров Таджикистана открыты новые возможности Модернизирована Директория Экспортеров Таджикистана, призванная способствовать установлению контактов таджикских экспортеров с международными деловыми кругами и потенциальными инвесторами. Директория демонстрирует экспортные возможности предприятий страны, доступна в Интернете на английском и русском языках (www.exportdir.tj), а также на...»

«Министерство образования Республики Беларусь Учреждение образования БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНФОРМАТИКИ И РАДИОЭЛЕКТРОНИКИ УТВЕРЖДАЮ Проректор по учебной работе и социальным вопросам _ А.А. Хмыль 12 _июня_ 2013 г.. ПРОГРАММА вступительного экзамена в магистратуру по специальности 1-25 80 08 Математические и инструментальные методы экономики Минск, 2013 Программа составлена на основании типового учебного плана по направлению специальности 1-40 01 02-02 Информационные системы и...»

«Министерство культуры Российской Федерации Российский комитет Программы ЮНЕСКО Информация для всех Межрегиональный центр библиотечного сотрудничества Российская государственная библиотека Всероссийская научно-практическая конференция Эффективность деятельности центров правовой и иной социально значимой информации Проводится в рамках празднования 15-летия сети публичных центров правовой информации в России программа список участникоВ Москва Российская государственная библиотека 10–11 октября...»








 
2014 www.av.disus.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.